Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Category:

Статья о возвышении и падении памяти о Брусилове при Сталине

Олеся Стародубова, кандидат исторических наук

БРУСИЛОВСКИЕ СЮЖЕТЫ СТАЛИНСКОЙ ПРОПАГАНДЫ

Пропаганда играла ключевую роль в формировании и инструментализации в сталинском СССР героических символов – в том числе и порождённых Первой мировой войной. Преддверие большой войны с Германией заставило советское руководство обратиться к опыту минувших войн. Началась «психологическая мобилизация» - потребовавшая активных поисков в недавнем военном прошлом героев, способных послужить иллюстрацией к известному суворовскому выражению «Русские прусских всегда бивали!». В результате играть роль победителя немцев был призван генерал Алексей Алексеевич Брусилов, основным и единственным примером полководческой деятельности которого стало наступление Юго-Западного фронта летом 1916 года. Оно удачно вписалось в пропагандистский канон как яркая иллюстрация преемственности полководческих достижений и солдатского героизма.

В июле 1939 года, в разгар антифашистской кампании в СССР, в печатном органе Наркомата обороны – журнале «Военная мысль» – был опубликован краткий оперативно-стратегический очерк полковника Л. В. Ветошникова{1}. В нём наступление Юго-Западного фронта в мае-июле 1916 года именовалось Брусиловским прорывом. Следует отметить, что ни одна военная операция на Русском фронте Первой мировой не имела устоявшегося названия по имени военачальника. Теперь присущий сталинскому режиму вождизм был умело применён при интерпретации военного события.

Появилась соответствующая научно-популярная литература{2}. Значимым пропагандистским мероприятием стала реабилитация военных заслуг Брусилова в апологетических статьях, появившихся в центральной печати весной 1941 года{3}. В мае были переизданы мемуары Алексея Алексеевича{4}.

С началом Великой Отечественной войны от власти потребовалась мобилизация общественного сознания на тяжёлую борьбу с нацистской Германией. Возникла острая необходимость напомнить советскому народу о прошлых победах над немцами; это помогло бы сохранить наступательный дух Красной армии. И символ русско-германского противостояния 1916 года – Брусиловский прорыв – тоже был призван опровергнуть миф о непобедимости немцев, поднять боевой дух бойцов и вселить в народ веру в победу.

Для пропаганды Брусиловского прорыва Управление пропаганды и агитации ЦК ВКП(6) задействовало все центральные и региональные периодические издания. Работа началась с публикации очерков о героизме русских солдат во время Брусиловского прорыва, в основу которых были положены воспоминания Брусилова и документы Центрального государственного военно-исторического архива. Умело пользуясь источниковым материалом, авторы делали упор на демонстрации инициативности, самопожертвования, целеустремлённости и отваги солдат и офицеров русской армии – именно тех качеств, которые необходимы были тогда и советским бойцам и командирам.

Очерк же был наиболее художественным жанром газетной публицистики, исторический факт в нём передавался в популярной форме, легко мифологизировался, был доступен для восприятия и хорошо запоминался. На массовое сознание очерк воздействовал также своей эмоциональностью. В сочетании с достоверностью она несла мощный энергетический заряд.

Более подробный фактический материал об операциях 1916 года на Юго-Западном фронте – сопровождавшийся обстоятельным анализом – публиковался в специализированных периодических изданиях, предназначенных для командного состава Красной армии{5}. С 1942 года для удобства поиска материалов по истории Брусиловского прорыва издавались даже обзоры и указатели соответствующей литературы. В них включались и материалы периодической печати, и сборники документов, и труды военных историков, и мемуары, и публицистические брошюры. Кроме как отдельными брошюрами, такие указатели печатались в журналах «Агитатор и пропагандист Красной армии», «Пропаганда и агитация», «Пропагандист Красной армии», «Спутник агитатора».

Основное внимание уделяли пропаганде стратегического таланта Брусилова. Официальную трактовку этого вопроса изложил на страницах газеты «Правда» полковник Г. Захаров: «Брусиловский прорыв являлся блестящим достижением русской стратегии и тактики, превзошедшим стратегию и тактику германцев»{6}. Одновременно подчёркивалось, что знание Брусиловым боевых качеств русского солдата и ответная вера солдат в своего командующего способствовали всплеску солдатского героизма – что
и привело к стремительному разгрому противника. Подчёркивалось, что, несмотря на техническое, а подчас и численное превосходство австро-германских войск, враг в панике отступал, что в результате прорыва был одержан крупный успех, вырвавший стратегическую инициативу из рук австрo-германского командования.

В 1942 году Брусиловский прорыв вошёл в список тем, составленный Управлением пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) в связи с 28-й годовщиной начала Первой мировой войны{7}.

Популяризации темы содействовали и героизировавшие образ Брусилова историко-публицистические брошюры{8}.

В тылу к работе были привлечены профессиональные историки. С осени 1942 года в научные планы соответствующих институтов была включена тема Брусиловского прорыва{9}. Лекции на эту тему читались в учебных заведениях, в воинских частях, в клубах. Особую активность проявили Горьковский, Свердловский и Иркутский педагогические институты{10}.

Подключились к работе и музеи. Сотрудники Государственного исторического музея с началом войны организовали чтение цикла лекций «Героическое прошлое русского народа»; одна из его лекций была посвящена Брусиловскому прорыву. Словесное изложение дополнялось выставкой-передвижкой. Лекции читались на московских предприятиях, в общежитиях ополченцев, в армейских казармах. В марте 1942 года работники музея с передвижной выставкой неоднократно выезжали в прифронтовую полосу. Экспонатами выставки служили газетные статьи, фотографии, публикации документов, брошюры, сохранившиеся трофеи{11}. В тылу Брусиловский прорыв стал постоянной рубрикой организовывавшихся краеведческими музеями выставок «Героическое прошлое русского народа»{12}.

Успешные наступательные операции 1943 года способствовали очередной актуализации истории Брусиловского прорыва. Теперь он стал трактоваться прежде всего как первая операция, способствовавшая переходу стратегической инициативы в руки Антанты.

Признание военного таланта Брусилова во многом шло в русле компании по прославлению русских полководцев. В качестве обладателя незаурядного военного таланта и приверженца суворовских традиций в армии генерал был поставлен в один ряд с Александром Невским, Суворовым и Кутузовым. Это приближало образ генерала к солдатской массе и возводило его в ранг народного полководца.

В 1943-м интерес к Брусилову стимулировало также 90-летие со дня рождения генерала{13}. Для фронтовых агитаторов и пропагандистов Главным политическим управлением Красной армии (Главпуром) был организован сбор, на котором с лекциями о героическом прошлом русского народа выступили авторитетные военные историки. О Брусиловском прорыве рассказал генерал-майор Н. А. Таленский. Стенограммы лекций были опубликованы отдельным изданием и разосланы в политуправления армий{14}. Согласно появившейся в том же году директиве Главпура о воспитании патриотизма в офицерской среде, политуправлениям фронтов предписывалось делать это на примерах героического прошлого русского народа – среди которых в разосланном тематическом плане был и Брусиловский прорыв.

В августе 1943 года лекционным бюро при Комитете по делам высшей школы при СНК СССР был утверждён проект тематики лекций на ближайший период. В списке тем значился и Брусиловский прорыв{15}.Организацию лекций возложили на отделы пропаганды и агитации обкомов ВКП(6). Чтение, как правило, поручалось профессиональным историкам, которые ориентировались на публикуемые профильными журналами списки источников и литературы{16}.

Достаточно активную работу по отбору документов, освещающих историю прорыва, вели сотрудники Центрального государственного военно-исторического архива. Летом 1943 года они подготовили сборник «Героизм русского воина»{17}, один из разделов которого содержал документы о подвигах солдат и офицеров во время Брусиловского прорыва.

Эти механизмы формирования и распространения образа Брусиловского прорыва органично дополнялись визуальными средствами. Так, в Новосибирске 23 февраля 1943 года, в 25-ю годовщину Красной армии, была открыта выставка «Героическое прошлое русской армии». Её организаторами выступили Дом Красной армии Сибирского военного округа, Новосибирский филиал Государственной Третьяковской галереи, Артиллерийский исторический музей (Ленинград) и хранилища ленинградских дворцов-музеев. В шестом из восьми разделов были выставлены произведения, посвящённые Первой мировой войне. Тут были живопись, графика, скульптура, предметы военного обихода, трофеи, взятые русскими войсками – в том числе и в ходе Брусиловского прорыва{18}. Специальные экспозиции, освещавшие историю прорыва, создавались также в фойе кинотеатров{19}, а летом 1943-то в Государственном историческом музее была открыта выставка оружия и предметов воинского снаряжения{20}.

В январе 1943 года в Москве состоялся большой концерт-композиция «Русские воины», в котором приняли участие симфонический оркестр, хор, вокалисты и чтецы{21}. Программа концерта состояла из трёх тематических разделов, первый из которых («Знамя предков») был посвящён великим полководцам прошлого. Среди них значилась и фигура Брусилова.

Видную роль в корректировке исторической памяти о Брусиловском прорыве сыграла художественная литература. Уже осенью 1941-то, по государственному заказу, к разработке темы приступили драматурги И.Л. Сельвинский, И. В. Бахтерев и А. В. Разумовский. Результатом их работы стали пьесы «Генерал Брусилов» и «Русский генерал». Тогда же Гослитиздат заключил с автором «Севастопольской страды» С. Н. Сергеевым-Ценским договор на роман «Брусиловский прорыв». В мае 1942-го автор «Порт-Артура» А. Н. Степанов прислал в редакцию журнала «Знамя» рукопись повести «102 дивизия в Брусиловском прорыве»{22}. В 1943-м, на пике пропаганды Брусиловского прорыва и успеха романа Сергеева-Ценского и театральной постановки Сельвинского, к событиям 1916 года по собственной инициативе обратились писатели С. Н. Голубов{23}, Ю. Л. Слёзкин и Л. В. Успенский.

В качестве инструмента, способного одновременно влиять на массы людей и формировать нужные представления в массовом сознании, использовался также театр. Первой, к 25-летию Красной армии, была осуществлена постановка Ярославским областным театром драмы имени Ф. Волкова пьесы Сельвинского «Генерал Брусилов». Премьера спектакля состоялась в Москве; пьеса была признана критиками актуальной и злободневной{24}. Постановка пользовалась популярностью и у зрителей; пьеса с успехом прошла по стране. А в 1944 году на суд зрителей была представлена пьеса Бахтерева и Разумовского «Русский генерал».

Наконец, в 1946 году было торжественно отмечено 30-летие Брусиловского прорыва.

Смещение идеологических акцентов в послевоенные годы повлекло за собой и пересмотр заслуг русских полководцев. На фоне других многочисленных русских героев заслуги Брусилова потеряли свою яркость. А обнаружение его антисоветских воспоминаний вообще на долгие годы предало забвению имя полководца. В 1948 году по распоряжению Сталина сведения о генерале стали планомерно изыматься из публицистических и научных статей, вузовских лекций. Было отменено издание сборника документов «А. А. Брусилов». «В связи с только что полученными сведениями из биографии и деятельности генерала Брусилова в период Великой Октябрьской революции, изложенными в рукописи (только что обнаруженной вне пределов СССР – второго тома воспоминаний), – заключал начальник ЦГВИА СССР Н. П. Шляпников, - считаем дальнейшую популяризацию его имени недопустимой»{25}. Только в начале 1960-х годов, после объявления второй части воспоминаний Брусилова фальсификацией, популяризация имени генерала возобновилась.

г. Магнитогорск

Примечания

1. Ветошников Л. В. Брусиловский прорыв. Краткий оперативно-стратегический очерк // Военная мысль. 1939. № 7. С. 70-91.
2. Вебер Ю. Прорыв // Война. К 25-летию мировой войны 1914-1918 гг. М. 1939. С. 475-500; Он же. Прорыв // Артиллеристы. М. 1939.
3. Каржанский Н. Генерал Брусилов. (Из прошлого русской армии) // Красная звезда. 1941. 19 января; Захаров Г. Сборник документов о Брусиловском прорыве // Красная звезда. 1941. 11 апреля; Мурашёв А. Воспоминания Брусилова // Красная звезда. 1941. 18 мая.
4. Брусилов А. А. Мои воспоминания. М. 1941.
5. Александров Л. Брусиловский прорыв (1916 г.) // Пограничник. 1941. № 13. С. 35-40; Зубков Н. Брусиловский прорыв 1916 года // Пропагандист Красной Армии. 1941. № 15. С. 13-18.
6. Захаров Г. Документы и героизме русских войск // Правда. 1941. 26 июня.
7. Записка управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) А. С. Щербакову // Советская пропаганда в годы Великой Отечественной войны. «Коммуникации убеждеиня» и мобилизационные механизмы. М. 2007. С. 367-368.
8. Мавродин В. Брусилов. М. 1942.
9. Смирнов И. Историческая наука в СССР. Институт истории Академии наук СССР в 1942 г. // Исторический журнал. 1942. № 8. С. 153.
10. Алефиренко П. Историческая наука в СССР. Институт истории Академии наук СССР в 1942 году // Исторический журнал. 1942. № 6. С. 88.
11. Работа государственного исторического музея в условиях Великой Отечественной войны // Исторический журнал. 1942. № 3-4. С. 155.
12. Великая Отечественная война 1941-1945 гг. Энциклопедия. М. 1985. С. 471.
13. Галактионов М. Брусилов как полководец (К 90-летию со дня рождения) // Красная звезда. 1943. 2 сентября; Кузнецов Б. И. Брусиловский прорыв // Блокнот агитатора Красной Армии. 1943. № 14. С. 17-21; Он же. Генерал Брусилов // Труды академии (Военная академия имени М. В. Фрунзе). Сборник. 1943. № 8. С. 115-140.
14. Героическое прошлое русского народа (Сокращённые и переработанные стенограммы лекций, прочитанные на сборе фронтовых агитаторов). М. 1943.
15. Советская пропаганда в годы Великой Отечественной войны. С. 462.
16.Объединённый государственный архив Челябинской области. Ф. П-288. Оп. 8. Д. 246. Л. 48.
17. Новые публикации архивных документов (сборник «Героизм русского воина», подготовленный к печати Центральным государственным военно-историческим архивом) // Красный флот. 1943. 24 июня.
18. Выставки советского изобразительного искусства. Справочник. Т. 3. 1941-1947 гг. М. 1973. С. 136.
19. По Советской стране // Литература и искусство. 1943. 24 апреля.
20.Веньяминов В. Народные реликвии. (Оружие и предметы воинского снаряжения в Государственном историческом музее) // Московский большевик. 1943. 15 июня.
21. Концертные программы // Литература и искусство. 1943. 16 января.
22. РГАЛИ. Ф. 618. Оп. 8. Д. 1.
23. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 211. Л.31-32.
24. РГАЛИ. Ф. 656. Оп. 5. Д. 7246.
25. Урбан В. Победа над ошибками. К 145-летию со дня рождения А. А. Брусилова // Воин России. 1998. № 8. С.118.

Родина. 2015. № 1. С. 90-91.

В связи со статьёй вспоминается один момент из книги Н. Г. Павленко "Была война... Размышления военного историка" (М., 1994. С. 16):

"Брусилов умер от воспаления легких 17 марта 1926 года, в возрасте 73 лет. После смерти полководца в семье осталась рукопись его воспоминаний. Вдова А. А. Брусилова при активном содействии видного советского военачальника Р. П. Эйдемана опубликовала первую часть воспоминаний. О содержании второй части читателю стало известно лишь в конце 80-х – начале 90-х годов. Это не случайно. Вторая часть писалась в 1925 году во время пребывании полководца на лечении в Чехословакии. В ней содержались критические оценки порядков в нашей стране. Об этом было доложено Сталину. Ознакомившись с рукописью, он запретил ее публикацию, а имя автора было предано забвению на долгое время".

Из отрывка может сложиться впечатление, что "имя автора было предано забвению" сразу после первой публикации мемуаров в 1929 году, хотя, как видно из статьи, это и не так.

Добавлю, что в сталинское время мемуары Брусилова, помимо издания 1941 года, были так же переизданы в 1943 и 1946 гг.
Tags: 1918-1941, ПМВ, Родина, журналы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 2 comments