Про неоднозначность т.н. «Брусиловского прорыва» писали уже тогда

Обратную картину представляют операции прорыва, практиковавшиеся на стороне русских в ту же Мировую войну.

Почти все прорывы русской армии были не чем иным, как однобокими прорывами, без каких-либо намеков использовать их для маневра против прилегающих к прорыву участков, занятых живой силой противника.

Русское командование не понимало сущности прорыва. Оно не сознавало того, что огромные потери при прорыве, с его неизбежными лобовыми атаками, возмещаются лишь тем маневром, какой предпринимается маневрирующими войсками.

Русское командование не могло понять, что стремление к устройству многочисленных прорывов на всем фронте, как это делал Брусилов, в корне искажает сущность прорыва, так как ведет к распылению живой силы, к огромным общим потерям(1) и отсутствию какой-либо живой силы для достижения основной цели решительного боя – уничтожения живой силы врага путем маневра.
_________________
1. Многочисленные прорывы во время так называемого Брусиловского наступления стоили 1½ миллиона потерь убитыми и ранеными.

Сыромятников А. Прорыв, его развитие и парирование. М.–Л., 1928.

Не сказать, что это была первая критика в адрес наступления Юго-Западного фронта летом-осенью 1916 года (см., например, работу Зайончковского в серии «Стратегический очерк войны 1914-1918 гг.», ч. 6). Но, видимо, первая, где были озвучены полные потери фронта в ходе этих боёв.

Обычно ограничивались и по-прежнему ограничиваются потерями за период с конца мая до середины июля (почти 500 тыс. человек), как это повелось с работы Клембовского («Стратегический очерк...», ч. 5). И только в статье историка С.Г. Нелиповича (опубликована в 3-м номере «Отечественной истории» за 1998 г.) были показаны потери ЮЗФ до конца года. Как видно, они мало отличаются от данных А.Д. Сыромятникова.