Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Categories:

Из истории борьбы с культом личности при Хрущёве (II)

В результате неправильных указаний Сталина крупным поражением для советских войск закончилась Харьковская операция в мае-июне 1942 года.

Как развивалось Харьковское сражение? Во 2-м томе «Истории Великой Отечественной войны» указывается, что командование Юго-Западного направления разработало план Харьковской операции, который был утвержден Ставкой. Операцию намечалось провести силами Юго-Западного фронта путем нанесения двух сходящихся ударов: одного — из района Волчанска, другого — из Барвенковского выступа в общем направлении на Харьков.

Немецко-фашистское командование также готовило в районе Харькова наступление с целью «отрезать тыловые коммуникации силам противника, расположенным южнее р. Донец..., восстановить Донецкий фронт и занять район севернее р. Изюм». Этот район гитлеровское командование предполагало использовать в качестве исходного плацдарма для развертывания дальнейшего наступления.

Барвенковский выступ противник решил ликвидировать двумя ударами, нанося их по сходящимся направлениям: один — из района Балаклеи на юг 6-й армией, другой — из района Славянск — Краматорск в северо-западном направлении армейской группой «Клейст».

Таким образом, в районе Харькова и Барвенковского выступа к наступательным действиям одновременно готовились войска обеих сторон. От исхода операций в этом районе в значительной степени зависело дальнейшее развитие событий на всем южном крыле советско-германского фронта летом и осенью 1942 года.

12 мая 1942 года советские войска Юго-Западного фронта перешли в наступление и прорвали оборону 6-й немецкой армии севернее и южнее Харькова. За три дня напряженных боев советские войска продвинулись из района Волчанска на 25 км и из Барвенковского выступа — на 20—30 км. Войска 6-й армии противника оказались в тяжелом положении. Из армейской группы «Клейст» срочно были переброшены три дивизии. Соотношение сил изменилось в пользу противника. С 14 мая советские войска утратили инициативу действий на этом направлении. Утром 17 мая ударная группировка армейской группы «Клейст» перешла в наступление из района Славянск—Краматорск против 9-й армии Южного фронта. Против 57-й армии действовало до пяти пехотных дивизий. Отразить такой удар 9-я и 57-я армии оказались не в состоянии.

В первый же день наступления немецко-фашистским войскам удалось прорвать оборону 9-й армии. К исходу 18 мая гитлеровцы, продвинувшись на север на 40—50 км, достигли Северного Донца в районе Петровское (30 км юго-западнее Изюма). Нависла угроза их выхода в тыл 6-й армии Юго-Западного фронта. Войска 9-й армии под ударами противника вынуждены были отходить на север, северо-запад и за Северный Донец.

Продвижение группы «Клейст» на север по правому берегу Северного Донца создало непосредственную угрозу окружения всей группировки советских войск, действовавшей на барвенковском плацдарме. Требовались решительные меры, чтобы отразить контрудар врага и добиться стабилизации положения на правом крыле Южного фронта.

Военный совет Юго-Западного направления принял решение прекратить дальнейшее наступление на Харьков и, быстро перегруппировав войска, создать сильную группу для отражения контрудара армейской группы «Клейст». Ставка Верховного Главнокомандования не утвердила это отвечавшее обстановке правильное решение и потребовала от главнокомандующего Юго-Западного направления силами Юго-Западного фронта продолжать наступление на Харьков, а 9-й и 57-й армиями Южного фронта и имевшимися на этом направлении резервами отразить контрудар противника. Член Военного совета Юго-Западного направления Н. С. Хрущев с решением Ставки не согласился. Удар танковой группировки врага с юга он оценивал как большую угрозу войскам фронта. Н. С. Хрущев обратился непосредственно к Верховному главнокомандующему И. В. Сталину с предложением немедленно прекратить наступление на Харьков, а основные усилия Юго-Западного фронта сосредоточить для отражения контрудара противника. Но Сталин и Ставка настаивали на выполнении ранее отданных приказов. Войска фронта продолжали наступать на Харьков, что еще больше осложнило обстановку.

