Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Category:

Более широкий контекст для предыдущего документа

С прибытием французов в Лондон в начале февраля для продолжения переговоров о немецком перевооружении, британская политика в отношении Восточного пакта нуждалась в решении. Литвинов был категорически против какой-либо «группировки держав, в которой Россия не является членом», и считал, что результаты плебисцита в Сааре означают, что Восточный пакт должен идти вперёд «любой ценой». Толкование этого вызвало небольшой спор. Центральный отдел заявил, что влияние Литвинова «сошло на нет вместе с влиянием Восточного пакта и франко-русского альянса. Конечно, это все к лучшему». Коллиер не согласился с этим выводом, но согласился с тем, что «схема Восточного пакта почти наверняка закончится фиаско». Однако он желал донести это до французов, когда они прибудут, чтобы убедить их найти способ, которым «Литвинов мог бы быть удовлетворен каким-то другим образом»(24). Весь вопрос требовал изучения.

Сарджент предпринял более раннюю попытку сделать это(25). В своей оценке он отметил, что инициатива пакта исходит от Советской России, которая заинтересована только собственной безопасностью. «Восточный пакт» был faute de mieux для Москвы, которая предпочитала двустороннее франко-русское соглашение.
______________
24. Chilston to FO, disp 56, 25 Jan 1935, FO 371/18824/C369/25/18, minutes, Creswell (CD) 5 Feb, Collier (6 Feb), Sargent (6 Feb) and Vansittart (7 Feb).
25. Этот и следующий абзацы основаны на ‘The Proposed Eastern Pact’, Sargent, 28 Jan 1935, FO 371/18825/C962/55/18, minutes, Vansittart (28 Jan) and Eden (29 Jan); also ‘Russia’s Probable Attitude towards a “General Settlement” with Germany, and the Proposed Air Agreement’, Sargent, 7 Feb 1935, FO 371/18827/ C1471/55/18.


Размышляя о более ранних высказываниях О'Мэлли, Сарджент утверждал, что Дунайский пакт заставил Советы опасаться, что они становятся менее важными во французских соображениях безопасности, что, возможно, укрепит предстоящие англо-французские переговоры. Сарджент считал, что французы восприимчивы к советским предложениям только потому, что Великобритания не предложит даже «шепотом заверение» в поддержке.

Сарджент доказывал, что англичане оказали теплую поддержку Восточному пакту летом 1934 года по двум причинам: «а) потому, и при условии, что пакт позволит возобновить переговоры по разоружению; и (б) потому, что они надеялись таким образом предотвратить франко-русский альянс». Переговоры о Восточном пакте теперь стали препятствием для возобновления переговоров по вооружениям, поскольку немцы могли «правдоподобно» утверждать, что они были готовы к переговорам, но не в том случае, если это означало принятие многостороннего соглашения. И, чувствовал Сарджент, только «предложение британского альянса», которое он считает невозможным, может помешать франко-русскому альянсу. Последнее его отвращало: «Но перспектива возвращения к довоенной группировке держав настолько ужасна, — а франко-русский альянс станет первым шагом к ней и вскоре остальные последуют — что я считаю, нам необходимо продемонстрировать, что во всех случаях мы исчерпали все методы, чтобы предотвратить это развитие». Ванситтарт согласился с тем, что англичане должны попытаться расшевелить французов, но считал, что если «франко-русский альянс состоится, с нашей стороны лучше будет промолчать». Как и Сарджент, Иден хотел обеспечить, чтобы любое публичное осуждение франко-русского альянса пало на немцев.

Когда англо-французские переговоры начались, возникли советские проблемы. Как Сарджент и предсказывал, Советы утверждали, что дискуссии привели к формированию «западного блока… в конечном счете направленного против интересов СССР». Хилстон предупреждал, что если Советы почувствуют себя отвергнутыми Францией, это будет означать смерть Восточного пакта, и что «[советской внешней политике] возможно придётся искать совершенно новую ориентацию». В Форин офис были высказаны предположения о возможной «новой ориентации». Дж. В. Пероун предположил, что Москва может посмотреть в направлении «Японии или США». У Коллиера была более пугающая возможность. «Если немцы хорошо сыграют свои карты, — предположил он, — они могут свергнуть Литвинова, предложив вернуться к «политике Рапалло», что было бы очень неприятно для нас и французов; но мы, вероятно, можем полагаться на антикоммунистический комплекс Гитлера и влияние Розенберга, чтобы предотвратить это, по крайней мере, в настоящий момент»(26).
______________
26. Chilston to FO, tel 10, 4 Feb 1935, FO 371/18825/C940/55/18, minutes, Perowne (CD) 5 Feb and Collier (6 Feb).

У Ванситтарта было свое объяснение: «Это просто «священный эгоизм»(27). Хотя Литвинов, по-видимому, мало беспокоился о значении лондонских переговоров, тем не менее было решено уведомить его о них, чтобы не порождать подозрений(28).

Пока Лондон ждал ответа Германии на совместное коммюнике англо-французской конференции от 3 февраля — предложение об общем урегулировании (включая Восточный и Дунайский пакты), воздушный пакт, возвращение Германии в Лигу Наций и более широкое соглашение о вооружениях — укрепилось мнение, что Берлин отвергнет всю идею(29). В середине февраля Форин офис приложил все усилия, чтобы разобраться в запутанных отношениях между Великобританией, Советской Россией, Германией и Японией(30). Коллиер, Уигрэм и Орде попытались «обобщить взгляды» своих отделов. Их анализ был прямым: Советская Россия, опасаясь Японии и Германии, проводит политику поддержки «нынешнего территориального status quo в Европе и Азии». Это привело к тому, что Москва присоединилась к Лиге Наций и добилась rapprochements с Францией и Великобританией. Эта политика продлится до тех пор, пока будут существовать советские страхи. Потепление в русско-японских отношениях в результате действий Японии было маловероятным. Однако такая тенденция была «не невозможна», если бы Советская Россия стала опасаться за свое положение в Европе. В Германии и Советской России наблюдался «рост мнения» в пользу улучшения отношений между ними. Таким образом, три главы отделов считали, что Советы определённо находились в лагере «антиревизионистов» до тех пор, пока их безопасность не повыситься, но только до тех пор.

