Шесть сражений за Курляндию в советском изложении (IV)
Несмотря на очень трудные условия, в которых велось наступление, советские воины, стремясь скорее покончить с ненавистным врагом, продолжали проявлять массовый героизм, отвагу и мужество.
Действуя в составе 8-й гвардейской стрелковой имени генерала Панфилова дивизии, 19-й гвардейский стрелковый полк 17 марта прорвал оборону противника на участке Лапас — Дунгас и вышел в район Апсес, Звирбули, Данчи (14 км южнее Салдуса), выполнив поставленную ему задачу.
К исходу 18 марта наступавшие в лесном массиве 19-й и 30-й гвардейские стрелковые полки оторвались от соседей и вели бой с открытыми флангами. Установив это, гитлеровцы подтянули части 263-й и 290-й пехотных дивизий, 18-й штурмовой и 540-й штрафной батальоны и после мощной артподготовки контратаковали фланги 19-го и 30-го гвардейских стрелковых полков.
После ожесточенного боя фланговые подразделения полков были потеснены, в результате чего оба полка оказались в окружении. В течение девяти дней, до 27 марта, гвардейцы отражали яростные атаки гитлеровцев, стремившихся уничтожить воинов Панфиловской дивизии, которая в течение всей войны успешно громила ненавистных оккупантов. Бой не прекращался ни на час. Имея минимальный запас боеприпасов, советские воины подпускали врагов вплотную и уничтожали их в рукопашных схватках.
Исключительный героизм в этих боях проявил командир 19-го гвардейского стрелкового полка подполковник И. Л. Шапшаев. Он постоянно находился на самых опасных участках и личным примером воодушевлял бойцов.
В одной из схваток осколком снаряда ему оторвало руку. Подполковника Шапшаева переносили на носилках с одного участка боя на другой. Но даже будучи в таком тяжелом состоянии, он продолжал командовать полком и вселял личному составу уверенность в свои силы и надежду на разгром врага.
Противнику неоднократно удавалось вклиниться в оборону полка, но, руководимые своим мужественным командиром, гвардейцы в жарких рукопашных схватках его уничтожали и отбрасывали.
28 марта оба полка, прорвав кольцо окружения, соединились со своими войсками.
За умелое командование полком в сложной боевой обстановке и проявленные при этом мужество и героизм подполковнику И. Л. Шатпаеву было присвоено звание Героя Советского Союза.
Бесстрашно сражался с врагом помощник командира взвода 112-й отдельной разведывательной роты 201-й стрелковой дивизии старший сержант С. А. Шалыгин. Он неоднократно проникал в глубокий тыл противника во главе разведывательных групп, показывая образец мужества и отваги.
При прорыве обороны противника на Салдусском направлении 4 марта старший сержант Шалыгин во главе семи разведчиков прорвался в тыл противника и внезапно атаковал его опорный пункт. В короткой стычке воины уничтожили взвод автоматчиков и расчеты двух станковых пулеметов, чем обеспечили продвижение вперед своих подразделений. Через день Шалыгин со своим отделением снова проник во вражеский тыл. Захватив в плен немецкого унтер-офицера и установив наличие двух замаскированных танков и трех штурмовых орудий, Шалыгин тем самым представил командованию ценные сведения.
7 марта рота вела тяжелый бой с контратакующими гитлеровцами. Во время отражения четвертой контратаки старший сержант Шалыгин увидел, как гитлеровский солдат намеревается заколоть штыком командира роты лейтенанта Федотова. Не задумываясь, мужественный воин бросился вперед и прикрыл своим телом любимого командира. За проявленную доблесть в боях с врагами и самопожертвование ради спасения жизни своего командира С. А. Шалыгину посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза.
Мужественно сражались также и воины 8-го эстонского стрелкового корпуса. Атакуя ночью 19 марта опорный пункт противника, 1-й батальон 300-го стрелкового полка 7-й эстонской стрелковой дивизии под командованием капитана О. Михельсона действовал умело и настолько стремительно, что уничтожил расчеты двух штурмовых орудий и шести минометов врага до того, как они успели изготовиться к бою. В этом бою батальон взял в плен 35 гитлеровцев.
В бою 22 марта у населенного пункта Аусекли 3-й батальон 921-го стрелкового полка 249-й эстонской стрелковой дивизии отбил несколько вражеских контратак. После этого батальон, возглавляемый командиром полка полковником О. Муллас, перешел в атаку, которая была для противника настолько неожиданной, что его подразделения, побросав оружие, в панике бежали с поля боя. Батальон захватил 2 орудия, 30 винтовок и 17 автоматов. Командир полка О. Муллас, раненый в голову, покинул батальон только после окончания боя(52).
____________
52. Архив МО СССР, ф. 509, оп. 127093, д. 4, л. 26.
Героически сражались и коммунисты 354-го стрелкового полка; старший сержант Бристоль, который гранатами подавил два дзота, захватил два ручных пулемета и два автомата; старший сержант Сарбо, первым ворвавшийся в опорный пункт противника и обеспечивший успех своему взводу, а также многие другие.
Последние бои и капитуляция немецко-фашистской группы армий «Курляндия»
С первых дней апреля войска Ленинградского фронта начали готовиться к новой наступательной операции с целью окончательного уничтожения блокированных в Курляндии немецко-фашистских армий.
