Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Category:

Рецензия на «Темпы операций» Галактионова

М. ГАЛАКТИОНОВ. «Темпы операций». Часть первая – «Париж, 1914». 421 стр., 21 схема, 4 приложения, Воениздат, 1937. Цена 8 руб. 20 коп.

По сообщению автора (см. стр. 4), труд его освещает проблемы оперативной и тактической подвижности армий на конкретном анализе операций начального периода мировой империалистической войны 1914-1918 гг. Фактически же в книге изложено сражение на р. Марне в сентябре 1914 г. и связанные с ним события.

Битва на р. Марне решила участь пресловутого «плана Шлиффена», рассчитанного на молниеносный разгром французской армии и окончание войны в два-три месяца. На этом плане десятилетиями основывалось оперативное искусство руководителей кайзеровской армии.

Идеи гегемонии немецкого империализма в Европе, заложенные в плане Шлиффена, проводятся в настоящее время «фюрером» современной фашистской Германии – Гитлером. Ознакомление с трудом, излагающим крушение этих идей в прошлом, и критический разбор его являются необходимыми для командного состава РККА, тем более что М. Галактионов описывает и разбирает битву на р. Марне в разрезе вопроса «темпы операций». В такой постановке исследование об этом сражении появляется в военной литературе впервые.

В первой главе «Марнская битва» (стр. 5-46) автор излагает элементы общей обстановки и ход сражения. Для сравнения выигрыша темпа в Марнском сражении он приводит два примера из военной истории: сражения под Иеной-Ауэрштедт и у Танненберга. Победу Наполеона над прусской армией под Иеной-Ауэрштедт и Гннденбурга над русскими у Танненберга, как и успех французов на Марне, М. Галактионов относит исключительно за счет выигрыша темпа.

В четвертом разделе этой главы (стр. 25-30) автор дает определение понятии «темпы операций»: «пространство (местность, расположение сторон, направление удара)», «силы» и «время» (стр. 27-28). Об этом читатель узнает после длинных путаных рассуждений о значении «хитрости», «внезапности», «крепкой ударной массы» (стр. 25-27). Выдвинутые положения автор подтверждает примером наступления французской армии на правый фланг немцев.

Автор предупреждает «Выигрыш темпа нельзя отождествлять с выигрышем времени». И это только потому, что «выигрыш времени достигается ведь и простой обороной»!

Такое «своеобразное» определение темпа опрокидывает обычное понимание слова «темп» как «быстрота», «скорость». Значение быстроты, как одного из средств внезапности, определено в ст. 6 ПУ 36. Там же указано, что «Быстрота действий в сочетании с организованностью, искусным маневром и уменьем применяться к местности с учетом воздушного противника является основным залогом успеха в бою». В этой же статье Полевого устава перечисляется, какие действия войск необходимо совершать быстро, чтобы рассчитывать на успех.

После приведенных толкований автор на стр. 30 успокаивает читателей тем, что термин «выигрыш темпа» не претендует стать «новым всеобъемлющим военным понятием», что «он играет подсобную роль» (стр. 30). Читателя, привыкшего уяснять содержание книги в разрезе ее названия, ждет разочарование. Очевидно, эта оговорка сделана автором для самостраховки, так как при дальнейшем ознакомлении с книгой мы не найдем в ней ни сравнительного анализа темпа – быстроты операций отдельных армий сторон, ни всего Марнского сражения в целом. Наоборот, автор в каждой главе возвращается к своему толкованию термина «темп операции».

В той же первой главе встречаются и другие, не менее путаные и противоречивые приятия.

На стр. 26, называя внезапность «темным понятием», автор считает, что ее «моральная категория» играет «подчиненную роль» (стр. 27). Это также противоречит ст. 6 ПУ 36. Толкование значения внезапности и подчиненной роли морального фактора вызывает недоумение. Сам же автор в разделе «Политическая оценка» считает, что «внезапный переход от упоенности победой к тяжелой кровавой борьбе потряс моральную устойчивость германских войск» (стр. 16). Он подчеркивает решающее значение, которое имело для успеха операции моральное превосходство французского главнокомандующего генерала Жоффра над потерявшим управление и связь с армиями безвольным Мольтке. А еще ранее (на стр. 15) он сообщает:

«Роль германского империализма здесь была открыто и сугубо агрессивной.

Напротив, в данном случае французскому империализму пришлось перейти к обороне. Это различие сыграло крупнейшую роль в развитии событий».

Описав в общих чертах и разобрав события, предшествовавшие Марнскому сражению и началу «марнского чуда» (поворот Клука на юго-восток), М. Галактионов заканчивает первую главу описанием событий 4 сентября (стр. 41-45) и приводит директиву Жоффра. Между прочим, с сущностью директивы читатель уже был ознакомлен на стр. 9. В этой директиве был заложен замысел охвата правого крыла немцев. Она являлась основным документом для перехода французских армий в наступление.

Глава вторая «Марш к Парижу» (стр. 47-99) посвящена описанию и разбору осуществления плана Шлиффена немецким командованием до начала Марнской битвы. В плане, помимо идеи охвата французских армий правым крылом немецкой армии, предусматривались еще три основных фактора: «массы войск или вооруженные силы; пространство, направление удара и местность; наконец, движение или самый маневр» (стр. 49-50). Автор доказывает, что к началу Марнского сражения у немцев не было этих трех основных факторов. Вместо 60 дивизий западнее Вердена, указанных в плане, у немцев осталось всем 40. Направление ударного правого крыла сместилось на юг и даже на восток (1-я армия Клука).

Начало потери темпа маневра автор относит к результатам пограничных сражений в Лотарингии, Арденнах, Шарлеруа, которые он описывает на стр. 54-66. Начало же смещения германских сил к востоку он правильно относит к битве на Маасе (стр. 66-80). В этом сражении, закончившемся тактическим поражением 4-й французской армии, немцы, по выражению автора, потеряли свое стратегическое преимущество. Сдвиг 3-й немецкой армии к востоку, а за ней и всего заходящего правого крыла немцев (2-й и 1-й армий) на юго-восток поставил это крыло под угрозу охвата со стороны Парижа. Это было сделано командующими армиями с одобрения Мольтке. Состав сил правого крыла к этому времени был ослаблен: два корпуса были переброшены на русский (восточный) фронт, семь дивизий остались на осаде крепостей Антверпен, Мобеж, Живе и две дивизии были в резерве. Кроме того, Мольтке, по плану развертывания, переместил семь дивизий для усиления восточного (левого) крыла (стр. 50).

Таким образом, по данным автора, все три фактора плана Шлиффена к началу Марнской битвы не существовали. Невольно напрашивается вопрос: существовал ли у немецкого командования другой план и в чем он заключался? Да, план существовал. Он выражен в директиве Мольтке от 4 сентября. Из нее мы узнаем, что Мольтке сам признал крушение плана Шлиффена: «Противник ускользнул от охватывающего наступления» и далее: «Оттеснение всего французского войска к швейцарской границе становится в связи с этим более невозможным» (стр. 88).

Мольтке совершенно правильно оценил в той же директиве и перегруппировку французов: «Следует скорей считаться с тем, что враг сосредоточивает более мощные силы в районе Парижа и подводит новые формирования для защиты столицы и угрозы правому флангу немецкого войска». Таким образом, Мольтке своей директивой положил начало новому плану и новой фронтовой операции. М. Галактионов этого не признает. В разделе четвертом той же главы он пространно трактует о потере темпа в германском наступлении, а в дальнейшем, в оценке «темпов» и других факторов операции, исходит из плана Шлиффена. В этом, нам кажется, заключается основная ошибка автора.

М. Галактионов путается также в понятиях «стратегия» и «операция». Стратегия – это обобщающее понятие, включающее не только военные, но главное общеэкономические и общеполитические факторы. Поэтому злоупотреблять этим термином не следует. Автор, например, пишет: «Для 1-й армии внезапность имела стратегическое значение, ибо ей пришлось перестраивать весь свой маневр». Получается, что поворот 1-й немецкой армии на юго-восток как будто изменил стратегическое положение. Фактически же общее стратегическое положение немцев изменилось вследствие вступления в войну Англии, а затем и Италии и в результате наступления русских в Восточной Пруссии.

В третьей, четвертой и пятой главах М. Галактионов описывает и разбирает ход Марнской битвы. Эти главы насыщены примерами боевых действий частей и корпусов обоих противников. Это лучшая часть книги. Иллюстрации, данные в третьей главе (поля сражения на р. Урк, у Эстерней и Шатильон), и воспоминания участников оживляют ее.

Интересно описание боя на р. Урк 4-го резервного и 4-го армейского корпусов немцев с 7-м корпусом и другими частями 6-й армии французов (стр. 91-119). Автор показал умелое использование в этих боях артиллерии французским командованием.

В заключении к третьей главе М. Галактионов приходит к тем же выводам, какие им сделаны об операции 6-й французской армии (первая глава). Устанавливая провал намеченного по замыслу Жоффра охвата 6-й французской армией правого крыла немцев, он правильно считает, что разрыв между 1-й и 2-й немецкими армиями образовался ввиду ее выдвижения. Таким образом, эта операция склонила чашу весов оперативной обстановки в пользу французов. М. Галактионов видит причину перехода к обороне 6-й французской и 1-й немецкой армий в том, что «маневр в своем развитии уперся в непреодолимую стену, которую воздвигла артиллерия» (стр. 124).

Нам кажется, что это не совсем так. Артиллерия показала мощь своего огня и в предыдущих сражениях, в результате которых немецкая армия все же продолжала свой марш к Парижу. Главная причина перехода к обороне, по нашему мнению, — это разбросанность сил, стремление заткнуть образовавшиеся разрывы, неспособность командования в ходе начавшегося сражения организовать маневр, который привел бы, как это требует ПУ 36 (ст. 3), к сосредоточению превосходящих противника сил и средств на главном направлении. Были ли у немцев превосходящие силы и средства на их главном направлении? Не были. Это признал и сам автор в третьей главе и в последующем изложении книги. Немецким и французским командованием даже не было установлено главное направление. Французы пытались это сделать с момента возникновения разрыва между 1-й и 2-й армиями немцев, но действовали разрозненно и медленно. Причина заключалась в том, что в сражении на Марке ни одна из сторон не ставила задачей полное уничтожение сил и средств врага, как это требуется в ст. 2 ПУ 36. Эта задача была заложена в плане Шлиффена.

В четвертой главе автор разбирает маневр поворота 1-й армии Клука на р. Урк — к Парижу — и наступление французов и англичан 6-8 сентября. Особый интерес с точки зрения темпа представляют описание марша 3-го и 9-го (стр. 126-130), а затем 2-го и 4-го корпусов (стр. 138-140) немцев и переброска автотранспортом 7-й французской дивизии (стр. 131-132). Это по существу единственная часть книги, где приведен пример темпа и способов передвижения войск в операции, что должно было бы составить основу ее содержания. Но даже в этой главе автор не приводит данных о наличии транспортных средств у германского главного командования для переброски войск и оценки возможности их использования.

На стр. 142-146 даны примеры темпа наступления немецкой пехоты и влияние на него артиллерийского огня. В этой же главе автор детализирует историю возникновения марнской «бреши». Причину возникновения разрыва автор усматривает не только в несогласованности действий 1-й и 2-й армий и отсутствии управления ими главным командованием, но и в их оперативной скованности. Но разве оперативная скованность не была следствием ошибок как главного командования, так и командования этих армий? Указанные ошибки и неспособность исправить их в ходе сражения были главной причиной скованности.

Четвертую главу автор заканчивает описанием и разбором наступления французов и англичан 6-8 сентября. Он резко и справедливо критикует медлительность наступления, особенно английской армии генерала Френча. Наконец-то, хоть частично, М. Галактионов, делая выводы о результатах маневра обеих сторон, указывает на его основную отрицательную сторону – медлительность. Источником медлительности (стр. 176) автор считает неясность обстановки, ненужные остановки, вызванные недостаточной тактической подготовкой войсковых начальников и неправильным использованием конницы.

В пятой главе «Остановка германского наступления на Марне» разбираются, главным образом, действия 2-й германской, 5-й и 3-й французских армий.

Особого внимания заслуживает описание боев прусской гвардии на рубеже Сен-Гондских болот и 10-го армейского корпуса на реке М. Морен. Здесь наиболее ярко выступает значение артиллерии, под огнем которой залегли и несли большие потери лучшие части немецкой пехоты — гвардия. В этих атаках немецкое командование совершенно игнорировало условия местности.

Особо разобрано автором значение обороны Вердена в период 6-10 сентября, сковавшей значительные силы немцев (5-ю германскую армию).

В безуспешных атаках крепостного полка французов 6-я и 7-я немецкие армии топтались на месте в ответственные дни Марнского сражения. Только 8 сентября началась переброска 7-й армии (9-го и 15-го корпусов) на запад, в то время как французское командование еще 3 сентября начало переброску с этого участка 15-го и 21-го корпусов. Этим фактом еще раз подтверждается неспособность германского командования к маневру.

Главу шестую «Развязка» автор посвятил исключительно событиям 9 сентября. Этот день начался отходом немцев; он положил начало крушению их замысла разбить армии союзников в сражении на Марне. Автор снова останавливается на системе управления Мольтке и отсутствии у него связи с армиями, пространно описывает поездку подполковника Хенча, поведение и взаимоотношение командующих 1-й и 2-й германских армий и главного командования.

Из тактических примеров заслуживает внимания наступление прусской гвардии 9 сентября через Сен-Гондские болота с использованием мощного огня артиллерии (70 орудий на 1-ю гвардейскую дивизию). Однако, одержанный левым флангом армии генерала Бюлова к концу дня успех не мог спасти охваченного французами правого фланга.

Дальше автор описывает историю принятия немцами решения об отступлении и положение фронта союзников 9 сентября.

В заключение М. Галактионов, подводя итог сражению на Марне, дает своеобразную оценку неудачи немцев. Он пишет: «Маневр с боем был уже осужден на неудачу в силу ничтожной тактической подвижности войск» (стр. 297). В силу этого обстоятельства автор считает обязательным возникновение позиционного фронта вне зависимости от успехов союзников.

В седьмой главе «Переход к позиционной войне» описывается преследование отходящих немцев до р. Эн. Автор правильно указывает на незначительный результат, достигнутый союзниками за этот период вследствие потери наступательной мощности, малой подвижности, значительной мощи возникших оборонительных позиций, оставления прежней стратегической оборонительной задачи и, наконец, боязни свободного пространства» (стр. 318-319).

Главное командование немецкой армии пыталось в этот период перейти к маневру. Сменивший Мольтке Фалькенгайн предполагал выходом 2-й армии на Марну у Эн-Этерней завершить окружение французов прочими армиями правого крыла (6-й и 1-й). Однако, приведенные выше причины неудачных попыток маневра охвата французской армии не позволили немцам осуществить этот замысел. Все попытки привели к бегу к морю, описанному автором на стр. 319-331, и закончились фронтальными столкновениями и стабилизацией фронта.

Заключительный этап бега к морю — Фландрская битва — описан автором в последней части седьмой главы (стр. 332-342). Причину обоюдных неудач почти месячного сражения на р. Ипр автор видит в равновесии сил. Нам кажется, что все приведенные в этой главе причины неудач охвата имеют второстепенное значение. Главная причина — в неспособности командования организовать маневр на уничтожение сил и средств противника. Равномерное распределение сил, желание удержать территорию (пространство) исключили возможность смелых решений для осуществления маневра и удара из глубины.

Восьмая глава — «Заключение». В ней М. Галактионов (стр. 343) возвращается к определению «темпа операции». Оказывается, речь идет «о динамике живой силы маневра, без которой не может быть победы» (?!). Динамика маневра, а значит и темп, заключается: «Во-первых, в получении того преимущества, которое связано с внезапностью, оригинальностью замысла, сохранением тайны, искусной маскировкой» и т. д. (стр. 343); «во-вторых, в твердом руководстве операцией, организации разведки, учете изменчивой обстановки и быстром принятии решения» (там же), причем автор предупреждает о том, что «Быстрота маневра не должна быть отождествлена с поспешностью», ссылаясь на пример погони Клука за ускользавшей 5-й французской армией. «В-третьих, в подвижности сил, совершающих маневр» (стр. 344).

Последнее, по нашему мнению, главное. Под термином «темп операции» нельзя понимать только скорость движения бойцов, командиров, их техники и вооружения. В это понятие включается все то, что выделено автором во вторую часть динамики: твердое руководство операцией, четкая организованность маневра и другие элементы управления.

Из всех этих суждений видно, что автор отказался от данного им в начале труда (стр. 36) определения термина выигрыша темпа, как военного понятия, играющего подсобную роль. Для чего же было на протяжении почти 400 страниц вводить в заблуждение читателей?

Далее в восьмой главе автор вновь возвращается к плану Шлиффена, сопоставляя его с планом Фоша. Он разбирает подвижность армий под углом выдвинутых им новых тезисов (стр. 349-369).

Этот раздел заключительной главы заканчивается разбором применения стратегической конницы, использования железных дорог и связи. Коротко останавливаясь на этих средствах, имеющих решающее значение для темпа операции, автор приходит к известным уже из других трудов выводам:

1. Кавалерийские части использовались нецелесообразно; объединение корпусов из-за отсталости их вооружения «не имело подсобной реальной базы» (стр. 367).
2. Союзники могли использовать железные дороги для перебросок, в то время как немцы были лишены этой возможности из-за частичных разрушений (стр. 369).
3. Связь задерживала передачу оперативных документов.

В разделе третьем этой главы (стр. 370-399) автор разбирает тактическую подвижность армий в 1918 г. Он кратко останавливается на значении колючей проволоки, лопаты, пулемета и более подробно — на артиллерии, приводя примеры ее применения из Марнского сражения.

Мимоходом, под заголовком «Могла ли пехота наступать в 1914 году?», М. Галактионов останавливается и на пехоте. Он приходит к выводу, что «в 1914 году наступление пехотных масс еще имело шансы на успех» (стр. 389). В конце этого раздела делается обобщающий вывод, что «тактическая подвижность войск, непрерывно снижаясь, все в большей степени подрывала маневр, наступательную способность войск» (стр. 399).

Спрашивается: зачем было автору путаться в трех соснах? Всем известно, что наступательная способность войск является составной частью их тактической подвижности. Но автор вновь и вновь путает этим выражением читателей. В разделе четвертом этой главы (стр. 399-404) он возвращается к рассуждениям о процессе образования стабильного фронта и роли крепостей и естественных преград. В специальном разделе (стр. 405-413) автор разбирает вопросы мото-механизации и применения ее в будущих войнах, развития авиации и организации воздушных «Канн» в маневре окружения.

В разделе «Об уроках Марны» автор заканчивает свой труд выводом, что потеря темпа в операциях 1914 г. возникла «...из-за противоречия между маневром и фронтом» или «между оперативной и тактической подвижностью» (стр. 412). Для чего нужно было применять путающее читателя выражение «маневром и фронтом»? Ведь маневр – это средство, способ, а фронт – положение войск.

Автор своими противоречивыми, неоднократно повторяющимися определениями темпа операции (см. стр. 25-30, 343-369) запутал ясное представление о нем у читателей. По существу вопрос «темпы операций» он в своем труде не разобрал с точки зрения изложенных им же факторов: «масса войск», «пространство», «направление удара и местность», «движение» или «самый маневр» (стр. 49-50).

Автор видит причины падения темпа операций в противоречии между оперативной и тактической подвижностью. Мы считаем, что основная причина падения темпов операции – это люди, руководившие ею и выполнившие ее. На решающее значение человека в любом предприятии неоднократно указывал товарищ Сталин. Моральное же состояние людей определяется средой – обществом и идеей. Если бы автор обратился к истории нашей гражданской войны, он увидел бы совсем иные темпы оперативной и тактической подвижности, хотя на некоторых участках плотность войск доходила до плотности начального периода мировой войны (Ленинград, Орел, Перекоп и др.).

Конечно, к людям нужно прибавить их техническую вооруженность (артиллерию, танки, пулеметы, самолеты и т. д.) и технику передвижения (железные дороги, авто- и авиатранспорт и т. д.). Однако, люди, их идейная вооруженность и моральная устойчивость – главное и в определении темпа операции.

Операции, проведенные республиканским командованием в Испании (Мадрид, Теруэль), война в Китае (Шанхай, Сюйчжоу) наглядно подтверждают это положение.

Именно гнилая прусско-юнкерская система кайзеровской армии привела к поражению немцев на Марне. Делячество и отсутствие управления главного командования обрекли операции на самотек, стихийность, подчиненность от начала до конца воле французского командования.

Наиболее ценная часть книги – тактические примеры в третьей-пятой главах, показывающие всю слабость подготовки германского командования и полное пренебрежение к людям.

В труде много повторений разбора событий в ущерб ясности изложения; например, поворот Клука на юго-восток, план Шлиффена, стабилизации фронта и т. д.

В списке источников указано: Молотов «В борьбе за социализм»; Ворошилов «Статьи и речи». Между тем, ни цитат, ни ссылок на них в тексте книги нет. Большая часть источников почему-то дана на немецком языке. Количество схем можно сократить наполовину.

Желательно широкое обсуждение рецензируемого труда командным составом РККА.

Книга М. Галактионова требует коренной переработки, сокращения, освобождения от путаных определений и изменения порядка изложения. Необходимо дать сравнительные таблицы темпа операций.

Зорькин Ф.

Военный вестник. 1938. № 7.
Tags: Военный вестник, Книги, ПМВ, журналы
Subscribe

  • Брошюра о борьбе с артиллерией (IV)

    ШТАБНЫЕ ДОКУМЕНТЫ В заключение прилагаем различные формы боевых документов для частей, ведущих контрбатарейную борьбу. Большинство этих документов…

  • Брошюра о борьбе с артиллерией (III)

    5. БОРЬБА С АРТИЛЛЕРИЕЙ В НАСТУПЛЕНИИ Во время артиллерийской подготовки все средства наземной разведки ведут усиленное наблюдение, чтобы выявить…

  • Брошюра о борьбе с артиллерией (II)

    4. ПОДГОТОВКА БОРЬБЫ С АРТИЛЛЕРИЕЙ Ведение контрбатарейной борьбы слагается из подготовительного периода, пристрелки и подавления. Подавление при…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 2 comments