Главной проблемой для всего этого была внешняя политика Пьера Лаваля, нового министра иностранных дел Франции. Усилия Лаваля в декабре 1934 года и январе 1935 года по улучшению франко-германских отношений и позволению Германии перевооружаться в контексте международного соглашения угрожали советской безопасности, пока Германия не вернулась бы в Лигу Наций и не приняла бы предложения Восточного Локарно(31). Три главы отделов утверждали, поскольку Британия многое выиграла от улучшения отношений с Москвой, Лондон должен стараться, чтобы Советская Россия не переставала верить, что Великобритания пытается противостоять Японии и Германии.
____________
27. Vansittart’s minute (7 Feb) on Sargent’s conversation with Czechoslovak minister, 6 Feb 1935, FO 371/18826/C1132/55/18.
28. Minutes on Chilston to FO, tel 11, 7 Feb 1935, FO 371/18825/C1040/55/18, and Chilston to FO, disp 72, 8 Feb 1935, FO 371/18826/C1278/55/18.
29 David Dutton, Simon. A Political Biography of Sir John Simon (London, 1992), 193-6; the German opinion can be found in Phipps to FO, tel 44, 8 Feb 1935, FO 371/1S825/ C1076/55/18.
30. Этот и два следующих абзаца, за исключением прочих примечаний, основаны на безымянном меморандуме by Collier, Wigram and Orde, 12 Feb 1935, minute, Vansittart (18 Feb), FO 371/19460/N927/135/38.
31. Lisanne Radice, ‘The Eastern Pact 1933-1935: A Last Attempt at European Co-Operation’, SEER, 55, 1 (1977), 53-6; Nicholas Rostow, Anglo-French Relations, 1934-1936 (New York, 1984), 61-5, 83-92; Nicole Jordan, The Popular Front and Central Europe. The Dilemmas of French Impotence, 1918-1940 (Cambridge, 1992), 32-4.


Как этого добиться? У Восточного пакта были недостатки, которые казались непреодолимыми. Ответ состоял в том, чтобы принять «ужасное» решение Сарджента. В этой ситуации «мы не должны уклоняться от предполагаемого заключения какого-либо соглашения, в соответствии с которым французское и советское правительства будут давать друг другу взаимные гарантии поддержки», несмотря на потенциальное увеличение обязательств Великобритании по Локарнскому пакту.

Вскоре у одного из авторов появились другие мысли. Орде беспокоился о Локарно и думал, что франко-советский альянс может породить немецко-японскую группировку. Коллиер не согласился с этим последним и заявил, что он также не верит, что «здесь кого-то особо волнуют крики о так называемом окружении Германии», которое, возможно, создаст франко-советский альянс. Ванситтарт назвал меморандум «мудрым и прекрасным» и отметил, что «в британских интересах» также расширить Восточный пакт так, как пожелала Советская Россия. После некоторых исправлений для согласования точек зрения Орде и Коллиера, постоянный заместитель министра [PUS, Permanent undersecretary] отправил меморандум Хилстону и Фиппсу (32).

Между тем, была устойчивая деятельность, направленная на то, чтобы убедить французов сделать Восточный пакт приемлемым для Германии, убедить Майского в том, что советские опасения по поводу немецкого перевооружения учитываются и показать, что Великобритания не собирается оставлять Москву саму по себе в погоне за Германией. Это было деликатное дело. Как заметил Сарджент, «мы не хотим давать им [Советам] преувеличенное чувство собственной важности или внушать им, что они могли бы диктовать нам нашу же немецкую политику». Ванситтарт аккуратно объяснил Хилстону: «Мы очень осознаем важность России в нынешней ситуации и не делаем ничего, что могло бы заставить ее почувствовать, что мы и Франция собираемся оставить ее в беде, и поэтому ей лучше всего договориться с Германией, пока не стало слишком поздно»(33). Тем не менее, Форин офис продолжал пытаться найти какую-то модификацию Восточного пакта, которая была бы приемлема для всех(34).
_______________
32. ‘International Position of the Soviet Union in relation to France, Germany, and Japan’, Vansittart. 22 Feb 1935, FO 371/19460/N880/135/38; Vansittart to Chilston, 21 Feb 1935. FO 371/18826/C1339/55/18.
33. Vansittait’s conversation with the French ambassador, 14 Feb 1935. FO 371/18826/ C1225/55/18; FO to Chilston, tel 13, 15 Feb 1935, Sargent Papers, FO 300/273; FO to Clerk, tel 32, 19 Feb 1935, FO 800/273; Simon to Chilston, disp 98, 20 Feb 1935, FO 371/18827/C1429/55/18; Chilston to FO, tel 15, 18 Feb 1935, FO 371/18826/C1339/ 55/18, minutes, Wigram (19 Feb), Sargent (19 Feb) and Vansittart lo Chilston (21 Feb).
34. Minutes, Phipps to FO, tel 70, 23 Feb 1935, FO 371/18827/C1507/55/18.


Keith Neilson. Britain, Soviet Russia and the Collapse of the Versailles Order, 1919-1939. Cambridge, 2005. P. 125-128.

Книга давно есть в интернете, так что заинтересовавшиеся самостоятельно могут узнать, чем там всё кончилось.
Tags: 1918-1941
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 2 comments