Крокодилы летают, только нызенько-нызенько (I)
Подборка статей из «Красной звезды», посвящённых правильному построению боевых порядков пехотных частей и подразделений. Первые две – лето 1943 года, разгар наступательного периода битвы под Курском. Уже выпущен не только Боевой устав пехоты (в двух частях), но и проект Полевого устава. Соответственно полковники Карпинский и Панов активно натягивают сову на глобус, доказывая, как невыгодно многоэшелонное построение и как замечательно прорывается оборона противника путём набигания новой фаланги. Особенно пикантно выглядят эти «доводы» на фоне реального построения боевого порядка в 11-й гвардейской армии с соответствующим результатом: прорыв двух оборонительных полос противника к середине второго дня наступления. Средний темп продвижения составил 8–11 км в сутки.
Почти ровно год спустя «крокодильчики» всё-таки полетели и политика партии меняется в соответствии с английским выражением If you can't beat 'em, join 'em. В «Красной звезде» выходит очередная программно-разъяснительная статья (см. раздел II), где последовательно опровергаются практически все возражения против эшелонирования, высказанные в прошлогодних заметках. А в глубинах Генштаба Красной Армии готовится проект «Наставления по прорыву позиционной обороны», обобщавший опыт прошедших войсковых операций. Осенью его разослали в войска для апробации.
В статьях Карпинского и Полева имеются ссылки на положения в уставе, позволяющие эшелонирование в пределах дивизии. Это из раздела «Прорыв укреплённых районов и сильно укреплённых позиций» (гл. 7. Наступательный бой):
Можно сказать, что это была лазейка для командиров. Причём ещё в ноябре 1942 года редакция этого параграфа содержала только второй абзац
Полковник С. Карпинский
В военном искусстве много кажущихся противоречий. Порой создается впечатление, будто одно явление совершенно исключает другое, а между тем они уживаются рядом, даже дополняют друг друга. Подобное кажущееся противоречие возникает в умах некоторых командиров, когда они сопоставляют тактику маневрирования и развертывание боевых порядков пехоты в линию, получившее в современной войне широкое применение. Свои рассуждения эти командиры основывают на прямой аналогии: раз линейное построение боевых порядков пехоты — стало быть, и тактика линейная. Но если главенствует тактика маневрирования, то откуда же взялись в пехоте линейные боевые порядки?
Быть может, здесь не стоило бы вовсе пускаться в рассуждения, если бы на практике не наблюдалась явная недооценка введенных Боевым уставом пехоты Красной Армии боевых порядков. «В основу построения боевых порядков пехоты, — гласит Боевой устав, — положено обязательное требование максимального и одновременного участия в бою пехоты и ее огневых средств от начала до конца боя». Не всем, видимо, ясна самая природа этих построений. Кое-кто предпочитает всегда иметь дело с эшелонированными боевыми порядками, хотя опыт показывает, что теперь они могут оказаться полезными лишь при прорыве укрепленных районов и сильно укрепленных позиций и мало эффективны в наступлении на полевую оборону. Иногда даже в том случае, когда командир строит боевой порядок подразделения (части) уступом вправо или влево, он фактически стремится использовать подразделения, идущие уступом, в качестве второго эшелона. Эти подразделения вводятся в бой много позже тех, которые наступают впереди, и получают задачу, типичную для вторых эшелонов.
Следует еще заметить, что недооценке линейных построений сопутствует примитивное понимание тактики маневрирования. Командиры, всегда тяготеющие к многоэшелонным боевым порядкам в дивизиях и полках, ограничиваются обычно маневрам, направленным лишь на вытеснение противника с его позиций. Можно вытянуть дивизию длинной кишкой, создать несколько эшелонов и ничего не добиться. Такое таранное построение является типичным именно для линейной тактики. Все эшелоны долбят в одну и ту же точку, но с ослабевающей, а не с нарастающей силой. Глубокое построение боевых порядков в дивизиях и полках, которое в понимании отдельных командиров якобы является сосредоточением сил в кулаке и предпосылкой успешного маневрирования, на самом деле часто ведет к линейной тактике. В начале прошлого года на одном участке фронта N дивизия построилась для боя: батальон в затылок батальону. Это было, можно сказать, апофеозом эшелонирования в глубину. Но единственное, чего добилась дивизия, было вытеснение противника из батальонного района обороны. Потери не оправдывали такого результата.
Вторые эшелоны вовсе не отжили свой век. Выше уже говорилось, что они могут быть необходимы для боевых порядков дивизии при наступлении на укрепленные районы. Вторые же эшелоны в масштабах крупных соединений (корпус, армия) являются тем резервуаром, который питает бой живой силой и техникой. Они предназначены отнюдь не для последовательных ударов по одному и тому же прочному месту обороны, а для маневра из глубины, для развития тактического успеха в оперативный. Такое эшелонирование — непременное условие успеха широкой наступательной операции.
Какова же взаимозависимость между тактикой маневрирования и линейным построением боевых порядков пехоты? В чем конкретно заключается преимущество современных боевых порядков перед многоэшелонными? Прежде чем перейти к этим вопросам, сформулируем вкратце, что представляют собою линейная тактика и тактика маневрирования.
Линейная тактика — это прежде всего равномерное распределение сил, без учета слабых мест обороны. Пусть каждая дивизия, каждый полк будут эшелонированы в глубину. Дело от этого не меняется, поскольку силы и средства равномерно распределены по фронту. Стремление быть всюду одинаково сильным — отличительное свойство линейной тактики. Для нее характерны также одни лишь лобовые удары, что связано с маневробоязнью, стремлением избежать ломаной линии фронта наступления, разрывов фронта. При такой тактике резервы растаскиваются по частям, потому что есть боязнь ослабить хотя бы какой-либо один участок фронта. Результат — выдавливание противника с его позиций и излишние потери для наступающих. Линейная тактика в обороне имеет такие же свойства: то же самое желание всюду быть сильным, не создавая сгустков сил и средств, а также резервов для маневра из глубины на угрожаемых направлениях.
Тактика маневрирования означает, главным образом, удары по слабому месту собранным кулаком, причем с тех направлений, откуда противник менее всего ожидал удара. Смелый маневр — душа этой тактики. Наступающий стремится к маневру на флангах, в тылу, к выходу на неприятельские пути сообщения, не боясь обнажить свои фланги. Обход, охват, блокирование узлов сопротивления врага с целью расчленения его боевых порядков, дезорганизация его управления — вот типичные признаки тактики маневрирования. Она направлена не на «выдавливание» противника с его позиций, а на полный разгром его.
Маневр в наступлении — это такие действия, при которых наступающая сторона стремится занять наиболее выгодное положение, позволяющее поразить противника огнем, либо совместить огневой удар с ударом живой силой и разгромить его. Но атаковать в современных условиях, т. е. наносить подлинно сокрушительный и неотвратимый удар, можно лишь основной массой сил и средств, чему особенно способствует строго уставное построение боевых порядков.
Известно, что боевые порядки являются выразителем тех или иных тактических форм, используемых войсками. Боевые порядки непостоянны. Они изменяются в зависимости от ряда условий. Например, боевые порядки в наступлении всегда зависят от боевых порядков, существующих в обороне. Изменения вызываются, конечно, и общим развитием техники, организационной структурой войск и т. д.
