Постоянно снижающаяся продуктивность артиллерии
V. НЕПРЕРЫВНЫЙ РОСТ РАСХОДА БОЕПРИПАСОВ
Ниже приводимые данные указывают вес боеприпасов, израсходованных артиллерией одной из сторон, чтобы вывести из строя одного бойца противника во время некоторых сражений 1870 и 1904—1905 гг.:
Под Сен-Прива (1870 г.) французская артиллерия расходует 90 кг на одного германца.
На Ялу (1904 г.) японская артиллерия расходует 160 кг на одного русского.
Под Вафангоу (1904 г.) русская артиллерия расходует 240 кг на одного японца.
Под Мукденом (1905 г.) русская артиллерия расходует 255 кг на одного японца.
Средний расход боеприпасов русской артиллерии — 250 кг на одного японца.
После 1870 г. обычно говорилось, что для вывода одного бойца из строя требуется боеприпасов в количестве, равном весу его собственного тела; это, примерно, так и было необходимо под Сен-Прива. Но в то время французы не сидели в окопах, а у германцев не было тяжелой артиллерии.
В Манчжурскую войну для этого требовалось японской артиллерии — 160 кг (на основании единственного, правда, примера), а русской артиллерии гораздо больше — 250 кг, но эта последняя, применяя тактику выигрыша времени, пригодную единственно лишь на полигоне, вела пристрелку наспех и начерно, переходя затем на разорительную стрельбу по площадям. Как бы то ни было, вес расходуемых боеприпасов в 1905 г. был уже по крайней мере вдвое больше веса боеприпасов, которые расходовались в 1870 г., чтобы получить тот же результат(1).
____________________
1. Аналогичный факт можно констатировать и в отношении пехоты. За всю кампанию русские израсходовали 155 млн. патронов, для того чтобы убить или ранить около 156 000 японцев, тогда как в 1870 г., чтобы вывести из боя, примерно, равное количество французских бойцов, германской пехоте потребовалось только 25 млн. патронов.
Для войны 1914—1918 гг. ген. Гаскуэн, основываясь на приблизительных, но правдоподобных данных, вычисляет, что в начале войны французская артиллерия, имевшая на вооружении почти исключительно легкие пушки, выводила из боя 4—5 бойцов противника 1 т выпущенных снарядов, что соответствует 250—200 кг на бойца, норме, почти равной норме Русско-японской войны.
Германцы в течение первых пяти месяцев войны в 1914 г. нанесли нам потери, доходившие общим числом до 301 000 чел., из которых 75%, или 225 000 чел., были выведены из строя артиллерией, в которую уже входило много тяжелых батарей, стрелявших снарядами очень большого веса. Кроме того, известно, что общий тоннаж их снарядов, по состоянию на 2 августа 1914 г. доходил до 190 000 т, из которых около 166 000 т предназначено было для французского фронта. И вот, с одной стороны, в германской армии рано наступил кризис в отношении боеприпасов, с другой стороны, — промышленная мобилизация, спустя 5 месяцев после начала военных действий, давала еще лишь ничтожные результаты. При предположении, что все 166 000 т были израсходованы, количество снарядов, выпущенных германской артиллерией для того, чтобы вывести из строя одного французского бойца, повышается, как будто бы, до 730 кг — цифры, повидимому, меньшей, чем действительная, если принять во внимание принятый способ исчисления.
2,5 года спустя, на р. Эн (7—17 апреля 1917 г.) французская артиллерия выпустила 93 000 [т] снарядов, и у французов снарядами противника было убито и ранено 100 000 чел.(2)
____________________
2. Общее количество французских потерь составляло 136 000 чел., из которых 73,5%, т. е. 100 000 чел., можно было приписать действию артиллерии.
Если предположить, что у германцев убыль была такая же, потребовалось, как будто бы, 930 кг на человека.
Для 1918 г. ген. Гаскуэн исчисляет, что французская артиллерия, чтобы вывести из боя одного бойца противника, расходовала от 2 000 до 5 000 кг снарядов.
Цифровое данные, относящиеся к мировой войне, гораздо менее достоверны, чем данные 1870 или 1904—1905 гг., но даже если бы они были на 50% ошибочны, то они все-таки дают, как будто бы, возможность утверждать, что продуктивность работы артиллерии в смысле убойного действия за полстолетия, а в 1914—1918 гг. даже на протяжении военных действий, ощутительно уменьшалась, чтобы стать в конечной итоге на уровне посредственности, вызывающей беспокойств. Во многих случаях такое снижение является только реваншем инстинкта самосохранения в отношении технических достижений.
Быстрое увеличение расхода боеприпасов зависит, без всякого сомнения, от нижеследующих общих причин, которые все до одной преследуют цель — получить гарантии безопасности в отношении силы огня противника: увеличение дальнобойности, принятие разреженных боевых порядков, маскировка; увеличение скорострельности, что всегда связано с большими денежными расходами; значительное увеличение количества тяжелых орудий и пр. Артиллерия крупных калибров, конечно, необходима, но ее снаряды обладают вредоносной силой, которая часто сказывается слабее, чем у одинакового по весу количества снарядов меньшего калибра.
Снижение продуктивности работы артиллерии, особенно резко обозначившееся в 1918 г., зависит от очень сложных технических и тактических причин, происходящих в большинстве случаев от морального и материального истощения, присущего всякой длительной войне. Поэтому, казалось бы, можно не считать его совершенно обязательным для будущего.
Технические причины. 1. Относительное уменьшение количества шрапнелей (50% в 1914 г., только 10% в 1918 г.) и замена их гранатами мощными, но с ограниченным радиусом действия, с трудом поражавшими тонкие цели или цели малых размеров (пулеметы, убежища и пр.), мало действительными при обстреле противника, засевшего в воронках от снарядов, и вызывавшими большой денежный расход при стрельбах по площадям, которые почти постоянно практиковались.
2. Меньшая, к концу войны, сила действия внутреннего разрывного заряда и меньшая эффективность самого снаряда.
3. Недохватка дистанционных трубок, требующихся при стрельбе на большие дальности, и донных трубок для снарядов, начиная с 15-см калибра, предназначавшихся для ведения огня по убежищам.
Причины, происходящие от методов стрельбы. Погоня за внезапностью привела к замене пристрелки уточнением данных стрельбы при помощи вычисления. А известно, что при самых благоприятных условиях получаемая при этом методе точность выражается одним-двумя срединными отклонениями(3) вместо половины срединного отклонения, как при пристрелке непосредственным наблюдением.
____________________
3. Когда стрельба ведется неточно, с допусками в два срединных отклонения, расход боеприпасов для получения того же результата должен быть в 2,5 раза больше.
Вследствие принятия на вооружение ручного пулемета и для того, чтобы обезопасить себя от огня противника, пехота приняла боевые построения, растянутые в глубину как в наступлении, так и при обороне.
Стрельба по целям уступила место, таким образом, стрельбе по площадям, хотя это был нехороший выход, вызывавший большие расходы боеприпасов.
Кроме того, стрельба по площадям, для которой требуется лишь сокращенная пристрелка, быстрая и легкая, удобна для выполнения. Ею несколько злоупотребляли.
В условиях сегодняшнего дня необходимо реабилитировать понятие цели.
Кроме того, существенно важно улучшить снаряды.
Тактические причины. В последние месяцы войны замечались: значительное уменьшение численности германских частей и особенно их плотности; стремление артиллерии, количество которой уменьшилось, занимать позиции на все возрастающих дальностях. Как следствие, — большие затруднения при поражении целей.
Неправильное использование нашей артиллерии, которую часто просили производить стрельбу по предполагаемым, случайным целям. Эти обычные ошибки вызываются различными причинами. С одной стороны, командование стремится поддержать дух измученной пехоты; с другой стороны, сама пехота настойчиво просит поддержки артиллерии.
Наконец, у артиллерии вошло в привычку обстреливать позиции, могущие быть или стать опасными при наличии нашего плана атаки, пункты, последовательно занимаемые нашей пехотой в различные фазы боя, рельеф местности, подлежащей захвату. Иными словами, стрельба производится скорее в зависимости от наших собственных нужд, чем в соответствии с действительным положением разведанного противника. И здесь снова обнаруживается стремление механизировать атаку, — пустая мечта, лелеемая в различные моменты войны.
Причины, происходящие от боевой подготовки артиллеристов. По мере того как военные действия затягивались, специальность артиллериста становилась все более и более трудной. Но офицерский состав 1918 г. имел худшую подготовку по стрельбе, чем офицерский состав предшествующих годов, что объясняется убылью за 4 года войны.
Каковы бы ни были средства для поднятия слабой продуктивности работы артиллерии в 1918 г., расход боеприпасов в будущем будет очень высоким. Прошло время, когда для вывода из боя одного бойца необходимо было израсходовать 80 кг снарядов, как в 1870 г., или 250 кг, как в 1914—1915 гг. На этот последний, уже огромный расход нельзя, повидимому, возлагать надежд — даже при наличии лучших снарядов, лучших методов стрельбы и менее разорительного тактического применения — на основании того, уже упоминавшегося раньше, общего принципа, что средства защиты всегда улучшаются в более значительной степени, чем увеличивается мощь разрушительного действия, — принципа, который, если исключить случай внезапного нападения, остается в силе или вступает в силу после нескольких сражений.
Таким образом, возникает внушающий тревогу вопрос о запасах боеприпасов, которые необходимо создавать в мирное время для каждого орудия в соответствии с намеченным его использованием и эффективностью действия его снаряда, о норме выработки, которой необходимо потребовать от военных заводов.
Кюльман Ф. Тактика артиллерии. Т. 1. Артиллерия в 1914—1918 гг. М., 1939.
Из описания так же видно, что стремление французов вести огонь по площади имеет корни в «опыте ПМВ»™. (Не зря тов. Роговский на артсовещании в апреле 1937 г. говорил, что «французские правила стрельбы и вся стрельба артиллерии... заражена элементами позиционности»). Кюльман, сам артиллерист, не был в восторге от действующих методов стрельбы, потому и написал: «В условиях сегодняшнего дня необходимо реабилитировать понятие цели». Впрочем, в вышедшей позднее новой Инструкции по стрельбе в этом плане ничего не изменилось.
Три года спустя уже тов. Сталин бросился в «площадную» крайность. Видимо, тоже под влиянием «элементов позиционности»:
На советских правилах стрельбы артиллерии данное высказывание, однако, не отразилось.
Ниже приводимые данные указывают вес боеприпасов, израсходованных артиллерией одной из сторон, чтобы вывести из строя одного бойца противника во время некоторых сражений 1870 и 1904—1905 гг.:
Под Сен-Прива (1870 г.) французская артиллерия расходует 90 кг на одного германца.
На Ялу (1904 г.) японская артиллерия расходует 160 кг на одного русского.
Под Вафангоу (1904 г.) русская артиллерия расходует 240 кг на одного японца.
Под Мукденом (1905 г.) русская артиллерия расходует 255 кг на одного японца.
Средний расход боеприпасов русской артиллерии — 250 кг на одного японца.
После 1870 г. обычно говорилось, что для вывода одного бойца из строя требуется боеприпасов в количестве, равном весу его собственного тела; это, примерно, так и было необходимо под Сен-Прива. Но в то время французы не сидели в окопах, а у германцев не было тяжелой артиллерии.
В Манчжурскую войну для этого требовалось японской артиллерии — 160 кг (на основании единственного, правда, примера), а русской артиллерии гораздо больше — 250 кг, но эта последняя, применяя тактику выигрыша времени, пригодную единственно лишь на полигоне, вела пристрелку наспех и начерно, переходя затем на разорительную стрельбу по площадям. Как бы то ни было, вес расходуемых боеприпасов в 1905 г. был уже по крайней мере вдвое больше веса боеприпасов, которые расходовались в 1870 г., чтобы получить тот же результат(1).
____________________
1. Аналогичный факт можно констатировать и в отношении пехоты. За всю кампанию русские израсходовали 155 млн. патронов, для того чтобы убить или ранить около 156 000 японцев, тогда как в 1870 г., чтобы вывести из боя, примерно, равное количество французских бойцов, германской пехоте потребовалось только 25 млн. патронов.
Для войны 1914—1918 гг. ген. Гаскуэн, основываясь на приблизительных, но правдоподобных данных, вычисляет, что в начале войны французская артиллерия, имевшая на вооружении почти исключительно легкие пушки, выводила из боя 4—5 бойцов противника 1 т выпущенных снарядов, что соответствует 250—200 кг на бойца, норме, почти равной норме Русско-японской войны.
Германцы в течение первых пяти месяцев войны в 1914 г. нанесли нам потери, доходившие общим числом до 301 000 чел., из которых 75%, или 225 000 чел., были выведены из строя артиллерией, в которую уже входило много тяжелых батарей, стрелявших снарядами очень большого веса. Кроме того, известно, что общий тоннаж их снарядов, по состоянию на 2 августа 1914 г. доходил до 190 000 т, из которых около 166 000 т предназначено было для французского фронта. И вот, с одной стороны, в германской армии рано наступил кризис в отношении боеприпасов, с другой стороны, — промышленная мобилизация, спустя 5 месяцев после начала военных действий, давала еще лишь ничтожные результаты. При предположении, что все 166 000 т были израсходованы, количество снарядов, выпущенных германской артиллерией для того, чтобы вывести из строя одного французского бойца, повышается, как будто бы, до 730 кг — цифры, повидимому, меньшей, чем действительная, если принять во внимание принятый способ исчисления.
2,5 года спустя, на р. Эн (7—17 апреля 1917 г.) французская артиллерия выпустила 93 000 [т] снарядов, и у французов снарядами противника было убито и ранено 100 000 чел.(2)
____________________
2. Общее количество французских потерь составляло 136 000 чел., из которых 73,5%, т. е. 100 000 чел., можно было приписать действию артиллерии.
Если предположить, что у германцев убыль была такая же, потребовалось, как будто бы, 930 кг на человека.
Для 1918 г. ген. Гаскуэн исчисляет, что французская артиллерия, чтобы вывести из боя одного бойца противника, расходовала от 2 000 до 5 000 кг снарядов.
Цифровое данные, относящиеся к мировой войне, гораздо менее достоверны, чем данные 1870 или 1904—1905 гг., но даже если бы они были на 50% ошибочны, то они все-таки дают, как будто бы, возможность утверждать, что продуктивность работы артиллерии в смысле убойного действия за полстолетия, а в 1914—1918 гг. даже на протяжении военных действий, ощутительно уменьшалась, чтобы стать в конечной итоге на уровне посредственности, вызывающей беспокойств. Во многих случаях такое снижение является только реваншем инстинкта самосохранения в отношении технических достижений.
Быстрое увеличение расхода боеприпасов зависит, без всякого сомнения, от нижеследующих общих причин, которые все до одной преследуют цель — получить гарантии безопасности в отношении силы огня противника: увеличение дальнобойности, принятие разреженных боевых порядков, маскировка; увеличение скорострельности, что всегда связано с большими денежными расходами; значительное увеличение количества тяжелых орудий и пр. Артиллерия крупных калибров, конечно, необходима, но ее снаряды обладают вредоносной силой, которая часто сказывается слабее, чем у одинакового по весу количества снарядов меньшего калибра.
Снижение продуктивности работы артиллерии, особенно резко обозначившееся в 1918 г., зависит от очень сложных технических и тактических причин, происходящих в большинстве случаев от морального и материального истощения, присущего всякой длительной войне. Поэтому, казалось бы, можно не считать его совершенно обязательным для будущего.
Технические причины. 1. Относительное уменьшение количества шрапнелей (50% в 1914 г., только 10% в 1918 г.) и замена их гранатами мощными, но с ограниченным радиусом действия, с трудом поражавшими тонкие цели или цели малых размеров (пулеметы, убежища и пр.), мало действительными при обстреле противника, засевшего в воронках от снарядов, и вызывавшими большой денежный расход при стрельбах по площадям, которые почти постоянно практиковались.
2. Меньшая, к концу войны, сила действия внутреннего разрывного заряда и меньшая эффективность самого снаряда.
3. Недохватка дистанционных трубок, требующихся при стрельбе на большие дальности, и донных трубок для снарядов, начиная с 15-см калибра, предназначавшихся для ведения огня по убежищам.
Причины, происходящие от методов стрельбы. Погоня за внезапностью привела к замене пристрелки уточнением данных стрельбы при помощи вычисления. А известно, что при самых благоприятных условиях получаемая при этом методе точность выражается одним-двумя срединными отклонениями(3) вместо половины срединного отклонения, как при пристрелке непосредственным наблюдением.
____________________
3. Когда стрельба ведется неточно, с допусками в два срединных отклонения, расход боеприпасов для получения того же результата должен быть в 2,5 раза больше.
Вследствие принятия на вооружение ручного пулемета и для того, чтобы обезопасить себя от огня противника, пехота приняла боевые построения, растянутые в глубину как в наступлении, так и при обороне.
Стрельба по целям уступила место, таким образом, стрельбе по площадям, хотя это был нехороший выход, вызывавший большие расходы боеприпасов.
Кроме того, стрельба по площадям, для которой требуется лишь сокращенная пристрелка, быстрая и легкая, удобна для выполнения. Ею несколько злоупотребляли.
В условиях сегодняшнего дня необходимо реабилитировать понятие цели.
Кроме того, существенно важно улучшить снаряды.
Тактические причины. В последние месяцы войны замечались: значительное уменьшение численности германских частей и особенно их плотности; стремление артиллерии, количество которой уменьшилось, занимать позиции на все возрастающих дальностях. Как следствие, — большие затруднения при поражении целей.
Неправильное использование нашей артиллерии, которую часто просили производить стрельбу по предполагаемым, случайным целям. Эти обычные ошибки вызываются различными причинами. С одной стороны, командование стремится поддержать дух измученной пехоты; с другой стороны, сама пехота настойчиво просит поддержки артиллерии.
Наконец, у артиллерии вошло в привычку обстреливать позиции, могущие быть или стать опасными при наличии нашего плана атаки, пункты, последовательно занимаемые нашей пехотой в различные фазы боя, рельеф местности, подлежащей захвату. Иными словами, стрельба производится скорее в зависимости от наших собственных нужд, чем в соответствии с действительным положением разведанного противника. И здесь снова обнаруживается стремление механизировать атаку, — пустая мечта, лелеемая в различные моменты войны.
Причины, происходящие от боевой подготовки артиллеристов. По мере того как военные действия затягивались, специальность артиллериста становилась все более и более трудной. Но офицерский состав 1918 г. имел худшую подготовку по стрельбе, чем офицерский состав предшествующих годов, что объясняется убылью за 4 года войны.
Каковы бы ни были средства для поднятия слабой продуктивности работы артиллерии в 1918 г., расход боеприпасов в будущем будет очень высоким. Прошло время, когда для вывода из боя одного бойца необходимо было израсходовать 80 кг снарядов, как в 1870 г., или 250 кг, как в 1914—1915 гг. На этот последний, уже огромный расход нельзя, повидимому, возлагать надежд — даже при наличии лучших снарядов, лучших методов стрельбы и менее разорительного тактического применения — на основании того, уже упоминавшегося раньше, общего принципа, что средства защиты всегда улучшаются в более значительной степени, чем увеличивается мощь разрушительного действия, — принципа, который, если исключить случай внезапного нападения, остается в силе или вступает в силу после нескольких сражений.
Таким образом, возникает внушающий тревогу вопрос о запасах боеприпасов, которые необходимо создавать в мирное время для каждого орудия в соответствии с намеченным его использованием и эффективностью действия его снаряда, о норме выработки, которой необходимо потребовать от военных заводов.
Кюльман Ф. Тактика артиллерии. Т. 1. Артиллерия в 1914—1918 гг. М., 1939.
* * * * *
Если сравнить подсчёты месьё Кюльмана с подсчётами товарища Тризны, то обнаружится близкое сходство. 250 снарядов умножаем на 14 кг (средний вес французского выстрела) = 3 500 кг. Или ровно среднее между 2 000 и 5 000 кг.Из описания так же видно, что стремление французов вести огонь по площади имеет корни в «опыте ПМВ»™. (Не зря тов. Роговский на артсовещании в апреле 1937 г. говорил, что «французские правила стрельбы и вся стрельба артиллерии... заражена элементами позиционности»). Кюльман, сам артиллерист, не был в восторге от действующих методов стрельбы, потому и написал: «В условиях сегодняшнего дня необходимо реабилитировать понятие цели». Впрочем, в вышедшей позднее новой Инструкции по стрельбе в этом плане ничего не изменилось.
Три года спустя уже тов. Сталин бросился в «площадную» крайность. Видимо, тоже под влиянием «элементов позиционности»:
А что такое современная война — интересный вопрос — чего она требует? Она требует массовой артиллерии. В современной войне артиллерия — это Бог, судя по артиллерии. Кто хочет перестроиться на новый современный лад, должен понять — артиллерия решает судьбу войны, массовая артиллерия. И поэтому разговоры, что нужно стрелять по цели, а не по площади, жалеть снаряды, это несусветная глупость, которая может загубить дело. Если нужно в день дать 400—500 снарядов, чтобы разбить тыл противника, передовой край противника разбить, чтобы он не был спокоен, чтобы он не мог спать, нужно не жалеть снарядов и патронов. Как пишут финские солдаты, что они на протяжении 4 месяцев не могли выспаться, только в день перемирия выспались. Вот что значит артиллерия. Артиллерия — первое дело.
На советских правилах стрельбы артиллерии данное высказывание, однако, не отразилось.