19 мая наступавшая вражеская группировка, нанеся тяжелое поражение 9-й армии Южного фронта, образовала в полосе ее обороны широкую 80-километровую брешь и вышла на основные коммуникации советских войск, находившихся на барвенковском плацдарме. Главнокомандующий Юго-Западного направления приказал прекратить дальнейшее наступление на Харьков и использовать большую часть сил 6-й армии, 21-го и 23-го танковых корпусов, а также 57-ю армию для ликвидации образовавшегося прорыва и восстановления положения в полосе 9-й армии.

На этот раз Ставка утвердила решение главнокомандующего Юго-Западного направления, однако дальнейший ход событий показал, что оно было принято слишком поздно. Враг стремительно продвигался вперед и 23 мая войска армейской группы «Клейст», наступавшей из района Славянск — Краматорск, соединились в 10 км южнее Балаклеи с частями 6-й немецкой армии, наносившей удар с севера. Для советских войск, действовавших на Барвенковском выступе, пути отхода за Северный Донец были отрезаны. Они оказались в кольце окружения. Советские войска продолжали бороться в окружении до 30 мая. Многие части прорвались через фронт врага и переправились на левый берег Северного Донца. Немало верных сынов нашей Родины погибло в этих боях смертью храбрых. Среди них были заместитель командующего войсками Юго-Западного фронта генерал-лейтенант Ф. Я. Костенко, командующий 57-й армией генерал-лейтенант К. П. Подлас и командующий армейской группой генерал-майор Л. В. Бобкин.

Одновременно с наступлением в районе барвенковского плацдарма противник усилил удары северо-восточнее Харькова на волчанском направлении и остановил наступление войск 28-й и правого фланга 38-й армий.

Таким образом, успешно начавшееся в районе Харькова наступление советских войск закончилось тяжелым поражением почти трех армий Юго-Западного и Южного фронтов.

Если бы Сталин представлял, действительное положение на фронтах и посчитался с правильными и настойчивыми предложениями Военного совета Юго-Западного направления и разрешил своевременно повернуть силы советских войск с Харьковского направления на юго-восток, откуда противник наносил удары, то можно было избежать катастрофы под Харьковом весной 1942 года, в результате которой фашистские войска вновь овладели инициативой и дошли до Волги.

В период культа личности в военно-исторических исследованиях, произведениях художественной литературы, кинофильмах преувеличивалась роль Сталина в Великой Отечественной войне.

Как справедливо подметил А. Твардовский в поэме «За далью — даль»,

И кто при нем его не славил.
Не возносил — найдись такой!


Сталин изображался «великим, непревзойденным полководцем всех времен и народов», который все и вся предвидел.

Особенно расточались похвалы по поводу его полководческого таланта в краткой биографии Сталина. «С гениальной проницательностью разгадывал товарищ Сталин планы врага и отражал их»(14), — говорится в этой книге.

Это утверждение легко опровергается только одним примером.

Сталин неправильно определил цели летнего наступления немецко-фашистских войск в 1942 году. В докладе 6 ноября 1942 года, посвященном 25-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции, Сталин говорил: «Какую главную цель преследовали немецко-фашистские стратеги, открывая свое летнее наступление на нашем фронте? Если судить по откликам иностранной печати в том числе и немецкой, то можно подумать, что главная цель наступления состояла в занятии нефтяных районов Грозного и Баку. Но факты решительно опровергают такое предположение. Факты говорят, что продвижение немцев в сторону нефтяных районов СССР является не главной, а вспомогательной целью.

В чем же, в таком случае, состояла главная цель немецкого наступления? Она состояла в том, чтобы обойти Москву с востока, отрезать ее от волжского и уральского тыла и потом ударить на Москву. Продвижение немцев на юг в сторону нефтяных районов имело своей вспомогательной целью не только и не столько занятие нефтяных районов, сколько отвлечение наших главных резервов на юг и ослабление Московского фронта, чтобы тем легче добиться успеха при ударе на Москву»(15).