На первом этане войны 1914—18 гг. пехота всех армий применяла в обороне систему опорных пунктов, имевших огневую связь и располагавшихся на незначительной глубине. Затем она перешла к сплошным линиям, обязательно располагаясь на позициях так, чтобы имелась локтевая связь. В следующем периоде войны оборона стала развиваться в глубину, принимая многополосный характер. Французы, например, создавали три позиции на расстоянии 4—5 километров одна от другой. Широкое развитие получили опорные пункты с их взаимной огневой связью и различные заграждения перед ними и между ними. Русская армия также глубоко строила боевые порядки в обороне. В «Наставлении по укреплению позиций для Западного фронта» говорилось: «Позиция должна представлять собою не тонкую линию, легко уничтожаемую артиллерией противника и прорываемую атакующими, а укрепленную площадь такой глубины,которая бы вызывала для ее разрушения и прорыва полное истощение как материальных, так и моральных сил противника».
Характерно, что в ту войну очень высока была плотность боевых порядков пехоты в обороне. Достаточно сказать, что немцы на западном театре военных действий отводили обороняющейся дивизии 2,5—3 километра фронта. Этим достигалась большая глубина, высокая тактическая плотность.
Теперь проследим эволюцию боевых порядков в наступлении. Сперва — длинные, почти беспрерывные стрелковые цепи, за которыми в компактных строях двигались подкрепления или резервы. В 1915 году начинают применяться волны, двигающиеся одна за другой. Французы строили дивизию для атаки в три эшелона. Полки шли в линию, батальоны — один за другим, на дистанции в 500 метров. Эшелон состоял из двух линий — две роты в первой и третья — во второй. Третий эшелон являлся резервным.
Нетрудно заметить, что глубокое построение при атаках вызывалось в первую очередь глубиной оборонительных полос. Считалось, что количество волн в наступлении должно соответствовать числу оборонительных линий, которые предстояло прорвать. Именно это обусловило эшелонирование в наступлении. Конечно, всё более возрастала роль огня, особенно на западном театре, где обороняющиеся дивизии имели порой на километр фронта обороны свыше 40 орудий, а в наступлении свыше 100. Однако не огонь являлся основной причиной эшелонирования боевых порядков в наступлении.
К концу войны произошли некоторые изменения. Оборона стала строиться на принципе опорных пунктов, приспособленных к круговой защите и располагавшихся на большую глубину. Мощь артиллерийского и пулеметного огня всё возрастала. Под влиянием этих обстоятельств наступающие цепи стали расстраиваться, превращаясь в отдельные группы.
В целом глубокие боевые построения наступающих войск в первую мировую войну вызывались, главным образом, следующими факторами. Оборона тогда отличалась большой плотностью и глубиной. Поскольку танки и авиация не имели еще широкого развития, пехота являлась единственной ударной силой. Если учесть, что ее вооружение намного уступало нынешнему, то станет ясно, почему в конечном итоге основной упор делался на удар живой силой. Отсюда и поэшелонное построение, предназначавшееся для прорыва многополосной обороны. Артиллерия массировалась в больших масштабах, но не могла подавить глубоко разветвленную систему обороны. Немцы не раз делали ставку на уничтожение русских ураганной артиллерийской подготовкой, но всегда при атаке натыкались на штыки. Одна артиллерия, причем в существовавших тогда формах ее применения, не создавала такого огневого превосходства, какое можно создать сейчас с ее же помощью, а также с помощью танков, авиации и тяжелого оружия пехоты.
Следует к тому же учесть, что артиллерия — это основное (наряду с пулеметами) средство отражения атаки того времени — вела преимущественно огонь по головным эшелонам наступающих. Следовательно, имелась возможность подвести вторые эшелоны к пункту атаки мало расстроенными. Современная оборона усилилась за счет новой техники, имеющей огромную огневую мощь. Благодаря своей подвижности эта техника допускает большую свободу маневра. Теперь в обороне применяются массы авиации, а также танки, обычно используемые для контратак. Авиация отсекает вторые эшелоны наступающих и наносит им урон, ослабляя их до того, как они атакуют. Оборона создает сейчас такую систему артиллерийского и минометного огня, которая охватывает глубину боевых порядков наступающей дивизии, как бы она ни эшелонировалась.
Совершенно изменились и наступательные возможности пехоты. Помимо того, что в ее интересах действуют артиллерия, танки и авиация, огромной силой обладает огонь ее тяжелого и автоматического оружия. Процент собственно пехоты (то-есть живой ударной силы) стал крайне невысок в пехотных дивизиях. Основное место в пехоте занимают теперь бойцы, обслуживающие тяжелое и автоматическое оружие, — полковые батальонные пушки, минометы всех калибров, противотанковые ружья, станковые и ручные пулеметы. В боевых порядках отделений или взводов много автоматов, не говоря уже о специальных подразделениях автоматчиков.
Из этого следует, что роль огня колоссально возросла. Значит, исход боя решает, прежде всего, огневое превосходство. Поэтому боевые порядки наступающей пехоты должны строиться так, чтобы обеспечить максимальное использование всего ее огневого арсенала, чему как раз и способствует современное построение боевых порядков. Оно позволяет одновременно вводить в действие подавляющее количество огневых средств на направлении главного удара. Современные боевые порядки помогают использовать основную массу средств пехоты и частей усиления в борьбе за огневое превосходство и на первом этапе наступления, и в момент, предшествующий атаке, и в ходе ее. Когда артиллерия перенесла огонь в глубину и пехоте надо атаковать, — это самый ответственный момент. Тяжелое и легкое оружие пехоты в момент переноса артиллерийского огня должно утроить работу и всей своей массой обрушиться на передний край, чтобы атака была успешна. Но если созданы эшелоны, то большая часть средств наступающей пехоты в подготовке атаки вообще не участвует. Именно отсутствие огневой преемственности и приводит к тому, что пехота порою залегает перед самыми траншеями противника.
Боевой порядок наших частей и подразделений, конечно, тоже имеет свою глубину. Смешно полагать, что стрелковые цепи идут строго в ниточку, не говоря уже о глубине, которая создается резервами, а также танками, орудиями сопровождения, всеми средствами усиления, которые идут вместе с пехотой.
Сейчас мощную ударную силу представляют собой танки, поддерживающие пехоту. То обстоятельство, что пехота перестала быть единственной штурмующей силой, позволяет отойти от эшелонных построений, не выгодных по двум веским причинам: эшелонирование мешает одновременному использованию основной массы живой силы и огневых средств; вторые эшелоны в современном бою несут потери еще до того, как предпримут атаку.
Нужно еще учесть, что при глубоких построениях особенно уязвимы фланги. Иначе обстоит дело при современных боевых порядках. Опыт показывает, что широкий фронт атаки стрелковых цепей затрудняет, а иногда и вовсе исключает возможность обхода и охвата наступающих подразделений. Наконец, построение боевых порядков уступом, углом вперед и назад в полной мере обеспечивает любой вид маневра: охват, обход одного и обоих флангов атакуемого об'екта, прорыв и т. д. Характерной особенностью этих порядков является их большая гибкость. Они вполне соответствуют высокому темпу современного подвижного боя. Нужно только хорошо их отработать и умело управлять ими.
Перегруппировки внутри боевого порядка, т. е. сосредоточение усилий на том или ином участке фронта, осуществляются за счет переброски резервов и средств усиления. Что касается сужения полос для наступления дивизии, полка и его подразделений, то это, разумеется, также служит целям перегруппировки. Однако не следует чрезмерно сгущать боевые порядки пехоты, особенно в батальоне и роте. Опыт показывает, что это не только усложняет управление, но и ведет к излишним потерям. Вообще чрезмерным уплотнением стрелковых цепей трудно теперь достигнуть превосходства на направлении, намеченном для основного удара. Не это создает перевес в силах, а, главным образом, сосредоточение массы огневых средств, умелый маневр огнем. Можно привести многочисленные примеры, подтверждающие, что не густота атакующих цепей решает успех атаки, а огневое насыщение боевых порядков на участках главного удара и, конечно, искусное использование средств пехоты и подразделений, ее усиляющих.
Подведем итоги. Атака цепью придает пехоте большую пробивную силу, позволяет быстро вклиниваться в расположение противника, воздействовать всей силой огня на глубину его обороны с первых же моментов боя. При искусном применении современных боевых порядков удается сразу же нарушить монолитность обороны. Тогда бой распадается на отдельные очаги как по фронту, так и в глубину, т. е. создаются условия, при которых тактика маневрирования дает особенно богатые результаты.
Мы подчеркиваем то обстоятельство, что нынешние боевые порядки более, чем эшелонированные, способствуют успеху прорыва с первых же моментов боя. В современных условиях чрезвычайно важную роль играет сила первоначального удара. Успех наших наступательных операций в районе Сталинграда, среднего течения Дона, под Касторной и на других фронтах в огромной мере был обусловлен тем, что вражеская оборона оказывалась прорванной в течение нескольких часов и сразу же вводились в дело части развития прорыва. Эшелонированное построение боевых порядков в дивизиях и полках нередко приводило к сильной затяжке первоначального удара. В итоге атакующие лишь «вгрызались» в оборону. Естественно, что это исключало быстрое развитие боя. Между тем высокий темп действий является одной из главных предпосылок успеха боя на окружение и на полный разгром врага. А тактика маневрирования, по духу своему, — это тактика боев на окружение и полное уничтожение живой силы и техники врага.
Вот почему противоречие между тактикой маневрирования и линейными построениями боевых порядков пехоты — только кажущееся. Наоборот, эти два понятия неразрывны, что подтверждается всем ходом Отечественной войны.
Красная звезда. 1943. 17 июля (№ 167).
Применение новых боевых порядков в наступлении
Полковник Н. ПАНОВ
Опыт зимней кампании 1942—43 гг., а также наступательные действия наших войск на Орловском, Брянском и Харьковском направлениях показывают, что новые боевые порядки, введенные Боевым уставом пехоты Красной Армии, полностью оправдывают себя. Решительно отказавшись от старой линейной тактики, от поэшелонного построения боевых порядков, от применения ударной и сковывающей групп, от всего того, что мешало успеху наступательного боя, войска Красной Армии настойчиво овладевают искусством маневрирования, учатся, как нужно использовать все огневые средства пехоты для обеспечения успеха в бою.
Исход современного боя решается огневым превосходством. Это сейчас неоспоримая истина. Там, где боевые порядки построены так, что вся огневая мощь пехотных подразделений одновременно обрушивается на вражеские огневые точки, — там противник чаще всего не в состоянии оказывать длительное сопротивление. Иное дело, если наступающий понемногу вводит в бой свои средства, — тут уже серьезного результата не добьешься. Огонь наступающего не сможет тогда полностью подавить противника, подразделения будут топтаться на месте, инициатива боя ускользнет из рук. Наш устав предостерегает против этого. Новые боевые порядки, введенные уставом, требуют такой организации наступательного боя во всех звеньях, от стрелкового взвода до дивизии, при которой все силы и средства пехоты должны максимально участвовать в бою с начала и до конца, при которой существовала бы огневая преемственность, обеспечивающая продвижение пехоты.
Полк, которым командует подполковник Стеценко, участвовал в зимней кампании. Когда началось наше нынешнее летнее наступление, этот полк действовал на одном из главных направлений. Перед полком была поставлена задача — прорвать немецкую оборону на узком участке фронта. Перед наступлением передний край немецкой обороны был подвергнут сильной артиллерийской и авиационной обработке. Саперы проделали проходы в минных полях. Артиллеристам удалось разрушить проволочные заграждения противника, а с рассветом в атаку пошли пехотинцы полка Стеценко.
Батальоны были построены для наступления углом вперед. Местность здесь была открытая, просматривалась она далеко. После решительного артиллерийского и авиационного воздействия на передний край обороны полк должен был мощным огнем быстро подавить сопротивление противника, прорвать его оборону. Построение батальонов углом вперед позволило командиру полка полнее и правильнее использовать все огневые средства. В стыках между батальонами действовали группы автоматчиков и легкие пулеметы, на флангах — станковые пулеметы.
В самом начале наступления пулеметы взяли под обстрел огневые точки противника, пехотные подразделения дали несколько дружных залпов по немецким окопам и начали перебежку, чтобы сблизиться с противником для атаки. Перебежка была организована так, что огонь не прекращался ни на одну минуту. Пока перебегало одно подразделение, его прикрывало огнем соседнее. Немцы оказывали огневое сопротивление, но поскольку их оборона всё время находилась под нашим огнем, им не удалось остановить наступление полка.
Когда передовые подразделения сблизились с противником почти вплотную, роты дали еще несколько залпов, после чего поднялись и под прикрытием пулеметного огня с флангов и в центре пошли в атаку. Удар был коротким. Атака длилась всего лишь несколько минут. Противник не выдержал стремительного напора атакующих и, оставив свои окопы, начал отступать. На отдельных участках вспыхнула короткая борьба в траншеях, но это ни на минуту не задержало продвижения полка. Полк продолжал преследовать отступающего противника и продвинулся около полутора километров.
Затем немцы снова оказали сильное огневое сопротивление. Это, видимо, была вторая линия вражеской обороны. Здесь бой длился около трех часов. Несмотря на упорство противника, полк сумел прорвать его оборону и на этой линии. В течение дня наши бойцы продвинулись в глубь немецкой обороны до 7 километров. Они захватили большое количество ручного оружия, боеприпасов. Противник понес значительные потери и в живой силе. Несколько десятков гитлеровцев было взято в плен. В то же время потери нашего полка были совершенно незначительными.
Этот успех об'ясняется прежде всего тем, что в наступлении командир полка применил новый боевой порядок. Немцы подвергали наступающий полк артиллерийскому обстрелу, часто открывали сильный минометный, ружейный и пулеметный огонь, но поскольку полк не был глубоко эшелонирован, немецкие снаряды и мины не причиняли ему большого вреда. В следующие дни полк, возглавляемый тов. Стеценко, так же успешно продолжал наступать, ежедневно отбрасывая противника на несколько километров к западу.
Между тем, некоторые командиры, даже умудренные опытом двух лет войны и знающие, как нужно правильно строить свои боевые порядки, всё же допускают ряд извращений, из-за которых теряют успех. Почему же так получается? Боевая практика дает ясный ответ на этот вопрос. Там, где плохо налажено взаимодействие подразделений и различных родов войск, а особенно пехоты с артиллерией, боевые порядки неизбежно вытянутся в глубину, и с передовыми цепями окажутся далеко не все силы и средства, которым надлежит проломить вражескую оборону. В данном случае надо понимать взаимодействие в самом широком смысле этого слова: определение наилучших подступов к позициям противника; порядок выхода на исходные позиции; выбор направления главного удара; определение об'ектов танковой и пехотной атаки, а также целей для артиллерии и минометов; согласование с командирами поддерживающих и приданных подразделений таких вопросов, как рубежи продвижения, ориентиры, взаимное целеуказание, связь. Стоит упустить хоть один из этих вопросов, — и повторится старое: часть подразделений отстанет, вслед за ними отстанет тяжелое оружие, боевой порядок будет излишне глубоким, неудобным.
Вопрос об умелом применении новых боевых порядков и значении взаимодействия в этом деле не случаен. Было бы зазнайством утверждать, что у нас уже в совершенстве освоены новые боевые порядки, нет никаких рецидивов старого и все наши подразделения полностью используют в бою свои силы и средства. Между тем, правильно разрешить этот вопрос в каждом конкретном случае — значит при любых обстоятельствах обеспечить подавление огневой системы вражеской пехоты, т. е. той силы с которой фактически вступает в единоборство наша наступающая пехота.
Широкий фронт атаки стрелковых цепей дает исключительные выгоды наступающим. Части и подразделения могут двигаться углом вперед или назад, уступом влево или вправо, а это легко позволяет, если нужно, поворачивать их в сторону фланга, что затрудняет, а иногда и исключает обход и охват боевых порядков наступающего. Командир может также сузить фронт того или иного подразделения и создать здесь сильную концентрацию огневых средств. Наконец, после того, как вражеская оборона нарушена и бой распался на отдельные очаги, подобный боевой порядок даст возможность широко маневрировать имеющимися силами.
В связи с этим к нашему офицеру пред'является новое требование: ему надо уметь делать то, что в старой русской армии называлось «играть строями». Иначе говоря, он должен уметь быстро поворачивать свое подразделение, собирать его в кулак, рассыпать, бросать вперед, останавливать. Нынешняя насыщенность боевых порядков громоздкой техникой, а также огонь противника с земли и воздуха затрудняют, конечно, подобные эволюции. Однако, как показывает опыт, они вполне возможны и очень нужны на поле боя. Гибкое управление боевыми порядками и изменение их в зависимости от обстановки всегда дают хорошие результаты. Следует только помнить, что любой маневр боевыми порядками требует, чтобы огневые средства, находящиеся в них, действовали одновременно и ни в коем случае не оставались где-то позади.
Часть, которой командует тов. Славкин, наступала на опорный пункт немцев в боевом порядке, построенном уступом вправо. Такой боевой порядок был избран командиром из-за условий местности и расположения огневых точек противника. Неплохое взаимодействие с артиллерией позволило сконцентрировать на исходном рубеже для атаки тяжелое оружие пехоты и самые пехотные подразделения. Теперь вступили в бой все огневые средства. Но всё же на направлении главного удара, избранного командиром, они не в силах были подавить огонь неприятеля. Отдельные огневые точки немцев мешали нашей пехоте сделать последний рывок. Требовалось усилить на этом участке свой огонь, что и было сделано. Огневые средства были увеличены за счет передачи части минометов и пулеметов из подразделения, наступавшего уступом справа, причем боевые порядки атакующие были уплотнены за счет того же подразделения. Это позволило успешно провести атаку и занять передние немецкие окопы.
Отметим, что в момент перегруппировки под огнем врага тяжелое оружие, находившееся в первой линии, работало с предельной интенсивностью. Это помогло быстро перегруппировать сюда пулеметы, минометы и необходимую живую силу.
Вскоре противник начал контратаку, рассчитанную на охват флангов части, но широкий фронт наших цепей помешал ему это сделать. Тогда немецкая пехота и танки, поддерживающие ее (их было до сорока), устремились в разрывы между цепями подразделений, образовавшиеся во время нашей атаки. Существование этих интервалов вполне закономерно. Нет и не может быть такого положения, чтобы наступающие цепи не отрывались друг от друга, чтобы некоторые цепи из-за условий местности и огня противника не выдвигались вперед, а некоторые не оставались бы несколько позади. Стремление обязательно выравнять цепи и добиться их плечевого контакта непригодно с военной точки зрения: оно замедляет темп наступления, приводит к обессиливанию наступающего.
Командир части заботился только об одном, и этой мыслью были проникнуты все его подчиненные: не ликвидировать интервалы между цепями, а вести здесь огонь противотанковых орудий и ружей, огонь станковых и ручных пулеметов, который получался косоприцельным, т. е. наиболее эффективным. Такой способ ведения огня тяжелым оружием пехоты целиком оправдал себя во время вражеской контратаки. Она была отражена сравнительно легко, и немцы понесли крупные потери. В дальнейшем боевой порядок уступом позволил произвести обход опорного пункта противника.
Как мы видим, умелое маневрирование боевыми порядками и удачное вкрапливание тяжелого оружия пехоты в интервалы между цепями дали положительные результаты. Была обеспечена плотность огня, позволившая пехоте своими силами ликвидировать огневое сопротивление неприятеля перед атакой, сорвать его контратаку и осуществить фланговый обход. Разумеется, всё это было бы немыслимо без тщательно продуманного и организованного взаимодействия.
Правильное применение боевых порядков требует особо внимательной отработки техники этого дела. Наиболее важна она для таких подразделений, как взвод и рота, боевыми порядками которых благодаря командам, указанный в нашем уставе, можно «играть» как угодно. Развертывание этих подразделений в цепь, перебежки, сочетание движения и огня достигаются беспрерывной и повторной отработкой техники действий. Времени на это дело жалеть не надо. Кроме того, следует добиваться, чтобы средства усиления (станковые пулеметы, противотанковые ружья) безотрывно наступали со взводом, ведя огонь из-за его флангов. И тут необходима тренировка. Во всем этом важно, чтобы командиры командовали уставным языком. Старая истина гласит: как офицер прикажет — так солдат и выполнит. Тем, где офицер командует уставным языком и где боец к этому привык, он автоматически выполняет любое приказание, а это как раз и нужно.
В батальоне и выше техника маневрирования боевыми порядками тоже требует исключительно тщательной отработки. Здесь командир должен уметь управлять своим огнем, используя для развертывания огневых средств интервалы между цепями. Ему нужно в ходе боя, в связи с изменениями обстановки, ставить перед ротами новые задачи и добиваться их выполнения. Следовательно, надо будет вносить изменения в боевые порядки. Всё это, конечно, требует от командира подробной увязки действий с приданными и поддерживающими средствами, с соседями и старшим начальником, а кроме того — поворотливости, быстроты, четкости. Эти качества достигаются не сразу, они оттачиваются со временем, добываются трудом и учебой. Опыт показывает, что там, где офицерский состав много учился и работал над собой перед боями, — там более умело и гибко применяются боевые порядки, там техника этого вопроса не занимает в бою лишнего времени.
Учеба, направленная на лучшее применение боевых порядков, ни в коем случае не снимается даже во время наступления. Нужно только умело находить ее формы и методы. Один высший штаб, заметив, что в N части плохо применяют боевые порядки и не умеют сосредоточивать огонь на направлении главного удара, послал туда своего офицера, и тот проштудировал с командирами простейшие планы взаимодействия, составленные штабом. В этих планах на материале предстоящей операции рассматривалось, что должна на том или ином рубеже делать пехота, как в это время действуют противотанковые ружья, минометы, орудия, по каким сигналам и какие эволюции производят подразделения. Впоследствии оказалось, что всё это принесло большую пользу.
Несомненно, имеется много других форм и методов обучения в бою: личная беседа, письменное указание, даже сообщение по телефону об удачном применении того или иного боевого порядка соседом. Всегда, даже на ходу, можно поправить нижестоящего офицера, следя не только за тем, что делает его подразделение, но и как оно это делает.
Применение новых боевых порядков в наступлении не ограничивается только изложенными выше вопросами. Наш устав предусматривает резервы для отражения внезапных ударов противника (особенно на флангах и стыках), для поддержки ведущих бой частей и подразделений, для развития и закрепления достигнутого успеха. К сожалению, кое-где эти резервы являются скрытыми вторыми эшелонами, их двигают вслед за передовыми цепями с тем, чтобы «нарастить силу удара». Само собой разумеется, что никакого наращивания удара не получается. Наоборот, часть огневых средств и живой силы бездействует, и появляются излишние потери из-за перенасыщения поля боя в глубину. В нужную же минуту, когда требуется отразить контратаку противника или развить успех, у командира не оказывается под рукой людей и средств.
В наших частях накопился опыт маневрирования новыми боевыми порядками. Нынешние боевые порядки оказались как нельзя лучше приспособленными для маневра, для быстрого продвижения и одновременной концентрации огня. Использовать полностью эту возможность маневра и обеспечить взаимодействие при его выполнении — таков долг советского офицера.
ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ.
Красная звезда. 1943. 14 августа (№ 191).
Почти ровно год спустя «крокодильчики» всё-таки полетели и политика партии меняется в соответствии с английским выражением If you can't beat 'em, join 'em. В «Красной звезде» выходит очередная программно-разъяснительная статья (см. раздел II), где последовательно опровергаются практически все возражения против эшелонирования, высказанные в прошлогодних заметках. А в глубинах Генштаба Красной Армии готовится проект «Наставления по прорыву позиционной обороны», обобщавший опыт прошедших войсковых операций. Осенью его разослали в войска для апробации.
В статьях Карпинского и Полева имеются ссылки на положения в уставе, позволяющие эшелонирование в пределах дивизии. Это из раздела «Прорыв укреплённых районов и сильно укреплённых позиций» (гл. 7. Наступательный бой):
314. Прорыв укреплённых районов и сильно укреплённых полос требует быстрой смены дивизий (бригад) первого эшелона; поэтому боевые порядки должны быть более глубокими.
Боевые порядки армии (корпуса) при прорыве укреплённого района должны иметь построение в три эшелона.
Боевые порядки дивизии (бригады), как правило, строятся в два эшелона.
Полевой устав Красной Армии. Проект. М., 1943.
Можно сказать, что это была лазейка для командиров. Причём ещё в ноябре 1942 года редакция этого параграфа содержала только второй абзац
* * * * *
Современные боевые порядки пехоты и тактика маневрированияПолковник С. Карпинский
В военном искусстве много кажущихся противоречий. Порой создается впечатление, будто одно явление совершенно исключает другое, а между тем они уживаются рядом, даже дополняют друг друга. Подобное кажущееся противоречие возникает в умах некоторых командиров, когда они сопоставляют тактику маневрирования и развертывание боевых порядков пехоты в линию, получившее в современной войне широкое применение. Свои рассуждения эти командиры основывают на прямой аналогии: раз линейное построение боевых порядков пехоты — стало быть, и тактика линейная. Но если главенствует тактика маневрирования, то откуда же взялись в пехоте линейные боевые порядки?
Быть может, здесь не стоило бы вовсе пускаться в рассуждения, если бы на практике не наблюдалась явная недооценка введенных Боевым уставом пехоты Красной Армии боевых порядков. «В основу построения боевых порядков пехоты, — гласит Боевой устав, — положено обязательное требование максимального и одновременного участия в бою пехоты и ее огневых средств от начала до конца боя». Не всем, видимо, ясна самая природа этих построений. Кое-кто предпочитает всегда иметь дело с эшелонированными боевыми порядками, хотя опыт показывает, что теперь они могут оказаться полезными лишь при прорыве укрепленных районов и сильно укрепленных позиций и мало эффективны в наступлении на полевую оборону. Иногда даже в том случае, когда командир строит боевой порядок подразделения (части) уступом вправо или влево, он фактически стремится использовать подразделения, идущие уступом, в качестве второго эшелона. Эти подразделения вводятся в бой много позже тех, которые наступают впереди, и получают задачу, типичную для вторых эшелонов.
Следует еще заметить, что недооценке линейных построений сопутствует примитивное понимание тактики маневрирования. Командиры, всегда тяготеющие к многоэшелонным боевым порядкам в дивизиях и полках, ограничиваются обычно маневрам, направленным лишь на вытеснение противника с его позиций. Можно вытянуть дивизию длинной кишкой, создать несколько эшелонов и ничего не добиться. Такое таранное построение является типичным именно для линейной тактики. Все эшелоны долбят в одну и ту же точку, но с ослабевающей, а не с нарастающей силой. Глубокое построение боевых порядков в дивизиях и полках, которое в понимании отдельных командиров якобы является сосредоточением сил в кулаке и предпосылкой успешного маневрирования, на самом деле часто ведет к линейной тактике. В начале прошлого года на одном участке фронта N дивизия построилась для боя: батальон в затылок батальону. Это было, можно сказать, апофеозом эшелонирования в глубину. Но единственное, чего добилась дивизия, было вытеснение противника из батальонного района обороны. Потери не оправдывали такого результата.
Вторые эшелоны вовсе не отжили свой век. Выше уже говорилось, что они могут быть необходимы для боевых порядков дивизии при наступлении на укрепленные районы. Вторые же эшелоны в масштабах крупных соединений (корпус, армия) являются тем резервуаром, который питает бой живой силой и техникой. Они предназначены отнюдь не для последовательных ударов по одному и тому же прочному месту обороны, а для маневра из глубины, для развития тактического успеха в оперативный. Такое эшелонирование — непременное условие успеха широкой наступательной операции.
Какова же взаимозависимость между тактикой маневрирования и линейным построением боевых порядков пехоты? В чем конкретно заключается преимущество современных боевых порядков перед многоэшелонными? Прежде чем перейти к этим вопросам, сформулируем вкратце, что представляют собою линейная тактика и тактика маневрирования.
Линейная тактика — это прежде всего равномерное распределение сил, без учета слабых мест обороны. Пусть каждая дивизия, каждый полк будут эшелонированы в глубину. Дело от этого не меняется, поскольку силы и средства равномерно распределены по фронту. Стремление быть всюду одинаково сильным — отличительное свойство линейной тактики. Для нее характерны также одни лишь лобовые удары, что связано с маневробоязнью, стремлением избежать ломаной линии фронта наступления, разрывов фронта. При такой тактике резервы растаскиваются по частям, потому что есть боязнь ослабить хотя бы какой-либо один участок фронта. Результат — выдавливание противника с его позиций и излишние потери для наступающих. Линейная тактика в обороне имеет такие же свойства: то же самое желание всюду быть сильным, не создавая сгустков сил и средств, а также резервов для маневра из глубины на угрожаемых направлениях.
Тактика маневрирования означает, главным образом, удары по слабому месту собранным кулаком, причем с тех направлений, откуда противник менее всего ожидал удара. Смелый маневр — душа этой тактики. Наступающий стремится к маневру на флангах, в тылу, к выходу на неприятельские пути сообщения, не боясь обнажить свои фланги. Обход, охват, блокирование узлов сопротивления врага с целью расчленения его боевых порядков, дезорганизация его управления — вот типичные признаки тактики маневрирования. Она направлена не на «выдавливание» противника с его позиций, а на полный разгром его.
Маневр в наступлении — это такие действия, при которых наступающая сторона стремится занять наиболее выгодное положение, позволяющее поразить противника огнем, либо совместить огневой удар с ударом живой силой и разгромить его. Но атаковать в современных условиях, т. е. наносить подлинно сокрушительный и неотвратимый удар, можно лишь основной массой сил и средств, чему особенно способствует строго уставное построение боевых порядков.
Известно, что боевые порядки являются выразителем тех или иных тактических форм, используемых войсками. Боевые порядки непостоянны. Они изменяются в зависимости от ряда условий. Например, боевые порядки в наступлении всегда зависят от боевых порядков, существующих в обороне. Изменения вызываются, конечно, и общим развитием техники, организационной структурой войск и т. д.
На первом этане войны 1914—18 гг. пехота всех армий применяла в обороне систему опорных пунктов, имевших огневую связь и располагавшихся на незначительной глубине. Затем она перешла к сплошным линиям, обязательно располагаясь на позициях так, чтобы имелась локтевая связь. В следующем периоде войны оборона стала развиваться в глубину, принимая многополосный характер. Французы, например, создавали три позиции на расстоянии 4—5 километров одна от другой. Широкое развитие получили опорные пункты с их взаимной огневой связью и различные заграждения перед ними и между ними. Русская армия также глубоко строила боевые порядки в обороне. В «Наставлении по укреплению позиций для Западного фронта» говорилось: «Позиция должна представлять собою не тонкую линию, легко уничтожаемую артиллерией противника и прорываемую атакующими, а укрепленную площадь такой глубины,которая бы вызывала для ее разрушения и прорыва полное истощение как материальных, так и моральных сил противника».
Характерно, что в ту войну очень высока была плотность боевых порядков пехоты в обороне. Достаточно сказать, что немцы на западном театре военных действий отводили обороняющейся дивизии 2,5—3 километра фронта. Этим достигалась большая глубина, высокая тактическая плотность.
Теперь проследим эволюцию боевых порядков в наступлении. Сперва — длинные, почти беспрерывные стрелковые цепи, за которыми в компактных строях двигались подкрепления или резервы. В 1915 году начинают применяться волны, двигающиеся одна за другой. Французы строили дивизию для атаки в три эшелона. Полки шли в линию, батальоны — один за другим, на дистанции в 500 метров. Эшелон состоял из двух линий — две роты в первой и третья — во второй. Третий эшелон являлся резервным.
Нетрудно заметить, что глубокое построение при атаках вызывалось в первую очередь глубиной оборонительных полос. Считалось, что количество волн в наступлении должно соответствовать числу оборонительных линий, которые предстояло прорвать. Именно это обусловило эшелонирование в наступлении. Конечно, всё более возрастала роль огня, особенно на западном театре, где обороняющиеся дивизии имели порой на километр фронта обороны свыше 40 орудий, а в наступлении свыше 100. Однако не огонь являлся основной причиной эшелонирования боевых порядков в наступлении.
К концу войны произошли некоторые изменения. Оборона стала строиться на принципе опорных пунктов, приспособленных к круговой защите и располагавшихся на большую глубину. Мощь артиллерийского и пулеметного огня всё возрастала. Под влиянием этих обстоятельств наступающие цепи стали расстраиваться, превращаясь в отдельные группы.
В целом глубокие боевые построения наступающих войск в первую мировую войну вызывались, главным образом, следующими факторами. Оборона тогда отличалась большой плотностью и глубиной. Поскольку танки и авиация не имели еще широкого развития, пехота являлась единственной ударной силой. Если учесть, что ее вооружение намного уступало нынешнему, то станет ясно, почему в конечном итоге основной упор делался на удар живой силой. Отсюда и поэшелонное построение, предназначавшееся для прорыва многополосной обороны. Артиллерия массировалась в больших масштабах, но не могла подавить глубоко разветвленную систему обороны. Немцы не раз делали ставку на уничтожение русских ураганной артиллерийской подготовкой, но всегда при атаке натыкались на штыки. Одна артиллерия, причем в существовавших тогда формах ее применения, не создавала такого огневого превосходства, какое можно создать сейчас с ее же помощью, а также с помощью танков, авиации и тяжелого оружия пехоты.
Следует к тому же учесть, что артиллерия — это основное (наряду с пулеметами) средство отражения атаки того времени — вела преимущественно огонь по головным эшелонам наступающих. Следовательно, имелась возможность подвести вторые эшелоны к пункту атаки мало расстроенными. Современная оборона усилилась за счет новой техники, имеющей огромную огневую мощь. Благодаря своей подвижности эта техника допускает большую свободу маневра. Теперь в обороне применяются массы авиации, а также танки, обычно используемые для контратак. Авиация отсекает вторые эшелоны наступающих и наносит им урон, ослабляя их до того, как они атакуют. Оборона создает сейчас такую систему артиллерийского и минометного огня, которая охватывает глубину боевых порядков наступающей дивизии, как бы она ни эшелонировалась.
Совершенно изменились и наступательные возможности пехоты. Помимо того, что в ее интересах действуют артиллерия, танки и авиация, огромной силой обладает огонь ее тяжелого и автоматического оружия. Процент собственно пехоты (то-есть живой ударной силы) стал крайне невысок в пехотных дивизиях. Основное место в пехоте занимают теперь бойцы, обслуживающие тяжелое и автоматическое оружие, — полковые батальонные пушки, минометы всех калибров, противотанковые ружья, станковые и ручные пулеметы. В боевых порядках отделений или взводов много автоматов, не говоря уже о специальных подразделениях автоматчиков.
Из этого следует, что роль огня колоссально возросла. Значит, исход боя решает, прежде всего, огневое превосходство. Поэтому боевые порядки наступающей пехоты должны строиться так, чтобы обеспечить максимальное использование всего ее огневого арсенала, чему как раз и способствует современное построение боевых порядков. Оно позволяет одновременно вводить в действие подавляющее количество огневых средств на направлении главного удара. Современные боевые порядки помогают использовать основную массу средств пехоты и частей усиления в борьбе за огневое превосходство и на первом этапе наступления, и в момент, предшествующий атаке, и в ходе ее. Когда артиллерия перенесла огонь в глубину и пехоте надо атаковать, — это самый ответственный момент. Тяжелое и легкое оружие пехоты в момент переноса артиллерийского огня должно утроить работу и всей своей массой обрушиться на передний край, чтобы атака была успешна. Но если созданы эшелоны, то большая часть средств наступающей пехоты в подготовке атаки вообще не участвует. Именно отсутствие огневой преемственности и приводит к тому, что пехота порою залегает перед самыми траншеями противника.
Боевой порядок наших частей и подразделений, конечно, тоже имеет свою глубину. Смешно полагать, что стрелковые цепи идут строго в ниточку, не говоря уже о глубине, которая создается резервами, а также танками, орудиями сопровождения, всеми средствами усиления, которые идут вместе с пехотой.
Сейчас мощную ударную силу представляют собой танки, поддерживающие пехоту. То обстоятельство, что пехота перестала быть единственной штурмующей силой, позволяет отойти от эшелонных построений, не выгодных по двум веским причинам: эшелонирование мешает одновременному использованию основной массы живой силы и огневых средств; вторые эшелоны в современном бою несут потери еще до того, как предпримут атаку.
Нужно еще учесть, что при глубоких построениях особенно уязвимы фланги. Иначе обстоит дело при современных боевых порядках. Опыт показывает, что широкий фронт атаки стрелковых цепей затрудняет, а иногда и вовсе исключает возможность обхода и охвата наступающих подразделений. Наконец, построение боевых порядков уступом, углом вперед и назад в полной мере обеспечивает любой вид маневра: охват, обход одного и обоих флангов атакуемого об'екта, прорыв и т. д. Характерной особенностью этих порядков является их большая гибкость. Они вполне соответствуют высокому темпу современного подвижного боя. Нужно только хорошо их отработать и умело управлять ими.
Перегруппировки внутри боевого порядка, т. е. сосредоточение усилий на том или ином участке фронта, осуществляются за счет переброски резервов и средств усиления. Что касается сужения полос для наступления дивизии, полка и его подразделений, то это, разумеется, также служит целям перегруппировки. Однако не следует чрезмерно сгущать боевые порядки пехоты, особенно в батальоне и роте. Опыт показывает, что это не только усложняет управление, но и ведет к излишним потерям. Вообще чрезмерным уплотнением стрелковых цепей трудно теперь достигнуть превосходства на направлении, намеченном для основного удара. Не это создает перевес в силах, а, главным образом, сосредоточение массы огневых средств, умелый маневр огнем. Можно привести многочисленные примеры, подтверждающие, что не густота атакующих цепей решает успех атаки, а огневое насыщение боевых порядков на участках главного удара и, конечно, искусное использование средств пехоты и подразделений, ее усиляющих.
Подведем итоги. Атака цепью придает пехоте большую пробивную силу, позволяет быстро вклиниваться в расположение противника, воздействовать всей силой огня на глубину его обороны с первых же моментов боя. При искусном применении современных боевых порядков удается сразу же нарушить монолитность обороны. Тогда бой распадается на отдельные очаги как по фронту, так и в глубину, т. е. создаются условия, при которых тактика маневрирования дает особенно богатые результаты.
Мы подчеркиваем то обстоятельство, что нынешние боевые порядки более, чем эшелонированные, способствуют успеху прорыва с первых же моментов боя. В современных условиях чрезвычайно важную роль играет сила первоначального удара. Успех наших наступательных операций в районе Сталинграда, среднего течения Дона, под Касторной и на других фронтах в огромной мере был обусловлен тем, что вражеская оборона оказывалась прорванной в течение нескольких часов и сразу же вводились в дело части развития прорыва. Эшелонированное построение боевых порядков в дивизиях и полках нередко приводило к сильной затяжке первоначального удара. В итоге атакующие лишь «вгрызались» в оборону. Естественно, что это исключало быстрое развитие боя. Между тем высокий темп действий является одной из главных предпосылок успеха боя на окружение и на полный разгром врага. А тактика маневрирования, по духу своему, — это тактика боев на окружение и полное уничтожение живой силы и техники врага.
Вот почему противоречие между тактикой маневрирования и линейными построениями боевых порядков пехоты — только кажущееся. Наоборот, эти два понятия неразрывны, что подтверждается всем ходом Отечественной войны.
Красная звезда. 1943. 17 июля (№ 167).
Применение новых боевых порядков в наступлении
Полковник Н. ПАНОВ
Опыт зимней кампании 1942—43 гг., а также наступательные действия наших войск на Орловском, Брянском и Харьковском направлениях показывают, что новые боевые порядки, введенные Боевым уставом пехоты Красной Армии, полностью оправдывают себя. Решительно отказавшись от старой линейной тактики, от поэшелонного построения боевых порядков, от применения ударной и сковывающей групп, от всего того, что мешало успеху наступательного боя, войска Красной Армии настойчиво овладевают искусством маневрирования, учатся, как нужно использовать все огневые средства пехоты для обеспечения успеха в бою.
Исход современного боя решается огневым превосходством. Это сейчас неоспоримая истина. Там, где боевые порядки построены так, что вся огневая мощь пехотных подразделений одновременно обрушивается на вражеские огневые точки, — там противник чаще всего не в состоянии оказывать длительное сопротивление. Иное дело, если наступающий понемногу вводит в бой свои средства, — тут уже серьезного результата не добьешься. Огонь наступающего не сможет тогда полностью подавить противника, подразделения будут топтаться на месте, инициатива боя ускользнет из рук. Наш устав предостерегает против этого. Новые боевые порядки, введенные уставом, требуют такой организации наступательного боя во всех звеньях, от стрелкового взвода до дивизии, при которой все силы и средства пехоты должны максимально участвовать в бою с начала и до конца, при которой существовала бы огневая преемственность, обеспечивающая продвижение пехоты.
Полк, которым командует подполковник Стеценко, участвовал в зимней кампании. Когда началось наше нынешнее летнее наступление, этот полк действовал на одном из главных направлений. Перед полком была поставлена задача — прорвать немецкую оборону на узком участке фронта. Перед наступлением передний край немецкой обороны был подвергнут сильной артиллерийской и авиационной обработке. Саперы проделали проходы в минных полях. Артиллеристам удалось разрушить проволочные заграждения противника, а с рассветом в атаку пошли пехотинцы полка Стеценко.
Батальоны были построены для наступления углом вперед. Местность здесь была открытая, просматривалась она далеко. После решительного артиллерийского и авиационного воздействия на передний край обороны полк должен был мощным огнем быстро подавить сопротивление противника, прорвать его оборону. Построение батальонов углом вперед позволило командиру полка полнее и правильнее использовать все огневые средства. В стыках между батальонами действовали группы автоматчиков и легкие пулеметы, на флангах — станковые пулеметы.
В самом начале наступления пулеметы взяли под обстрел огневые точки противника, пехотные подразделения дали несколько дружных залпов по немецким окопам и начали перебежку, чтобы сблизиться с противником для атаки. Перебежка была организована так, что огонь не прекращался ни на одну минуту. Пока перебегало одно подразделение, его прикрывало огнем соседнее. Немцы оказывали огневое сопротивление, но поскольку их оборона всё время находилась под нашим огнем, им не удалось остановить наступление полка.
Когда передовые подразделения сблизились с противником почти вплотную, роты дали еще несколько залпов, после чего поднялись и под прикрытием пулеметного огня с флангов и в центре пошли в атаку. Удар был коротким. Атака длилась всего лишь несколько минут. Противник не выдержал стремительного напора атакующих и, оставив свои окопы, начал отступать. На отдельных участках вспыхнула короткая борьба в траншеях, но это ни на минуту не задержало продвижения полка. Полк продолжал преследовать отступающего противника и продвинулся около полутора километров.
Затем немцы снова оказали сильное огневое сопротивление. Это, видимо, была вторая линия вражеской обороны. Здесь бой длился около трех часов. Несмотря на упорство противника, полк сумел прорвать его оборону и на этой линии. В течение дня наши бойцы продвинулись в глубь немецкой обороны до 7 километров. Они захватили большое количество ручного оружия, боеприпасов. Противник понес значительные потери и в живой силе. Несколько десятков гитлеровцев было взято в плен. В то же время потери нашего полка были совершенно незначительными.
Этот успех об'ясняется прежде всего тем, что в наступлении командир полка применил новый боевой порядок. Немцы подвергали наступающий полк артиллерийскому обстрелу, часто открывали сильный минометный, ружейный и пулеметный огонь, но поскольку полк не был глубоко эшелонирован, немецкие снаряды и мины не причиняли ему большого вреда. В следующие дни полк, возглавляемый тов. Стеценко, так же успешно продолжал наступать, ежедневно отбрасывая противника на несколько километров к западу.
Между тем, некоторые командиры, даже умудренные опытом двух лет войны и знающие, как нужно правильно строить свои боевые порядки, всё же допускают ряд извращений, из-за которых теряют успех. Почему же так получается? Боевая практика дает ясный ответ на этот вопрос. Там, где плохо налажено взаимодействие подразделений и различных родов войск, а особенно пехоты с артиллерией, боевые порядки неизбежно вытянутся в глубину, и с передовыми цепями окажутся далеко не все силы и средства, которым надлежит проломить вражескую оборону. В данном случае надо понимать взаимодействие в самом широком смысле этого слова: определение наилучших подступов к позициям противника; порядок выхода на исходные позиции; выбор направления главного удара; определение об'ектов танковой и пехотной атаки, а также целей для артиллерии и минометов; согласование с командирами поддерживающих и приданных подразделений таких вопросов, как рубежи продвижения, ориентиры, взаимное целеуказание, связь. Стоит упустить хоть один из этих вопросов, — и повторится старое: часть подразделений отстанет, вслед за ними отстанет тяжелое оружие, боевой порядок будет излишне глубоким, неудобным.
Вопрос об умелом применении новых боевых порядков и значении взаимодействия в этом деле не случаен. Было бы зазнайством утверждать, что у нас уже в совершенстве освоены новые боевые порядки, нет никаких рецидивов старого и все наши подразделения полностью используют в бою свои силы и средства. Между тем, правильно разрешить этот вопрос в каждом конкретном случае — значит при любых обстоятельствах обеспечить подавление огневой системы вражеской пехоты, т. е. той силы с которой фактически вступает в единоборство наша наступающая пехота.
Широкий фронт атаки стрелковых цепей дает исключительные выгоды наступающим. Части и подразделения могут двигаться углом вперед или назад, уступом влево или вправо, а это легко позволяет, если нужно, поворачивать их в сторону фланга, что затрудняет, а иногда и исключает обход и охват боевых порядков наступающего. Командир может также сузить фронт того или иного подразделения и создать здесь сильную концентрацию огневых средств. Наконец, после того, как вражеская оборона нарушена и бой распался на отдельные очаги, подобный боевой порядок даст возможность широко маневрировать имеющимися силами.
В связи с этим к нашему офицеру пред'является новое требование: ему надо уметь делать то, что в старой русской армии называлось «играть строями». Иначе говоря, он должен уметь быстро поворачивать свое подразделение, собирать его в кулак, рассыпать, бросать вперед, останавливать. Нынешняя насыщенность боевых порядков громоздкой техникой, а также огонь противника с земли и воздуха затрудняют, конечно, подобные эволюции. Однако, как показывает опыт, они вполне возможны и очень нужны на поле боя. Гибкое управление боевыми порядками и изменение их в зависимости от обстановки всегда дают хорошие результаты. Следует только помнить, что любой маневр боевыми порядками требует, чтобы огневые средства, находящиеся в них, действовали одновременно и ни в коем случае не оставались где-то позади.
Часть, которой командует тов. Славкин, наступала на опорный пункт немцев в боевом порядке, построенном уступом вправо. Такой боевой порядок был избран командиром из-за условий местности и расположения огневых точек противника. Неплохое взаимодействие с артиллерией позволило сконцентрировать на исходном рубеже для атаки тяжелое оружие пехоты и самые пехотные подразделения. Теперь вступили в бой все огневые средства. Но всё же на направлении главного удара, избранного командиром, они не в силах были подавить огонь неприятеля. Отдельные огневые точки немцев мешали нашей пехоте сделать последний рывок. Требовалось усилить на этом участке свой огонь, что и было сделано. Огневые средства были увеличены за счет передачи части минометов и пулеметов из подразделения, наступавшего уступом справа, причем боевые порядки атакующие были уплотнены за счет того же подразделения. Это позволило успешно провести атаку и занять передние немецкие окопы.
Отметим, что в момент перегруппировки под огнем врага тяжелое оружие, находившееся в первой линии, работало с предельной интенсивностью. Это помогло быстро перегруппировать сюда пулеметы, минометы и необходимую живую силу.
Вскоре противник начал контратаку, рассчитанную на охват флангов части, но широкий фронт наших цепей помешал ему это сделать. Тогда немецкая пехота и танки, поддерживающие ее (их было до сорока), устремились в разрывы между цепями подразделений, образовавшиеся во время нашей атаки. Существование этих интервалов вполне закономерно. Нет и не может быть такого положения, чтобы наступающие цепи не отрывались друг от друга, чтобы некоторые цепи из-за условий местности и огня противника не выдвигались вперед, а некоторые не оставались бы несколько позади. Стремление обязательно выравнять цепи и добиться их плечевого контакта непригодно с военной точки зрения: оно замедляет темп наступления, приводит к обессиливанию наступающего.
Командир части заботился только об одном, и этой мыслью были проникнуты все его подчиненные: не ликвидировать интервалы между цепями, а вести здесь огонь противотанковых орудий и ружей, огонь станковых и ручных пулеметов, который получался косоприцельным, т. е. наиболее эффективным. Такой способ ведения огня тяжелым оружием пехоты целиком оправдал себя во время вражеской контратаки. Она была отражена сравнительно легко, и немцы понесли крупные потери. В дальнейшем боевой порядок уступом позволил произвести обход опорного пункта противника.
Как мы видим, умелое маневрирование боевыми порядками и удачное вкрапливание тяжелого оружия пехоты в интервалы между цепями дали положительные результаты. Была обеспечена плотность огня, позволившая пехоте своими силами ликвидировать огневое сопротивление неприятеля перед атакой, сорвать его контратаку и осуществить фланговый обход. Разумеется, всё это было бы немыслимо без тщательно продуманного и организованного взаимодействия.
Правильное применение боевых порядков требует особо внимательной отработки техники этого дела. Наиболее важна она для таких подразделений, как взвод и рота, боевыми порядками которых благодаря командам, указанный в нашем уставе, можно «играть» как угодно. Развертывание этих подразделений в цепь, перебежки, сочетание движения и огня достигаются беспрерывной и повторной отработкой техники действий. Времени на это дело жалеть не надо. Кроме того, следует добиваться, чтобы средства усиления (станковые пулеметы, противотанковые ружья) безотрывно наступали со взводом, ведя огонь из-за его флангов. И тут необходима тренировка. Во всем этом важно, чтобы командиры командовали уставным языком. Старая истина гласит: как офицер прикажет — так солдат и выполнит. Тем, где офицер командует уставным языком и где боец к этому привык, он автоматически выполняет любое приказание, а это как раз и нужно.
В батальоне и выше техника маневрирования боевыми порядками тоже требует исключительно тщательной отработки. Здесь командир должен уметь управлять своим огнем, используя для развертывания огневых средств интервалы между цепями. Ему нужно в ходе боя, в связи с изменениями обстановки, ставить перед ротами новые задачи и добиваться их выполнения. Следовательно, надо будет вносить изменения в боевые порядки. Всё это, конечно, требует от командира подробной увязки действий с приданными и поддерживающими средствами, с соседями и старшим начальником, а кроме того — поворотливости, быстроты, четкости. Эти качества достигаются не сразу, они оттачиваются со временем, добываются трудом и учебой. Опыт показывает, что там, где офицерский состав много учился и работал над собой перед боями, — там более умело и гибко применяются боевые порядки, там техника этого вопроса не занимает в бою лишнего времени.
Учеба, направленная на лучшее применение боевых порядков, ни в коем случае не снимается даже во время наступления. Нужно только умело находить ее формы и методы. Один высший штаб, заметив, что в N части плохо применяют боевые порядки и не умеют сосредоточивать огонь на направлении главного удара, послал туда своего офицера, и тот проштудировал с командирами простейшие планы взаимодействия, составленные штабом. В этих планах на материале предстоящей операции рассматривалось, что должна на том или ином рубеже делать пехота, как в это время действуют противотанковые ружья, минометы, орудия, по каким сигналам и какие эволюции производят подразделения. Впоследствии оказалось, что всё это принесло большую пользу.
Несомненно, имеется много других форм и методов обучения в бою: личная беседа, письменное указание, даже сообщение по телефону об удачном применении того или иного боевого порядка соседом. Всегда, даже на ходу, можно поправить нижестоящего офицера, следя не только за тем, что делает его подразделение, но и как оно это делает.
Применение новых боевых порядков в наступлении не ограничивается только изложенными выше вопросами. Наш устав предусматривает резервы для отражения внезапных ударов противника (особенно на флангах и стыках), для поддержки ведущих бой частей и подразделений, для развития и закрепления достигнутого успеха. К сожалению, кое-где эти резервы являются скрытыми вторыми эшелонами, их двигают вслед за передовыми цепями с тем, чтобы «нарастить силу удара». Само собой разумеется, что никакого наращивания удара не получается. Наоборот, часть огневых средств и живой силы бездействует, и появляются излишние потери из-за перенасыщения поля боя в глубину. В нужную же минуту, когда требуется отразить контратаку противника или развить успех, у командира не оказывается под рукой людей и средств.
В наших частях накопился опыт маневрирования новыми боевыми порядками. Нынешние боевые порядки оказались как нельзя лучше приспособленными для маневра, для быстрого продвижения и одновременной концентрации огня. Использовать полностью эту возможность маневра и обеспечить взаимодействие при его выполнении — таков долг советского офицера.
ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ.
Красная звезда. 1943. 14 августа (№ 191).