Тема интересная, но раскрыта на троечку (I)
ВОЕННОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО В СССР ПОСЛЕ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ: ПРОБЛЕМЫ И ПРИОРИТЕТЫ (1945-1953 гг.)
Александр Александрович Вершинин — кандидат исторических наук, старший преподаватель Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова
Проблематика военного строительства в СССР по сей день остается слабоизученной темой в историографии. Если довоенный период развития Красной Армии (РККА) относительно неплохо освещен в литературе, и количество работ, посвященных ему, постоянно растет, то события после 1945 г. менее исследованы. В советской литературе, посвященной данной проблеме, акцент делали на изучении роли Коммунистической партии Советского Союза в развитии Вооруженных Сил СССР. При этом ключевые вопросы военного строительства опускали, уделяя основное внимание описанию общественно-политической жизни в воинских частях и другим сюжетам, не составлявшим государственную тайну.
За последние 30 лет послевоенной историей советских Вооруженных Сил занимались в основном публицисты, которые привлекали большой объем нового материала, однако, как правило, не рассматривали данный сюжет как научную проблему. Почему советские Вооруженные Силы после 1945 г. не смогли стать в полном смысле слова армией мирного времени, а военное строительство превратилось в один из главных императивов развития СССР во второй половине XX в., серьезно истощив ресурсы страны? Ответ на этот вопрос следует искать в решениях, принятых в последние годы правления И.В. Сталина. В статье автор делает попытку проанализировать основные аспекты данной проблемы. Ее хронологические рамки — две ключевые вехи: окончание Второй Мировой войны 2 сентября 1945 г. и смерть Сталина 5 марта 1953 г., которая привела к корректировке курса советской внешней политики, направив его в сторону поиска путей мирного сосуществования с Западом и соответствующих изменений в стратегии и военном строительстве.
Демобилизация
В своем выступлении на предвыборном собрании избирателей Сталинского избирательного округа Москвы 9 февраля 1946 г. Сталии так охарактеризовал состояние советских Вооруженных Сил: «Красная Армия является не “колоссом на глиняных ногах”, а первоклассной армией нашего времени, имеющей вполне современное вооружение, опытнейший командный состав и высокие морально-боевые качества»(1). Эти слова во многом соответствовали реальности. В конце 1945 г. СССР обладал самыми многочисленными и мощными сухопутными силами в мире. В последние месяцы войны в их рядах находилось около 10 млн солдат и офицеров. Главной ударной мощью РККА (с февраля 1946 г. — Советская армия) являлись бронетанковые войска — 35 тыс. танков и самоходных артиллерийских установок, в разы больше, чем во всех остальных армиях мира вместе взятых (армия США в это время располагала 4,3 тыс. танков). Советская артиллерия с более чем 100 тыс. орудий также являлась сильнейшей в мире. Военно-воздушные силы (ВВС) РККА насчитывали 40 тыс. самолетов всех типов, серьезно уступая авиации союзников, но имея значительный задел для качественного роста.
__________________
1. Сталин И.В. Сочинения. Т. 16. М., 1997. С. 9.
Огромный опыт, накопленный за годы войны, позволял сухопутным силам РККА в конце войны решать любые стратегические задачи. Ее командование в совершенстве овладело навыками маневренной войны с использованием крупных войсковых соединений. Проведенная в августе 1945 г. Маньчжурская операция вошла в анналы оперативного искусства как образцовая. На этом фоне относительно скромно выглядел Военно-морской флот (ВМФ) СССР, игравший лишь второстепенную роль в годы войны: его общее водоизмещение составляло 575 тыс. тонн — в 12 раз меньше ВМФ США. Флота «открытого моря» у СССР фактически не было.
Общие военные затраты СССР в первом полугодии 1945 г. составили 53,5 % от всей расходной части бюджета. Это делало неотложной задачу снижения численности Вооруженных Сил после завершения боевых действий на фронтах. В мае 1945 г. Сталин так определил основные задачи в ходе предстоящей демобилизации:
«Демобилизация должна коснуться в первую очередь частей ПВО и кавалерии. Она не должна коснуться танковых частей и ВМФ. По части пехоты демобилизация охватит 40—60 % ее состава... Каждому увольняемому бойцу продать по дешевой цене трофейные товары и дать жалованье за столько лет, сколько он прослужил в армии». С июля 1945 по март 1948 г. в ходе шести волн демобилизации из рядов Советской армии было уволено 8,5 млн человек, в результате чего ее численность сократилась до 2,9 млн человек(2).
__________________
2. Советские вооруженные силы. История строительства / Под ред. С.А. Тюшкевича. М., 1978. С. 374.
Демобилизация представляла собой серьезную организационную задачу. Отправка солдат и офицеров на родину ложилась на плечи военных властей, которым требовалось изыскать для этого необходимые логистические возможности. С этой целью был задействован железнодорожный транспорт, однако часть демобилизованных возвращалась домой с конными обозами Советской армии, отводившимися в тыл.
Закон о демобилизации, принятый Верховным Советом СССР 23 июня 1945 г., предполагал две формы содействия демобилизованным со стороны государства. Во-первых, им оказывалась материальная помощь: единовременное денежное пособие, подъемные в виде ссуды размером до 10 тыс. рублей, при необходимости — «лесосечный фонд для заготовки строительного леса». Во-вторых, местные советские власти обязывались «предоставлять работу демобилизованным не позднее месячного срока со дня прибытия их к месту жительства, с учетом приобретенного ими опыта и специальности в Красной Армии, но не ниже выполнявшейся ими работы до ухода в армию, а также обеспечить демобилизованных жилой площадью и топливом»(3).
__________________
3. Русский архив: Великая Отечественная. Т. 513 (2—3). Приказы народного комиссара обороны СССР, 1943-1945 гг. М., 1997. С. 378—379.
Мероприятиями по проведению демобилизации занялись местные военкоматы, при которых открывались пункты регистрации и снабжения, транспортные бюро, паспортные столы, представительства заводов, занимавшиеся набором рабочей силы.
К организации трудоустройства демобилизованных и содействию в их переобучении привлекались и партийные организации. Ветераны войны имели преимущественное право поступления в высшие и средние специальные учебные заведения.
В целом, провести демобилизацию удалось успешно: по состоянию на 1 ноября 1947 г. военкоматами было принято на воинский учет 7,9 млн человек, уволенных из армии. В основном они смогли интегрироваться в мирную жизнь и приняли активное участие в восстановлении страны.
В 1946—1948 гг. правительство отказалось от проведения призывов в ряды Вооруженных Сил: военнообязанные этих лет занимались восстановительными работами. Действующая армия поставляла разоренному тылу тягловый состав и технику: к концу 1946 г. народное хозяйство получило из войск свыше 1 млн лошадей и 150 тыс. грузовиков, ВМФ возвратил пароходствам 1500 судов. Демобилизации подверглись тысячи единиц военной техники. Устаревшие танки советского производства, трофейные и полученные по ленд-лизу отправляли на металлолом и на запчасти либо передавали в народное хозяйство и там использовали в качестве тягачей или тракторов(4).
__________________
4. Главное автобронетанковое управление. Люди, события, факты в документах. Кн. 5: 1946—1953 гг. М., 2007. С. 26—27.
Вместе с тем в СССР утилизация произведенной в годы войны техники не приняла таких масштабов, как в США, где десятки тысяч ее единиц, включая крупные суда, отправились на переплавку.
В ходе демобилизации имели место и определенные проблемы. В основном они были связаны с приемом и трудоустройством бывших фронтовиков. В западных районах стран и в крупных городах остро стоял вопрос жилья. На местах с трудом удавалось организовать снабжение вновь прибывших продуктами питания и товарами массового спроса. Особенно сложно обстояли дела в сельской местности: колхозы и совхозы часто не могли создать демобилизованным нормальные условия жизни и труда, что усиливало отток людей из деревни в город, где они, получив или повысив квалификацию, устраивались на промышленные предприятия. В результате и после войны советское сельское хозяйство продолжало испытывать дефицит рабочих рук. Большой проблемой являлось устройство судьбы 2,5 млн инвалидов войны.
В масштабе всей страны ответственность за адаптацию демобилизованных была возложена на местные советские и партийные инстанции. Это явно контрастировало с тем, что в те же годы происходило в США, где специальный закон, принятый в июне 1944 г. («Солдатский билль о правах»), создавал централизованную общегосударственную систему интеграции ветеранов в мирную жизнь. Подобное различие в подходах объяснялось, прежде всего, отсутствием в распоряжении советского правительства необходимых средств. В 1948 г. льготы и пособия бывшим фронтовикам были отменены, за исключением выплат инвалидам.
Одновременно шел процесс реформирования системы военного управления. Сразу после завершения войны против Японии в сентябре — октябре 1945 г. были ликвидированы чрезвычайные органы — Государственный комитет обороны и Ставка Верховного Главнокомандования. В 1946 г. наркоматы обороны и ВМФ были слиты в единое Министерство вооруженных сил СССР. Подобная реорганизация отражала объективное уменьшение значения Вооруженных Сил в системе приоритетов политического руководства страны. Одновременно шел процесс сокращения числа военных округов: с 32 сразу после завершения войны до 21 в конце того же года и до 16 в 1950 г.
После демобилизации рядовой состав Советской армии включал в себя призывников 1925—1927 гг. рождения, в массе своей либо непосредственно прошедших фронт, либо перенявших опыт фронтовиков, а также их мировоззрение. Нижний и средний командный состав был представлен офицерами, обладавшими высокими личными и профессиональными качествами. В августе 1944 г. начальник Главного управления кадров Народного комиссариата обороны Ф.И. Голиков констатировал в записке Сталину: «Мы в настоящее время располагаем самыми ценными военными кадрами, какие когда-либо до сих пор имели, так же как и самыми лучшими — в сравнении с кадрами любой армии мира»(5). Эти слова вполне отражали реальное положение дел.
__________________
5. «Мы располагаем самыми лучшими кадрами». Записки о послевоенном устройстве армии // Источник. 1996. № 2. С. 133.
При сокращении Вооруженных Сил во главу угла ставилась цель «удержать в армии как можно больше ценного [состава] в политическом, деловом и физическом отношениях». Увольнение офицеров, имевших высшее военное образование, запрещалось. Предпочтение отдавалось «молодому составу в возрастном отношении с тем, чтобы он был боеспособен по истечении последующих 15—20 лет». При этом предусматривалась возможность использовать «с точки зрения интересов армии того все же довольно большого количества офицеров, которых сокращенная армия не сможет вместить», путем создания в советском и административно-хозяйственном аппарате ряда управленческих должностей, требовавших особых военных навыков. Сохранение кадрового костяка Вооруженных Сил рассматривалось как важный задел на будущее.
Большое внимание уделялось реформированию военного образования с целью перехода «на принцип индивидуального обучения и воспитания будущих офицеров». Ускоренные форматы подготовки офицеров ликвидировались. Военные училища, количество которых после войны продолжало расти, переходили на двух- и трехлетние курсы обучения командного состава. Важной частью обучения являлось усвоение опыта Великой Отечественной войны. С военных лет в составе Генерального штаба функционировало профильное управление, занимавшееся анализом и обобщением боевого опыта соединений РККА, подготовкой рекомендации по тактике боя и проведению войсковых операций. В 1947—1960 гг. оно реализовывало масштабный проект по публикации боевых документов, включавших в себя приказы, указания и инструкции командующих соединениями.
В армии сохранялся особый моральный дух, подкрепленный заслуженной репутацией Советского Союза как главного победителя нацизма. Н.Н. Иноземцев, будущий академик АН СССР, записал в своем фронтовом дневнике 8 мая 1945 г.: «Сердца всех наполнены гордостью и радостью: “Мы, русские, — все можем!”. Теперь об этом знает весь мир. И это лучшая гарантия нашей будущей безопасности»(6). Высокий уровень самооценки рядового и офицерского состава, память о недавних победах, живой пантеон героев в лице прославленных полководцев — все это потенциально превращало армию и миллионы фронтовиков в серьезную общественную силу. Еще до победы в СССР начали стихийно возникать ветеранские организации: в 1944 г. в Казахстане и Москве были созданы комитеты инвалидов войны.
__________________
6. Иноземцев Н.Н. Фронтовой дневник. М., 2005. С. 227.
«Война не могла не усилить роль армии в жизни общества. В советской политической реальности это означало ослабление влияния партийного руководства», — констатирует Р.Г.Пихоя. Уже в 1944 г. И.В. Сталин ввел в руководство наркоматом обороны в качестве заместителя наркома Н.А. Булганина, который, хотя и имел генеральские погоны, являлся сугубо гражданским человеком. В 1947 г. Булганин стал министром вооруженных сил СССР. Вскоре после войны по распоряжению Сталина было инспирировано «генеральское дело», одним из фигурантов которого стал маршал Г. К. Жуков. Репрессиям подверглось командование ВМФ и ВВС. Едва появившиеся ветеранские организации были ликвидированы по распоряжению сверху и вновь возникли лишь в середине 1950-х гг.
Армия постоянной готовности
Армия оставалась под полным контролем партийно-политического руководства страны, которое и задавало основные параметры ее развития. В приказе по вооруженным силам 1 мая 1946 г. Сталин так описал свое вйдение ее ближайшего будущего: «Теперь перед нашими вооруженными силами стоит не менее важная задача — бдительно охранять завоеванный мир и созидательный труд советского народа, быть надежной опорой интересов Советского Союза... Вооруженные силы Советского Союза должны изо дня в день повышать уровень своего военного искусства на основе опыта войны, на основе развития военной науки и техники»(7). При этом в 1945—1946 гг. вопрос о том, что именно предполагает миссия «охраны завоеванного мира», оставался открытым.
В первые послевоенные годы главным инструментом защиты интересов Советского Союза во взаимоотношениях с бывшими союзниками по антигитлеровской коалиции оставалась дипломатия. «Сталин не хотел идти на лобовое столкновение с Западом»(8) — это вынуждены признать даже те историки, которые склонны возлагать ответственность за начинавшуюся вскоре холодную войну именно на СССР.
Вооруженные силы должны были символизировать советскую мощь, позволяя использовать ее как рычаг в дипломатической борьбе, но в то же время быть готовыми и к эскалации международной обстановки, которая, ввиду глубокого недоверия между бывшими союзниками, могла быстро вылиться в вооруженное противостояние. Сохранение высокой степени боеготовности войск зависело от успешного решения двух задач: реорганизации применительно к возможному конфликту с западным блоком и перевооружения на новые образцы военной техники.
Основы советского стратегического планирования на послевоенные годы были утверждены в ходе совещания у Верховного Главнокомандующего 20—21 мая 1945 г.(9) Сталин, председательствовавший на совещании, обозначил ключевой приоритет: всеобщая демобилизация невозможна в силу того, «что этого не позволяет современная обстановка».
__________________
7. Сталин И.В. Указ. соч. С. 35—36.
8. Зубок В.М. Неудавшаяся империя: Советский Союз в холодной войне от Сталина до Горбачева. М., 2011. С. 86.
9. Война: 1941—1945 гг. Вып. 2. М., 2015. С. 566—569.
Одобренная схема проведения демобилизации учитывала гипотетическую возможность перерастания Второй мировой войны в Третью. Красная Армия на европейском театре военных действий (ТВД) разделялась на три эшелона: войска первой линии, расположенные в Германии, Австрии, Венгрии и Чехословакии; войска второй линии на территории Польши, Румынии и Болгарии; войска третьей линии, находившиеся на территории СССР. Во внутренних районах Советского Союза предполагалось создать стратегический резерв. Дивизии первых двух эшелонов оставались в штатах военного времени или незначительно сокращались. Численность дивизий приграничных округов сокращалась вдвое по сравнению с дивизиями военного времени. В стратегическом резерве находились дивизии, имевшие по штату не более 2,5 тыс. человек. Штабная инфраструктура (управления дивизий и корпусов) при этом в основном сохранялась.
Сталин так разъяснял смысл подобной реорганизации: «Войска первой линии к началу этой войны не были полностью отмобилизованы, не хватало по 3-4000 [3000—4000] человек на дивизию, прибывшее пополнение разжижило дивизии, и они стали менее боеспособными. Чтобы не повторить этой ошибки, нужно все войска первой линии иметь полного штата военного времени... При таком положении всякая случайность будет исключена». На первые два наиболее боеспособные эшелона возлагалась задача непосредственного противодействия противнику в то время, пока в тылу на уже имевшейся с военных лет инфраструктуре разворачивались по мобилизации резервные дивизии. Реализация сталинского плана привела к общему сокращению числа стрелковых дивизий в Советской армии с 513, имевшихся по состоянию на 1 июня 1945 г., до 62 на 1 октября 1949 г.(10), наиболее полнокровные из них находились в Центральной Европе вдоль потенциальной линии фронта.
__________________
10. Феськов В.И., Голиков В.И., Калашников КА, Слугин С.А. Вооруженные Силы СССР после Второй мировой войны: от Красной Армии к Советской. Часть 1: сухопутные войска. Томск, 2013. С. 129.
Сокращение числа дивизий сопровождалось их активным перевооружением. На вооружение принимались новые образцы стрелкового оружия: самозарядный карабин Симонова (СКС), автомат Калашникова (АК-47), ручной пулемет Дегтярева (РПД). Пехота насыщалась ручным реактивным оружием: гранатометами РПГ-2 и станковыми гранатометами СГ-82. Полный перевод войск на новые образцы стрелкового вооружения намечался на 1955 г. Наращивались артиллерийские средства усиления. В составе стрелковых дивизий и корпусов создавались дополнительные артиллерийские соединения, в том числе зенитные и самоходные. В послевоенные годы огневая мощь советской дивизии выросла в 1,5 раза, а вес артиллерийского залпа корпуса увеличился с пяти тонн в 1945 г. до 37 тонн. Вместо старых образцов артиллерийских систем начали разрабатываться новые. Хотя процесс перевооружения артиллерии тормозился наличием большого числа орудий, массово производившихся в годы войны, ее эффективность удавалось увеличить путем механизации: вместо конной тяги активно внедряли тягачи.
В каких стратегических условиях предстояло действовать реорганизованным советским дивизиям в случае начала войны? Здесь крылась некоторая неопределенность, связанная с осмыслением советским военно-политическим руководством начального периода Великой Отечественной войны. В высших военных учебных заведениях СССР акцент делали на изучении успешных наступательных операций 1941—1945 гг. При этом события 1941 г. лета — осени оставались на втором плане.
В качестве объяснительной схемы, с подачи самого Сталина, использовалась модель отступления по типу действий русских армий в 1812 г., которая применительно к событиям 1941 г. имела очевидные недостатки. Мало говорилось о планах советского командования накануне 22 июня 1941 г., о положении дел на фронтах до Московской битвы и о масштабах потерь в первые месяцы войны. Обходился молчанием ключевой сюжет, связанный с упреждением в развертывании, которого смог добиться Вермахт на советско-германском фронте к июню 1941 г.(11)
__________________
11. Кокошин А.А. Армия и политика. Советская военно-политическая и военно-стратегическая мысль, 1918—1991 годы. М., 1995. С. 205—206.
Складывалась неблагоприятная в долгосрочной перспективе ситуация, когда командование советских вооруженных сил, в военном строительстве полностью полагавшееся на опыт Великой Отечественной войны, не получало полного представления о ее начальном периоде, обусловившем весь ход последующего противостояния. Негласное табу, наложенное на изучение военно-политического контекста предвоенных месяцев, вело к простым ответам на сложные вопросы. В умах военных укоренилось убеждение в том, что суть военного планирования заключается в предотвращении повторения ситуации 22 июня 1941 г. наиболее очевидным путем — созданием заведомого численного превосходства над потенциальным противником уже в первые дни войны. Подобная установка обрекала советское руководство на движение в рамках узкого коридора стратегического планирования и мешала ему гибко реагировать на изменявшиеся внешние условия.
В основу советского оперативного планирования была положена модель наступательной операции силами нескольких фронтов, опиравшаяся на пример действий РККА против Вермахта в 1944—1945 гг. Ее идея заключалась в нанесении рассекающих ударов по сходящимся направлениям или в обход фланга противника с целью его окружения. Стратегическая оборона при этом рассматривалась как вспомогательный элемент общего планирования, хотя ее возможному значению при проведении операции в рамках ТВД уделялось серьезное внимание. В качестве главного инструмента прорыва и маневра, отталкиваясь от опыта войны, рассматривались подвижные механизированные соединения.
«Советские танковые войска в Великой Отечественной войне, — отмечает российский военный аналитик В.В. Шлыков, — несли непомерно большую часть общей ноши войны, ибо использовались не столько как специализированный род войск, сколько как универсальное средство вооруженной борьбы... ввиду своих первоклассных боевых качеств они приобрели в глазах советских военачальников значение своего рода всеобщего эквивалента военной мощи, с помощью которого, если только его иметь достаточно, можно выполнить любую боевую задачу»(12). Бронетанковые войска в меньшей степени подверглись послевоенным сокращениям. Напротив, они продолжали насыщаться техникой.
__________________
12. Шлыков В.В. Броня крепка (Танковая асимметрия и реальная безопасность) // Международная жизнь. 1988. № 11. С. 40.
В отличие от США, которые после окончания войны практически свернули производство тяжелой бронетехники, СССР наращивал ее выпуск. В первые три послевоенных года с конвейеров советских заводов сошло около 10 тыс. танков различных типов. По случаю победы над Японией в сентябре 1945 г. в Берлине был проведен парад советских войск, на котором союзникам продемонстрировали сверхсовременный по тому времени танк ИС-3. В 1948 г. советская промышленность перешла на производство Т-54 взамен Т-34-85 в качестве основного танка Советской армии. На тот момент по своим основным боевым характеристикам он превосходил любой иностранный средний танк.
Еще до победы советское командование, анализируя опыт последнего года войны, начало разрабатывать предложения об изменении организационной структуры бронетанковых сил и технологии их применения применительно к географическим реалиям центрально-европейского ТВД.
Как наглядно продемонстрировал ход Берлинской операции, наступление в урбанизированных районах с плотной городской застройкой, а также в лесистой всхолмленной местности было связано с рядом трудностей. В 1946 г. для их изучения была создана специальная комиссия во главе с П.А. Ротмистровым, командовавшим бронетанковыми силами группы советских оккупационных войск в Германии (ГСОВГ). В соответствии с ее рекомендациями было принято решение о реорганизации бронетанковых войск(13). Вместо корпусно-бригадной структуры в них внедрялась дивизионно-полковая: это способствовало большей оперативной гибкости соединений.
__________________
13. Из доклада командующего бронетанковыми и механизированными войсками Группы советских войск в Германии маршала бронетанковых войск П.А. Ротмистрова на военно-научной конференции по изучению Берлинской операции // Военно-исторический журнал. 1985. № 9. С. 43—50.
В течение нескольких месяцев все танковые корпуса были переформированы в танковые дивизии. Вместо механизированных корпусов создавались механизированные дивизии, количество которых заметно увеличивалось по сравнению с 1945 г. Они предназначались для содействия танковым дивизиям в рамках механизированных армий, создававшихся на базе бывших танковых армий. К 1946 г. в составе Советской армии имелось 10 подобных соединений против шести танковых армий в сентябре 1945 г. Образцом для создаваемых механизированных армий служила 6-я гвардейская танковая армия, отличившаяся в Маньчжурской наступательной операции в августе 1945 г.
Каждая из новых армий включала в свой состав две танковые и две механизированные дивизии, что серьезно увеличивало ее ударные возможности и маневренность по сравнению с танковой армией военных лет, в которой, как правило, имелся всего один механизированный корпус. Включение механизированных дивизий в состав общевойсковых армий, в годы войны имевших по штату лишь пехотные части, также повышало их боевые качества в условиях маневренной войны на пересеченной местности. Механизация охватила большую часть сухопутных сил СССР. Предполагалось, что новая организация сухопутных сил позволит усовершенствовать схему глубокой наступательной операции, отработанную в годы войны. По расчетам советского командования, ее успешная реализация теперь позволяла продвинуться вглубь обороны противника на 200 км за пять-семь дней. В условиях возможной войны на центрально-европейском ТВД это означало выход к Рейну примерно на десятый день операции.
По состоянию на октябрь 1949 г. наиболее боеспособные механизированные дивизии, находившиеся в штатах военного времени или близких к ним, входили в состав ГОСВГ — 10 из 47 всех имевшихся в сухопутных силах. Вместе с восемью танковыми и четырьмя стрелковыми дивизиями они образовывали стратегический авангард Советской армии. Четыре дивизии (из них одна механизированная и одна танковая) дислоцировались на территории Польши (Северная группа войск), четыре (из них три танковые) — на территории Австрии и Венгрии (Центральная группа войск), пять — на территории Болгарии и Румынии (Южная группа войск).
В качестве средства усиления первого фронтового эшелона предполагалось использовать воздушно-десантные войска (ВДВ). Опыт их применения в годы войны оценивался невысоко, однако уже в апреле 1946 г. ВДВ получили самостоятельный статус в составе Советской армии. Во многом это было связано с тем, что война на центрально-европейском ТВД создавала новые условия для возможности боевого применения ВДВ.
В ходе операции по прорыву фронта потенциального противника им отводилась важная, хотя и вспомогательная роль: действуя на глубине до 100 км, оказывать поддержку наступающим механизированным соединениям путем захвата важных в оперативном значении объектов.
В 1948 г. в составе Советской армии числились 15 воздушно-десантных дивизий, объединенных в воздушно-десантную армию(14). Однако слабое насыщение ВДВ современными средствами десантирования не позволяло на том этапе ставить перед десантниками масштабные задачи.
__________________
14. Вестник Архива Президента Российской Федерации. Советская Армия: годы реформ и испытаний. Т. 1. М., 2018. С. 679.
Александр Александрович Вершинин — кандидат исторических наук, старший преподаватель Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова
Проблематика военного строительства в СССР по сей день остается слабоизученной темой в историографии. Если довоенный период развития Красной Армии (РККА) относительно неплохо освещен в литературе, и количество работ, посвященных ему, постоянно растет, то события после 1945 г. менее исследованы. В советской литературе, посвященной данной проблеме, акцент делали на изучении роли Коммунистической партии Советского Союза в развитии Вооруженных Сил СССР. При этом ключевые вопросы военного строительства опускали, уделяя основное внимание описанию общественно-политической жизни в воинских частях и другим сюжетам, не составлявшим государственную тайну.
За последние 30 лет послевоенной историей советских Вооруженных Сил занимались в основном публицисты, которые привлекали большой объем нового материала, однако, как правило, не рассматривали данный сюжет как научную проблему. Почему советские Вооруженные Силы после 1945 г. не смогли стать в полном смысле слова армией мирного времени, а военное строительство превратилось в один из главных императивов развития СССР во второй половине XX в., серьезно истощив ресурсы страны? Ответ на этот вопрос следует искать в решениях, принятых в последние годы правления И.В. Сталина. В статье автор делает попытку проанализировать основные аспекты данной проблемы. Ее хронологические рамки — две ключевые вехи: окончание Второй Мировой войны 2 сентября 1945 г. и смерть Сталина 5 марта 1953 г., которая привела к корректировке курса советской внешней политики, направив его в сторону поиска путей мирного сосуществования с Западом и соответствующих изменений в стратегии и военном строительстве.
Демобилизация
В своем выступлении на предвыборном собрании избирателей Сталинского избирательного округа Москвы 9 февраля 1946 г. Сталии так охарактеризовал состояние советских Вооруженных Сил: «Красная Армия является не “колоссом на глиняных ногах”, а первоклассной армией нашего времени, имеющей вполне современное вооружение, опытнейший командный состав и высокие морально-боевые качества»(1). Эти слова во многом соответствовали реальности. В конце 1945 г. СССР обладал самыми многочисленными и мощными сухопутными силами в мире. В последние месяцы войны в их рядах находилось около 10 млн солдат и офицеров. Главной ударной мощью РККА (с февраля 1946 г. — Советская армия) являлись бронетанковые войска — 35 тыс. танков и самоходных артиллерийских установок, в разы больше, чем во всех остальных армиях мира вместе взятых (армия США в это время располагала 4,3 тыс. танков). Советская артиллерия с более чем 100 тыс. орудий также являлась сильнейшей в мире. Военно-воздушные силы (ВВС) РККА насчитывали 40 тыс. самолетов всех типов, серьезно уступая авиации союзников, но имея значительный задел для качественного роста.
__________________
1. Сталин И.В. Сочинения. Т. 16. М., 1997. С. 9.
Огромный опыт, накопленный за годы войны, позволял сухопутным силам РККА в конце войны решать любые стратегические задачи. Ее командование в совершенстве овладело навыками маневренной войны с использованием крупных войсковых соединений. Проведенная в августе 1945 г. Маньчжурская операция вошла в анналы оперативного искусства как образцовая. На этом фоне относительно скромно выглядел Военно-морской флот (ВМФ) СССР, игравший лишь второстепенную роль в годы войны: его общее водоизмещение составляло 575 тыс. тонн — в 12 раз меньше ВМФ США. Флота «открытого моря» у СССР фактически не было.
Общие военные затраты СССР в первом полугодии 1945 г. составили 53,5 % от всей расходной части бюджета. Это делало неотложной задачу снижения численности Вооруженных Сил после завершения боевых действий на фронтах. В мае 1945 г. Сталин так определил основные задачи в ходе предстоящей демобилизации:
«Демобилизация должна коснуться в первую очередь частей ПВО и кавалерии. Она не должна коснуться танковых частей и ВМФ. По части пехоты демобилизация охватит 40—60 % ее состава... Каждому увольняемому бойцу продать по дешевой цене трофейные товары и дать жалованье за столько лет, сколько он прослужил в армии». С июля 1945 по март 1948 г. в ходе шести волн демобилизации из рядов Советской армии было уволено 8,5 млн человек, в результате чего ее численность сократилась до 2,9 млн человек(2).
__________________
2. Советские вооруженные силы. История строительства / Под ред. С.А. Тюшкевича. М., 1978. С. 374.
Демобилизация представляла собой серьезную организационную задачу. Отправка солдат и офицеров на родину ложилась на плечи военных властей, которым требовалось изыскать для этого необходимые логистические возможности. С этой целью был задействован железнодорожный транспорт, однако часть демобилизованных возвращалась домой с конными обозами Советской армии, отводившимися в тыл.
Закон о демобилизации, принятый Верховным Советом СССР 23 июня 1945 г., предполагал две формы содействия демобилизованным со стороны государства. Во-первых, им оказывалась материальная помощь: единовременное денежное пособие, подъемные в виде ссуды размером до 10 тыс. рублей, при необходимости — «лесосечный фонд для заготовки строительного леса». Во-вторых, местные советские власти обязывались «предоставлять работу демобилизованным не позднее месячного срока со дня прибытия их к месту жительства, с учетом приобретенного ими опыта и специальности в Красной Армии, но не ниже выполнявшейся ими работы до ухода в армию, а также обеспечить демобилизованных жилой площадью и топливом»(3).
__________________
3. Русский архив: Великая Отечественная. Т. 513 (2—3). Приказы народного комиссара обороны СССР, 1943-1945 гг. М., 1997. С. 378—379.
Мероприятиями по проведению демобилизации занялись местные военкоматы, при которых открывались пункты регистрации и снабжения, транспортные бюро, паспортные столы, представительства заводов, занимавшиеся набором рабочей силы.
К организации трудоустройства демобилизованных и содействию в их переобучении привлекались и партийные организации. Ветераны войны имели преимущественное право поступления в высшие и средние специальные учебные заведения.
В целом, провести демобилизацию удалось успешно: по состоянию на 1 ноября 1947 г. военкоматами было принято на воинский учет 7,9 млн человек, уволенных из армии. В основном они смогли интегрироваться в мирную жизнь и приняли активное участие в восстановлении страны.
В 1946—1948 гг. правительство отказалось от проведения призывов в ряды Вооруженных Сил: военнообязанные этих лет занимались восстановительными работами. Действующая армия поставляла разоренному тылу тягловый состав и технику: к концу 1946 г. народное хозяйство получило из войск свыше 1 млн лошадей и 150 тыс. грузовиков, ВМФ возвратил пароходствам 1500 судов. Демобилизации подверглись тысячи единиц военной техники. Устаревшие танки советского производства, трофейные и полученные по ленд-лизу отправляли на металлолом и на запчасти либо передавали в народное хозяйство и там использовали в качестве тягачей или тракторов(4).
__________________
4. Главное автобронетанковое управление. Люди, события, факты в документах. Кн. 5: 1946—1953 гг. М., 2007. С. 26—27.
Вместе с тем в СССР утилизация произведенной в годы войны техники не приняла таких масштабов, как в США, где десятки тысяч ее единиц, включая крупные суда, отправились на переплавку.
В ходе демобилизации имели место и определенные проблемы. В основном они были связаны с приемом и трудоустройством бывших фронтовиков. В западных районах стран и в крупных городах остро стоял вопрос жилья. На местах с трудом удавалось организовать снабжение вновь прибывших продуктами питания и товарами массового спроса. Особенно сложно обстояли дела в сельской местности: колхозы и совхозы часто не могли создать демобилизованным нормальные условия жизни и труда, что усиливало отток людей из деревни в город, где они, получив или повысив квалификацию, устраивались на промышленные предприятия. В результате и после войны советское сельское хозяйство продолжало испытывать дефицит рабочих рук. Большой проблемой являлось устройство судьбы 2,5 млн инвалидов войны.
В масштабе всей страны ответственность за адаптацию демобилизованных была возложена на местные советские и партийные инстанции. Это явно контрастировало с тем, что в те же годы происходило в США, где специальный закон, принятый в июне 1944 г. («Солдатский билль о правах»), создавал централизованную общегосударственную систему интеграции ветеранов в мирную жизнь. Подобное различие в подходах объяснялось, прежде всего, отсутствием в распоряжении советского правительства необходимых средств. В 1948 г. льготы и пособия бывшим фронтовикам были отменены, за исключением выплат инвалидам.
Одновременно шел процесс реформирования системы военного управления. Сразу после завершения войны против Японии в сентябре — октябре 1945 г. были ликвидированы чрезвычайные органы — Государственный комитет обороны и Ставка Верховного Главнокомандования. В 1946 г. наркоматы обороны и ВМФ были слиты в единое Министерство вооруженных сил СССР. Подобная реорганизация отражала объективное уменьшение значения Вооруженных Сил в системе приоритетов политического руководства страны. Одновременно шел процесс сокращения числа военных округов: с 32 сразу после завершения войны до 21 в конце того же года и до 16 в 1950 г.
После демобилизации рядовой состав Советской армии включал в себя призывников 1925—1927 гг. рождения, в массе своей либо непосредственно прошедших фронт, либо перенявших опыт фронтовиков, а также их мировоззрение. Нижний и средний командный состав был представлен офицерами, обладавшими высокими личными и профессиональными качествами. В августе 1944 г. начальник Главного управления кадров Народного комиссариата обороны Ф.И. Голиков констатировал в записке Сталину: «Мы в настоящее время располагаем самыми ценными военными кадрами, какие когда-либо до сих пор имели, так же как и самыми лучшими — в сравнении с кадрами любой армии мира»(5). Эти слова вполне отражали реальное положение дел.
__________________
5. «Мы располагаем самыми лучшими кадрами». Записки о послевоенном устройстве армии // Источник. 1996. № 2. С. 133.
При сокращении Вооруженных Сил во главу угла ставилась цель «удержать в армии как можно больше ценного [состава] в политическом, деловом и физическом отношениях». Увольнение офицеров, имевших высшее военное образование, запрещалось. Предпочтение отдавалось «молодому составу в возрастном отношении с тем, чтобы он был боеспособен по истечении последующих 15—20 лет». При этом предусматривалась возможность использовать «с точки зрения интересов армии того все же довольно большого количества офицеров, которых сокращенная армия не сможет вместить», путем создания в советском и административно-хозяйственном аппарате ряда управленческих должностей, требовавших особых военных навыков. Сохранение кадрового костяка Вооруженных Сил рассматривалось как важный задел на будущее.
Большое внимание уделялось реформированию военного образования с целью перехода «на принцип индивидуального обучения и воспитания будущих офицеров». Ускоренные форматы подготовки офицеров ликвидировались. Военные училища, количество которых после войны продолжало расти, переходили на двух- и трехлетние курсы обучения командного состава. Важной частью обучения являлось усвоение опыта Великой Отечественной войны. С военных лет в составе Генерального штаба функционировало профильное управление, занимавшееся анализом и обобщением боевого опыта соединений РККА, подготовкой рекомендации по тактике боя и проведению войсковых операций. В 1947—1960 гг. оно реализовывало масштабный проект по публикации боевых документов, включавших в себя приказы, указания и инструкции командующих соединениями.
В армии сохранялся особый моральный дух, подкрепленный заслуженной репутацией Советского Союза как главного победителя нацизма. Н.Н. Иноземцев, будущий академик АН СССР, записал в своем фронтовом дневнике 8 мая 1945 г.: «Сердца всех наполнены гордостью и радостью: “Мы, русские, — все можем!”. Теперь об этом знает весь мир. И это лучшая гарантия нашей будущей безопасности»(6). Высокий уровень самооценки рядового и офицерского состава, память о недавних победах, живой пантеон героев в лице прославленных полководцев — все это потенциально превращало армию и миллионы фронтовиков в серьезную общественную силу. Еще до победы в СССР начали стихийно возникать ветеранские организации: в 1944 г. в Казахстане и Москве были созданы комитеты инвалидов войны.
__________________
6. Иноземцев Н.Н. Фронтовой дневник. М., 2005. С. 227.
«Война не могла не усилить роль армии в жизни общества. В советской политической реальности это означало ослабление влияния партийного руководства», — констатирует Р.Г.Пихоя. Уже в 1944 г. И.В. Сталин ввел в руководство наркоматом обороны в качестве заместителя наркома Н.А. Булганина, который, хотя и имел генеральские погоны, являлся сугубо гражданским человеком. В 1947 г. Булганин стал министром вооруженных сил СССР. Вскоре после войны по распоряжению Сталина было инспирировано «генеральское дело», одним из фигурантов которого стал маршал Г. К. Жуков. Репрессиям подверглось командование ВМФ и ВВС. Едва появившиеся ветеранские организации были ликвидированы по распоряжению сверху и вновь возникли лишь в середине 1950-х гг.
Армия постоянной готовности
Армия оставалась под полным контролем партийно-политического руководства страны, которое и задавало основные параметры ее развития. В приказе по вооруженным силам 1 мая 1946 г. Сталин так описал свое вйдение ее ближайшего будущего: «Теперь перед нашими вооруженными силами стоит не менее важная задача — бдительно охранять завоеванный мир и созидательный труд советского народа, быть надежной опорой интересов Советского Союза... Вооруженные силы Советского Союза должны изо дня в день повышать уровень своего военного искусства на основе опыта войны, на основе развития военной науки и техники»(7). При этом в 1945—1946 гг. вопрос о том, что именно предполагает миссия «охраны завоеванного мира», оставался открытым.
В первые послевоенные годы главным инструментом защиты интересов Советского Союза во взаимоотношениях с бывшими союзниками по антигитлеровской коалиции оставалась дипломатия. «Сталин не хотел идти на лобовое столкновение с Западом»(8) — это вынуждены признать даже те историки, которые склонны возлагать ответственность за начинавшуюся вскоре холодную войну именно на СССР.
Вооруженные силы должны были символизировать советскую мощь, позволяя использовать ее как рычаг в дипломатической борьбе, но в то же время быть готовыми и к эскалации международной обстановки, которая, ввиду глубокого недоверия между бывшими союзниками, могла быстро вылиться в вооруженное противостояние. Сохранение высокой степени боеготовности войск зависело от успешного решения двух задач: реорганизации применительно к возможному конфликту с западным блоком и перевооружения на новые образцы военной техники.
Основы советского стратегического планирования на послевоенные годы были утверждены в ходе совещания у Верховного Главнокомандующего 20—21 мая 1945 г.(9) Сталин, председательствовавший на совещании, обозначил ключевой приоритет: всеобщая демобилизация невозможна в силу того, «что этого не позволяет современная обстановка».
__________________
7. Сталин И.В. Указ. соч. С. 35—36.
8. Зубок В.М. Неудавшаяся империя: Советский Союз в холодной войне от Сталина до Горбачева. М., 2011. С. 86.
9. Война: 1941—1945 гг. Вып. 2. М., 2015. С. 566—569.
Одобренная схема проведения демобилизации учитывала гипотетическую возможность перерастания Второй мировой войны в Третью. Красная Армия на европейском театре военных действий (ТВД) разделялась на три эшелона: войска первой линии, расположенные в Германии, Австрии, Венгрии и Чехословакии; войска второй линии на территории Польши, Румынии и Болгарии; войска третьей линии, находившиеся на территории СССР. Во внутренних районах Советского Союза предполагалось создать стратегический резерв. Дивизии первых двух эшелонов оставались в штатах военного времени или незначительно сокращались. Численность дивизий приграничных округов сокращалась вдвое по сравнению с дивизиями военного времени. В стратегическом резерве находились дивизии, имевшие по штату не более 2,5 тыс. человек. Штабная инфраструктура (управления дивизий и корпусов) при этом в основном сохранялась.
Сталин так разъяснял смысл подобной реорганизации: «Войска первой линии к началу этой войны не были полностью отмобилизованы, не хватало по 3-4000 [3000—4000] человек на дивизию, прибывшее пополнение разжижило дивизии, и они стали менее боеспособными. Чтобы не повторить этой ошибки, нужно все войска первой линии иметь полного штата военного времени... При таком положении всякая случайность будет исключена». На первые два наиболее боеспособные эшелона возлагалась задача непосредственного противодействия противнику в то время, пока в тылу на уже имевшейся с военных лет инфраструктуре разворачивались по мобилизации резервные дивизии. Реализация сталинского плана привела к общему сокращению числа стрелковых дивизий в Советской армии с 513, имевшихся по состоянию на 1 июня 1945 г., до 62 на 1 октября 1949 г.(10), наиболее полнокровные из них находились в Центральной Европе вдоль потенциальной линии фронта.
__________________
10. Феськов В.И., Голиков В.И., Калашников КА, Слугин С.А. Вооруженные Силы СССР после Второй мировой войны: от Красной Армии к Советской. Часть 1: сухопутные войска. Томск, 2013. С. 129.
Сокращение числа дивизий сопровождалось их активным перевооружением. На вооружение принимались новые образцы стрелкового оружия: самозарядный карабин Симонова (СКС), автомат Калашникова (АК-47), ручной пулемет Дегтярева (РПД). Пехота насыщалась ручным реактивным оружием: гранатометами РПГ-2 и станковыми гранатометами СГ-82. Полный перевод войск на новые образцы стрелкового вооружения намечался на 1955 г. Наращивались артиллерийские средства усиления. В составе стрелковых дивизий и корпусов создавались дополнительные артиллерийские соединения, в том числе зенитные и самоходные. В послевоенные годы огневая мощь советской дивизии выросла в 1,5 раза, а вес артиллерийского залпа корпуса увеличился с пяти тонн в 1945 г. до 37 тонн. Вместо старых образцов артиллерийских систем начали разрабатываться новые. Хотя процесс перевооружения артиллерии тормозился наличием большого числа орудий, массово производившихся в годы войны, ее эффективность удавалось увеличить путем механизации: вместо конной тяги активно внедряли тягачи.
В каких стратегических условиях предстояло действовать реорганизованным советским дивизиям в случае начала войны? Здесь крылась некоторая неопределенность, связанная с осмыслением советским военно-политическим руководством начального периода Великой Отечественной войны. В высших военных учебных заведениях СССР акцент делали на изучении успешных наступательных операций 1941—1945 гг. При этом события 1941 г. лета — осени оставались на втором плане.
В качестве объяснительной схемы, с подачи самого Сталина, использовалась модель отступления по типу действий русских армий в 1812 г., которая применительно к событиям 1941 г. имела очевидные недостатки. Мало говорилось о планах советского командования накануне 22 июня 1941 г., о положении дел на фронтах до Московской битвы и о масштабах потерь в первые месяцы войны. Обходился молчанием ключевой сюжет, связанный с упреждением в развертывании, которого смог добиться Вермахт на советско-германском фронте к июню 1941 г.(11)
__________________
11. Кокошин А.А. Армия и политика. Советская военно-политическая и военно-стратегическая мысль, 1918—1991 годы. М., 1995. С. 205—206.
Складывалась неблагоприятная в долгосрочной перспективе ситуация, когда командование советских вооруженных сил, в военном строительстве полностью полагавшееся на опыт Великой Отечественной войны, не получало полного представления о ее начальном периоде, обусловившем весь ход последующего противостояния. Негласное табу, наложенное на изучение военно-политического контекста предвоенных месяцев, вело к простым ответам на сложные вопросы. В умах военных укоренилось убеждение в том, что суть военного планирования заключается в предотвращении повторения ситуации 22 июня 1941 г. наиболее очевидным путем — созданием заведомого численного превосходства над потенциальным противником уже в первые дни войны. Подобная установка обрекала советское руководство на движение в рамках узкого коридора стратегического планирования и мешала ему гибко реагировать на изменявшиеся внешние условия.
В основу советского оперативного планирования была положена модель наступательной операции силами нескольких фронтов, опиравшаяся на пример действий РККА против Вермахта в 1944—1945 гг. Ее идея заключалась в нанесении рассекающих ударов по сходящимся направлениям или в обход фланга противника с целью его окружения. Стратегическая оборона при этом рассматривалась как вспомогательный элемент общего планирования, хотя ее возможному значению при проведении операции в рамках ТВД уделялось серьезное внимание. В качестве главного инструмента прорыва и маневра, отталкиваясь от опыта войны, рассматривались подвижные механизированные соединения.
«Советские танковые войска в Великой Отечественной войне, — отмечает российский военный аналитик В.В. Шлыков, — несли непомерно большую часть общей ноши войны, ибо использовались не столько как специализированный род войск, сколько как универсальное средство вооруженной борьбы... ввиду своих первоклассных боевых качеств они приобрели в глазах советских военачальников значение своего рода всеобщего эквивалента военной мощи, с помощью которого, если только его иметь достаточно, можно выполнить любую боевую задачу»(12). Бронетанковые войска в меньшей степени подверглись послевоенным сокращениям. Напротив, они продолжали насыщаться техникой.
__________________
12. Шлыков В.В. Броня крепка (Танковая асимметрия и реальная безопасность) // Международная жизнь. 1988. № 11. С. 40.
В отличие от США, которые после окончания войны практически свернули производство тяжелой бронетехники, СССР наращивал ее выпуск. В первые три послевоенных года с конвейеров советских заводов сошло около 10 тыс. танков различных типов. По случаю победы над Японией в сентябре 1945 г. в Берлине был проведен парад советских войск, на котором союзникам продемонстрировали сверхсовременный по тому времени танк ИС-3. В 1948 г. советская промышленность перешла на производство Т-54 взамен Т-34-85 в качестве основного танка Советской армии. На тот момент по своим основным боевым характеристикам он превосходил любой иностранный средний танк.
Еще до победы советское командование, анализируя опыт последнего года войны, начало разрабатывать предложения об изменении организационной структуры бронетанковых сил и технологии их применения применительно к географическим реалиям центрально-европейского ТВД.
Как наглядно продемонстрировал ход Берлинской операции, наступление в урбанизированных районах с плотной городской застройкой, а также в лесистой всхолмленной местности было связано с рядом трудностей. В 1946 г. для их изучения была создана специальная комиссия во главе с П.А. Ротмистровым, командовавшим бронетанковыми силами группы советских оккупационных войск в Германии (ГСОВГ). В соответствии с ее рекомендациями было принято решение о реорганизации бронетанковых войск(13). Вместо корпусно-бригадной структуры в них внедрялась дивизионно-полковая: это способствовало большей оперативной гибкости соединений.
__________________
13. Из доклада командующего бронетанковыми и механизированными войсками Группы советских войск в Германии маршала бронетанковых войск П.А. Ротмистрова на военно-научной конференции по изучению Берлинской операции // Военно-исторический журнал. 1985. № 9. С. 43—50.
В течение нескольких месяцев все танковые корпуса были переформированы в танковые дивизии. Вместо механизированных корпусов создавались механизированные дивизии, количество которых заметно увеличивалось по сравнению с 1945 г. Они предназначались для содействия танковым дивизиям в рамках механизированных армий, создававшихся на базе бывших танковых армий. К 1946 г. в составе Советской армии имелось 10 подобных соединений против шести танковых армий в сентябре 1945 г. Образцом для создаваемых механизированных армий служила 6-я гвардейская танковая армия, отличившаяся в Маньчжурской наступательной операции в августе 1945 г.
Каждая из новых армий включала в свой состав две танковые и две механизированные дивизии, что серьезно увеличивало ее ударные возможности и маневренность по сравнению с танковой армией военных лет, в которой, как правило, имелся всего один механизированный корпус. Включение механизированных дивизий в состав общевойсковых армий, в годы войны имевших по штату лишь пехотные части, также повышало их боевые качества в условиях маневренной войны на пересеченной местности. Механизация охватила большую часть сухопутных сил СССР. Предполагалось, что новая организация сухопутных сил позволит усовершенствовать схему глубокой наступательной операции, отработанную в годы войны. По расчетам советского командования, ее успешная реализация теперь позволяла продвинуться вглубь обороны противника на 200 км за пять-семь дней. В условиях возможной войны на центрально-европейском ТВД это означало выход к Рейну примерно на десятый день операции.
По состоянию на октябрь 1949 г. наиболее боеспособные механизированные дивизии, находившиеся в штатах военного времени или близких к ним, входили в состав ГОСВГ — 10 из 47 всех имевшихся в сухопутных силах. Вместе с восемью танковыми и четырьмя стрелковыми дивизиями они образовывали стратегический авангард Советской армии. Четыре дивизии (из них одна механизированная и одна танковая) дислоцировались на территории Польши (Северная группа войск), четыре (из них три танковые) — на территории Австрии и Венгрии (Центральная группа войск), пять — на территории Болгарии и Румынии (Южная группа войск).
В качестве средства усиления первого фронтового эшелона предполагалось использовать воздушно-десантные войска (ВДВ). Опыт их применения в годы войны оценивался невысоко, однако уже в апреле 1946 г. ВДВ получили самостоятельный статус в составе Советской армии. Во многом это было связано с тем, что война на центрально-европейском ТВД создавала новые условия для возможности боевого применения ВДВ.
В ходе операции по прорыву фронта потенциального противника им отводилась важная, хотя и вспомогательная роль: действуя на глубине до 100 км, оказывать поддержку наступающим механизированным соединениям путем захвата важных в оперативном значении объектов.
В 1948 г. в составе Советской армии числились 15 воздушно-десантных дивизий, объединенных в воздушно-десантную армию(14). Однако слабое насыщение ВДВ современными средствами десантирования не позволяло на том этапе ставить перед десантниками масштабные задачи.
__________________
14. Вестник Архива Президента Российской Федерации. Советская Армия: годы реформ и испытаний. Т. 1. М., 2018. С. 679.