Какие же данные послужили Сталину для такого утверждения о целях наступления немцев в 1942 году? Схема, начертанная от руки на простом листе бумаги на румынском языке. Из содержания этого «документа» не вытекают те цели и задачи гитлеровского командования, о которых говорил Сталин.

Главная цель гитлеровских войск в летней кампании 1942 года состояла в том, чтобы окончательно разгромить Советские Вооруженные Силы и закончить в этом году войну против СССР. Это видно из директивы немецкого командования № 41 от 5 апреля 1942 года, излагавшей общий замысел летнего наступления немецко-фашистской армии на Восточном фронте и план главной операции. В директиве говорилось: «Как только условия погоды и местности будут благоприятствовать, немецкое командование и войска, используя свое превосходство, вновь должны захватить в свои руки инициативу и навязать противнику свою волю. Цель состоит в том, чтобы окончательно уничтожить живую силу, оставшуюся еще в распоряжении Советов, лишить русских возможно большего количества важнейших военно-экономических центров. Для этого будут использованы все войска, имеющиеся в распоряжении германских вооруженных сил и вооруженных сил союзников».

Фельдмаршал Паулюс также отмечает, что гитлеровское командование стремилось закончить войну на Востоке в 1942 году. В своих воспоминаниях Паулюс писал: «В общих рамках войны летнее наступление 1942 года означало попытку в новом наступлении осуществить планы, потерпевшие провал поздней осенью 1941 года, а именно: довести войну на Востоке до победного конца, т. е. добиться целей нападения на Россию вообще. Тем самым существовала надежда решить исход войны»(16).

Не имея возможности развернуть наступление одновременно на всех стратегических направлениях от Баренцева до Черного морей, гитлеровское командование надеялось достичь успеха проведением последовательных наступательных операций. «Первоначально, — указывалось в директиве № 41, — необходимо сосредоточить все имеющиеся силы для проведения главной операции на южном участке фронта с целью уничтожить противника западнее р. Дон и в последующем захватить нефтяные районы Кавказа и перевалы через Кавказский хребет».

Руководители фашистской Германии надеялись на то, что потеря кавказской нефти еще более ослабит Советский Союз и обеспечит Германии возможность успешно продолжать войну, а появление немецких войск в Закавказье нарушит связь СССР с внешним миром через Кавказ и Иран. Кроме того, гитлеровцы рассчитывали, что прорыв в Закавказье позволит им втянуть Турцию в войну против СССР(17).

Подготовка немецкой армии к большому летнему наступлению и концентрация крупных сил врага на южном участке советско-германского фронта были своевременно обнаружены советской разведкой. Еще в марте 1942 года она информировала Верховное главнокомандование и Генеральный штаб о готовящемся в полосе Юго-Западного фронта удара в сторону Волги и Кавказа.

Ставка признавала возможность наступления немецкой армии на юге, однако считала, что противник, державший крупную группировку своих войск в непосредственной близости к Москве, вероятнее всего нанесет главный удар не в сторону Волги и Кавказа, а во фланг центральной группировки Красной Армии с целью овладения Москвой и центральным промышленным районом.

Неправильное определение советским Верховным главнокомандованием направления главного удара противника на первом этапе летней кампании привело к стратегически ошибочным решениям. Вместо концентрации сил в полосе действий Юго-Западного и Южного фронтов и создания на левом крыле советско-германского фронта непреодолимой для врага глубоко эшелонированной обороны Ставка продолжала укреплять центральный участок фронта и усиливать Брянский фронт, основная часть войск которого группировалась на правом крыле, прикрывавшем направление на Москву через Тулу(18). Неправильное определение цели немецко-фашистского наступления летом 1942 года привело к тому, что должного внимания Юго-Западному направлению весной 1942 года не было уделено. Это сказалось на последующем развитии событий, в значительной степени предопределило неблагоприятный для советских войск ход вооруженной борьбы весной и в начале лета 1942 года, когда противник смог сравнительно легко добиться определенных успехов. Ему удалось нанести поражение советским войскам в районе Харькова и на Керченском полуострове, чему в значительной степени способствовали промахи в оперативно-стратегическом руководстве войсками со стороны Сталина.

