Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Categories:

Статья Г.С. Иссерсона (начало) (II)

Разработка теории глубокой операции. Вся разработка теории глубокой операции велась в оперативном масштабе; вопросами военной стратегии, как ведения вооруженной борьбы в масштабе войны в целом, мы тогда заняться не могли.

Подавление оперативной глубины противника, несомненно, затрагивало стратегическую сферу вооруженной борьбы, но требовало решения прежде всего таких практических вопросов использования мотомехсоединений и их взаимодействия с авиацией и авиадесантами, которые ограничивались оперативными масштабами.

В начале 30-х годов мы имели всего три мехкорпуса, которых не хватало для объединения в более крупные группы (или армии) фронтового назначения. Их использование мыслилось поэтому на первых порах отдельными корпусами совместно с мотодивизиями и кавалерией в армейском масштабе. Поэтому начальной ступенью разработки теории глубокой операции была армейская операция как операция ударной армии.

При разработке этой теории имелось в виду два возможных положения: первое — когда противник находится на подходе в свободном маневренном движении; второе — когда он, приняв организованное оборонительное расположение, построил сомкнутый фронт сопротивления.

В первом случае при наличии пространственного разгона между сторонами считалось возможным организовать глубокое поражение на избранном направлении путем выдвижения вперед группы быстроподвижных войск (мотомехсоединений и кавалерии), поддержанных авиацией. Эта группа должна была совместно с авиацией и авиадесантом, высаженным в тылу, атаковать и вырвать из подходившего фронта противника определенную часть оперативного построения и образовать в нем брешь с оголенными флангами, чем привести его в колебание. Основная задача заключалась в том, чтобы не дать ему образовать сомкнутый фронт и врыться в землю. Тем самым у него должны быть выбиты те устои, на которых сплошной фронт строится и держится. Действующая впереди фронта группа была названа авангардным эшелоном.

Подходившие общевойсковые соединения, составлявшие главный эшелон, могли быть нацелены в образовавшийся фланг и повести атаку с решительной целью. При этом собственная оперативная глубина не должна была оставаться беззащитной, так как могла в такой же мере подвергнуться глубокому прорыву со стороны противника. Поэтому считалось необходимым в двух-трех переходах за главным эшелоном вести группу армейского резерва, получившую название резервного эшелона.

Таким образом, все оперативное построение армии при наступлении на подходившего противника состояло из трех эшелонов: авангардного, главного и резервного и могло в глубину занять до 200 и более километров. Уже в этом построении глубокие формы операции получили довольно полное выражение.

Более сложным представлялось решение проблемы глубокой операции против установившегося фронта противника, принявшего оборонительное положение.

Четыре вопроса требовали практического разрешения для достижения целей глубокой операции прорыва: а) каково должно быть оперативное построение и оперативное применение различных родов войск (в основном — мотомеханизированных, общевойсковых, авиации и авиадесантов); б) на какую оперативную глубину следует и можно выносить оперативные усилия, имея в виду их обеспеченность (этот вопрос относился главным образом к допустимой глубине отрыва мотомехгруппы от фронта общевойсковых соединений); в) как организовать оперативное развитие прорыва, чтобы тактический взлом фронта перерос в его оперативный пролом на всю оперативную глубину и полное сокрушение; г) как изолировать прорываемый фронт противника в его оперативной глубине, дабы воспретить сосредоточение новых резервов, могущих воспрепятствовать оперативному развитию прорыва, и не допустить восстановления прорванного фронта.

Теоретическая и практическая разработка этих вопросов на ряде примеров на картах привела к следующим решениям, которые были положены в основу первоначальной концепции глубокой операции:

а) оперативное построение армии для прорыва должно состоять из двух эшелонов: эшелона атаки (ЭА), состоящего из усиленных артиллерией и танками общевойсковых соединений, прорывающих тактическую оборону, и эшелона развития прорыва (ЭРП), состоящего из быстроподвижных механизированных, моторизованных и кавалерийских соединений, развивающих прорыв через взломанную тактическую брешь обороны в ее оперативную глубину;

б) эшелон развития прорыва должен быть введен в действие немедленно после прорыва первой оборонительной полосы, если она взломана на участке 6-8 км, а при благоприятной обстановке и ранее. В этом случае он сам подавляет последнее сопротивление в тактической глубине обороны противника. Во всяком случае, он должен перехватить вторую оборонительную полосу противника, прежде чем тот сможет на нее отойти или занять ее своими резервами;

в) все оперативное развитие прорыва в армейском масштабе ведется на глубину от 60 до 100 км — до линии расположения головных складов и армейских штабов противника;

г) армейская авиация (легкобомбардировочная и штурмовая) применяется при подготовке прорыва и в дальнейшем для оперативного взаимодействия с эшелоном развития прорыва, дабы лишить резервы противника возможности действовать и оказать сопротивление в глубине;

д) фронтовая авиация (бомбардировочная дальнего действия) применяется для полной изоляции прорываемого фронта противника от его стратегической глубины и воспрещения подхода стратегических резервов;

е) авиадесант выбрасывается на глубину расположения головных складов и армейских штабов противника для взаимодействия в оперативной глубине с эшелоном развития прорыва.

