Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Category:

За месяц до выступления С. К. Тимошенко

НОВОЕ В ВОЕННОМ ИСКУССТВЕ НА ЗАПАДЕ

Генерал-майор авиации Е. И. Татарченко выступил на страницах «Красной звезды» со статьей «Новые черты современного военного искусства». Острота темы и спорные моменты в постановке вопросов автором вызвали ряд откликов, причем мнения оппонентов тов. Татарченко во многих случаях резко разошлись. (См. «Красную звезду» от 10, 13, 24, 31 июля, 17, 23, 28 августа, 19 сентября и 2 октября с. г.).

В развернувшейся дискуссии обсуждались следующие основные вопросы: можно ли на основании имеющегося до сих пор опыта войны в Европе говорить о перевороте или повороте в военном искусстве или необходимо признать, что ничего существенно нового в области военного искусства не произошло; следует ли считать современную войну «молниеносной» и если нельзя, то исключает ли затяжная война наличие отдельных «молниеносных» операций; в чем заключаются причины германских успехов.

Нужно отметить, что основной вопрос дискуссии — следует ли боевые действия на Западе считать переворотом в военном искусстве, к сожалению, не получил достаточного освещения. И сам автор и все участвующие в дискуссии товарищи не дали четного ответа на этот вопрос. Тов. Татарченко охарактеризовал современные операции, как «...простое доведение до логического конца и воплощение в жизнь возможностей новой военной техники, обнаружившихся еще в 1914—18 г.г.», т. е. как результат эволюционного развития, без резких качественных изменений. Некоторые из оппонентов (например, подполковник Федоров) пошли еще дальше, считая, что война в Европе вообще не дала в области военного искусства ничего нового и неожиданного, так как характер современных операций еще задолго до начала военных действий на Западе был предугадан отдельными трудами военных теоретиков и уставами некоторых армий.

Здесь налицо явное непонимание сущности вопроса. Действительно, параллельно с качественным ростом военной техники развивалась и военная мысль в области оперативного искусства. В некоторых передовых армиях новые способы ведения операций были практически проверены рядом опытных учений и закреплены соответствующими уставами. Но развитие военного искусства познается путем сравнения форм и методов борьбы, применявшихся в различных войнах. Наиболее ярко видна сущность новых явлений тогда, когда данная война сравнивается с предыдущей и оказывается отличной от нее. Значит, мы должны сравнивать современные операции не с положениями уставов передовых армий, в соответствии с которыми и на основе которых развиваются военные действия на Западе, а с операциями предыдущей крупной войны, т. е. первой мировой империалистической войны 1914—1918 гг. Признать же, что современные операции не отличаются или почти не отличаются от боевых действий войны 1914—1918 гг., — это значит сознательно закрывать глаза на уроки войны и отказаться от изучения и использования ее опыта. Вред такого положения очевиден.

Фридрих Энгельс, рассматривая изменение способов ведения войны, писал: «Ничто не зависит до такой степени от экономических условий, как именно армия и флот. Вооружение, состав, организация, тактика и стратегия находятся в прямой зависимости от данной степени развития производства и средств сообщения. Не «свободное творчество ума» гениальных полководцев совершало перевороты в этой области, а изобретение лучшего оружия и изменение в составе армии; влияние гениальных полководцев в лучшем случае ограничивалось лишь приспособлением способа войны к новому оружию и новым бойцам» («Анти-Дюринг», изд. 1934 г., стр. 119).

Военное искусство непрерывно развивается, причем на определенном этапе развития отдельные его области претерпевают резкие, скачкообразные изменения и приобретают новые качества. Так в годы первой мировой империалистической войны развитие и массовое применение автоматического оружия и артиллерии, а также необычайный рост полевой фортификации внесли значительные изменения в методы ведения операций и войны в целом. Средства обороны на определенном отрезке времени оказалась сильнее средств наступления. Возник сплошной позиционный фронт. Военные действия приняли затяжной, изнуряющий характер.

В ходе первой мировой войны на полях сражений появились новые средства борьбы — танки, химическое оружие и боевая авиация. Но в силу их сравнительной малочисленности и конструктивного несовершенства эти новые средства еще не могли привести к коренному изменению в тактике и оперативном искусстве. Сказывался и консерватизм буржуазной военной мысли; так, германское командование вплоть до конца войны не сумело правильно оценить роли танков в бою и операции. В итоге оперативные формы первой мировой воины почти не претерпели изменений, а задача развития тактического прорыва позиционного фронта в оперативный не была решена ни одной из сторон. Дело ограничивалось только несколько более глубоким продавливанием оборонительной полосы. Но вместе с тем кампания 1918 г. явилась исходным историческим рубежом, на котором выявились огромные потенциальные возможности новых технических средств борьбы.

В послевоенные годы во всех империалистических армиях количество боевой техники, особенно самолетов и танков, значительно увеличилось, а их технические и тактические свойства значительно улучшились. Были созданы крупные мотомехсоединения и соединения воздушных десантных войск, причем в этом отношении впереди других буржуазных стран шла Германия. Широкое внедрение мотора дало современным массовым армиям и их тылам необходимую подвижность. Эта мощная материальная база позволила по-иному строить наступательные операции, достигать стремительности действий; армии вновь обретали свободу маневра, утраченную было в лабиринтах траншей первой мировой империалистической войны.

Особенности современных операций вытекают из факта колоссального насыщения армий всеми видами боевых машин. Естественно предположить, что рост средств военной техники создал предпосылки для изменения форм и способов ведения боя и операции. По сравнению с войной 1914-1918 гг. боевые действия на Западе характеризуются рядом существенных новых черт. Огромное количественное увеличение средств военной техники повлекло за собой качественные изменения форм и способов борьбы.

За истекший период войны на Западе эти изменения нашли наиболее яркое выражение в ходе наступательных операций.

Первая особенность современных наступательных операций — это их более высокие темпы. Стоит лишь вспоминить, что в войну 1914-1918 гг. (во время маневренного периода) темпы наступательных операций в самых благоприятных условиях не превышали 15-18 километров в сутки. Подвижность армий определялась скоростью передвижения пехотных масс; естественно, что темп операций не мог быть больше величины среднесуточного перехода общевойскового соединения. Что же касается заключительных операций первой мировой войны (например, решительное наступление союзников), то их темп в течение сентября — ноября 1918 года в среднем равнялся лишь 2 км. в сутки.

В современной войне немцы значительно увеличили темпы продвижения. Так, после прорыва обороны союзников на фронте Намюр, Седан германские подвижные части в течение 5—6 суток достигли побережья, пройдя за эти дни с боями более 200 км.

Что же обеспечило подобное увеличение темпов наступления? Очевидно, что основную роль здесь сыграло развитие быстроподвижных средств борьбы и особенно моторизованных и механизированных соединений; однако, следует учитывать, что немцы имели дело с недостаточно сильным и плохо организованным противником, неподготовленным к серьезному и упорному сопротивлению. Головокружительный темп германского наступления явился производной по крайней мере трех причин: превосходства техники, внутренней слабости противника и лучшего управления войсками.

Вторая особенность современных операций — более широкая возможность осуществления и развития прорыва. Во время первой мировой войны уже с 1915 г., т. е. с момента установления сплошного позиционного фронта, наступающий ни разу не мог добиться перерастания тактического прорыва в оперативный. Всякий раз этому препятствовали появляющиеся из глубины оперативные резервы, которые останавливали наступление, создавая вновь линию сплошного фронта. Теперь же массовое применение боевой авиации, авиадесантов и мотомехсоединений дает возможность стремительным наращиванием усилий из глубины добиться осуществления прорыва в оперативном масштабе. Действия германских войск в 1939-1940 гг. свидетельствовали об этом неоднократно. Правда, немцы действовали в условиях, отличных от позиционного периода первой мировой войны: их наступлению противостоял импровизированный, наскоро созданный фронт обороны; они обладали значительным превосходством сил, а их противник был к тому же деморализован и лишен необходимой воли к борьбе. Но тем не менее успех германских прорывов чрезвычайно знаменателен, ибо он свидетельствует об огромных возможностях современной техники, примененной в соответствующих условиях и в массовом масштабе.

Третья особенность современных операций заключается в наличии средств, позволяющих осуществлять решительное, уничтожающее преследование, что совершенно не имело места в условиях первой мировой империалистической войны. Как в Польше в 1939 г., так и во Франции в 1940 г. немцы, осуществляя преследование отступающих войск, достигли окончательного разгрома противника. Широкое и разностороннее использование авиации, танковых соединений, моторизованной пехоты, а также наличие новых переправочных средств для преодоления водных рубежей позволили преследующим германским частям продвигаться с исключительной быстротой, обгоняя в некоторых случаях отходящие войска противника и выходя на пути их отхода.

Четвертая особенность современных операций касается вопросов управления войсками и осуществления взаимодействия. Несмотря на увеличившиеся масштабы операций, их длительность, непрерывность и возросшие темпы, современные возможности связи позволяют, как это показала германская армия, обеспечить непрерывное управление войсками. Так, например, во время боевых действий в Бельгии и Франции германская полевая артиллерия совершенно отказалось от применения легко нарушаемых в динамике боя проволочных средств связи и безотказно осуществляла связь с пехотой при помощи портативных радиостанций. Так же безотказно действовала и наиболее трудно организуемая связь между бронетанковыми частями и авиацией. Как только танки встречали сильное сопротивление, немедленно над полем боя появлялись вызванные по радио самолеты и пробивали дорогу танкам. Связь высших инстанций армии была абсолютно надежной и бесперебойной.

Вот, пожалуй, основные, наиболее характерные особенности современных наступательных операций. Война продолжается. Дальнейший ход событий и бурное развитие военной техники в течение самой войны, как это имело место в 1914-1918 гг., несомненно ускорят процесс оформления новых явлений в военном искусстве.

* * *

В процессе дискуссии был поднят вопрос: можно ли современную войну называть «молниеносной». В своем ответе оппонентам тов. Татарченко обошел этот вопрос, допуская, однако, возможность «молниеносной» войны вообше.

Действительно ли современная война «молниеносна»? Что вообще следует понимать под термином Blitzkrieg?

В итоге опыта первой мировой империалистической войны 1914-1918 гг. в буржуазных странах возникли десятки разнообразных теорий предстоящей войны. Все эти теории исходили из общего стремления: война должна быть быстрой и сокрушительной. Они прежде всего отражали страх буржуазии перед длительной войной, чреватой внутренними социальными потрясениями. Так родилась и развивалась мысль о необходимости и возможности в короткий срок нанести противнику сокрушающий удар, чтобы вывести его из строя, — мысль о «молниеносной войне».

Но от желаемого до действительного дистанция огромного размера. Наполеоновские методы действий, когда посредством одного решающего сражения можно были сокрушить врага и победоносно закончить войну, оказались неприемлемыми и невозможными уже в годы первой империалистической войны. Тем более они невозможны в современных условиях.

Молниеносное окончание войны в эпоху империализма возможно лишь в тех случаях, когда силы сторон слишком неравны, а само столкновение носит локальный характер. Но даже в этих условиях война не всегда может быть закончена одним ударом, примером чему служит итало-абиссинская война. Всякое же столкновение крупных империалистических держав неизбежно грозит перерастанием во всеобщую, мировую войну, прочем наряду с выходом из войны побежденных стран возникают новые очаги борьбы.

Говоря о характере будущей (т. е. современной) войны, тов. Фрунзе еще 15 лет назад указывал:

«При столкновении первоклассных противников решение не может быть достигнуто одним ударом. Война будет принимать характер длительного и жестокого состязания, подвергающего испытанию все экономические и политические устои воюющих сторон. Выражаясь языком стратегии, это означает переход от стратегии молниеносных, решающих ударов к стратегии истощения».

Этот прогноз полностью подтвержден ходом второй империалистической войны в Европе.

Война продолжается уже второй год. В результате проведенных операций на Западе Германия добилась ряда успехов. Однако вопрос об окончательной победе той или иной стороны еще не решен. Быстрый разгром Франции, обусловленный прежде всего внутренней слабостью этой страны, не привел немцев к «молниеносному» окончанию войны. Сегодня так же, как и год тому назад, сроки возможного окончания войны остаются гадательными.

Можно ли в этих условиях говорить о какой-то «молниеносной» войне? Конечно, нет!

Что касается молниеносных операций, то военные события в Европе действительно показали, что хорошо подготовленная армия, имеющая численное и техническое превосходство над противником, может в очень короткие сроки добиться решительных успехов на определенном, иногда довольно значительном, участке стратегического фронта. По сравнению с войной 1914-1918 гг., когда изнурительные сражения на истощение неделями и месяцами не могли решить проблемы оперативного прорыва фронта, современные наступательные операции германских войск, правда, в совершенно иных условиях, протекали очень быстро.

Естественно, что под влиянием военных событий весны 1940 г. нашлось немало желающих разгадать «тайны успехов» германских войск. И кое-кто, вопреки здравому смыслу, поддался иллюзии существования какого-то универсального «секрета побед». Этот секрет, вслед за иностранными журналами, некоторые наши авторы видят во всеобъемлющей теории «молниеносной войны», якобы вносящей полный переворот и в оперативное искусство, и в тактику.

На самом деле такой универсальной теории нет и быть не может.

Совершенно очевидно, что рациональное использование войск с учетом всех свойств и возможностей современной боевой техники дает возможность при наличии известных условий добиться в короткие сроки решающих успехов в отдельных операциях. Но метод ведения этих наступательных операций не является установленным на все случаи шаблоном, а видоизменяется в зависимости от обстановки.

Как развернулись бы события, если бы армия, наступающая на основе универсальных и уничтожающих методах ведения т. н. «молниеносных» операций натолкнулась на равного себе противника? Неизбежен ли в этом случае разгром обороняющегося? Такое утверждение было бы нелепостью! Не менее нелепо предполагать, что может существовать форма ведения операции, способная во всех случаях привести войска к победе.

В этой связи необходимо остановиться на интересной статье полковника Шмарова, которая рассматривала возможности современной оперативной обороны, и в частности, вопрос об использовании обороняющимся своих оперативных резервов. Тов. Шмаров правильно указывает, что «…армия, хорошо оснащенная танками и авиацией и овладевшая сложным искусством оперативной обороны, имеет возможность парирования ударов и ликвидации прорывов в современной войне. Если брошенные в прорыв танки и моторизованные войска столкнутся с выдвигаемыми им навстречу бронированными и моторизованными резервами. Располагающими мощными противотанковыми средствами и поддерживаемыми штурмовиками и пикирующими бомбардировщиками, тогда навряд ли могут повторены темпы операций, достигнутые немцами в мае-июне 1940 г.».

Нельзя не согласиться с этих утверждением. Но что же остается тогда от теории «молниеносной войны»? Остается старая истина: для того, чтобы достичь быстрой и прочной победы, наступающий должен создать значительное, подавляющее превосходство в силах над обороняющимся. При наличии такого превосходства и благодаря современным высокоподвижным средствам борьбы – прежде всего авиации и танкам — возможно проведение операций в быстром темпе и с сокрушающим результатом.

Итак, мы возвращается к уже сказанному выше: современные наступательные операции обладают рядов новых возможностей и отличаются существенными особенностями. Но от последних до понятия «молниеносной войны» — дистанция огромная.

* * *

В тесной связи с предыдущими положениями находится вопрос о причинах успеха германских наступательных операций. Тов. Татарченко односторонне подошел к освещению этих причин, приписывая решающую роль превосходству германских войск в скорости движения и в методе действий. В своей первой статье он утверждал: «Высокая степень согласованности всех средств борьбы, полное использование скорости движения танковых, моторизованных дивизий и авиации с ее воздушными десантами — все это играло решающую роль в успехе германского наступления». И далее: «Во все времена превосходство в скорости движения и действий вооруженных сил являлось решающим преимуществом».

Некоторые из оппонентов тов. Татарченко, указывая на однобокость этого утверждения, сами впадали в ошибку, приписывая успехи германского наступления исключительно численному превосходству сил. Конечно, причины поражения как Польши, так и Франции, зависели не только и не столько от чисто военных факторов, сколько от внутренней слабости этих государств.

Что же касается причин собственно военного характера, то дискуссия достаточно их осветила. Немцы добились успеха благодаря превосходству в силах, помноженному на активные действия хорошо подготовленных войск, оснащенных в большом количестве современной боевой техникой и разумно использованных во взаимодействии. В свою очередь французское командование и армия не были достаточно подготовлены к войне. Современные методы ведения операций и боя изучались недостаточно. Имея огромные людские и материальные ресурсы, союзники тем не менее в решающий момент оказались значительно слабее Германии. Медлительность и недальновидность союзного командования, а также противоречия между Англией и Францией и как следствие этого несогласованность действий между войсками – способствовали успеху германских войск и ускорили разгром Франции.

* * *

Наша оперативная мысль впитала в себя огромное наследие прошлых войн. Изучение позиционных форм первой империалистической войны с их многомесячным сидением в окопах и стремительных операций гражданской войны дало богатый материал для уяснения характера современных войн.

Происходящая в Европе война с участием массовых армий и широким масштабом применения боевой техники имеет свои специфические особенности. Тщательно изучая опыт этой войны, мы должны критически освоить все то новое, что она принесла и приносит. Нашей задачей является не слепое копирование методов проведенных операций, а разработка на их основе целесообразных оперативных и тактических форм, пригодных в конкретных исторических условиях и основанных на новой, еще более мощной материальной базе.

НАБЛЮДАТЕЛЬ.

Красная звезда. 1940. 4 декабря (№ 283).

Доклад С.К. Тимошенко.
Tags: 1918-1941, Военная теория, Красная звезда
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments