Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Categories:

К дате

«Первые операции мировой войны позволили уточнить содержание начального периода войны, его значение для хода и исхода вооруженной борьбы. Начальный период рассматривался как отрезок времени от начала военных действий до вступления в сражения основной массы вооруженных сил. Отмечалось, что агрессор будет стремиться нанести удар заранее отмобилизованными и уже развернутыми для наступления войсками. Мероприятия, составлявшие раньше основное содержание этого периода, например мобилизация, осуществлялись теперь в довоенное время. Это давало оперативно-стратегические преимущества нападающей стороне и резко повышало значение первых операций для хода вооруженной борьбы.

Однако советской военной теории не удалось создать последовательной концепции начального периода войны в том ее виде, который вытекал из опыта военных действий на западе. Она допускала, например, возможность проведения мобилизационного развертывания уже после начала войны, недостаточно конкретно занималась изучением таких вопросов, как ведение стратегической обороны, вывод войск из-под первого удара».
(История второй мировой войны. Т. 3. С. 411)

Казалось бы, кампании вермахта в 1939-41 гг. показали, что предполагаемого НПВ (сначала нападает часть войск, преимущественно подвижные соединения с авиацией, потом вступают основные силы, преимущественно пехотные дивизии) уже не будет. Но посмотрим на эти кампании (Польша, Скандинавия, Франция, Балканы) поближе.

В первую очередь не являются показательными кампании против значительно более слабых стран (Дания, Норвегия, Югославия, Греция). То, что для одной страны является главными силами, для другой может быть один военный округ (при том же количестве дивизий). Остаются Франция и Польша.

Но Франция опять не показательна, т.к. наступлению в мае 1940 года предшествовал как обычный НПВ в сентябре 39-го (когда стороны отмобилизовывались/домобилизовывались и развёртывались на ТВД и предпринимали ограниченные операции). Потом последовал длительный период затишья, названный «странной войной». Остаётся Польша.

Однако в случае Польши наступление сразу главными силами получилось, в известном смысле, случайно. Как пишет Б. Мюллер-Гиллебранд:

«Намеченное наступление должно было начаться внезапным ударом в первый день войны. Поскольку в целях обеспечения внезапности приказ о мобилизации можно было отдать не раньше чем за день до начала боевых действий, в наступление предстояло перейти прежде, чем все войска успеют сосредоточиться в своих районах развертывания на границе. Не успевшие сосредоточиться силы должны были при этом «летучем старте» вводиться в бой из глубины по мере прибытия в свои исходные районы.

Первый день мобилизации (день x) и день начала наступления (день y) должны были совпасть (26 августа). В этот день можно было располагать большинством моторизованных соединений и частью пехотных дивизий 1-й волны, так как на них распространялись ускоренные сроки приведения в боевую готовность. Остальные соединения могли прибыть в свои исходные районы лишь после отмобилизования их и переброски, то есть через три – семь дней.

25 августа во второй половине дня Гитлер отменил приказ о переходе в наступление 26 августа. Тем временем скрытая мобилизация и стратегическое развертывание сил на границе продолжались. В результате, когда 1 сентября началась кампания, значительная часть сил была уже сосредоточена в исходных районах… Утрата внезапности компенсировалась тем, что к началу кампании в распоряжении немецкого командования имелось большее количество войск».


В численном выражении это выглядит так:

Состав и группировка сил на Востоке (без гарнизонов крепостей и укрепленных районов, а также соединений пограничной охраны)
          Согласно директиве   В готовности к действию   В готовности к действию
           от 15 июня 1939 г.    25 августа вечером         1 сентября утром

ПД             40 1/3                  16 2/3                   37 1/3
ГД              3                       ---                      1
КБР             1                       1                        1
МПД             4 2/3                   2 2/3                    4 2/3
ЛД              4                       4                        4
ТД              6                       6                        6
			
ВСЕГО          58 3/3                  29 4/3                   53 3/3

После 1 сентября в Польшу были направлены одна танковая (10-я), две горные (1-я и 2-я), пять пехотных дивизий (56, 57, 252, 257, 258-я). Итого было задействовано 61 полное соединение.

То есть видно, что 26 августа перешла бы в наступление только половина сил из назначенных против Польши, и в этой половине были задействованы почти все подвижные соединения (кроме двух мотопехотных дивизий). Вырисовывается достаточно классический НПВ, каким его видели практически во всех странах в 30-е годы. И немцы тут не были исключением.

Подводя итог, можно сказать, что в Польше была импровизация, во Франции – операция в уже идущей длительное время войне, в СССР – преднамеренное сосредоточение главных сил (не считая резервов) на границе до нападения. Два последних случая облегчались уже свершившейся мобилизацией.

Какова же была реакция в советских военных кругах на эти кампании? Можно сказать, что взгляды на НПВ существенно не поменялись. Вот, к примеру, из работы С. Н. Красильникова «Наступательная армейская операция», изданной Академией Генштаба в 1940 году (выделение как в исходнике):

«Начальный период войны не является ныне подготовительным этапом войны, так как подготовительным этапом становится предвоенный более или менее длительный период, в который могут быть проведены полностью или частично все мероприятия, ранее составлявшие содержание начального периода войны.

Начальный же период войны будет ныне, как правило, периодом первых интенсивных операций боевой авиации, морских сил и той части наземных сил, которые будут подготовлены к моменту открытия военных действий…

Начальный период непосредственно и постепенно перерастает в период главных операций, а грань между этими периодами стирается».


Работа Г. С. Иссерсона «Новые формы борьбы», вышедшая в том же 1940-м году, является единственным известным мне примером высказывания мнения, что теперь боевые действия будут открываться сразу главными силами, выделенными для проведения кампании. Впрочем, этот вывод, построенный на единственном валидном примере (тем более, как показано выше, случайном) вызвал возражения со стороны Е. А. Шиловского (в рецензии на книгу в «Красной звезде») и П. С. Клёнова (в выступлении в декабре 1940 года на совещании высшего комсостава). На известном нам оперативно-стратегическом планировании это тоже существенно не отразилось.

Впрочем, ситуация поменялась в мае 1941 года, когда родились известные «Соображения от 15 мая». Судя по ним, товарищи военные поняли, что грядёт пушной зверёк и надо что-то срочно предпринимать. По сути, нажать «красную кнопку» мобилизации и развёртывания. Однако высшее политическое руководство (т.е. товарищ Сталин) своё добро не дало и всё ограничилось какими-то полумерами (перевезём несколько армий из внутренних округов в приграничные, подвинем «глубинные» корпуса поближе к границе).

Сложно сказать, какими соображениями руководствовался Сталин, отвергая радикальные действия при явных признаках надвигающейся грозы. Иногда это списывают на разведку, которая «доложила (не)точно». Сам товарищ Сталин мемуаров не оставил, а в спиритических сеансах я не силён. Другой вариант, вполне вероятный, это неверие в возможность открытия Германией второго фронта в условиях идущей войны с Англией. Причём фронта, который не мог быть «закрыт» достаточно быстро (в течение одной летне-осенней кампании).

Второй вариант очень напоминает рассуждения из серии «если бы директором Гитлером был я», а к чему приводят такие чисто логические рассуждения, хорошо иллюстрируются этим парадоксом. Сам Сталин тоже, по некоторым свидетельствам, был весьма «удивлён», когда «в четверг утром в камеру явился палач». Так обычно и бывает, когда строятся розовые замки, а если факты противоречат, то «тем хуже для фактов».

В качестве варианта логического вывода, сделанного на доступных фактах, можно привести донесение военного атташе в Берлине генерал-майора В. Тупикова.

Выводов из вышесказанного два. Первое: не важно, насколько плохи или хороши были планы, если их не вводят в действие. Второе: Никита Сергеевич «в главном был прав», возлагая основную вину на тов. Сталина в деле провального начала войны.
Tags: 1918-1941, ВОВ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 5 comments