К концу июня 1942 года гитлеровское командование смогло сосредоточить в составе своих наступательных группировок на южном крыле Восточного фронта свыше 90 дивизий, в том числе около 25 дивизий было переброшено сюда с Запада, где по-прежнему не было второго фронта, об открытии которого в 1942 году у Советского правительства была договоренность с руководителями США и Англии.

28—30 июня 1942 года ударные группировки врага перешли в наступление, прорвали оборону советских войск на Воронежском направлении и в Донбассе и к середине июля выдвинулись в большую излучину Дона и на его нижнее течение. С этого времени и началась битва на Волге, продолжавшаяся с неослабевающим напряжением шесть с половиной месяцев. В этом сражении участвовали огромные массы войск и боевой техники. На его отдельных этапах с обеих сторон было одновременно привлечено свыше двух миллионов человек, 26 тысяч орудий и минометов, более двух тысяч танков, свыше двух тысяч самолетов. Советское командование последовательно вовлекло в боевые операции на Волге силы четырех фронтов. Со стороны противника в боевых действиях на нижневолжском направлении принимали участие 6-я и 4-я танковые немецкие, 3-я и 4-я румынские и 8-я итальянская армии, поддержанные авиацией 4-го воздушного флота.

Огромных усилий стоило защитникам волжской твердыни отражать сильный натиск врага.

В период культа личности идеи всех стратегических планов необоснованно приписывались Сталину и лишь с его именем связывали все победы в воине. Так, например, в книге К. Е. Ворошилова «Сталин и Вооруженные Силы СССР» (1950 год) говорилось, что «победоносная Великая Отечественная война войдет в историю... как торжество военно-стратегического и полководческого гения великого Сталина», который обеспечил «всему человечеству избавление от фашистского рабства». Безусловно, Сталин, как и другие партийные, государственные и военные деятели, имел заслуги в организации разгрома врага, но не было оснований считать его единственным организатором и вдохновителем всех побед Красной Армии. Стратегические планы вовсе не являлись творчеством Сталина, они были плодом коллективного труда Ставки, Генерального штаба, командующих фронтами и штабов видов Вооруженных Сил, Военных советов фронтов.

Ярким и убедительным примером такого коллективного творчества может служить разработка идеи и плана контрнаступления советских войск осенью 1942 года под Волгоградом. Как же разрабатывался этот план? Вот что пишет об этом в статье «Великий подвиг» Министр обороны СССР, Маршал Советского Союза Р. Я. Малиновский:

«В первой половине сентября, в самый разгар оборонительных сражений на юге, в район боев на Волге были командированы представители Ставки тт. А. М. Василевский и Н. Н. Воронов с задачей изучить на месте состояние войск, определить их готовность к переходу в наступление, выяснить, какие силы и средства потребуется направить в этот район из резерва Ставки. После их возвращения в Ставку Верховного Главнокомандования, куда были приглашены также некоторые работники Генерального штаба, состоялось совещание, на котором впервые в общих чертах и были определены контуры плана контрнаступления. Для руководства подготовкой контрнаступления в район боев на Волге выехал А. М. Василевский. В первых числах октября к работе по планированию контрнаступления были привлечены Военные советы и штабы фронтов. На совещаниях с командованием фронтов и некоторых армии командующие войсками получили указания о разработке конкретных соображений о наиболее целесообразном использовании сил и средств каждого фронта. В работе этих совещаний принял участие и прибывший в район боев заместитель Верховного Главнокомандующего Г. К. Жуков.

