Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Category:

Статья про войну в Ираке 2003 г. и её уроки

Возвращаясь к операции «Свобода Ираку»

Генерал-майор запаса С.Л. ПЕЧУРОВ, доктор военных наук

ПЕЧУРОВ Сергей Леонидович родился 25 марта 1951 года в Московской области. Окончил Военный институт иностранных языков (восточный факультет) (1975), спецкурсы СА и ВМФ СССР (1980), курсы руководящего состава ГУ ГШ ВС РФ (1994), курсы инспекторов по контролю международных договоров в области сокращения вооружений (1998), факультет переподготовки и повышения квалификации ВА ГШ ВС РФ (2002).

Проходил службу в ТуркВО, странах Ближнего Востока. С начала 1980-х годов служил в центральном аппарате Министерства обороны РФ. В настоящее время — главный научный сотрудник одного из научных учреждений ГШ ВС РФ.

Имеет сертификаты «Интегральное и финансовое планирование в демократических условиях рыночной экономики» (Крэнфилдский университет и Шривинхэмский военно-технический колледж — Великобритания) и «Управление оборонными ресурсами» (курсы при Министерстве национальной обороны Канады).


Прошло более 10 лет с того момента, как 1 мая 2003 года президент США Джордж Буш-младший объявил о «беспрецедентной победе американских вооруженных сил над саддамовским Ираком» и о «привнесении идеалов демократии» в эту страну. С тех пор немало было споров между западными и отечественными специалистами о действиях американцев в операции по «разгрому военной машины» Ирака, а также выводов из данного опыта относительно формулирования рекомендаций для реформирования вооруженных сил США под требования войн четвертого поколения. Чем дальше отстоят по времени события минувших лет, тем явственнее становятся плюсы и минусы этой акции и ее соответствия принципам нынешней «революции в военном деле», а следовательно, общим направлениям развития вооруженных сил в целом.

Была ли извлечена польза из операции «Буря в пустыне»?

Практически все американские военные специалисты полагают, что операция «Свобода Ираку» (2003) напрямую связана с военными действиями вооруженных сил США и их союзников (партнеров по коалиции) в операции «Буря в пустыне» (1991). Суть же вопроса состоит в том, насколько успешно «дело» с незавершенностью разгрома диктатора в 1991 году было, наконец, доведено до конца, и в том, усвоены ли были американцами уроки из первой операции и как они были воплощены в жизнь.

Спору нет: американцы и их союзники в 1991 году одержали верх над, как тогда считалось, самой мощной «военной машиной регионального масштаба», имевшей опыт восьмилетней войны с не менее сильным традиционным противником Ирака — Ираном. Пытаясь найти истоки первопричин такого успеха, критики военных реформ в США признают: вследствие завоевания господства в воздухе победа американцев и их союзников в 1991 году была предопределена уже в самом начале кампании. Независимые эксперты единодушны в своем мнении относительно того, что это произошло исключительно благодаря работе тех борцов с лоббистами в среде национального военно-промышленного комплекса (ВПК), которым удалось «пробить» принятие на вооружение лучших на тот период времени самолетов (F- 15, F-16, F-18, А-10), а не тех, которые навязывались в 70-80-е годы прошлого века некоторыми представителями ВПК и «прикормленными» чиновниками из Пентагона. Достаточно сказать, что из 36 сбитых американцами и их союзниками иракских самолетов 34 были поражены истребителями F- 15, а два других — F-18 ВМС США. По признанию пленных, наиболее шокирующее впечатление на военнослужащих вооруженных сил Ирака оказывали даже не столько массированные налеты бомбардировщиков В-52, сколько изнуряющие авиаудары штурмовиков А-10.

Успехи в воздушных боях авиации коалиционных сил весьма существенно нивелировались бездействием иракской системы ПВО, по сути в первый же день (из 38-суточной воздушной кампании) подавленной американцами либо вообще исключенной волевым решением иракского руководства из участия в боевых действиях (с целью ее сохранения в целостности). Поэтому беспрецедентно малые потери американцев и их союзников в самолетах (0,0006 % из 65 тыс. самолетовылетов) могут свидетельствовать лишь о не столь существенной боевой и морально-психологической нагрузке летного состава, участвовавшего в боевых действиях зимой 1991 года.

Деморализация иракских военнослужащих еще до наземной фазы операции, с одной стороны, однозначно указывала на некомпетентность руководства иракских вооруженных сил, а с другой — свидетельствовала о неадекватности американских оценок морального состояния армии противника. Последнее оказало негативное влияние на командование руководимой американцами коалиции, не дав ему проявить свои лучшие качества в полной мере. Однако нельзя не отдать должное разработчикам операции в Пентагоне, впервые в новейшей истории сосредоточившим главные усилия на беспрецедентной по длительности «подготовительной части» (воздушная операция), которая и решила судьбу всей кампании. Безусловно, это было учтено при разработке сценариев боев в 2003 году

Примером «выученного урока» могут служить и рекомендации уволенного за «строптивость» из вооруженных сил США майора Дональда Вандергриффа. С учетом опыта боевых действий наземных войск в 1991 году он предложил реорганизовать систему взаимоотношений внутри подразделений наземных формирований (сухопутных войск и морской пехоты), что позволяло обеспечить их слаженность и устремленность на достижение поставленной руководством цели. Взятые за основу рекомендации Д. Вандергриффа, изложенные в его аналитическом труде «Путь к победе: армии Америки и революция в гуманитарной сфере»(1), получили широкое распространение в войсках благодаря личному ходатайству министра армии США Томаса Уайта и заместителя начальника штаба сухопутных войск генерала Джека Кина. В частности, эти рекомендации были использованы главной ударной силой в операции Свобода Ираку — 3-й пехотной дивизией, где была внедрена новая система управления подразделениями, которая способствовала утверждению авторитета командиров низшего звена и в целом сплачиванию боевых коллективов(2).

Были и другие полезные новшества в области тактики, оперативного искусства, организации масштабных перебросок войск на большие расстояния, опробации в боевых условиях экспериментальных образцов ВВТ и др. Но имели место и явные промахи политического и военного руководства США, которые по объективным, а чаще по субъективным причинам были тривиально проигнорированы, не учтены в ходе планирования и ведения боевых действий в том же регионе десятью годами позже и все еще остаются предметом обсуждения специалистов. Прежде всего это касается оценки противника.

Парадоксальные «неучи»

По прошествии многих лет со дня окончания боевой фазы операции в 2003 году можно с уверенностью констатировать: иракцы не сделали конструктивных выводов из своего поражения в 1991-ом.

Как и накануне первой операции, на специалистов производила впечатление массовость иракских вооруженных сил: 350 тыс. человек плюс еще 100 тыс. призванных из запаса накануне начала боевых действий. Из основных видов ВВТ у них в наличии было от 2,2 до 2,6 тыс. танков, 3,7 тыс. бронетранспортеров и 2,4 тыс. артиллерийских орудий всех калибров. При этом из более-менее современных типов бронетанковой техники можно было выделить только порядка 700 танков Т-72, остальные — явно устаревшие образцы 50-60-х годов прошлого века, большей частью советского производства. ВВС и ПВО Ирака, как и в предыдущей кампании, вновь оказались исключены из боевых действий. Более того, американской разведке стало известно: 300 самолетов, что составляло основную часть имевшихся на вооружении машин, в преддверии кампании были демонтированы и складированы в специальных укрытиях якобы для «сохранности». Участие же в последующих боях нескольких иракских самолетов, как показал анализ, имело целью продемонстрировать своим наземным войскам «лишь наличие национальной воздушной мощи для поднятия боевого духа» и не более того. Небольшие по боевому составу и малоэффективные военно-морские силы Ирака, как и в операции 1991 года, судя по всему, вообще не учитывались Багдадом при подготовке к военным действиям.

Когда стала очевидной неизбежность нового столкновения с американцами, иракское командование опять развернуло в пустынной, фактически открытой и малопригодной для ведения активной обороны местности соединения и части своих сухопутных войск, сделав их удобной мишенью для поражения авиацией и высокоточными средствами поражения. Некоторые специалисты склонны объяснить эти решение тем, что Багдад просто вознамерился пожертвовать менее ценным компонентом своих войск — пехотой, для сдерживания подавляющей огневой мощи противника с целью последующего вовлечения противостоящей стороны в бои в населенных пунктах, обороняемых подготовленными формированиями элитной Республиканской гвардии. К тому же, как подчеркивает американский эксперт Уинслоу Уилер, иракского диктатора Саддама Хусейна, не доверявшего «пехотной массе», преимущественно состоявшей из ненадежных рекрутов-шиитов и, соответственно, слабо подготовленной и оснащенной, мало заботила судьба «пушечного мяса», рассматривавшегося им лишь как «первая ступень защиты своего режима»(3).

Вызывала удивление и применявшаяся иракцами тактика действий. Иракские генералы в случае, по их мнению, формировавшихся благоприятных условий бросали свою пехоту во фронтальное наступление под уничтожающий огонь американских средств поражения. Как указывается в одном из исследований, посвященном данной операции, иракские командиры были настолько зациклены на своей персональной ответственности за происходящее на поле боя, что напрочь сковали инициативу подчиненных, не позволяя им и шагу ступить без соответствующего указания(4). Отдельные случаи инициативы и даже проявления мужества и героизма со стороны иракцев, подчеркивают американские участники боев, выглядели полным безумием и самоуничтожаемым фанатизмом, не приносящим никакой пользы в бою(5).

Саддам Хусейн и его окружение мало заботили нужды вооруженных сил. Все его усилия по укреплению обороноспособности страны фактически были направлены на сохранение своей безграничной власти. Иначе как объяснить тот факт, что вместо реорганизации существенно «потрепанных» в 1991 году сухопутных войск — традиционной основы иракских вооруженных сил, он воссоздал специальную Республиканскую гвардию численностью от 15 до 20 тыс. человек с лично подбираемым им офицерским корпусом, получавшим денежное довольствие, в разы превосходившее оклады армейских офицеров. Командование гвардией было поручено одному из сыновей Саддалта — Кусею, который, как командир, был весьма посредственен. Кроме того, диктатором были созданы различные иррегулярные формирования. В частности, в 1995 году был сформирован корпус «Саддамовских федаинов» (партизан) численностью до 20 тыс. человек во главе с другим сыном диктатора — Уэдем. По образцу «гитлерюгенд» в Ираке были созданы: военизированная молодежная организация «Львы Саддама», многочисленные вооруженные группы из членов правящей партии «Аль-Баас», а также мощная специальная служба безопасности, на содержание которых тратились средства, в совокупности превосходившие весь военный бюджет Ирака. При этом главной задачей этих формировании являлась борьба не с внешним, а с внутренним врагом.

Саддамом Хусейном было внедрено соперничество среди не только генералитета вооруженных сил, но и между преданными ему лично руководителями иррегулярных формирований за возможность «близкого доступа к телу диктатора» и получения за счет этого привилегий и благ. Но такая практика вела лишь к созданию крайне нездоровой атмосферы среди генералов и офицеров, порождала разного рода «заговорщиков» и «доносчиков» с соответствующей реакцией на это со стороны служб безопасности. Отсюда крайне низкий моральный дух и состояние дисциплины в войсках. С началом боев были отмечены многочисленные случаи дезертирства, причем зачастую в составе подразделений и даже из, казалось бы, «прикормленной» Республиканской гвардии. В средствах массовой информации приводились многочисленные примеры тривиального предательства большого количества иракских генералов, якобы подкупленных американской агентурой еще накануне кампании и покинувших свои посты в самый критический период сражений.

Из всего этого можно сделать однозначный вывод о неготовности иракских вооруженных сил к войне. Главный редактор «Джейнс уорлд армис» Чарльз Хейман делает следующее заключение: «Очевидно, что иракские вооруженные силы накануне вторжения были, возможно, самой некомпетентной армией в мире!»(6). Упоминавшийся же американский эксперт У. Уилер в своей оценке идет еще дальше, вопрошая: «Есть ли резон для нас говорить о том, что вооруженные силы США якобы «самые сильные и лучшие», если они имели опыт борьбы всего лишь с таким слабым противникам?»(7).

Упование на техническое превосходство

Если абстрагироваться от обобщений и реально оценить проблемы, с которыми столкнулись вооруженные силы США в ходе кампании, то вырисовывается следующая картина «победы американского оружия» в операции «Свобода Ираку». Глубокое убеждение американского генералитета о безусловном техническом (технологическом) превосходстве армии США над любым виртуальным и реальным противником, продемонстрированном в ходе боевой фазы операции и решившим ее исход, у многих аналитиков, в том числе и американских, высказывает сомнение относительно истинности данного тезиса.

Так, упоминавшийся авторитет в области военного строительства У. Уилер, базируясь на собственном анализе докладов из зоны боевых действий, приходит к выводу о том, что информация об абсолютном успехе американских высокотехнологичных систем является в целом преувеличением либо даже искажением истины(8). Он подвергает сомнению утверждение тех лоббистов внедряемой (и частично внедренной в ходе кампании) в боевые войска «системы сенсоров, компьютеров и коммуникационного оборудования, которые в комплексе якобы наконец сняли завесу неопределенности и неясности с поля боя. Сторонники этой системы еще накануне операции безапелляционно заявляли, что отныне с помощью данных информационных устройств, отслеживающих местонахождение и передвижение противника, создается возможность управлении огнем из вышестоящих штабов таким образом, что, например, противотанковые средства противника будут уничтожены еще до их выхода на рубежи открытия огня для поражения бронетанковой техники. Реальность же опровергла обещанный «триумф новых технологий».

Командир одного из батальонов 3-й пехотной дивизии подполковник Рок Маркоун вспоминает о том, что благодаря новой системе он был почти лишен информации о составе сил и намерениях противника, а ночью, накануне боя, вообще был введен в заблуждение: из вышестоящих инстанций ему сообщили о том, что перед фронтом его батальона находится одна иракская бригада, тогда как уже перед самым началом боестолкновения выяснилось, что их было три, то есть фактически дивизия! Пришлось срочно «ломать» все планирование боя(9). Аналогичную оценку новой системе давали и командиры формирований морской пехоты США. Более того, некоторые из них утверждали, что на фоне отработанных годами методов получения информации посредством традиционных средств коммуникаций новая система бездействовала, создавая лишь дополнительные трудности лавинообразными информационными потоками, которые невозможно было обрабатывать в срок. Доходило до того, что командиры просто игнорировали эту систему(10). Данный феномен недоверия, указывает У. Уилер, как бы оправдывая руководство американских подразделений, был достаточно распространен и в предыдущих конфликтах, и не только в армии США, когда командиры нижестоящего звена с опаской относились к указаниям «сверху», поскольку были уверены в том, что они лучше знают особенности обстановки в зоне своей ответственности, чем в вышестоящих штабах, располагавшихся на значительном удалении от передовой(11) Однако главный негатив, как считает другой авторитетный американский эксперт Уильям Линд, обращаясь к опыту жесткой иерархии и «избранной» информации при централизованном управлении высокотехнологичным огнем, имевшими место в ходе кампании в Ираке в 2003 году, состоит в том, что данные схемы несут в себе тяжелый груз догматических концепций, которые, требуя бесприкословного повиновения и сковывая инициативу, действуют как наркотик»(12).

Анализ результатов боевой фазы операции американцев в Ираке в 2003 году разоблачает и другой миф о безусловном вкладе технического превосходства ВС США в обеспечение победы в кампании в целом. Речь идет о якобы «успешном» применении высокоточного оружия. В действительности, указывает У. Уилер, это было весьма редким явлением. Подсчитано, что, например, для поражения одного моста в среднем расходовалось до 10 т боеприпасов, что никак не вяжется с сутью провозглашенной концепции «одна бомба — одна цель». С поражением бронетанковой техники иракцев была приблизительно та же история. Как оказалось, лишь малый процент танков был поражен высокоточным оружием, большая же их часть была подорвана самими иракцами, либо вообще брошена на поле боя еще до соприкосновения с американцами(13).

Состоялась ли «трансформация»?

Известно, что ярым поборником технического превосходства вооруженных сил США был министр обороны Дональд Рамсфелд, который и положил этот тезис в основу осуществлявшейся под его руководством трансформации военной машины страны и попытался доказать его правомочность в реальной боевой обстановке в Афганистане и Ираке. Министр и его сторонники среди американского генералитета полагали, что одними высокотехнологичными ВВТ можно быстро достичь цели, уничтожив противника и добившись слома его намерений продолжать сопротивление. Используя продвинутые технологии, высокоточное оружие дальнего действия, современные средства разведки и связи, американские генералы полагали, что они в состоянии разгромить противника быстро и малой кровью. Однако, относительно быстро добившись успеха на поле боя, они вдруг обнаружили, что «легкая» часть операции закончилась, но цель войны не достигнута. Как показал ход кампании в Ираке в 2003 году, подчеркивает упоминавшийся эксперт У. Уилер, технологически превосходящая противника американская армия знала как выиграть бой, но не войну!(14). Ему вторит известный британский стратег Колин Грэй, отметивший, что практикующаяся в вооруженных силах США «зависимость всецело от огневой мощи, хотя и в высшей степени желаема сама по себе, в конечном счете становится бесполезной в тот момент, когда более приемлемы другие методы поведения на военном поприще»(15).

Фактически руководивший действиями американских войск в Ираке в 2003 году командующий Объединенным центральным командованием вооруженных сил США генерал Томми Франк был явно в плену этих устаревших представлений и нисколько не был озабочен последствиями «блицкрига» и захвата Багдада, а также тем, что же делать дальше. А потом наступило отрезвление, особенно после обнародования фактов резкого увеличения потерь среди американских военнослужащих и ввязывания их в затяжные бои с повстанцами, в том числе и из среды гражданского населения, которое, по идее, должно было быть благодарно «янки» за освобождение от диктаторского режима. Но о проведении фазы «миротворчества» и операции по стабилизации ситуации в стране американцы поначалу и не задумывались. Тут же предъявленные министру Д. Рамсфелду претензии на этот счет были им в резкой форме отвергнуты: «Не дело военных помогать и тем более участвовать в гражданском строительстве!»(16). На вопрос же о том, чье это дело, глава военного ведомства не знал, что ответить.

Особенно неприемлемым для экспертов, в том числе такого авторитета в области военных реформ, как Лоуренс Корб, показалось то, что вместо признания ошибочности своих действий и оперативного перенесения акцентов работы в разоренной стране на созидание, по указанию американского руководства начался вывод войск из Ирака. Начавшаяся в условиях дестабилизации по сути гражданская война лишь плодила недовольных и, соответственно, жертвы среди «освободителей», потерявших инициативу и вынужденных проводить бесконечные «зачистки», способствующие росту недовольства населения. Другими словами, образовался «замкнутый круг» проблем. Да и министр Д. Рамсфелд, что называется, прозрев, признал: «У нас отсутствуют критерии понимания того, выигрываем ли мы войну с террором (подразумевая ситуацию в Ираке)... или проигрываем»(17). Поэтому традиционная военная победа в современных военных конфликтах является всего лишь прелюдией к стабилизационной операции, успех или неуспех в которой и определяет общий исход кампании(18). В целом же использование силы как средства умиротворения населения чревато уводом военных методов из-под политических целей, которые они призваны обеспечивать. Это и произошло в Ираке.

Подводя итоги

Завершая краткий критический анализ действий ВС США в войне против Ирака в 2003 году, представляется уместным привести оценку позиции американского военно-политического руководства, известным военным практиком и теоретиком полковником в отставке Дугласом Макгрегором. Ветеран операции «Буря в пустыне», самый успешный бронетанковый командир в армии США, получивший широкую известность в качестве автора нашумевшего исследования «Преодолевая фаланги: новая структура для наземной мощи XXI века»(19), Д. Макгрегор по результатам операции «Свобода Ираку» опубликовал в 2006 году эссе под весьма красноречивым названием «Долой генералов!». Суммируя результаты своего анализа, автор, в частности, отмечает: во-первых, командование американской группировки войск в регионе так и не поняло суть конфликтов нового поколения, не имело на руках соответствующей доктрины и специалистов в своей штабе, разбирающихся в нюансах противоповстанческой борьбы; во-вторых, американские командиры были обучены и подготовлены к глобальному противоборству с военной мощью Советов, но оказались в растерянности перед лицом тактики действий иракских «федаинов» (партизан); в-третьих, несмотря на то что американские командиры наземных формирований восприняли концепцию «объединенности» (т е. тесного межвидового взаимодействия) как мантру, реально в бою они ею просто пренебрегли; в-четвертых, за 12 лет со дня окончания «Бури в пустыне» американским командованием не было сделано ничего для того, чтобы понять особенности местного менталитета и нюансы арабского мира в целом, что лишь содействовало росту антиамериканских настроений в иракском обществе и, соответственно, возникновению широкого партизанского движения в этой стране(20).

Исходя из этого есть основание поставить под сомнение утверждение о том, что вооруженные силы США успешно справились с выпавшими на их долю испытаниями в Ираке, хотя формально и добились военной победы весной 2003 года. Говорить же о том, что данная кампания представляет собой «зримое воплощение революции в военном деле», явно безосновательно.

ПРИМЕЧАНИЯ

1.Vandergriff D. Path to Victory: America’s Army and the Revolution in Human Affairs’ // Presidio Press. April 5. 2002. 288 p.
2. Wheeler W.T. «From Tethered Goats and Military Jackasses to Reform» in Wheeler W.T. and Korb L.J. «Military Reform», Praeger Security int., Westport, 2007. P. 86.
3. Wheeler W.T. «From Tethered Goats and Military Jackasses to Reform» in Wheeler W.T. and Korb L.J. «Military Reform». P. 89.
4. Biddle S. dr., Col. Embray J., Col. Filiberti E., Col. Kidder S., dr. Oelrich I. and LTC Shelton R. Toppling Saddam: Iraq and American Military transformation. Strategic Studies Institute, Army War College, Carlisle, PA, April 2004. P. 24.
5. Wheeler W.T. «From Tethered Goats and Military Jackasses to Reform» in Wheeler W.T. and Korb L.J. «Military Reform». P. 92.
6. Withington Th. What if We Battled a Red Army? // Long Island Newsday. August 27. 2003.
7. Wheeler W.T. «From Tethered Goats and Military Jackasses to Reform» in Wheeler W.T. and Korb L.J. «Military Reform». P. 93.
8. Wheeler W.T. «From Tethered Goats and Military Jackasses to Reform» in Wheeler W.T. and Korb L.J. «Military Reform». P. 94.
9. Talbot D. How Technology Failed in Iraq // Technology Review. November 2004.
10. Там же.
11. Wheeler W.T. «From Tethered Goats and Military Jackasses to Reform» in Wheeler W.T. and Korb L.J. «Military Reform». P. 94.
12. Lind W.S. Fighting the Last War: Rumsfeld’s Resignation is Important then a Reordering of US Security // The American Conservative. June 19. 2006. P. 29.
13. Wheeler W.T. Conclusion: What is Military Reform? in Wheeler W.T. and Korb L.J. «Military Reform». P. 106.
14. Wheeler W.T. «From Tethered Goats and Military Jackasses to Reform» in Wheeler W.T. and Korb L.J. «Military Reform». P. 77.
15. Gray C.S. The American Way of War: Critique and Implications in Rethinking the «Principles of War’», ed. Anthony D. McIvor, National Institute Press, Annapolis, MD, 2005. P. 27-33.
16. Wheeler W.T. «From Tethered Goats and Military Jackasses to Reform» in Wheeler W.T. and Korb L.J. «Military Reform». P. 80.
17. Monitz D. Defense Memo: A Grim Outlook // USA Today. October 22. 2003.
18. Korb L.J. «Defense Transformation» in Wheeler W.T. and Korb L.J. «Military Reform», Praeger Security int., Westport, 2007. P. 81.
19. Macgregor D. Breaking the Phalanx: A New Design for land power in the 21st Century. Praeger Security int., Third Printing Edition, January 1997.
20. Macgregor D. «Fire the Generals!» in Wheeler W.T. and Korb L.J. «Military Reform», Praeger Security int., Westport, 2007.

Военная мысль. 2014. № 1. С. 70-77.
Tags: Военная мысль, Современность, журналы
Subscribe

  • Брошюра о борьбе с артиллерией (IV)

    ШТАБНЫЕ ДОКУМЕНТЫ В заключение прилагаем различные формы боевых документов для частей, ведущих контрбатарейную борьбу. Большинство этих документов…

  • Брошюра о борьбе с артиллерией (III)

    5. БОРЬБА С АРТИЛЛЕРИЕЙ В НАСТУПЛЕНИИ Во время артиллерийской подготовки все средства наземной разведки ведут усиленное наблюдение, чтобы выявить…

  • Брошюра о борьбе с артиллерией (II)

    4. ПОДГОТОВКА БОРЬБЫ С АРТИЛЛЕРИЕЙ Ведение контрбатарейной борьбы слагается из подготовительного периода, пристрелки и подавления. Подавление при…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 6 comments