Такова была в общем первоначальная принципиальная схема глубокой операции, практически принятая в академии уже в 1932 году. На ее основе было разработано первое оперативное задание на карте на тему «Глубокая наступательная операция ударной армии», которое было издано и разослано в другие академии и штабы округов.

В 1932 году на факультете читались лекции по тактике глубокого боя. В них была углублена концепция, основы которой заложил Триандафиллов. Эти лекции были изданы академией. В том же году читались лекции о новых проблемах современной глубокой операции. Сначала они носили общий теоретический характер, но в 1933 году получили более определенное, расчетное оформление. В изданной военной академией работе «Основы глубокой операции» излагалась уже прикладная теория форм и способов ведения глубокой операции и ее развитие в глубину до решительного конечного исхода. Важное значение в этой работе приобретали главы о работе штаба армии и управлении глубокой операции на каждом этапе ее развития.

По приказания М. Н. Тухачевского (тогда заместителя наркома обороны) работу рассмотрела комиссия Штаба РККА под председательством А. И. Егорова. Комиссия признала необходимым разослать работу в качестве неофициального пособия во все академии и штабы округов. «Основы глубокой операции» были изданы Военной академией имени Фрунзе в количестве 100 экземпляров и стали на ближайшие годы учебным руководством по оперативному искусству, сыграв определенную роль в оформлении взглядов нашей военной теории(8). В этой работе теория глубокой операции была впервые облечена в конкретные формы и получила прикладное изложение. Ею пользовались как пособием еще в 1936 году в учрежденной тогда Академии Генерального штаба.

Разумеется, «Основы глубокой операции» как первая работа в этой области, написанная в первую пятилетку, когда техническая реконструкция нашей армии находилась еще в начальной стадии, далеко не полностью предусмотрела и тем более разрешила все сложные вопросы организации и ведения глубокой операции. Однако начальные принципиальные основы были заложены. В последующие годы теория глубокой операции получила свое дальнейшее теоретическое развитие, а в блестящих операциях Великой Отечественной войны в нее был внесен ряд существенных корректив.

В 1933 году на оперативном факультете была проведена большая двухсторонняя оперативная военная игра. На этой игре отразилось различие взглядов по отдельным принципиальным вопросам глубокой операции. Спор шел главным образом о возможности самостоятельных действий мотомеханизированной группы впереди фронта и в оперативной глубине противника в отрыве от общевойсковых соединений.

Слушатель, выполнявший на игре роль командарма, под влиянием присутствовавших командиров оперативного управления Штаба РККА отказался выдвинуть вперед фронта свою мотомеханизированную группу, чтобы с решительной целью атаковать подходившего противника. Потребовалось настойчивое вмешательство руководства в роли командования фронта, чтобы ход событий принял желательное для целей игры направление.

На игре, длившийся три дня, все время присутствовал маршал Егоров. Он внимательно следил за ходом розыгрыша и своими наводящими вопросами поддерживал смелое, инициативное применение мотомехгруппы для решения самостоятельных оперативных задач. На разборе маршал выступил с заключительным словом и сказал, что впервые в нашей армии вопросы глубокой операции получили на военной игре столь полную и развернутую разработку. Это было признанием определенных результатов, достигнутых в развитии основ нашего оперативного искусства.
________________
8. К сожалению, ни одного экземпляра этой работы ныне не сохранилось – в период культа личности Сталина все они были уничтожены.

На самом деле как минимум один экземпляр работы хранится в Институте военной истории, инв. № 8723. — paul_atrydes.


Практическая работа в армии. Но военная теория никогда не создается одним теоретическим исследованием. Она рождается на практике обучения армии в мирное время и в ходе ее действий на войне. Поэтому было бы совершенно неправильно полагать, что теория глубокой операции зародилась и создалась в одном замкнутом коллективе оперативного факультета военной академии.

Глубокие формы борьбы настолько созрели с появлением новых средств вооружения, что теория эта одновременно зарождалась в армии по инициативе ряда военных деятелей. Независимо от оперативного факультета над теорией глубокой операции работали и в других академиях, в частности в бронетанковой академии, Военно-воздушной имени Жуковского и академии химзащиты, а также в военных округах, особенно в Белорусском, Украинском и ОКДВА. И. П. Уборевич (командующий войсками Белорусского ВО), и И. Э. Якир (командующий войсками Украинского ВО) и их начальники штабов — Бобров и Д. А. Кучинский; затем заместитель начальника бронетанковых войск И. К. Грязнов, начальник бронетанковой академии М. Я. Германович, начальник химических войск Я. М. Фишман и другие товарищи из бронетанковой и артиллерийской академий внесли ряд новых положений в теорию глубокой операции и тем дополнили и развили ее.

Много ценного дали опытные учения с танками и авиадесантами, проведенные Уборевичем, Якиром и Грязновым. Войсковые маневры 30-х годов и окружные военные игры были в этом отношении большой школой и дали ряд ценных теоретических и практических выводов.

Особо должно быть отмечено, что Уборевичем и его штабом были разработаны боевой порядок мотомеханизированной группы при вхождении в прорыв и ее действия в оперативной глубине. Уборевич также по-новому решил вопрос о бое авангарда, усиленного танками, до подхода главных сил. Якир и его штаб специально разработали вопрос взаимодействия мотомехгруппы с авиадесантом в оперативной глубине. Применительно к условиям Дальнего Востока вопросы глубокого боя были практически разработаны В. К. Блюхером, И. Ф. Федько, М. В. Сангурским. Под руководством Грязнова был проведен ряд учений с танками в Забайкалье. В войсках проводилась очень большая работа, которая обогатила и углубила нашу военную теорию.

В общем, если на оперативном факультете Военной академии им. Фрунзе разработка вопросов глубоких форм борьбы неизбежно принимала более теоретический характер, то в военных округах вопросы этой теории все более конкретизировались и получали практическую разработку.

Так развивалась и обогащалась с начала 30-х годов наша военная теория, приняв в последующие годы, с завершением реконструкции армии и поступления в нее новых, более совершенных средств вооружения, характер законченной концепции глубоких форм борьбы в области тактики и оперативного искусства.

Многие товарищи, кроме названных, принимали участие в этой работе, и среди них необходимо назвать С. Н. Богомягкова, В. Д. Грендаля, А. В. Кирпичникова, В. К. Мордвинова, П. Д. Коркодинова, Б. Л. Теплинского и ряд других. В основном это были все молодые кадры, преисполненные огромного энтузиазма и веры в успех работы по развитию советской военной теории.


В эти же годы войска стали переобучаться на основе новых принципов ведения боя. Уже в 1931 году Уборевич издал первую инструкцию по глубокому бою. В 1933 году вышла официальная инструкция Штаба РККА, разработанная А. И. Седякиным.

Полевой устав 1929 года оказался уже устаревшим, под руководством М. Н. Тухачевского был разработан новый Полевой устав 1936 года, впервые полностью отразивший основы глубокой тактики.

Одна из руководящих статей этого устава гласила: «…противник должен быть скован на всю глубину своего расположения, окружен и уничтожен» (ст. 164 ПУ-36).

В эти же годы вышли первые значительные научно-исследовательские работы по стратегии и оперативному искусству и самостоятельному применению мотомеханизированных соединений, авиации и авиадесантов(9).

Обращаясь теперь к блестящим глубоким операциям, проведенным Советской Армией в минувшую войну, мы должны вспомнить рассмотренный период 30-х годов. Именно тогда были впервые разработаны и оформлены основы глубокой операции. Конечно, это было только начало, и, конечно, первоначальная концепция глубокой операции была еще далеко не совершенна и требовала еще большей разработки. Однако начало было положено, и оно подвело прочный фундамент под дальнейшее развитие нашего оперативного искусства. Это произошло уже во вторую половину 30-х годов в напряженной обстановке событий 1937 года и кануна Великой Отечественной войны.
________________
9. Среди научных работ, изданных в то время, должны быть отмечены: Н. Е. Варфоломеева «Ударная армия», М. Р. Галактионова «Темпы операций», В. А. Меликова «Проблема стратегического развертывания», Я. М. Жигура «Современные операции» (работа эта не была издана, и рукопись ее пропала), А. Н. Лапчинского и ряд других.

В 1932 году вышла первым изданием книжка Г. С. Иссерсона «Эволюция оперативного искусства» (2-е, дополненное издание ее вышло в 1937 году), в которой было исследовано развитие форм и способов вооруженной борьбы в современной войне и дано обоснование теории глубокой операции. В ней подчеркивалось, что мы находимся на рубеже новой эпохи военного искусства и должны от стратегии линейной перейти к стратегии глубокой.

В декабре 1932 года в ЦДКА состоялся разбор этой книги. Основной доклад делал начальник Управления боевой подготовки А. И. Седякин, который сказал, что «книжка весьма поучительная, дающая полезную творческую зарядку и правильное направление оперативному мышлению».

По заключению Седякина, «труд в целом с некоторыми поправками довольно правильно освещает проблему оперативного искусства» и «является для этого большого дела, пожалуй, первым и весьма ценным вкладом» («Война и революция» № 1-2, 1933, стр. 113-118). — Ред.


(Окончание следует)

Военно-исторический журнал. 1965. № 1. С. 36-46.
Tags: 1918-1941, ВИЖ, Военная теория, журналы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 10 comments