В соединениях и частях проводились необходимые подготовительные мероприятия и в первую очередь боевые тренировки подразделений. Велась усиленная разведка противника. Осуществлялись инженерное оборудование исходных позиций и необходимая перегруппировка войск. Подвозились и накапливались материально-технические средства.
В свою очередь командование группы армий «Курляндия», ожидая предстоящего наступления советских войск, усиленно готовилось к обороне. В Лиепаю и Вентспилс прибывали транспорты с пополнением для войск, боеприпасами, оружием, снаряжением и продовольствием.
Немецко-фашистское командование все еще пыталось поддержать боевой дух своих войск. В Германии продолжали печатать иллюстрированный еженедельник «Курляндский боец» в котором геббельсовские пропагандисты окружали ореолом славы немецко-фашистских вояк, запертых в «курляндском котле», и сулили им победный конец войны. Правда, в Курляндию попали только два номера этого журнала, а третий был еще в типографии Любека, когда город заняли войска союзников.
Однако абсолютное большинство солдат и офицеров к этому времени окончательно поняло безысходность своего, положения, и никакая пропаганда нацистов не могла повлиять на повышение их боеспособности. Эта безысходность стала особенно убедительной, когда в ночь на 3 мая на всем фронте от Рижского залива до Балтийского моря южнее Лиепаи тысячи орудий Красной Армии внезапно произвели короткий, но мощный огневой налет, после которого в наступившей тишине через сильные репродукторы было передано сообщение советского командования о падении Берлина.
Командующий группой генерал-полковник Гильперт, несмотря на безнадежное положение группы, все еще не терял надежды эвакуировать свои войска в Германию. Эта надежда возникла у него после того, как он узнал о возможности заключения сепаратного перемирия между верховным германским командованием и командованием англо-американских войск. В связи с этим Гильперт обратился с воззванием к личному составу группы армий. В нем он писал: «Война на Востоке продолжается. Офицеры и солдаты должны сохранить свою уверенность. Группа армий будет погружена и позже использована на Эльбе. План эвакуации остается в силе»(53).
____________
53. Werner Haupt, Kurland. Podzum-Verlag. Bad-Nauheim, 1961.
Все еще надеясь на эвакуацию своих войск в Германию, командование группы армий «Курляндия» приняло решение на отвод армий из-под ожидаемого удара советских войск на новый главный оборонительный рубеж: Кандава — Салдус — Скрунда, на котором предполагало дать решающее оборонительное сражение. В соответствии с принятым решением, генерал-полковник Гильперт приказал начать отход на этот рубеж в ночь на 8 мая.
Как только было обнаружено начало отхода противника, командующий Ленинградским фронтом Маршал Советского .оюза Л. А. Говоров приказал армиям правого крыла и центра фронта с утра 8 мая перейти к преследованию врага, сломить сопротивление его арьергардов, не давать им возможности закрепляться на промежуточных рубежах и с ходу овладеть городами Тукумс, Кандава, Салдус.
Выполняя этот приказ, войска 67-й, 1-й ударной, 42-й и 10-й гвардейской армий на рассвете 8 мая перешли к преследованию отходящих вражеских частей.
Сбивая арьергарды противника с промежуточных оборонительных рубежей и преодолевая его огневое сопротивление, наступающие войска в течение первой половины дня успешно продвигались вперед. При этом части 67-й армии заняли город Тукумс, а 10-й гвардейской армии — город Салдус. Войска 42-й армии форсировали реки Амуле и Имуле. При форсировании этих рек особенно отличились части 308-й латышской стрелковой дивизии.
Боевые действия войск фронта поддерживали массированные удары соединений 15-й воздушной армии.
Во второй половине дня 8 мая немецко-фашистские войска стали капитулировать: начали выставлять белые флаги, прекращать огонь и организованное сопротивление. Лишь отдельные группы гитлеровцев продолжали оказывать сопротивление частям 67-й армии.
В итоге преследования отходившего противника войска 67-й, 1-й ударной, 42-й и 10-й гвардейской армий продвинулись вперед от 12 до 30 км и вышли на линию Плиенциемс — ст. Зваре — Земите — Вечи — Салдус — Сили, освободив при этом 800 населенных пунктов и территорию площадью около 1500 кв. км.
Войска левого крыла фронта (6-я гвардейская, 51-я и 4-я ударная армии) в первой половине дня 8 мая обороняли занимаемые позиции, вели разведку переднего края противника и продолжали подготовку к наступлению.
Во второй половине того же дня противник прекратил боевые действия. Его солдаты и офицеры сдавались как в одиночку, так и целыми группами. Их после разоружения отправляли в тыл. К исходу дня в плен сдалось 9000 солдат и офицеров, в том числе командир 329-й пехотной дивизии генерал-лейтенант Менцель.
Несмотря на то что по условиям капитуляции все войска противника должны были оставаться в занимаемых ими районах, не производя никаких перемещений, командование группы армий «Курляндия» продолжало направлять части и соединения к портам Лиепая и Вентспилс, чтобы эвакуировать их в Германию. Из Лиепайского порта в ночь на 9 мая было отправлено сначала два конвоя в составе 27 катеров 14-й охранной флотилии и 23 корабля, на которых было вывезено 6620 человек; спустя некоторое время отошел третий конвой из 6 кораблей, имевших на борту 3780 человек военнослужащих разных частей. Еще через час из Лиепайского порта успел отойти четвертый конвой, состоявший из 19 торпедных катеров первой, второй и пятой флотилий, на борту которых находилось 2000 человек.
Во время выхода четвертого конвоя в город Лиепаю вошли авангардные части советских войск, которые обогнали подходившие к порту колонны капитулировавших гитлеровцев. С этого момента эвакуация из Лиепаи была прекращена. Несколько буксиров было остановлено огнем и возвращено в порт.
Из Вентспилсского порта, так же как и из Лиепаи, вражеское командование отправило два конвоя из 15 катеров, 45 десантных барж и танкеров, на которых в Германию пытались бежать 11 300 солдат и офицеров. Эти конвои были обнаружены советскими самолетами. По ним фашистские корабли открыли сильный огонь. Тогда вслед за уходившими конвоями советское командование выслало торпедные катера. Они захватили часть десантных барж и вернули их в порт. Баржи, пытавшиеся уйти к Швеции, также были возвращены в порты Курляндского полуострова.
Немецко-фашистское командование снова нарушило условия капитуляции, направив в Курляндию 35 транспортных самолетов для эвакуации своих отъявленных головорезов-эсэсовцев. Однако советская истребительная авиация этого не допустила, сбив фашистские самолеты.
Таким образом, в нарушение условий капитуляции, противнику удалось вывезти из Курляндии части 11-й, 126-й пехотных и 14-й танковой дивизий. Личный состав этих соединений, который по тем или иным причинам не был эвакуирован, скрылся в окрестных лесах, пытаясь проникнуть в Германию иными путями. В лесах скрылось также значительное количество солдат и офицеров из других соединений.
В связи с этим Военный Совет Ленинградского фронта выделил несколько дивизий для прочесывания всей территории полуострова, а также организовал заградительную службу на рубеже, где находились главные силы армий.
Командование фронта, рассчитывая на лояльное выполнение германскими войсками условий капитуляции, предоставило командирам немецких соединений и частей право управлять ими до конца капитуляции. Это управление командиры соединений осуществляли, находясь при штабах тех советских дивизий, которым они должны были сдавать личный состав, вооружение, боевую технику, транспорт и остальное военное имущество.
В первые дни, пока сдавалась основная масса немецко-фашистских войск, нарушения условий капитуляции не замечалось. Однако, когда советское командование начало проверять списки личного состава, вооружения, боевой техники и сопоставлять их с наличием сдавшихся в плен и принятого военного имущества, то выявилась большая разница.
Бывший командующий 42-й армией генерал-лейтенант В. П. Свиридов в связи с этим в своих воспоминаниях рассказывает, что, когда он прибыл в штаб 130-го латвийского стрелкового корпуса, там находился командир 24-й пехотной дивизии генерал-майор Шульц. Чтобы узнать причину этого расхождения, ему был задан вопрос, почему сдача происходит не по спискам и описям. Генерал Шульц ответил, что описей и списков у него нет, так как командир корпуса (6-й корпус СС), убегая в Швецию, приказал все документы уничтожить.
Кроме того, были случаи, когда уже после капитуляции немецко-фашистские солдаты и офицеры выводили из строя боевую технику, автомашины, портили радиостанции. Они снимали е орудий прицелы, замки и зарывали их в землю.
В связи с тем что штабы группы армий «Курляндия», 16-й и 18-й армий, а также штабы корпусов и дивизий уничтожали документы, скрывали истинное количество подлежащих сдаче в плен войск, тормозили капитуляцию, а также в связи с бегством отдельных генералов и офицеров группы армий после принятия капитуляции, командующий Ленинградским фронтом приказал немедленно лишить весь генеральский и офицерский состав, все немецкие штабы прав командования, изъять все средства связи, передвижения и оперативно-боевую документацию.
13 мая Совинформбюро сообщило, что с 9 по 13 мая войскам Ленинградского фронта сдалось в плен 181 032 солдата и унтер-офицера, 8038 офицеров и 42 генерала.
Между тем продолжалось прочесывание местности, а войска фронта продолжали прием пленных. В результате с начала капитуляции и по 31 мая войска фронта взяли в плен свыше 285 000 вражеских солдат и офицеров и 48 генералов(54). За это же время было собрано, учтено и взято под охрану: самолетов — 158, танков и штурмовых орудий — 478, орудий полевых —2450, минометов — 931, автомашин — 18 221, транспортеров и тягачей — 675, бронетранспортеров — 263, мотоциклов — 496, радиостанций — 1080, повозок — 7039, лошадей — 36 464, паровозов — 88, вагонов — 5077, бронепоездов — 2(55).
____________
54. Архив МО СССР, ф. 217, оп. 1221, д. 6069, лл. 63—67.
55. Там же, д. 6237, л. 98.
Краткие итоги и выводы
К 12 мая 1945 года немецко-фашистская группа армий «Курляндия» полностью перестала существовать. Трехсоттысячная армия, представлявшая собой серьезную силу по своему составу, оснащению и способности к сопротивлению, была разоружена и пленена войсками Ленинградского фронта.