Начиная с 6 октября в Ставку начали представляться предложения фронтов, в которых дополнялся, уточнялся и конкретизировался общий замысел стратегической операции. Следует подчеркнуть, что особенно ценные предложения по предстоящей операции были сделаны Военным советом фронта, непосредственно оборонявшего город-герой. В документах этого фронта, представленных в Ставку 6 и 9 октября 1942 года за подписями тт. А. И. Еременко и Н. С. Хрущева, не только детально излагался план действий войск фронта, но и высказывались пожелания, чтобы прорыв с севера был осуществлен на более широком участке, на большую глубину и значительно северо-западнее, чем первоначально намечалось. Все эти соображения внимательно изучались и обобщались в Генеральном штабе. Одновременно в соответствующих штабах разрабатывались принципиальные вопросы использования в контрнаступлении артиллерии и авиации. В итоге напряженной творческой работы и был тщательно разработан план наступательной операции, предусматривавший окружение основных сил вражеской группировки в междуречье Волги и Дона. Этот план получил условное наименование «Уран»(19).

В целом план контрнаступления явился плодом коллективного творчества командования трех фронтов — Сталинградского (командующий — генерал А. И. Еременко), Юго-Западного (генерал Н. Ф. Ватутин) и Донского (генерал К. К. Рокоссовский), Генерального штаба и Ставки. Таким образом, этот план, в свое время приписывавшийся «гению Сталина», был плодом творческой работы многих советских военачальников.

Другим ярким примером органического сочетания инициативы командования на местах и руководства Ставки является выработка стратегического плана на лето 1943 года и в том числе планирование боевых действий в районе Курской дуги.

Документально доказано, что после поражения в битве на Волге гитлеровские стратеги начали готовиться к большому летнему наступлению 1943 года — операции «Цитадель». Это наступление должно было завершиться полным разгромом войск Центрального и Воронежского фронтов, а также всех резервов Красной Армии. Германское командование рассчитывало захватить стратегическую инициативу и решить войну в свою пользу.

Советское командование своевременно вскрыло замыслы врага. Еще 21 апреля 1943 года командующий Воронежским фронтом генерал армии Н. Ф. Ватутин и член Военного совета Н. С. Хрущев в докладе в Ставку так характеризовали сложившуюся обстановку: «Противник готовится к наступлению и будет наносить концентрические удары из района Белгород, Борисовка на северо-восток и из района Орел на юго-восток с тем, чтобы окружить наши войска, находящиеся западнее линиям Белгород, Курск. В дальнейшем противник попытается либо повторить свой удар на юго-восток в тыл Юго-Западному фронту с последующим поворотом на север, либо он в этом году откажется от удара на юго-восток и будет проводить другой план, а именно: после концентрических ударов из районов Белгород и Орел он будет проводить удар на северо-восток для обхода Москвы»(20).

Измотать наступающего противника, заставить его обломать зубы на рубежах заранее подготовленной обороны, а затем, выбрав благоприятный момент, перейти в контрнаступление и окончательно разгромить его — такой план действий предлагало командование Воронежского фронта. В том же документе излагался конкретный план совместных действий всех сил южного крыла советско-германского фронта с целью полного очищения от врага Левобережной Украины.

Это предложение разделял и Военный совет Центрального фронта (командующий — К. К. Рокоссовский, член Военного совета — К. Ф. Телегин). Совместно со штабами фронтов и армий Ставка разработала конкретный план организации обороны на Курской дуге, о которую разбилось последнее мощное общее наступление врага.

Это ограничивало отрицательное влияние культа личности Сталина на советскую военную стратегию и оперативное искусство и обеспечивало прямое воздействие партии на решение оперативно-стратегических вопросов.

ПРИМЕЧАНИЯ.

14. И. В. Сталин. Краткая биография, стр. 232.
15. И. Сталин. О Великой Отечественной войне Советского Союза. Госполитиздат. 1953, стр. 65.
16. «Военно-исторический журнал», 1960, № 3, стр. 92.
17. «История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941 —1945», т. 2, стр. 401—403.
18. См. «История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 2. стр. 404.
19. «Правда», 1963, 2 февраля.
20. См. «История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945», т. 3, стр. 246.
Tags: 1918-1941, ВОВ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments