Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Category:

«Переход наших войск в наступление… с целью упреждения… считаю нецелесообразным». История вопроса.

В первых исследовательских работах (написанных не для широкой публики), посвящённых Курской битве, момент принятия решения на преднамеренную оборону относили к марту:

«Во второй половине марта 1943 года Ставкой Верховного Главнокомандования были приняты основные решения, определившие деятельность наших войск на период весны и первых летних месяцев». (Битва под Курском: от обороны к наступлению. М., 2006. С. 27. Переиздание работы 1946-1947 гг.)

Почти то же самое было написано в брошюре Н.М. Замятина «Оборона Курского выступа» (М.: ВАФ, 1945. С. 5), только с заменой слов «наших войск» на «Центрального и Воронежского фронтов».

Авторство этого решения, прямо или косвенно, отдавалось товарищу Сталину.

В 1953 году в публикациях появились первые свидетельства, что мнение об обороне не было единодушным и некоторые предлагали упредить. В числе некоторых был назван командующий Воронежским фронтом (Военная мысль. 1953. № 7. С. 5; Маркин И. И. Курская битва. М., 1953. С. 20).

Тем временем политическая обстановка в стране сменилась, сменилась обстановка и в военно-исторической среде. В статье полковника Н. Павленко «Борьба за стратегическую инициативу в Великой Отечественной войне» (Военная мысль. 1956. № 10. С. 15) появляются новые данные о подготовке к Курской битве:

«На основе тщательного анализа группировки и намерений противника советское командование приняло решение временно отказаться от наступательных действий. Развернутая оценка намерений противника и конкретные предложения по действиям советских войск были даны 8 апреля 1943 года Маршалом Советского Союза Жуковым Г. К., находившемся в это время в районе Курска. В докладе в Ставку Верховного Главнокомандования Маршал Жуков Г. К. писал, что ввиду недостатка крупных резервов противник весной и в первой половине лета 1943 года развернет свои наступательные действия на сравнительно узком участке – против Центрального, Воронежского и Юго-Западного фронтов… Исходя из этой оценки обстановки, Маршал Жуков Г. К. указывал, что переход советских войск в наступление с целью упреждения противника является нецелесообразным. В сложившейся обстановке, писал он, будет лучше, если мы измотаем противника на нашей обороне, выбьем ему танки, а затем, введя свежие резервы, переходом в общее наступление добьем его основную группировку. Эта оценка обстановки и предложения Маршала Советского Союза Жукова Г. К. явились основой для выработки плана действий на весну и лето 1943 года».

Но в октябре следующего, 1957 года Г. К. Жуков попадает в опалу и вопрос о первенстве предложения снова становится открытым. Вышедшие в 1958 году такие работы как «Вторая мировая война1939-1945 гг. Военно-исторический очерк» и «Операции Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» (Т. 2) писали о решении перейти к преднамеренной обороне весьма обще:


«Советское Верховное Главнокомандование своевременно вскрыло планы врага на лето 1943 г. При этом был установлен не только общий замысел немецко-фашистского командования, но и точно определены группировки немецко-фашистских войск на всем советско-германском фронте, боевой и численный состав его войск в районе Курского выступа и направления их главных ударов, а затем и время начала наступления врага.

Исходя из всестороннего учета обстановки, Ставка Верховного Главнокомандования выработала план действий на весну и лето 1943 года…

При этом было решено использовать выгодные стороны обороны с тем, чтобы измотать вражеские войска и затем, вводом стратегических резервов, перейти в контрнаступление».


Довольно странно была обрисована ситуация про планирование в юбилейной статье Г. Колтунова и Б. Соловьёва «Разгром немецко-фашистских войск под Курском» (Военная мысль. 1958. № 7. С. 58):

«Подготовка немецкого наступления на Курск не осталась в тайне для советского командования, и это оказало существенное влияние на разработку плана предстоящей летне-осенней кампании.

Первоначально перед командованием Центрального и Воронежского фронтов была поставлена задача подготовить наступательные операции по разгрому гомельской и харьковской группировок врага с тем, чтобы в ходе операций форсировать Днепр и создать условия для освобождения Донбасса и Белоруссии.

Уже в процессе подготовки этих операций было установлено сосредоточение крупных группировок немецко-фашистских войск севернее и южнее Курска, видимо, имевших целью разгромить наши войска, занимавшие курский выступ. В этих условиях командующий Воронежским фронтом выдвинул предложение во взаимодействии с войсками Степного фронта ударом на Белгород и Харьков упредить наступление противника и сорвать его сосредоточение.

