Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Categories:

Новый штрих к репрессиям военной верхушки

Прочитал недавно книгу. Отзыв написать не могу, потому что тема не очень моя (но могу отослать к развёрнутой рецензии Д. Суржика в 8-м номере ВИЖа за прошлый год), скажу только, что написано интересно и хорошим, живым языком. Ниже приводится раздел "Заключение", чтобы составить представление о концепции автора и содержании его работы.

Заключение

При изучении состава Военного совета при наркоме обороны СССР мною были сделаны следующие выводы. Советская военная элита, в массе своей уничтоженная в 1937-1938 гг., была молодой и перспективной. Средний возраст высшего командно-начальствующего состава РККА составлял примерно 44 года. Около половины командиров имели высшее военное образование. Треть «генералов» прошли курс обучения в Германской военной академии и считались авторитетными экспертами по зарубежным армиям. Большинство членов Военного совета были боевыми командирами, имевшими подлинные заслуги в гражданской войне и других локальных конфликтах.

Больше половины крупных военачальников происходили из семей рабочих и крестьян. Почти половина их были русскими по национальности. Поэтому неправомерно считать, что репрессии направлялись, прежде всего, против представителей «эксплуататорских» классов или выходцев из других народов и национальных меньшинств. Большинство членов Военного совета были коммунистами, трое входили в состав ЦК ВКП (б), пятеро являлись кандидатами в члены ЦК ВКП (б).

В то же время больше половины «генералов» были офицерами старой русской армии, причём треть — кадровыми офицерами. Один (М. И. Василенко) служил в белой армии. Это могло послужить причиной недоверия к военной элите со стороны властей.

Красная армия была переполнена группировками, зачастую находившимися в напряжённых отношениях. В составе Военного совета можно выделить три влиятельные группы, которые определяли пути развития Вооруженных сил: группа Ворошилова, группа Тухачевского-Уборевича и группа Гамарника-Якира.

Также существовали земляческие группировки, объединявшие ветеранов легендарных соединений по признаку совместной службы: «дальневосточники», «котовцы», «примаковцы», «самарцы», «чапаевцы», «щорсовцы». Между ними развернулось соперничество за власть и привилегии в армии, возникали разногласия по поводу боевых заслуг тех или иных соединений. Симпатии руководства страны находились на стороне «конармейцев» — соратников Сталина по гражданской войне. Это, в частности, отразилось во время присвоения персональных воинских званий в 1935 г, когда многие выходцы из Первой Конной армии получили звания выше, чем их конкуренты. В отношении других группировок военное руководство проводило политику «рассеивания»: лидеры различных соединении направлялись на второстепенные посты или в дальние округа, их заслуги всячески принижались.

Сталину не нужны были военачальники, ставшие известными в период гражданской войны, знавшие его ещё не вождём, выдвинутые другими людьми (Лениным, Троцким, Фрунзе). В условиях надвигавшейся войны Сталину требовалась армия, которую он мог бы держать «в кулаке», всецело преданный высший командный состав. Однако военачальники не были послушными, предпочитали иметь собственное мнение, выдвигать свои концепции развития Вооружённых сил и дипломатических отношений. Ряд командиров позволяли себе критиковать руководство страны, не подчинялись приказам. Вождь вынужден был их терпеть, пока считал полезными. Но во время военных манёвров 1935-1936 гг. обнаружились серьёзные недостатки в боевой подготовке РККА. После возвращения командиров, получивших боевой опыт во время гражданской войны в Испании, Сталин решил, что они способны безболезненно сменить старых командиров, не справлявшихся со своими обязанностями.

Уверенности ему добавляли события на внешнеполитической арене — в период «Большого террора» Сталин был близок к заключению соглашения с Германией. Параллельно велись и переговоры о создании антигитлеровской коалиции с западными державами.

В 1935-1936 гг. различные группировки стали собираться вместе против наркома обороны Ворошилова, недостаточно компетентного в военных вопросах. В этом объединении Сталин усмотрел угрозу для себя и создаваемого им режима личной власти, поэтому действовал решительно и жестоко. В 1935-1936 гг. были арестованы восемь военачальников в «генеральских» званиях, а также три бригадных комиссара из Военно-политической академии имени Н. Г. Толмачёва. Многие из них являлись героями гражданской войны и возглавляли кавалерийские соединения, конкурировавшие с Первой Конной армией. Красные командиров обвинили в троцкизме и подготовке контрреволюционного заговора. Действительной причиной этой «чистки» был критический настрой «генералов» в отношении руководства страны. За арестованных никто не вступился, это развязало Сталину руки для дальнейших репрессий. Перед лицом опасности командиры не только не сплотились, но и продолжали конфликтовать, обвиняли друг друга, что вело к усилению подозрительности и разрастанию масштабов «чисток». Таким образом, военные сами во многом культивировали террор, участвовали в нём, приветствовали его.

Свыше 90 % членов Военного совета подверглись репрессиям, в большинстве своём они были расстреляны, и только двое оправданы и освобождены при жизни Сталина. Это опровергает тезис о том, что значительная часть военной элиты перед Великой Отечественной войной была возвращена в строй.

Сталин делал ставку на тех людей, которые не обладали громким именем и даже не всегда отличались выдающимися военными способностями, зато были ему всецело преданы. Главные требования, которые предъявлялись к новым руководителям, — надёжность, исполнительность и покорность. Выдвижение командных кадров было связано, в частности, с выпуском слушателей военных вузов. Новые командиры были молоды, перспективны, не отличались непомерными амбициями, не претендовали на роль в решении политических вопросов. Это можно проследить на примере первого набора Академии Генштаба РККА (1936-1938 гг.). 24 % слушателей этого вуза были в разные годы репрессированы, многие находились под подозрением. Тем не менее, большинству из них удалось выжить. В период Великой Отечественной войны выпускники академии сформировали ядро руководящего состава Советских Вооружённых сил. Не все генералы оправдали возложенные на них надежды, однако многие действительно стали прославленными полководцами.

Влияние на внутриполитический курс СССР оказывали и материалы, выходившие на страницах эмигрантской прессы. Так, на решение Сталина начать репрессии в армии повлияли, в том числе, циркулировавшие за рубежом слухи о подготовке военными антисоветского мятежа. Заговор в РККА, по мнению эмиграции, был. Но не с целью сокрушить собственную страну, не с целью соглашательства с западными державами. Считалось, что высшие военные чины не разделяли генеральной линии партии и пытались восстановить демократический строй. Тухачевский, по мнению русского зарубежья, хотел освободить армию от политического диктата, а страну — от кровавого деспота. На пути к этой цели маршал якобы собирался поднять восстание и установить военную диктатуру. На страницах эмигрантских изданий часто сквозила романтизация образа Тухачевского как вождя освободительного движения против сталинской тирании.

Периодические издания русского зарубежья высоко оценивали военные таланты «группы Тухачевского», проходившей по процессу 11 июня 1937 г. За Тухачевским признавался несомненный авторитет. В том, что Красная армия в 1930-е гг. стала такой сильной, она была обязана, как считала эмиграция, именно ему.

Во главе «заговора», по мнению русского зарубежья, мог стоять и Ворошилов, значение которого сильно преувеличивалось. Газеты полагали, что нарком обороны примыкал к «мятежникам», но в последний момент спасовал. До этих пор он якобы постоянно выступал защитником Тухачевского.

Большое внимание русское зарубежье уделило гибели начальника
Политуправления РККА Гамарника. За этим военным деятелем признавалось огромное влияние на дела армии и государства, авторитет, сравнимый с тем, который был у Тухачевского. Самоубийство Гамарника, его причастность к «заговору» казались невероятными.

Отношение к сталинским «любимчикам» и выдвиженцам за рубежом было подчёркнуто скептическим и ироничным. Ворошилова, Будённого, Дыбенко газеты считали «декоративными фигурами», без образования, без способностей, единственным достоинством которых являлась близость к вождю. Немногим более высоко оценивались другие выдвиженцы — Егоров и Шапошников, которым, по мнению зарубежья, не хватало настоящего командного опыта. Маршала Блюхера за рубежом считали крупной политической фигурой, однако его полководческие таланты оценивались скромно.

Репрессии 1937-1938 гг. привели к падению престижа Красной армии и международного авторитета Советского Союза, в котором многие важные посты оказались заняты «изменниками» и «шпионами».
Tags: 1918-1941, Историография
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 1 comment