Здесь, на Курляндском полуострове, нашли свой бесславный конец дивизии противника, имевшие опытных командиров и надежных солдат, целиком связавших свою судьбу с судьбой фашистского государства.
Верховное командование фашистской Германии придавало обороне Курляндии весьма важное значение, определяя ее как плацдарм и «волнорез» на восточногерманском фронте. По свидетельству командующего группой армий «Курляндия», он готовился к седьмой битве за Курляндию. Накануне капитуляции до последнего часа предпринимались все необходимые меры для решающего оборонительного сражения. Более того, 8 мая генерал Гильперт за несколько минут до принятия капитуляции подписывал десятки приказов о награждении рыцарскими крестами солдат и офицеров передовой линии. 7 мая приказом гросс-адмирала Деница командующему группой было присвоено звание генерал-полковника. Еще 7 мая 1945 года был дан приказ войскам 16-й армии до последнего удерживать позицию Кандава — Салдус.
Огромные запасы, сконцентрированные в свое время в Курляндии, и значительное их пополнение за счет переброски в период отступления в Прибалтике летом и осенью 1944 года, а также систематическое восстановление их в процессе боев на полуострове (октябрь 1944 г. — апрель 1945 г.) обеспечивали оборону всем необходимым, и лишь в последние один-два месяца немецкое командование было вынуждено лимитировать расход боеприпасов, горючего, снять частично с вооружения автоматическое оружие, сократить продовольственные нормы и провести ряд других мероприятий.
Физико-географические условия Курляндского полуострова (топографические, метеорологические, почвенные, дорожные и т. д.) достаточно тщательно учитывались и использовались противником для усиления его обороны, которая в целом (тактика ведения боя, инженерное оборудование рубежей и позиций) отвечала особенностям театра и обстановки.
Все это давало возможность войскам курляндской группировки, несмотря на большие потери в живой силе и боевой технике, продолжать ведение упорной обороны. Однако полный военный разгром фашистской Германии привел к безоговорочной капитуляции и войск противника, действовавших на Курляндском полуострове.
Войска 1-го и 2-го Прибалтийских, а затем Ленинградского фронтов вели героические бои по разгрому курляндской группировки противника на протяжении шести месяцев. Ценой больших усилий они последовательно взламывали его глубоко эшелонированную оборону, уничтожали живую силу и технику, лишали врага важных узлов сопротивления и коммуникаций, препятствовали вывозу его войск в Германию.
Крупные, ожесточенные и решающие сражения основными силами Красной Армии проводились на территории фашистской Германии. Естественно, что курляндский театр, начиная с 1945 года, имел лишь второстепенное значение. Несомненной заслугой советских войск, сражавшихся в Курляндии, является прежде всего то, что они, непрерывно ведя наступательные операции, сковывали мощную вражескую группировку и наносили ей большие потери. В результате этого фашистское верховное командование не смогло за счет группы армий «Курляндия» усилить Штеттинское и Берлинское направления. Огромной заслугой командования советских войск является и та гигантская работа, которая проводилась по восстановлению потерь, мобилизации своих внутрифронтовых ресурсов и их непрерывной боевой подготовке.
В результате такой повседневной и кропотливой работы советские войска смогли методически прорывать оборону противника на различных участках и наносить ему удары крупными силами одновременно на нескольких направлениях.
В связи с этим противник, постоянно находясь в большом напряжении, был вынужден расходовать свои силы и средства, держать в Курляндии огромную массу солдат и офицеров, непрерывно пополнять войска и материальные средства.
Если учесть особенности ведения наступательных боев на Курляндском полуострове в условиях осенней и весенней распутицы, бездорожья, чрезвычайно частых осадков, а в течение короткой зимы частую и резкую смену температуры, то становятся очевидными те огромные трудности, которые советские войска мужественно и успешно преодолевали.
Допущенные в подготовке и в ведении наступательных операций недочеты, связанные, главным образом, с недостаточным знанием и учетом особенностей тактики и организации обороны противника в Курляндии, несомненно, увеличивали эти трудности. Дело осложнялось и тем, что Ставка Верховного Главнокомандования, будучи занятой, прежде всего, подготовкой и ведением операций на главном — Берлинском направлении, не могла выделить необходимых сил и средств для ликвидации курляндской группировки немецко-фашистских войск.
Поэтому требования Ставки развернуть решительные действия не всегда опирались на реальные возможности войск. Так, в частности, было в октябре 1944 года на 1-м и 2-м Прибалтийских фронтах, имевших после проведения Мемельской и Рижской операций большой некомплект в войсках. Это же имело место и в дальнейшем и неизбежно отрицательно сказывалось на ходе боевых действий. В ряде случаев из-за недостатка сил и средств тактический успех не удавалось развивать в оперативный.
Трудности нашей борьбы с курляндской группировкой противника усиливались также и отсутствием ее блокады с моря. Ни авиация, ни Краснознаменный Балтийский флот не обеспечили должного контроля над морскими коммуникациями противника.
Вследствие этого блокированная группа армий поддерживала до самой ее капитуляции регулярное сообщение с Германией и имела возможность получать оттуда через Лиепайский и Вентспилсский порты все необходимое для жизни и боевой деятельности войск.
Таким образом, опыт боевых действий против курляндской группировки немецко-фашистских войск подтвердил известное положение о том, что для успешной борьбы с противником, если он даже окружен с суши, но имеет морские коммуникации, необходимо привлечение военно-морских сил для блокады с моря.
Действуя в составе 8-й гвардейской стрелковой имени генерала Панфилова дивизии, 19-й гвардейский стрелковый полк 17 марта прорвал оборону противника на участке Лапас — Дунгас и вышел в район Апсес, Звирбули, Данчи (14 км южнее Салдуса), выполнив поставленную ему задачу.
К исходу 18 марта наступавшие в лесном массиве 19-й и 30-й гвардейские стрелковые полки оторвались от соседей и вели бой с открытыми флангами. Установив это, гитлеровцы подтянули части 263-й и 290-й пехотных дивизий, 18-й штурмовой и 540-й штрафной батальоны и после мощной артподготовки контратаковали фланги 19-го и 30-го гвардейских стрелковых полков.
После ожесточенного боя фланговые подразделения полков были потеснены, в результате чего оба полка оказались в окружении. В течение девяти дней, до 27 марта, гвардейцы отражали яростные атаки гитлеровцев, стремившихся уничтожить воинов Панфиловской дивизии, которая в течение всей войны успешно громила ненавистных оккупантов. Бой не прекращался ни на час. Имея минимальный запас боеприпасов, советские воины подпускали врагов вплотную и уничтожали их в рукопашных схватках.
Исключительный героизм в этих боях проявил командир 19-го гвардейского стрелкового полка подполковник И. Л. Шапшаев. Он постоянно находился на самых опасных участках и личным примером воодушевлял бойцов.
В одной из схваток осколком снаряда ему оторвало руку. Подполковника Шапшаева переносили на носилках с одного участка боя на другой. Но даже будучи в таком тяжелом состоянии, он продолжал командовать полком и вселял личному составу уверенность в свои силы и надежду на разгром врага.
Противнику неоднократно удавалось вклиниться в оборону полка, но, руководимые своим мужественным командиром, гвардейцы в жарких рукопашных схватках его уничтожали и отбрасывали.
28 марта оба полка, прорвав кольцо окружения, соединились со своими войсками.
За умелое командование полком в сложной боевой обстановке и проявленные при этом мужество и героизм подполковнику И. Л. Шатпаеву было присвоено звание Героя Советского Союза.
Бесстрашно сражался с врагом помощник командира взвода 112-й отдельной разведывательной роты 201-й стрелковой дивизии старший сержант С. А. Шалыгин. Он неоднократно проникал в глубокий тыл противника во главе разведывательных групп, показывая образец мужества и отваги.
При прорыве обороны противника на Салдусском направлении 4 марта старший сержант Шалыгин во главе семи разведчиков прорвался в тыл противника и внезапно атаковал его опорный пункт. В короткой стычке воины уничтожили взвод автоматчиков и расчеты двух станковых пулеметов, чем обеспечили продвижение вперед своих подразделений. Через день Шалыгин со своим отделением снова проник во вражеский тыл. Захватив в плен немецкого унтер-офицера и установив наличие двух замаскированных танков и трех штурмовых орудий, Шалыгин тем самым представил командованию ценные сведения.
7 марта рота вела тяжелый бой с контратакующими гитлеровцами. Во время отражения четвертой контратаки старший сержант Шалыгин увидел, как гитлеровский солдат намеревается заколоть штыком командира роты лейтенанта Федотова. Не задумываясь, мужественный воин бросился вперед и прикрыл своим телом любимого командира. За проявленную доблесть в боях с врагами и самопожертвование ради спасения жизни своего командира С. А. Шалыгину посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза.
Мужественно сражались также и воины 8-го эстонского стрелкового корпуса. Атакуя ночью 19 марта опорный пункт противника, 1-й батальон 300-го стрелкового полка 7-й эстонской стрелковой дивизии под командованием капитана О. Михельсона действовал умело и настолько стремительно, что уничтожил расчеты двух штурмовых орудий и шести минометов врага до того, как они успели изготовиться к бою. В этом бою батальон взял в плен 35 гитлеровцев.
В бою 22 марта у населенного пункта Аусекли 3-й батальон 921-го стрелкового полка 249-й эстонской стрелковой дивизии отбил несколько вражеских контратак. После этого батальон, возглавляемый командиром полка полковником О. Муллас, перешел в атаку, которая была для противника настолько неожиданной, что его подразделения, побросав оружие, в панике бежали с поля боя. Батальон захватил 2 орудия, 30 винтовок и 17 автоматов. Командир полка О. Муллас, раненый в голову, покинул батальон только после окончания боя(52).
____________
52. Архив МО СССР, ф. 509, оп. 127093, д. 4, л. 26.
Героически сражались и коммунисты 354-го стрелкового полка; старший сержант Бристоль, который гранатами подавил два дзота, захватил два ручных пулемета и два автомата; старший сержант Сарбо, первым ворвавшийся в опорный пункт противника и обеспечивший успех своему взводу, а также многие другие.
Последние бои и капитуляция немецко-фашистской группы армий «Курляндия»
С первых дней апреля войска Ленинградского фронта начали готовиться к новой наступательной операции с целью окончательного уничтожения блокированных в Курляндии немецко-фашистских армий.
В соединениях и частях проводились необходимые подготовительные мероприятия и в первую очередь боевые тренировки подразделений. Велась усиленная разведка противника. Осуществлялись инженерное оборудование исходных позиций и необходимая перегруппировка войск. Подвозились и накапливались материально-технические средства.
В свою очередь командование группы армий «Курляндия», ожидая предстоящего наступления советских войск, усиленно готовилось к обороне. В Лиепаю и Вентспилс прибывали транспорты с пополнением для войск, боеприпасами, оружием, снаряжением и продовольствием.
Немецко-фашистское командование все еще пыталось поддержать боевой дух своих войск. В Германии продолжали печатать иллюстрированный еженедельник «Курляндский боец» в котором геббельсовские пропагандисты окружали ореолом славы немецко-фашистских вояк, запертых в «курляндском котле», и сулили им победный конец войны. Правда, в Курляндию попали только два номера этого журнала, а третий был еще в типографии Любека, когда город заняли войска союзников.
Однако абсолютное большинство солдат и офицеров к этому времени окончательно поняло безысходность своего, положения, и никакая пропаганда нацистов не могла повлиять на повышение их боеспособности. Эта безысходность стала особенно убедительной, когда в ночь на 3 мая на всем фронте от Рижского залива до Балтийского моря южнее Лиепаи тысячи орудий Красной Армии внезапно произвели короткий, но мощный огневой налет, после которого в наступившей тишине через сильные репродукторы было передано сообщение советского командования о падении Берлина.
Командующий группой генерал-полковник Гильперт, несмотря на безнадежное положение группы, все еще не терял надежды эвакуировать свои войска в Германию. Эта надежда возникла у него после того, как он узнал о возможности заключения сепаратного перемирия между верховным германским командованием и командованием англо-американских войск. В связи с этим Гильперт обратился с воззванием к личному составу группы армий. В нем он писал: «Война на Востоке продолжается. Офицеры и солдаты должны сохранить свою уверенность. Группа армий будет погружена и позже использована на Эльбе. План эвакуации остается в силе»(53).
____________
53. Werner Haupt, Kurland. Podzum-Verlag. Bad-Nauheim, 1961.
Все еще надеясь на эвакуацию своих войск в Германию, командование группы армий «Курляндия» приняло решение на отвод армий из-под ожидаемого удара советских войск на новый главный оборонительный рубеж: Кандава — Салдус — Скрунда, на котором предполагало дать решающее оборонительное сражение. В соответствии с принятым решением, генерал-полковник Гильперт приказал начать отход на этот рубеж в ночь на 8 мая.
Как только было обнаружено начало отхода противника, командующий Ленинградским фронтом Маршал Советского .оюза Л. А. Говоров приказал армиям правого крыла и центра фронта с утра 8 мая перейти к преследованию врага, сломить сопротивление его арьергардов, не давать им возможности закрепляться на промежуточных рубежах и с ходу овладеть городами Тукумс, Кандава, Салдус.
Выполняя этот приказ, войска 67-й, 1-й ударной, 42-й и 10-й гвардейской армий на рассвете 8 мая перешли к преследованию отходящих вражеских частей.
Сбивая арьергарды противника с промежуточных оборонительных рубежей и преодолевая его огневое сопротивление, наступающие войска в течение первой половины дня успешно продвигались вперед. При этом части 67-й армии заняли город Тукумс, а 10-й гвардейской армии — город Салдус. Войска 42-й армии форсировали реки Амуле и Имуле. При форсировании этих рек особенно отличились части 308-й латышской стрелковой дивизии.
Боевые действия войск фронта поддерживали массированные удары соединений 15-й воздушной армии.
Во второй половине дня 8 мая немецко-фашистские войска стали капитулировать: начали выставлять белые флаги, прекращать огонь и организованное сопротивление. Лишь отдельные группы гитлеровцев продолжали оказывать сопротивление частям 67-й армии.
В итоге преследования отходившего противника войска 67-й, 1-й ударной, 42-й и 10-й гвардейской армий продвинулись вперед от 12 до 30 км и вышли на линию Плиенциемс — ст. Зваре — Земите — Вечи — Салдус — Сили, освободив при этом 800 населенных пунктов и территорию площадью около 1500 кв. км.
Войска левого крыла фронта (6-я гвардейская, 51-я и 4-я ударная армии) в первой половине дня 8 мая обороняли занимаемые позиции, вели разведку переднего края противника и продолжали подготовку к наступлению.
Во второй половине того же дня противник прекратил боевые действия. Его солдаты и офицеры сдавались как в одиночку, так и целыми группами. Их после разоружения отправляли в тыл. К исходу дня в плен сдалось 9000 солдат и офицеров, в том числе командир 329-й пехотной дивизии генерал-лейтенант Менцель.
Несмотря на то что по условиям капитуляции все войска противника должны были оставаться в занимаемых ими районах, не производя никаких перемещений, командование группы армий «Курляндия» продолжало направлять части и соединения к портам Лиепая и Вентспилс, чтобы эвакуировать их в Германию. Из Лиепайского порта в ночь на 9 мая было отправлено сначала два конвоя в составе 27 катеров 14-й охранной флотилии и 23 корабля, на которых было вывезено 6620 человек; спустя некоторое время отошел третий конвой из 6 кораблей, имевших на борту 3780 человек военнослужащих разных частей. Еще через час из Лиепайского порта успел отойти четвертый конвой, состоявший из 19 торпедных катеров первой, второй и пятой флотилий, на борту которых находилось 2000 человек.
Во время выхода четвертого конвоя в город Лиепаю вошли авангардные части советских войск, которые обогнали подходившие к порту колонны капитулировавших гитлеровцев. С этого момента эвакуация из Лиепаи была прекращена. Несколько буксиров было остановлено огнем и возвращено в порт.
Из Вентспилсского порта, так же как и из Лиепаи, вражеское командование отправило два конвоя из 15 катеров, 45 десантных барж и танкеров, на которых в Германию пытались бежать 11 300 солдат и офицеров. Эти конвои были обнаружены советскими самолетами. По ним фашистские корабли открыли сильный огонь. Тогда вслед за уходившими конвоями советское командование выслало торпедные катера. Они захватили часть десантных барж и вернули их в порт. Баржи, пытавшиеся уйти к Швеции, также были возвращены в порты Курляндского полуострова.
Немецко-фашистское командование снова нарушило условия капитуляции, направив в Курляндию 35 транспортных самолетов для эвакуации своих отъявленных головорезов-эсэсовцев. Однако советская истребительная авиация этого не допустила, сбив фашистские самолеты.
Таким образом, в нарушение условий капитуляции, противнику удалось вывезти из Курляндии части 11-й, 126-й пехотных и 14-й танковой дивизий. Личный состав этих соединений, который по тем или иным причинам не был эвакуирован, скрылся в окрестных лесах, пытаясь проникнуть в Германию иными путями. В лесах скрылось также значительное количество солдат и офицеров из других соединений.
В связи с этим Военный Совет Ленинградского фронта выделил несколько дивизий для прочесывания всей территории полуострова, а также организовал заградительную службу на рубеже, где находились главные силы армий.
Командование фронта, рассчитывая на лояльное выполнение германскими войсками условий капитуляции, предоставило командирам немецких соединений и частей право управлять ими до конца капитуляции. Это управление командиры соединений осуществляли, находясь при штабах тех советских дивизий, которым они должны были сдавать личный состав, вооружение, боевую технику, транспорт и остальное военное имущество.
В первые дни, пока сдавалась основная масса немецко-фашистских войск, нарушения условий капитуляции не замечалось. Однако, когда советское командование начало проверять списки личного состава, вооружения, боевой техники и сопоставлять их с наличием сдавшихся в плен и принятого военного имущества, то выявилась большая разница.
Бывший командующий 42-й армией генерал-лейтенант В. П. Свиридов в связи с этим в своих воспоминаниях рассказывает, что, когда он прибыл в штаб 130-го латвийского стрелкового корпуса, там находился командир 24-й пехотной дивизии генерал-майор Шульц. Чтобы узнать причину этого расхождения, ему был задан вопрос, почему сдача происходит не по спискам и описям. Генерал Шульц ответил, что описей и списков у него нет, так как командир корпуса (6-й корпус СС), убегая в Швецию, приказал все документы уничтожить.
Кроме того, были случаи, когда уже после капитуляции немецко-фашистские солдаты и офицеры выводили из строя боевую технику, автомашины, портили радиостанции. Они снимали е орудий прицелы, замки и зарывали их в землю.
В связи с тем что штабы группы армий «Курляндия», 16-й и 18-й армий, а также штабы корпусов и дивизий уничтожали документы, скрывали истинное количество подлежащих сдаче в плен войск, тормозили капитуляцию, а также в связи с бегством отдельных генералов и офицеров группы армий после принятия капитуляции, командующий Ленинградским фронтом приказал немедленно лишить весь генеральский и офицерский состав, все немецкие штабы прав командования, изъять все средства связи, передвижения и оперативно-боевую документацию.
13 мая Совинформбюро сообщило, что с 9 по 13 мая войскам Ленинградского фронта сдалось в плен 181 032 солдата и унтер-офицера, 8038 офицеров и 42 генерала.
Между тем продолжалось прочесывание местности, а войска фронта продолжали прием пленных. В результате с начала капитуляции и по 31 мая войска фронта взяли в плен свыше 285 000 вражеских солдат и офицеров и 48 генералов(54). За это же время было собрано, учтено и взято под охрану: самолетов — 158, танков и штурмовых орудий — 478, орудий полевых —2450, минометов — 931, автомашин — 18 221, транспортеров и тягачей — 675, бронетранспортеров — 263, мотоциклов — 496, радиостанций — 1080, повозок — 7039, лошадей — 36 464, паровозов — 88, вагонов — 5077, бронепоездов — 2(55).
____________
54. Архив МО СССР, ф. 217, оп. 1221, д. 6069, лл. 63—67.
55. Там же, д. 6237, л. 98.
Краткие итоги и выводы
К 12 мая 1945 года немецко-фашистская группа армий «Курляндия» полностью перестала существовать. Трехсоттысячная армия, представлявшая собой серьезную силу по своему составу, оснащению и способности к сопротивлению, была разоружена и пленена войсками Ленинградского фронта.
Здесь, на Курляндском полуострове, нашли свой бесславный конец дивизии противника, имевшие опытных командиров и надежных солдат, целиком связавших свою судьбу с судьбой фашистского государства.
Верховное командование фашистской Германии придавало обороне Курляндии весьма важное значение, определяя ее как плацдарм и «волнорез» на восточногерманском фронте. По свидетельству командующего группой армий «Курляндия», он готовился к седьмой битве за Курляндию. Накануне капитуляции до последнего часа предпринимались все необходимые меры для решающего оборонительного сражения. Более того, 8 мая генерал Гильперт за несколько минут до принятия капитуляции подписывал десятки приказов о награждении рыцарскими крестами солдат и офицеров передовой линии. 7 мая приказом гросс-адмирала Деница командующему группой было присвоено звание генерал-полковника. Еще 7 мая 1945 года был дан приказ войскам 16-й армии до последнего удерживать позицию Кандава — Салдус.
Огромные запасы, сконцентрированные в свое время в Курляндии, и значительное их пополнение за счет переброски в период отступления в Прибалтике летом и осенью 1944 года, а также систематическое восстановление их в процессе боев на полуострове (октябрь 1944 г. — апрель 1945 г.) обеспечивали оборону всем необходимым, и лишь в последние один-два месяца немецкое командование было вынуждено лимитировать расход боеприпасов, горючего, снять частично с вооружения автоматическое оружие, сократить продовольственные нормы и провести ряд других мероприятий.
Физико-географические условия Курляндского полуострова (топографические, метеорологические, почвенные, дорожные и т. д.) достаточно тщательно учитывались и использовались противником для усиления его обороны, которая в целом (тактика ведения боя, инженерное оборудование рубежей и позиций) отвечала особенностям театра и обстановки.
Все это давало возможность войскам курляндской группировки, несмотря на большие потери в живой силе и боевой технике, продолжать ведение упорной обороны. Однако полный военный разгром фашистской Германии привел к безоговорочной капитуляции и войск противника, действовавших на Курляндском полуострове.
Войска 1-го и 2-го Прибалтийских, а затем Ленинградского фронтов вели героические бои по разгрому курляндской группировки противника на протяжении шести месяцев. Ценой больших усилий они последовательно взламывали его глубоко эшелонированную оборону, уничтожали живую силу и технику, лишали врага важных узлов сопротивления и коммуникаций, препятствовали вывозу его войск в Германию.
Крупные, ожесточенные и решающие сражения основными силами Красной Армии проводились на территории фашистской Германии. Естественно, что курляндский театр, начиная с 1945 года, имел лишь второстепенное значение. Несомненной заслугой советских войск, сражавшихся в Курляндии, является прежде всего то, что они, непрерывно ведя наступательные операции, сковывали мощную вражескую группировку и наносили ей большие потери. В результате этого фашистское верховное командование не смогло за счет группы армий «Курляндия» усилить Штеттинское и Берлинское направления. Огромной заслугой командования советских войск является и та гигантская работа, которая проводилась по восстановлению потерь, мобилизации своих внутрифронтовых ресурсов и их непрерывной боевой подготовке.
В результате такой повседневной и кропотливой работы советские войска смогли методически прорывать оборону противника на различных участках и наносить ему удары крупными силами одновременно на нескольких направлениях.
В связи с этим противник, постоянно находясь в большом напряжении, был вынужден расходовать свои силы и средства, держать в Курляндии огромную массу солдат и офицеров, непрерывно пополнять войска и материальные средства.
Если учесть особенности ведения наступательных боев на Курляндском полуострове в условиях осенней и весенней распутицы, бездорожья, чрезвычайно частых осадков, а в течение короткой зимы частую и резкую смену температуры, то становятся очевидными те огромные трудности, которые советские войска мужественно и успешно преодолевали.
Допущенные в подготовке и в ведении наступательных операций недочеты, связанные, главным образом, с недостаточным знанием и учетом особенностей тактики и организации обороны противника в Курляндии, несомненно, увеличивали эти трудности. Дело осложнялось и тем, что Ставка Верховного Главнокомандования, будучи занятой, прежде всего, подготовкой и ведением операций на главном — Берлинском направлении, не могла выделить необходимых сил и средств для ликвидации курляндской группировки немецко-фашистских войск.
Поэтому требования Ставки развернуть решительные действия не всегда опирались на реальные возможности войск. Так, в частности, было в октябре 1944 года на 1-м и 2-м Прибалтийских фронтах, имевших после проведения Мемельской и Рижской операций большой некомплект в войсках. Это же имело место и в дальнейшем и неизбежно отрицательно сказывалось на ходе боевых действий. В ряде случаев из-за недостатка сил и средств тактический успех не удавалось развивать в оперативный.
Трудности нашей борьбы с курляндской группировкой противника усиливались также и отсутствием ее блокады с моря. Ни авиация, ни Краснознаменный Балтийский флот не обеспечили должного контроля над морскими коммуникациями противника.
Вследствие этого блокированная группа армий поддерживала до самой ее капитуляции регулярное сообщение с Германией и имела возможность получать оттуда через Лиепайский и Вентспилсский порты все необходимое для жизни и боевой деятельности войск.
Таким образом, опыт боевых действий против курляндской группировки немецко-фашистских войск подтвердил известное положение о том, что для успешной борьбы с противником, если он даже окружен с суши, но имеет морские коммуникации, необходимо привлечение военно-морских сил для блокады с моря.