Однако Ставка Верховного Главнокомандования отклонила это предложение и приняла решение преднамеренно перейти к обороне севернее, западнее и южнее Курска, в упорных оборонительных боях измотать ударные группировки немецких войск, сосредоточенные на этом направлении, и затем переходом в контрнаступление завершить их разгром».


Здесь были смешаны события февраля (когда ставилась задача Центральному фронту взять Гомель), марта (директива Воронежскому и Юго-Западному фронту по разгрому харьковской группировки) и апреля (принятие решения на оборону). Непонятно также упоминание Степного фронта, который был образован только в июле, ведь в докладах Военного совета Воронежского фронта от 21 апреля и 21 июня наступательную операцию предполагалось проводить во взаимодействии с Юго-Западным фронтом.

Но, наконец, в 3-м томе «Истории Великой Отечественной войны Советского Союза 1941-1945» (М., 1961. С. 246) ситуация приобрела ясность: за предложение перейти к обороне следует благодарить… кончено же, Военный совет Воронежского фронта (ЧВС которого, как известно, в тот момент был Н. С. Хрущёв). Ведь это он 21 апреля в докладе Ставке предлагал «Измотать наступающего противника, заставить его обломать зубы на рубежах заранее подготовленной обороны, «а затем, выбрав благоприятный момент, перейти в контрнаступление и окончательно разгромить его».

Было упомянуто и предложение Военного совета Центрального фронта, но без даты. Так что «Ставка решила, учитывая предложения командования фронтов, обессилить наступающего противника в оборонительных боях, а затем контрнаступлением завершить его разгром».

Генеральная линия была намечена и её незамедлительно подхватили военные историки. В рецензии на третий том ИВОВСС под названием «Большой вклад в советскую военно-историческую науку» (Военная мысль. 1961. № 12. С. 74-75) генерал-полковник Е. Иванов писал:

«План действий советских войск под Курском Ставка выработала на основе всестороннего анализа обстановки и с учетом предложений военных советов фронтов и Генерального штаба. Важное значение для выработки плана имело предложение командования Воронежского фронта (командующий генерал армии Н. Ф. Ватутин и член Военного совета Н. С. Хрущев), которое считало необходимым измотать врага на рубежах заранее подготовленной обороны, «а затем, выбрав благоприятный момент, перейти в контрнаступление и окончательно разгромить его» (стр. 246). Эта идея легла в основу плана Ставки и, как показали последующие события, оказалась совершенно правильной».

Однако из общего хора славословия несколько выбивалась рецензия генерала армии П. Курочкина (Книга о великом переломе // Военно-исторический журнал. 1962. № 3. С. 88), в которой он тонко намекнул, что так дела не делаются, а история не пишется:

«В освещении основных вопросов искусства советских войск в этой грандиозной битве Великой Отечественной войны особый интерес представляет привлечение авторами новых документов по планированию и подготовке битвы под Курском и последующих действий по освобождению Левобережной Украины.

Следует, однако, отметить, что приведенные в томе документы далеко не полностью вскрывают процесс планирования Курской битвы. В частности, не рассмотрены более ранние предложения командующего Воронежским фронтом, а также предложения представителей Ставки Верховного Главнокомандования».


Но, естественно, общей картины это не поменяло и в 1963 году в очередных юбилейных статьях М. Захарова (О советском военном искусстве в битве под Курском // Военно-исторический журнал. 1963. № 6) и Г. Колтунова (Военно-историческая литература о битве под Курском (краткий обзор) // Военно-исторический журнал. 1963. № 7) одинаково отмечался приоритет предложения ВС Воронежского фронта. Правда, маршал Захаров, намеренно или нет, раскрыл небольшой подлог авторов главы о Курской битвы, более полно процитировав это пресловутое предложение (С. 17):

«Важную роль в разработке плана возможных действий Советских Вооруженных Сил летом 1943 года сыграл Военный совет Воронежского фронта, которым командовал генерал армии Н. Ф. Ватутин, членом Военного совета был генерал-лейтенант Н. С. Хрущев. В соображениях Военного совета фронта от 21 апреля четко и целенаправленно была высказана идея преднамеренной обороны: «В случае наступления противника, – указывалось здесь, – в оборонительном сражении нанести ему поражение, а затем, выбрав благоприятный момент, перейти в контрнаступление и окончательно разгромить его».

Видно, что ничего про «измотать противника» в предложении не написано.

Но время идёт, политическая ситуация в стране опять поменялась: в октябре 1964 года снимают Хрущёва. Формулировки снова становятся предельно безликими, что продемонстрировало издание следующего года – «Великая Отечественная война Советского Союза 1941-1945. Краткая история» (М., 1965. С. 234):

«Ставка Верховного Главнокомандования, исходя из создавшейся военно-политической обстановки, составила с учетом предложений военных советов фронтов план действий Красной Армии на летнее-осеннюю кампанию…

Советские войска были полностью подготовлены к тому, чтобы упредить противника и первыми нанести ему сокрушительный удар. Но наше командование понимало, что в условиях, когда враг сосредоточил севернее и южнее Курска крупные силы, переход в наступление приведет к тяжелым затяжным боям и победа будет добыта слишком дорогой ценой. Поэтому оно решило использовать выгодные условия обороны, измотать и обескровить ударные группировки немецко-фашистских войск, а затем перейти в контрнаступление и окончательно разгромить их».


Следует добавить, что в том же 1965 году в «Военно-историческом журнале» была неоднократно затронута проблема с искажением вопросов планирования действий советских войск в битве под Курском в статьях А. Самсонова (За глубокое исследование истории Великой Отечественной войны // № 3. С. 20), А. Грылева (О некоторых вопросах военно-исторического исследования // № 7. С. 9) и И. Короткова (О партийности военно-исторической науки // № 10. С. 6). Отмечалось преувеличение роли Военного совета Воронежского фронта и забвение предложения Г. К. Жукова (последнее в статье Короткова). В рецензии на «Краткую историю» (№ 12. С. 71-72) вышеприведённую формулировку (первый абзац) оценили двояко. С одной стороны написали о преодолении недостатка, связанного с преувеличением роли ВС ВФ, с другой – попеняли за уклонение от «обстоятельного показа роли Верховного Главнокомандования, представителей Ставки и военных советов фронтов в выработке плана военных действий на лето 1943 года».

Впрочем, это никак не повлияло на дальнейшую ситуацию. В юбилейном издании «50 лет Вооруженных Сил СССР» (М., 1968), как и в статье Г. Колтунова «Курская битва в цифрах (период обороны)» (Военно-исторический журнал. 1968. № 6) ничего принципиально нового по сравнению с «Краткой историей» написано не было.

Но (в который раз) отличилась «Военная мысль», точнее, маршал И. Конев в своей юбилейной статье «Славная победа (К 25-летию разгрома немецко-фашистских войск под Курском» (Военная мысль. 1968. № 7. С. 5), прямо написавший:

«Советскому Верховному Командованию удалось своевременно разгадать замыслы противника, направления его основных ударов и сроки перехода в наступление. Это обстоятельство оказало существенное влияние на выработку наших планов дальнейшего ведения войны… Анализ сложившейся обстановки, наличие разведывательных данных о готовящемся наступлении противника на Курск подводили к выводу, что на первом этапе кампании более выгодно провести на курском направлении стратегическую оборонительную операцию. Предварительные соображения по плану Курской битвы были изложены Маршалом Советского Союза Г. К. Жуковым, находившимся в районе Курского выступа, в докладе Верховному Главнокомандующему 8 апреля 1943 года. 10 апреля представило свои соображения в Ставку командование Центрального фронта. В конечном итоге было признано целесообразным встретить наступление противника мощной обороной, ослабить его ударные группировки, после чего перейти в контрнаступление и разгромить врага».

Наконец, в следующем году вышли долгожданные мемуары Г. К. Жукова «Воспоминания и размышления», где он процитировал и полностью свой доклад, и выдержки из предложений Центрального и Воронежского фронтов. Причём сопроводил это следующим комментарием:

«В связи с имеющими место ошибочными версиями об организации обороны и контрнаступления в районе Курска в 1943 году считаю нужным привести здесь те документы, которые поступили, по этому поводу в Ставку и Генеральный штаб. При этом замечу, что никаких других документов в Ставку никто не направлял».

Видимо, данные скачки в историографии в зависимости от конъюктуры его весьма раздражали.

Собственно, после выхода мемуаров Георгия Константиновича ситуация с планированием устаканилась и более существенно не менялась.
Tags: ВОВ, Историография
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments