Шесть сражений за Курляндию в советском изложении (II)
Громя ненавистного врага, советские воины и в Прибалтике с честью выполняли свой воинский долг перед Родиной. Многие из них совершили героические подвиги, которые для каждого советского человека, для грядущих поколений всегда будут служить примером несгибаемой стойкости, мужества, беспредельной верности Отчизне, великому делу коммунизма. Среди них были представители всех родов войск.
Например, батальону 3-й мотострелковой бригады, действующей в составе 5-й гвардейской танковой армии, 30 октября 1944 года была поставлена задача овладеть высотой 107,7. Продвижению подразделений препятствовал фланкирующий пулеметный огонь гитлеровцев. Это задерживало выполнение боевой задачи и грозило большими потерями.
В одном из подразделений вместе со своими товарищами штурмовал высоту разведчик батальона, бывший партизан, комсомолец ефрейтор Петр Куприянов. Наступавшие цепи батальона под огнем врага были вынуждены залечь. Чтобы содействовать быстрейшему выполнению боевой задачи, а также спасти жизнь многих своих однополчан, Куприянов быстро подполз к фашистскому пулеметчику, засевшему в дзоте. В это время батальон снова поднялся в атаку, и вражеский пулемет возобновил огонь. Тогда ефрейтор Куприянов с криком «Будем достойны Александра Матросова!» бросился к амбразуре и закрыл ее своим телом. Он погиб смертью героя, обеспечив выполнение боевой задачи.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 марта 1945 года ефрейтору Петру Ивановичу Куприянову присвоено звание Героя Советского Союза, а приказом Министра Обороны он навечно зачислен в списки своей части.
Такой же подвиг 21 ноября 1944 года совершил командир отделения 1258-го стрелкового полка 378-й стрелковой дивизии, старший сержант Василий Павлович Лоскутов, уроженец г. Чердынь Пермской области. Ему также было присвоено звание Героя Советского Союза.
В те дни 378-я стрелковая дивизия вела ожесточенные бои при форсировании реки Венты. Первой Венту у населенного пункта Гобас форсировала 1-я стрелковая рота 1258-го стрелкового полка, которой командовал капитан Василий Никитович Прохоров. Он перебежал штурмовой мостик и, увлекая за собой роту, стремительно атаковал, вражеский опорный пункт. Гитлеровцы были быстро выбиты из траншей. Этим рота обеспечила возможность форсировать реку остальным подразделениям полка, а также соседям слева.
В ходе боя капитан Прохоров был дважды ранен и контужен, но продолжал руководить своим подразделением, находясь впереди, в боевых порядках роты. Во время штурма следующего вражеского опорного пункта капитан Прохоров был смертельно ранен. За героизм, проявленный в боях с врагом, Василию Никитовичу Прохорову было присвоено звание Героя Советского Союза.
За мужество и героизм, проявленный при форсировании рек Вента и Вадаксте, звание Героя Советского Союза получил также и командир взвода разведывательной роты 158-й стрелковой дивизии лейтенант Михаил Васильевич Яглинский.
Метко разил гитлеровских захватчиков снайпер 258-го стрелкового полка 179-й стрелковой дивизии старшина Василий Шалвович Квачантирадзе. Из своей снайперской винтовки он уничтожил 215 врагов. За этот подвиг старшина Квачантирадзе был удостоен звания Героя Советского Союза.
В боях в районе Пелени героизм и отвагу проявил командир самоходно-артиллерийской установки лейтенант Лавр Иванович Рокин. Ломая противотанковую оборону противника, героический экипаж самоходно-артиллерийской установки уничтожил 6 противотанковых орудий, 5 дзотов, 4 пулемета и 150 гитлеровцев. В глубине вражеской обороны противник пытался остановить продвижение советских танков и бросил в контратаку до двух рот пехоты, усиленных танками и штурмовыми орудиями. Экипаж лейтенанта Рокина вступил в единоборство с двумя танками и четырьмя неприятельскими штурмовыми орудиями и поджег один танк и три орудия. В этом неравном бою, будучи тяжело раненным, лейтенант подал последнюю команду: «Вперед!».
За проявленные в бою героизм, мужество и стойкость командиру самоходно-артиллерийской установки 140-го Краснознаменного самоходно-артиллерийского полка лейтенанту Лавру Ивановичу Рокину было присвоено звание Героя Советского Союза.
Бесстрашно воевал на фронтах Великой Отечественной войны летчик майор Иван Назарович Мартыненко. С начала войны он совершил 194 боевых вылета. Штурмовкой он уничтожил на аэродромах противника 38 самолетов, а также 26 танков, 300 автомашин, эшелон с войсками и боевой техникой, разрушил 5 переправ и в 14 воздушных боях лично сбил 4 вражеских самолета. За выдающиеся подвиги майор Мартыненко был награжден четырьмя орденами Красного Знамени.
Заместитель командира 187-го отдельного корректировочно-разведывательного авиационного полка майор Мартыненко 27 октября 1944 года вылетел на корректировку артиллерийского огня в районе Ауце. Разведав цель, он вышел на передний край и стал вызывать огонь по действующей батарее противника. В это время его самолет был внезапно атакован двумя вражескими истребителями. Одного из них советские зенитчики подбили, а второй своим огнем снизу смертельно ранил майора Мартыненко. Горящий самолет упал в километре от переднего края нашей обороны.
За образцовое выполнение боевых заданий и проявленные при этом отвагу и геройство майору Ивану Назаровичу Мартыненко было присвоено звание Героя Советского Союза.
В ходе октябрьских и ноябрьских боев немецко-фашистские войска оказывали наступающим соединениям 2-го и 1-го Прибалтийских фронтов исключительно ожесточенное сопротивление.
Противник во что бы то ни стало стремился удержаться в Курляндии. Используя выгодные условия местности, он создал здесь весьма прочную оборону с большим количеством промежуточных рубежей, близко расположенных друг от друга. Основой каждого оборонительного рубежа являлась система опорных пунктов, что было новым в организации обороны немецко-фашистских войск группы армий «Север».
Отказавшись во многих случаях от активного боя в системе траншей, враг в обороне стал применять систему опорных пунктов, уделяя при этом особое внимание контратакам. Так, например, командир 10-го армейского корпуса в своей инструкции писал: «...тактика опорных пунктов имеет следующее преимущество: необходимые силы для контратак находятся постоянно под рукой, более или менее измотанный боями пехотинец не чувствует себя одиноким и находится вблизи командира; передовой наблюдатель чувствует себя уверенно»...
Для обеспечения большей устойчивости обороны немецко-фашистское командование издало ряд грозных приказов. Один из них от 5.11.44 г. (за подписью Клеффеля)(20) был захвачен нашими войсками при атаке немецких позиций 10-го армейского корпуса, в 13 км северо-западнее Ауце(21). В нем говорилось: «Я приказываю: участок обороны армии к настоящему времени оборонять до последней капли крови, до последнего солдата.
Командные пункты батальонов и полков располагать: командный пункт батальона не далее 500 м от переднего края, командный пункт полка не далее 1 км от переднего края.
Участок между командным пунктом и передним краем обороны считать полем боя. Полевая и зенитная артиллерия должна быть на своих огневых позициях до последнего момента.
Командир батальона или полка, который не будет действовать по данному приказу и у которого солдаты оставят первую линию или же самовольно отойдут, немедленно должен быть отстранен от командной должности и предан суду. Фамилии таких командиров батальонов и полков доносить мне устно немедленно».
Чтобы заставить своих солдат стойко обороняться, гитлеровское командование прибегло к чудовищным мерам. Командир 10-го армейского корпуса в одном из своих приказов писал: «...Тот, кто побежит, будет расстрелян как заяц. И только тот, кто останется на месте, может рассчитывать на помощь артиллерией и контратаками... Это необходимо внушить каждому солдату».
Чтобы противостоять ударам советских войск в Курляндии, противник непрерывно пополнял свои части. За каждые десять суток через порты Лиепая и Вентспилс прибывало в среднем свыше 10 тысяч человек пополнения(22).
Кроме того, для усиления группы армий «Север» гитлеровцы перебрасывали боевую технику, оружие, боеприпасы, снаряжение и продовольствие. Вернер Хаупт в своей книге «Последний фронт» («Судьба двух армий») пишет: «В октябре 587 кораблей перебросили в Курляндию 881 000 тонн грузов; в ноябре эти цифры повысились — 764 корабля и 1 577 000 тонн, а в декабре у Курляндского побережья бросили якорь 575 кораблей с 1 112 000 тонн груза»(23).
_______________
20. Командующий оперативной группой.
21. Архив МО СССР, ф. 239, оп. 2224, д. 864, л. 38.
22. Там же, д. 865, л. 44.
23. Werner Haupt, Kurland. Podzum-Verlag. Bad-Nauheim, 1961, стр. 86.
Все это в период октябрьских и ноябрьских боев помогло командованию немецко-фашистской группы армий «Север» сдержать наступление войск 2-го и 1-го Прибалтийских фронтов и не допустить разгрома основных сил 16-й и 18-й армий.
Декабрьское наступление 1944 года на Тукумском и Салдусском направлениях
В конце ноября на всем фронте уступило затишье. Почти не прекращавшиеся с конца октября дожди превратили грунтовые и улучшенные дороги в сплошное месиво, из которого с трудом выбирались даже гусеничные машины. Крайне ограниченная видимость препятствовала действиям авиации и артиллерии. Однако главная причина затишья заключалась в том, что советские войска в начале декабря приступили к крупным оперативным перегруппировкам. По директиве Генерального штаба Красной Армии от 29 ноября 1944 года в резерв Ставки Верховного Главнокомандования выводились из состава 2-го Прибалтийского фронта — 3-я ударная армия, а из состава 1-го Прибалтийского фронта — 61-я и 5-я гвардейская танковая армии. Кроме того, 1-й Прибалтийский фронт передавал в состав 3-го Белорусского фронта 2-ю гвардейскую армию(24).
_______________
24. Архив МО СССР, ф. 239, оп. 2224, д. 270, л. 1.
Полосу 3-й ударной армии с передним краем по линии Церпениеки исключительно Вимбас—Брузилас приняла 10-я гвардейская армия, а полосы 61-й и 2-й гвардейской армий — 4-я ударная и 6-я гвардейская армии.
Перегруппировки войск фронтов имели своей целью заменить убывшие армии расширением полос обороны оставшихся объединений и одновременно сосредоточить необходимые силы для проведения частных наступательных операций на Тукумском и Салдусском направлениях.
Для подготовки к этим операциям войска 2-го и 1-го Прибалтийских фронтов вели разведку противника и его обороны, улучшали исходное положение для наступления, а во вторых эшелонах проводили занятия, готовя подразделения и части к штурму вражеской обороны. Кроме того, впервые после многодневных и трудных боев, проводившихся в условиях осеннего ненастья, наши воины смогли отдохнуть, заняться ремонтом оружия, снаряжения и обмундирования.
В частях и соединениях широко развернулась массово-политическая работа. На партийных и комсомольских собраниях подводились итоги боевой деятельности частей и подразделений и обсуждались вопросы, связанные с решением предстоящих боевых задач. Широко пропагандировался боевой опыт и достижения подразделений и частей, а также воинов, показавших примеры умелого ведения боя, массового и личного героизма.
Оставшееся до начала наступления время войска использовали для проведения батальонных учений с боевыми стрельбами и накапливания запасов всех видов. При этом, как и в предыдущих операциях, Ставка Верховного Главнокомандования выделила обоим фронтам ограниченное количество боеприпасов и горючего. В связи с этим в войсках был установлен строго ограниченный лимит их расхода.
Планом предстоящего наступления предусматривалось нанести удар на Салдусском направлении силами левого крыла 2-го Прибалтийского фронта (42-я и 10-я гвардейская армии) и правым крылом и центром 1-го Прибалтийского фронта (4-я ударная и 6-я гвардейская армии). На третий день операции намечалось нанести удар на Тукумском направлении смежными флангами 1-й ударной и 22-й армий.
В связи со значительным уменьшением сил обоих фронтов после вывода из их состава трех общевойсковых (2-й гвардейской, 3-й ударной и 61-й) армий и 5-й гвардейской танковой армии общая цель наступления была ограниченной: сковать мощными ударами силы противника на Курляндском полуострове, не дать ему возможности перебрасывать войска в Восточную Пруссию и центральную Германию.
В период подготовки операции 15 декабря силами 3-й воздушной армии был нанесен бомбардировочный удар по Лиепайскому порту. Одновременно подверглись ударам и блокировке аэродромы Справа, Скрунда и Лиепая.
В этой самостоятельной воздушной операции участвовало 529 самолетов, из них 186 бомбардировщиков и 343 истребителя. На вражеские объекты было сброшено 200 тонн авиабомб различных калибров. В результате бомбардировочных ударов зафиксировано 8 пожаров на транспортах и военных кораблях, два прямых попадания крупнокалиберных бомб в суда противника, одно попадание в северную часть дока, вызвано два сильных взрыва и десять очагов пожара в порту.
Во время операции в воздухе было встречено до 120 истребителей противника, с которыми произведен 31 воздушный бой. В этих боях советские летчики сбили 40 вражеских самолетов(25).
По решению командования 1-го Прибалтийского фронта для дезориентации противника были проведены мероприятия по оперативной маскировке. Они имели целью создать у противника представление о подготовке советскими войсками крупного наступления на фронте Сепене—Приекуле и переходе к прочной обороне в полосе 4-й ударной армии.
Однако командование немецко-фашистской группы армий «Север» проявляло большую настороженность и, как впоследствии выяснилось, было осведомлено о готовящемся наступлении наших войск. Поэтому оно сосредоточило перед фронтом 4-й ударной армии четыре пехотных дивизии, уплотнив боевые порядки к началу наступления войск фронта частями 218-й пехотной дивизии, эвакуированной с полуострова Сырве(26).
К утру 21 декабря 1944 года войска 42-й, 10-й гвардейской и 4-й ударной армий закончили сосредоточение сил к участкам прорыва и заняли исходное положение для наступления.
В 10 часов началась артиллерийская и авиационная, подготовка, а в 11 часов 20 минут ударные группировки фронтов перешли в наступление(27).
_______________
25. Архив МО СССР, ф. 3 ВА, оп. 4495, д. 243, лл. 9—36.
26. Там же, ф. 235, оп. 2074, д. 864, л. 19.
27. Там же, ф. 239, оп. 2244, д, 870, л. 13.
42-я и 10-я гвардейская армии 2-го Прибалтийского фронта нанесли удар смежными флангами с участка Анитес — Вимбас в общем направлении на Салдус.
Преодолевая упорное сопротивление врага, атакующие части армий к 14 часам прорвали первую позицию его обороны и к исходу дня продвинулись в глубину до 3 км. В последующие дни, вплоть до конца декабря, войска левого крыла 2-го Прибалтийского фронта вели тяжелые наступательные бои, в ходе которых расширили прорыв на Салдусском направлении до 15 км по фронту и продвинулись на глубину около 5 км. Противник, используя глубоко развитую оборону и введя в бой 122-ю, 227-ю пехотные, а также 12-ю танковую дивизии, уплотнял свои боевые порядки и контратаками пехоты и танков оказывал ожесточенное сопротивление.
Войска 4-й ударной армии 1-го Прибалтийского фронта силами четырех стрелковых корпусов перешли в наступление на участке Тирмениеки — Брандавас и, прорвав вражескую оборону на фронте в 14 км, к исходу первого дня наступления продвинулись вперед до 5 км, овладев при этом сильно укрепленным опорным пунктом противника Пампали(28).
В последующие дни сопротивление врага наступающим войскам 4-й ударной армии становилось все более ожесточенным. Немецко-фашистское командование ввело в бой части 4-й и 14-й танковых дивизий (всего около 100 танков); 11-ю и 32-ю пехотные дивизии, снятые с других участков фронта и спешно переброшенные к участку прорыва, а также части 21-й авиаполевой дивизии. Гитлеровцы предпринимали многочисленные контратаки силою от батальона до полка при поддержке танков, штурмовых орудий и авиации. Вследствие этого войска 4-й ударной армии имели незначительное продвижение, притом только на отдельных направлениях.
С 25 декабря на Салдусском направлении перешли в наступление и войска 6-й гвардейской армии 1-го Прибалтийского фронта. Встретив сильное сопротивление противника, войска армии в течение трехдневных боев продвинулись только на 2,5 км и не смогли выполнить поставленную перед ними задачу(29).
23 декабря, в 10 часов 50 минут, ударные группировки 1-й ударной и 22-й армий 2-го Прибалтийского фронта перешли в наступление в общем направлении на Лестене.
В течение первого дня наступления войска, преодолевая многочисленные минные поля и инженерные заграждения, вели упорные бои с противником, оказывавшим ожесточенное сопротивление огнем и непрерывными контратаками.
В результате наступления войска этих двух армий полностью прорвали первую, а на некоторых участках и вторую позиции обороны противника на фронте 12 км и продвинулись в глубину до 3,5 км.
Особенно жестокие бои разгорелись, когда вражеское командование, пытаясь остановить продвижение частей 1-й ударной и особенно 22-й армий, ввело в бой части своих 93-й и 281-й пехотных дивизий, а также два строительных батальона.
Основной силой ударной группировки в этой наступательной операции являлся 130-й латышский стрелковый корпус. Его боевые действия по существу характеризуют ход всей операции, поэтому они рассматриваются более подробно.
130-й латышский стрелковый корпус, входя совместно с 100-м стрелковым корпусом и 219-й стрелковой дивизией 93-го стрелкового корпуса в ударную группировку 22-й армии, получил задачу прорвать оборону противника на участке Приедниеки—Балтамуйжа и захватом железнодорожного полотна обеспечить ввод в прорыв на рубеже Фердинандмуйжа—Лестене 19-го танкового корпуса, в дальнейшем наступать в направлении Дарте(30).
_______________
28. Архив МО СССР, ф. 325, оп. 4570, д. 309, л. 22.
29. Там же, ф. 235, оп. 2074, д. 864, л. 21.
30. Бюллетень Рижского ВНО № 6, Рига, 1962, лл. 30—47.
Корпусу придавались 312-й самоходно-артиллерийский полк, 1040-й истребительно-противотанковый артиллерийский полк, 36-я минометная бригада 28-й артиллерийской дивизии прорыва и 192-й инженерно-саперный батальон. Его поддерживали 72-й гвардейский минометный полк (М-13) и подгруппа контрбатарейной и контрминометной борьбы — 1-й и 3-й дивизионы 36-й гвардейской пушечной бригады.
Соединения соседнего справа 119-го стрелкового корпуса 1-й ударной армии наступали с задачей — к исходу первого дня операции выйти на рубеж Вациеши — отметка 35,6 исключительно Руссас.
Слева 100-й стрелковый корпус прорывал оборону противника с ближайшей задачей овладеть рубежом Дирбас — Румбас. К исходу дня корпус должен был выйти на рубеж Салини — Пуньи.
Перед фронтом 130-го латышского стрелкового корпуса оборонялись подразделения 2-го батальона 106-го гренадерского полка, 3-й батальон 37-го охранного полка и саперная рота. На позициях полковых и дивизионных резервов на участке Калкини — Пуцес противник имел 37-й охранный полк (без 3-го батальона), 307-й охранный батальон, 868-й охранный батальон, подразделения 19-й пехотной дивизии СС и часть подразделений 106-го гренадерского полка.
Противник занимал оборону в течение длительного времени и сумел оборудовать свою главную (первую) позицию обороны четырьмя линиями траншей, связав ими целый ряд опорных пунктов. В глубине обороны вдоль полотна железной дороги гитлеровцы отрыли противотанковый ров глубиной от 2,5 до 4 метров и шириной до 8 метров. За противотанковым рвом имелись сплошная траншея, огневые позиции для артиллерии, дзоты со станковыми пулеметами и противотанковыми орудиями, а также блиндажи для личного состава с перекрытием в 2—3 наката. Перед передним краем вражеской обороны тянулись проволочные заграждения и местами имелись противотанковые и противопехотные минные поля.
В 130-й латышский стрелковый корпус (командир генерал-майор Бранткалн Д. К., заместитель по политической части полковник Калашников В. Ф., начальник штаба полковник Бауман П. О.) входили 43-я гвардейская и 308-я стрелковая дивизии. К началу наступления обе дивизии были пополнены и имели в своем составе: 43-я — 8276, а 308-я — 7128 человек. Соединения и части корпуса со второй половины ноября занимались боевой подготовкой. Особое внимание при этом уделялось отработке темы: «Штурм усиленным стрелковым батальоном сильно укрепленной и развитой в глубину полевой обороны противника». Батальонные учения с боевой стрельбой провели все стрелковые батальоны обеих дивизий.
В штабе корпуса проводились занятия с командирами полков и отдельных частей по теме: «Прорыв обороны противника в полосе наступления дивизии».
После тщательного изучения обстановки командир корпуса решил прорвать вражескую оборону, нанося главный удар в направлении Мейри, Яунбриди, Яунлестене(31). В соответствии с общим замыслом операции дивизиям были поставлены боевые задачи.
43-й гвардейской латышской стрелковой дивизии прервать оборону противника на фронте озеро северо-восточнее Приедниеки, исключительно Балтамуйжа. Во взаимодействии с частями 119-го и 100-го стрелковых корпусов уничтожить противостоящего противника, выйти на рубеж Тренчи — изгиб дороги северо-западнее Дирбас и обеспечить ввод в прорыв 19-й танковый корпус. Выполнив эту задачу, дивизия должна была к исходу дня овладеть рубежом Фердинандмуйжа—Лестене, а в дальнейшем наступать в общем направлении Яунлестене, Дарте.
308-я латышская стрелковая дивизия находилась во втором эшелоне корпуса. Она получила приказ наступать за 43-й гвардейской стрелковой дивизией и быть готовой к развертыванию по выходе последней на рубеж Тренчи — Дирбас. К 3 часам 22 декабря 2-й батальон 123-го гвардейского стрелкового полка (командир капитан Л. Т. Котенко)(32) занял исходный рубеж для атаки в полосе наступления дивизии, сменив подразделения 118-го укрепленного района.
_______________
31. Архив МО СССР, ф. 376, оп. 202045, д. 6, лл. 79—96.
32. В ходе боя капитан Котенко был ранен, и командование батальоном принял капитан Пастернак. — Ред.
В 23 часа 22 декабря исходное положение для атаки заняли все части 43-й гвардейской латышской стрелковой дивизии. В течение ночи они окопались и замаскировали районы своего расположения. Войска находились в боевой готовности и ждали сигнала к наступлению.
В ночь на 23 декабря все командиры стрелковых полков, батальонов, приданных и поддерживающих частей и командир дивизии вышли на свои наблюдательные пункты и установили наблюдение за передним краем противника.
В полосе действий ударной группировки, на наблюдательном пункте командующего 22-й армией генерал-лейтенанта Г. П. Короткова находились представитель Ставки Верховного Главнокомандования Маршал Советского Союза А. М. Василевский, Маршал артиллерии М. Н. Чистяков и командующий войсками 2-го Прибалтийского фронта генерал армии А. И. Еременко.
После 60-минутной артиллерийской подготовки с мощным пятиминутным огневым налетом, в котором приняли участие орудия всех калибров, включая зенитные части и дивизион бронепоездов, в 10 часов 50 минут два полка 43-й гвардейской латышской стрелковой дивизии атаковали противника и к 11 часам овладели первой траншеей его обороны. В дальнейшем продвижение полков было приостановлено сильным вражеским огнем, особенно со второй линии траншей. Только в 11 часов 45 минут после повторного десятиминутного огневого налета и массированных ударов с воздуха частей 15-й воздушной армии главные силы дивизии возобновили наступление. Правофланговый 123-й гвардейский стрелковый полк атаковал противника на рубеже озеро — восточная опушка рощи, расположенной юго-восточнее Приедниеки. Поддерживаемый 4-й батареей 312-го самоходно-артиллерийского полка, он с ходу овладел тремя линиями траншей и ворвался в Приедниеки. Встреченный сильным огнем противника с Лиелаужи, 1-й батальон 123-го гвардейского стрелкового полка, обходя вражеские узлы сопротивления справа, продвинулся к Мейсини, овладел им, а в дальнейшем, наступая через рощу на юго-запад, захватил населенный пункт Кримунас. 2-й батальон того же полка в результате упорного боя выбил противника из Лиелаужи.
К 20 часам полк вышел на линию проселочной дороги Кримунас — Лиелаужи.
Левофланговый 125-й гвардейский стрелковый полк, поддержанный двумя батареями 312-го самоходно-артиллерийского полка, занял первые две траншеи противника, но затем был остановлен сильным огнем из Лепе и Мейри. Из второго эшелона этого полка был введен в бой 3-й батальон. 125-й стрелковый полк, взаимодействуя с 3-м батальоном 123-го стрелкового полка, после ожесточенного боя занял Лепе и Мейри, полностью уничтожив оборонявшиеся в них вражеские гарнизоны.
Второй эшелон 43-й гвардейской латышской стрелковой дивизии — 121-й гвардейский стрелковый полк — в 20 часов получил задачу пройти боевые порядки 125-го гвардейского стрелкового полка и продолжать наступление ночью. К 23 часам полк вышел на рубеж 400 м юго-восточнее Вецбриди.
308-я латышская стрелковая дивизия к исходу дня вышла в район леса южнее Приедниеки, севернее Солдатских участков и юго-западнее Спригаулу.
Соседние справа части 119-го стрелкового корпуса были остановлены противником на рубеже Каршас—Грайзас. Соединения левого соседа — 100-го стрелкового корпуса — овладели рубежом Рипелес — Уши.
24 декабря в 11 часов 130-й латышский стрелковый корпус возобновил наступление в прежней группировке. Преодолевая сильное сопротивление противника и отражая его контратаки, 43-я гвардейская стрелковая дивизия к 15 часам вышла на рубеж восточнее шоссейной дороги Пиенава — Яунбриди — Дирбас. Здесь подошедшие резервы противника контратаками остановили ее.
Части дивизии отбили вражеские контратаки и после повторной артиллерийской подготовки возобновили наступление. К 18 часам они вели бой уже перед линией железной дороги, встретив сильный ружейно-пулеметный и артиллерийский огонь.
308-я стрелковая дивизия находилась в прежнем районе. Она была готова развить успех 43-й гвардейской стрелковой дивизии. Части соседних корпусов в этот день имели незначительное продвижение.
Противник, введя в бой 366-й пехотный полк 227-й пехотной дивизии и усиленные танками и штурмовыми орудиями части 93-й пехотной дивизии, стремился не допустить дальнейшего продвижения советских войск южнее Джуксте.
В полосе наступления ударной группировки фронта шли напряженные бои.
Оценив создавшуюся обстановку, командующий 22-й армией решил возобновить наступление в 13 часов 25 декабря и к 14 часам ввести в сражение 19-й танковый корпус (командир генерал-лейтенант Васильев И. Д.).
После переноса огня артиллерии в глубину вражеской обороны в 13 часов части 43-й гвардейской стрелковой дивизии снова атаковали противника, имея ближайшей задачей овладеть железной дорогой на участке Тренчи — Дирбас. Отражая многочисленные контратаки пехоты и танков противника, 123-й, 121-й и 125-й гвардейские стрелковые полки во всей полосе наступления корпуса преодолели противотанковый ров и овладели железной дорогой, обеспечив таким образом ввод в сражение 19-го танкового корпуса.
Однако в результате незначительного продвижения соединений соседнего 100-го стрелкового корпуса прорыв вражеской обороны не был расширен. В связи с этим левофланговые части 19-го танкового корпуса оказались вынужденными изменить направление своего наступления и завязали тяжелые бои с контратакующими их во фланг вражескими танками. Таким образом, ввод в сражение 19-го танкового корпуса не привел к развитию прорыва. Важной причиной невыполнения 19-м танковым корпусом поставленной перед ним задачи явилось и то, что личный состав его частей не был в достаточной степени ориентирован о местонахождении и размерах противотанкового рва(33). Не было также создано необходимое количество групп обеспечения движения танков. В результате при форсировании рва частями корпуса огнем противника из строя было выведено значительное количество танков. Эти танки американского производства были весьма уязвимы, они имели слабую броню и плохо защищенный, работавший на бензине мотор.
_______________
33. Аэрофотосъемкой, произведенной 15-ой воздушной армией в период подготовки операции наличие противотанкового рва не было установлено. — Ред.
К 19 часам 25 декабря 43-я гвардейская латышская стрелковая дивизия закрепилась на линии 0,5 — 1 км северо-западнее железной дороги.
Противник, опасаясь выхода наших войск в тыл его 19-й пехотной дивизии СС, с утра 26 декабря начал отходить от станции Гардене в северо-западном направлении. В то же время немецко-фашистское командование прилагало все возможные меры, чтобы не допустить дальнейшего продвижения советских войск. Перед фронтом корпуса, наряду с уже имевшейся здесь группировкой противника, появились части 81-й пехотной дивизии, переброшенной из района Кулдиги.
В течение ночи с 25 на 26 и днем 26 декабря части 43-й гвардейской латышской стрелковой дивизии продолжали наступление и, отразив пять вражеских контратак силою каждая от роты до батальона с танками, к исходу дня овладели населенными пунктами Сикмани, Катыни, Брувери, Дибеляс.
Особенно ожесточенные бои велись за Дибеляс. Этот населенный пункт трижды переходил из рук в руки, и наконец подразделения 125-го гвардейского стрелкового полка, отбив все контратаки гитлеровцев, закрепились в Дибеляс, а к 15 часам овладели высотой 500 м северо-западнее Дибеляс.
За четверо суток непрерывных боев 43-я гвардейская латышская стрелковая дивизия понесла значительные потери и уже не представляла собой первоначальной ударной силы. Учитывая это, командир корпуса генерал-лейтенант Д. К. Бранткалн решил с целью дальнейшего развития наступления ввести в бой второй эшелон корпуса — 308-ю латышскую стрелковую дивизию. Дивизии была поставлена задача — атаковать противника в полосе наступления корпуса и, уничтожив его обороняющиеся части, овладеть рубежом Унгури — Каумани. В последующем выйти на рубеж Дегале — Ирлаваскрогс и наступать в направлении на Мазмушти.
Между тем общая обстановка на фронте и положение 130-го латышского стрелкового корпуса все более усложнялись. Боевые порядки соседних, как 119-го, так и особенно 100-го, стрелковых корпусов значительно отставали. В результате этого к исходу 26 декабря общая ширина фронта наступления сократилась до трех километров. Фланги 130-го латышского стрелкового корпуса оказались неприкрытыми, и командование корпуса было вынуждено выделить значительные силы для их обеспечения. Кроме того, сузившийся фронт наступления давал возможность противнику простреливатъ боевые порядки корпуса фланговым огнем, что вызвало излишние потери и отрицательно сказывалось на организации боя и темпах продвижения войск.
В столь сложной обстановке 27 декабря в 12 часов 10 минут 308-я латышская стрелковая дивизия во взаимодействии с соседними сильно отставшими 53-й и 21-й гвардейскими стрелковыми дивизиями, после артиллерийской и авиационной подготовки перешла в наступление. Это наступление, продолжавшееся в течение 27 и 28 декабря, особого развития не получило, хотя в его ходе противнику были нанесены значительные потери.
Большие потери немецко-фашистским войскам нанесла советская авиация. Только в результате боевых действий соединений 15-й воздушной армии, которые в декабре произвели 8969 самолето-вылетов, было уничтожено: танков и штурмовых орудий — 11, батарей полевой артиллерии — 54, минометных батарей — 28, батарей зенитной артиллерии — 21, складов — 44, автомашин — 523, вагонов — 34. В течение того же месяца в 69 воздушных боях было сбито 64 «Фокке-Вульф-190» и на аэродромах уничтожено 32 самолета(34).
_______________
34. Архив МО СССР, ф. 15 ВА, оп. 6469, д. 197, л. 84.
В связи с создавшейся обстановкой командующий 22-й армией принял решение о переходе войск армии к обороне.
130-й латышский стрелковый корпус получил новую задачу — перегруппироваться в район Блусас, Кармачи, Берзайни для прорыва обороны противника на участке между ст. Гардене и озером Зебрас.
В ночь с 28 на 29 декабря соединения корпуса сдали свой участок обороны частям 53-й гвардейской стрелковой дивизии 1-й ударной армии на рубеже Руссас, исключительно Вамжи, и выступили в новый район своего сосредоточения.
130-й латышский стрелковый корпус в данной наступательной операции свою задачу полностью не выполнил. Однако его соединения нанесли противнику значительные потери, выведя из строя 307-й охранный батальон, 37-й охранный полк, саперный и учебный батальоны 19-й пехотной дивизии ОС, 660-й строительный батальон и 106-й гренадерский полк. Большие потери понесли также 93-я, 81-я, 227-я, 281-я пехотные дивизии и 12-я танковая дивизия противника. Кроме того, привлекая на себя части семи пехотных и одной танковой дивизии, корпус своими активными действиями воспрепятствовал вражескому командованию в переброске войск из Курляндии в Германию.
Боевые действия 130-го латышского стрелкового корпуса могут служить примером для тактики наступательного боя с прорывом сильно укрепленной обороны противника и с отражением его сильных танковых контратак, притом в трудных зимних условиях.
За шесть дней боев было уничтожено около 6000 солдат и офицеров противника, 29 орудий, 11 танков и штурмовых орудий. Взято пленных — 133 человека, захвачено 28 орудий, 4 миномета, 88 пулеметов. В ходе боев воины латышского стрелкового корпуса действовали с исключительным воинским умением и геройски выполняли свои задачи.
Например, в ходе наступления 23 декабря, когда противник сдерживал продвижение 125-го гвардейского стрелкового полка и пехота под его сильным огнем залегла, группа артиллерийских разведчиков во главе с начальником разведки 2-го дивизиона 94-го гвардейского артиллерийского полка старшим лейтенантом Львовым, атаковали гитлеровцев во фланг и выбили их из хутора Дикшими. Отважные разведчики уничтожили в рукопашном бою 11 и захватили в плен 4 вражеских солдат. В этом бою отличились лейтенант Соколов, младший лейтенант Карлсон, сержант Папусевич, старшин сержант Чернявский, рядовые Ковалан, Кривков, Чукур, Массальский, а также командир 2-го взвода 5-й стрелковой роты 727-го стрелкового полка сержант Григорий Денисов. В бою за населенный пункт Рудини взвод, которым командовал Денисов, был остановлен фланкирующим огнем вражеского пулемета. Бойцы залегли. Тогда Денисов, оставив вместо себя заместителя, быстро пополз к дзоту. Приблизившись к вражеской огневой точке, он поднялся во весь рост, рванулся вперед и, пронзенный пулями, закрыл своим телом амбразуру дзота. Воодушевленные подвигом своего командира-комсомольца, бойцы бросились вперед и в последующем бою захватили деревню Рудини. Денисов посмертно был награжден орденом Отечественной войны 1 степени.
Например, батальону 3-й мотострелковой бригады, действующей в составе 5-й гвардейской танковой армии, 30 октября 1944 года была поставлена задача овладеть высотой 107,7. Продвижению подразделений препятствовал фланкирующий пулеметный огонь гитлеровцев. Это задерживало выполнение боевой задачи и грозило большими потерями.
В одном из подразделений вместе со своими товарищами штурмовал высоту разведчик батальона, бывший партизан, комсомолец ефрейтор Петр Куприянов. Наступавшие цепи батальона под огнем врага были вынуждены залечь. Чтобы содействовать быстрейшему выполнению боевой задачи, а также спасти жизнь многих своих однополчан, Куприянов быстро подполз к фашистскому пулеметчику, засевшему в дзоте. В это время батальон снова поднялся в атаку, и вражеский пулемет возобновил огонь. Тогда ефрейтор Куприянов с криком «Будем достойны Александра Матросова!» бросился к амбразуре и закрыл ее своим телом. Он погиб смертью героя, обеспечив выполнение боевой задачи.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 марта 1945 года ефрейтору Петру Ивановичу Куприянову присвоено звание Героя Советского Союза, а приказом Министра Обороны он навечно зачислен в списки своей части.
Такой же подвиг 21 ноября 1944 года совершил командир отделения 1258-го стрелкового полка 378-й стрелковой дивизии, старший сержант Василий Павлович Лоскутов, уроженец г. Чердынь Пермской области. Ему также было присвоено звание Героя Советского Союза.
В те дни 378-я стрелковая дивизия вела ожесточенные бои при форсировании реки Венты. Первой Венту у населенного пункта Гобас форсировала 1-я стрелковая рота 1258-го стрелкового полка, которой командовал капитан Василий Никитович Прохоров. Он перебежал штурмовой мостик и, увлекая за собой роту, стремительно атаковал, вражеский опорный пункт. Гитлеровцы были быстро выбиты из траншей. Этим рота обеспечила возможность форсировать реку остальным подразделениям полка, а также соседям слева.
В ходе боя капитан Прохоров был дважды ранен и контужен, но продолжал руководить своим подразделением, находясь впереди, в боевых порядках роты. Во время штурма следующего вражеского опорного пункта капитан Прохоров был смертельно ранен. За героизм, проявленный в боях с врагом, Василию Никитовичу Прохорову было присвоено звание Героя Советского Союза.
За мужество и героизм, проявленный при форсировании рек Вента и Вадаксте, звание Героя Советского Союза получил также и командир взвода разведывательной роты 158-й стрелковой дивизии лейтенант Михаил Васильевич Яглинский.
Метко разил гитлеровских захватчиков снайпер 258-го стрелкового полка 179-й стрелковой дивизии старшина Василий Шалвович Квачантирадзе. Из своей снайперской винтовки он уничтожил 215 врагов. За этот подвиг старшина Квачантирадзе был удостоен звания Героя Советского Союза.
В боях в районе Пелени героизм и отвагу проявил командир самоходно-артиллерийской установки лейтенант Лавр Иванович Рокин. Ломая противотанковую оборону противника, героический экипаж самоходно-артиллерийской установки уничтожил 6 противотанковых орудий, 5 дзотов, 4 пулемета и 150 гитлеровцев. В глубине вражеской обороны противник пытался остановить продвижение советских танков и бросил в контратаку до двух рот пехоты, усиленных танками и штурмовыми орудиями. Экипаж лейтенанта Рокина вступил в единоборство с двумя танками и четырьмя неприятельскими штурмовыми орудиями и поджег один танк и три орудия. В этом неравном бою, будучи тяжело раненным, лейтенант подал последнюю команду: «Вперед!».
За проявленные в бою героизм, мужество и стойкость командиру самоходно-артиллерийской установки 140-го Краснознаменного самоходно-артиллерийского полка лейтенанту Лавру Ивановичу Рокину было присвоено звание Героя Советского Союза.
Бесстрашно воевал на фронтах Великой Отечественной войны летчик майор Иван Назарович Мартыненко. С начала войны он совершил 194 боевых вылета. Штурмовкой он уничтожил на аэродромах противника 38 самолетов, а также 26 танков, 300 автомашин, эшелон с войсками и боевой техникой, разрушил 5 переправ и в 14 воздушных боях лично сбил 4 вражеских самолета. За выдающиеся подвиги майор Мартыненко был награжден четырьмя орденами Красного Знамени.
Заместитель командира 187-го отдельного корректировочно-разведывательного авиационного полка майор Мартыненко 27 октября 1944 года вылетел на корректировку артиллерийского огня в районе Ауце. Разведав цель, он вышел на передний край и стал вызывать огонь по действующей батарее противника. В это время его самолет был внезапно атакован двумя вражескими истребителями. Одного из них советские зенитчики подбили, а второй своим огнем снизу смертельно ранил майора Мартыненко. Горящий самолет упал в километре от переднего края нашей обороны.
За образцовое выполнение боевых заданий и проявленные при этом отвагу и геройство майору Ивану Назаровичу Мартыненко было присвоено звание Героя Советского Союза.
В ходе октябрьских и ноябрьских боев немецко-фашистские войска оказывали наступающим соединениям 2-го и 1-го Прибалтийских фронтов исключительно ожесточенное сопротивление.
Противник во что бы то ни стало стремился удержаться в Курляндии. Используя выгодные условия местности, он создал здесь весьма прочную оборону с большим количеством промежуточных рубежей, близко расположенных друг от друга. Основой каждого оборонительного рубежа являлась система опорных пунктов, что было новым в организации обороны немецко-фашистских войск группы армий «Север».
Отказавшись во многих случаях от активного боя в системе траншей, враг в обороне стал применять систему опорных пунктов, уделяя при этом особое внимание контратакам. Так, например, командир 10-го армейского корпуса в своей инструкции писал: «...тактика опорных пунктов имеет следующее преимущество: необходимые силы для контратак находятся постоянно под рукой, более или менее измотанный боями пехотинец не чувствует себя одиноким и находится вблизи командира; передовой наблюдатель чувствует себя уверенно»...
Для обеспечения большей устойчивости обороны немецко-фашистское командование издало ряд грозных приказов. Один из них от 5.11.44 г. (за подписью Клеффеля)(20) был захвачен нашими войсками при атаке немецких позиций 10-го армейского корпуса, в 13 км северо-западнее Ауце(21). В нем говорилось: «Я приказываю: участок обороны армии к настоящему времени оборонять до последней капли крови, до последнего солдата.
Командные пункты батальонов и полков располагать: командный пункт батальона не далее 500 м от переднего края, командный пункт полка не далее 1 км от переднего края.
Участок между командным пунктом и передним краем обороны считать полем боя. Полевая и зенитная артиллерия должна быть на своих огневых позициях до последнего момента.
Командир батальона или полка, который не будет действовать по данному приказу и у которого солдаты оставят первую линию или же самовольно отойдут, немедленно должен быть отстранен от командной должности и предан суду. Фамилии таких командиров батальонов и полков доносить мне устно немедленно».
Чтобы заставить своих солдат стойко обороняться, гитлеровское командование прибегло к чудовищным мерам. Командир 10-го армейского корпуса в одном из своих приказов писал: «...Тот, кто побежит, будет расстрелян как заяц. И только тот, кто останется на месте, может рассчитывать на помощь артиллерией и контратаками... Это необходимо внушить каждому солдату».
Чтобы противостоять ударам советских войск в Курляндии, противник непрерывно пополнял свои части. За каждые десять суток через порты Лиепая и Вентспилс прибывало в среднем свыше 10 тысяч человек пополнения(22).
Кроме того, для усиления группы армий «Север» гитлеровцы перебрасывали боевую технику, оружие, боеприпасы, снаряжение и продовольствие. Вернер Хаупт в своей книге «Последний фронт» («Судьба двух армий») пишет: «В октябре 587 кораблей перебросили в Курляндию 881 000 тонн грузов; в ноябре эти цифры повысились — 764 корабля и 1 577 000 тонн, а в декабре у Курляндского побережья бросили якорь 575 кораблей с 1 112 000 тонн груза»(23).
_______________
20. Командующий оперативной группой.
21. Архив МО СССР, ф. 239, оп. 2224, д. 864, л. 38.
22. Там же, д. 865, л. 44.
23. Werner Haupt, Kurland. Podzum-Verlag. Bad-Nauheim, 1961, стр. 86.
Все это в период октябрьских и ноябрьских боев помогло командованию немецко-фашистской группы армий «Север» сдержать наступление войск 2-го и 1-го Прибалтийских фронтов и не допустить разгрома основных сил 16-й и 18-й армий.
Декабрьское наступление 1944 года на Тукумском и Салдусском направлениях
В конце ноября на всем фронте уступило затишье. Почти не прекращавшиеся с конца октября дожди превратили грунтовые и улучшенные дороги в сплошное месиво, из которого с трудом выбирались даже гусеничные машины. Крайне ограниченная видимость препятствовала действиям авиации и артиллерии. Однако главная причина затишья заключалась в том, что советские войска в начале декабря приступили к крупным оперативным перегруппировкам. По директиве Генерального штаба Красной Армии от 29 ноября 1944 года в резерв Ставки Верховного Главнокомандования выводились из состава 2-го Прибалтийского фронта — 3-я ударная армия, а из состава 1-го Прибалтийского фронта — 61-я и 5-я гвардейская танковая армии. Кроме того, 1-й Прибалтийский фронт передавал в состав 3-го Белорусского фронта 2-ю гвардейскую армию(24).
_______________
24. Архив МО СССР, ф. 239, оп. 2224, д. 270, л. 1.
Полосу 3-й ударной армии с передним краем по линии Церпениеки исключительно Вимбас—Брузилас приняла 10-я гвардейская армия, а полосы 61-й и 2-й гвардейской армий — 4-я ударная и 6-я гвардейская армии.
Перегруппировки войск фронтов имели своей целью заменить убывшие армии расширением полос обороны оставшихся объединений и одновременно сосредоточить необходимые силы для проведения частных наступательных операций на Тукумском и Салдусском направлениях.
Для подготовки к этим операциям войска 2-го и 1-го Прибалтийских фронтов вели разведку противника и его обороны, улучшали исходное положение для наступления, а во вторых эшелонах проводили занятия, готовя подразделения и части к штурму вражеской обороны. Кроме того, впервые после многодневных и трудных боев, проводившихся в условиях осеннего ненастья, наши воины смогли отдохнуть, заняться ремонтом оружия, снаряжения и обмундирования.
В частях и соединениях широко развернулась массово-политическая работа. На партийных и комсомольских собраниях подводились итоги боевой деятельности частей и подразделений и обсуждались вопросы, связанные с решением предстоящих боевых задач. Широко пропагандировался боевой опыт и достижения подразделений и частей, а также воинов, показавших примеры умелого ведения боя, массового и личного героизма.
Оставшееся до начала наступления время войска использовали для проведения батальонных учений с боевыми стрельбами и накапливания запасов всех видов. При этом, как и в предыдущих операциях, Ставка Верховного Главнокомандования выделила обоим фронтам ограниченное количество боеприпасов и горючего. В связи с этим в войсках был установлен строго ограниченный лимит их расхода.
Планом предстоящего наступления предусматривалось нанести удар на Салдусском направлении силами левого крыла 2-го Прибалтийского фронта (42-я и 10-я гвардейская армии) и правым крылом и центром 1-го Прибалтийского фронта (4-я ударная и 6-я гвардейская армии). На третий день операции намечалось нанести удар на Тукумском направлении смежными флангами 1-й ударной и 22-й армий.
В связи со значительным уменьшением сил обоих фронтов после вывода из их состава трех общевойсковых (2-й гвардейской, 3-й ударной и 61-й) армий и 5-й гвардейской танковой армии общая цель наступления была ограниченной: сковать мощными ударами силы противника на Курляндском полуострове, не дать ему возможности перебрасывать войска в Восточную Пруссию и центральную Германию.
В период подготовки операции 15 декабря силами 3-й воздушной армии был нанесен бомбардировочный удар по Лиепайскому порту. Одновременно подверглись ударам и блокировке аэродромы Справа, Скрунда и Лиепая.
В этой самостоятельной воздушной операции участвовало 529 самолетов, из них 186 бомбардировщиков и 343 истребителя. На вражеские объекты было сброшено 200 тонн авиабомб различных калибров. В результате бомбардировочных ударов зафиксировано 8 пожаров на транспортах и военных кораблях, два прямых попадания крупнокалиберных бомб в суда противника, одно попадание в северную часть дока, вызвано два сильных взрыва и десять очагов пожара в порту.
Во время операции в воздухе было встречено до 120 истребителей противника, с которыми произведен 31 воздушный бой. В этих боях советские летчики сбили 40 вражеских самолетов(25).
По решению командования 1-го Прибалтийского фронта для дезориентации противника были проведены мероприятия по оперативной маскировке. Они имели целью создать у противника представление о подготовке советскими войсками крупного наступления на фронте Сепене—Приекуле и переходе к прочной обороне в полосе 4-й ударной армии.
Однако командование немецко-фашистской группы армий «Север» проявляло большую настороженность и, как впоследствии выяснилось, было осведомлено о готовящемся наступлении наших войск. Поэтому оно сосредоточило перед фронтом 4-й ударной армии четыре пехотных дивизии, уплотнив боевые порядки к началу наступления войск фронта частями 218-й пехотной дивизии, эвакуированной с полуострова Сырве(26).
К утру 21 декабря 1944 года войска 42-й, 10-й гвардейской и 4-й ударной армий закончили сосредоточение сил к участкам прорыва и заняли исходное положение для наступления.
В 10 часов началась артиллерийская и авиационная, подготовка, а в 11 часов 20 минут ударные группировки фронтов перешли в наступление(27).
_______________
25. Архив МО СССР, ф. 3 ВА, оп. 4495, д. 243, лл. 9—36.
26. Там же, ф. 235, оп. 2074, д. 864, л. 19.
27. Там же, ф. 239, оп. 2244, д, 870, л. 13.
42-я и 10-я гвардейская армии 2-го Прибалтийского фронта нанесли удар смежными флангами с участка Анитес — Вимбас в общем направлении на Салдус.
Преодолевая упорное сопротивление врага, атакующие части армий к 14 часам прорвали первую позицию его обороны и к исходу дня продвинулись в глубину до 3 км. В последующие дни, вплоть до конца декабря, войска левого крыла 2-го Прибалтийского фронта вели тяжелые наступательные бои, в ходе которых расширили прорыв на Салдусском направлении до 15 км по фронту и продвинулись на глубину около 5 км. Противник, используя глубоко развитую оборону и введя в бой 122-ю, 227-ю пехотные, а также 12-ю танковую дивизии, уплотнял свои боевые порядки и контратаками пехоты и танков оказывал ожесточенное сопротивление.
Войска 4-й ударной армии 1-го Прибалтийского фронта силами четырех стрелковых корпусов перешли в наступление на участке Тирмениеки — Брандавас и, прорвав вражескую оборону на фронте в 14 км, к исходу первого дня наступления продвинулись вперед до 5 км, овладев при этом сильно укрепленным опорным пунктом противника Пампали(28).
В последующие дни сопротивление врага наступающим войскам 4-й ударной армии становилось все более ожесточенным. Немецко-фашистское командование ввело в бой части 4-й и 14-й танковых дивизий (всего около 100 танков); 11-ю и 32-ю пехотные дивизии, снятые с других участков фронта и спешно переброшенные к участку прорыва, а также части 21-й авиаполевой дивизии. Гитлеровцы предпринимали многочисленные контратаки силою от батальона до полка при поддержке танков, штурмовых орудий и авиации. Вследствие этого войска 4-й ударной армии имели незначительное продвижение, притом только на отдельных направлениях.
С 25 декабря на Салдусском направлении перешли в наступление и войска 6-й гвардейской армии 1-го Прибалтийского фронта. Встретив сильное сопротивление противника, войска армии в течение трехдневных боев продвинулись только на 2,5 км и не смогли выполнить поставленную перед ними задачу(29).
23 декабря, в 10 часов 50 минут, ударные группировки 1-й ударной и 22-й армий 2-го Прибалтийского фронта перешли в наступление в общем направлении на Лестене.
В течение первого дня наступления войска, преодолевая многочисленные минные поля и инженерные заграждения, вели упорные бои с противником, оказывавшим ожесточенное сопротивление огнем и непрерывными контратаками.
В результате наступления войска этих двух армий полностью прорвали первую, а на некоторых участках и вторую позиции обороны противника на фронте 12 км и продвинулись в глубину до 3,5 км.
Особенно жестокие бои разгорелись, когда вражеское командование, пытаясь остановить продвижение частей 1-й ударной и особенно 22-й армий, ввело в бой части своих 93-й и 281-й пехотных дивизий, а также два строительных батальона.
Основной силой ударной группировки в этой наступательной операции являлся 130-й латышский стрелковый корпус. Его боевые действия по существу характеризуют ход всей операции, поэтому они рассматриваются более подробно.
130-й латышский стрелковый корпус, входя совместно с 100-м стрелковым корпусом и 219-й стрелковой дивизией 93-го стрелкового корпуса в ударную группировку 22-й армии, получил задачу прорвать оборону противника на участке Приедниеки—Балтамуйжа и захватом железнодорожного полотна обеспечить ввод в прорыв на рубеже Фердинандмуйжа—Лестене 19-го танкового корпуса, в дальнейшем наступать в направлении Дарте(30).
_______________
28. Архив МО СССР, ф. 325, оп. 4570, д. 309, л. 22.
29. Там же, ф. 235, оп. 2074, д. 864, л. 21.
30. Бюллетень Рижского ВНО № 6, Рига, 1962, лл. 30—47.
Корпусу придавались 312-й самоходно-артиллерийский полк, 1040-й истребительно-противотанковый артиллерийский полк, 36-я минометная бригада 28-й артиллерийской дивизии прорыва и 192-й инженерно-саперный батальон. Его поддерживали 72-й гвардейский минометный полк (М-13) и подгруппа контрбатарейной и контрминометной борьбы — 1-й и 3-й дивизионы 36-й гвардейской пушечной бригады.
Соединения соседнего справа 119-го стрелкового корпуса 1-й ударной армии наступали с задачей — к исходу первого дня операции выйти на рубеж Вациеши — отметка 35,6 исключительно Руссас.
Слева 100-й стрелковый корпус прорывал оборону противника с ближайшей задачей овладеть рубежом Дирбас — Румбас. К исходу дня корпус должен был выйти на рубеж Салини — Пуньи.
Перед фронтом 130-го латышского стрелкового корпуса оборонялись подразделения 2-го батальона 106-го гренадерского полка, 3-й батальон 37-го охранного полка и саперная рота. На позициях полковых и дивизионных резервов на участке Калкини — Пуцес противник имел 37-й охранный полк (без 3-го батальона), 307-й охранный батальон, 868-й охранный батальон, подразделения 19-й пехотной дивизии СС и часть подразделений 106-го гренадерского полка.
Противник занимал оборону в течение длительного времени и сумел оборудовать свою главную (первую) позицию обороны четырьмя линиями траншей, связав ими целый ряд опорных пунктов. В глубине обороны вдоль полотна железной дороги гитлеровцы отрыли противотанковый ров глубиной от 2,5 до 4 метров и шириной до 8 метров. За противотанковым рвом имелись сплошная траншея, огневые позиции для артиллерии, дзоты со станковыми пулеметами и противотанковыми орудиями, а также блиндажи для личного состава с перекрытием в 2—3 наката. Перед передним краем вражеской обороны тянулись проволочные заграждения и местами имелись противотанковые и противопехотные минные поля.
В 130-й латышский стрелковый корпус (командир генерал-майор Бранткалн Д. К., заместитель по политической части полковник Калашников В. Ф., начальник штаба полковник Бауман П. О.) входили 43-я гвардейская и 308-я стрелковая дивизии. К началу наступления обе дивизии были пополнены и имели в своем составе: 43-я — 8276, а 308-я — 7128 человек. Соединения и части корпуса со второй половины ноября занимались боевой подготовкой. Особое внимание при этом уделялось отработке темы: «Штурм усиленным стрелковым батальоном сильно укрепленной и развитой в глубину полевой обороны противника». Батальонные учения с боевой стрельбой провели все стрелковые батальоны обеих дивизий.
В штабе корпуса проводились занятия с командирами полков и отдельных частей по теме: «Прорыв обороны противника в полосе наступления дивизии».
После тщательного изучения обстановки командир корпуса решил прорвать вражескую оборону, нанося главный удар в направлении Мейри, Яунбриди, Яунлестене(31). В соответствии с общим замыслом операции дивизиям были поставлены боевые задачи.
43-й гвардейской латышской стрелковой дивизии прервать оборону противника на фронте озеро северо-восточнее Приедниеки, исключительно Балтамуйжа. Во взаимодействии с частями 119-го и 100-го стрелковых корпусов уничтожить противостоящего противника, выйти на рубеж Тренчи — изгиб дороги северо-западнее Дирбас и обеспечить ввод в прорыв 19-й танковый корпус. Выполнив эту задачу, дивизия должна была к исходу дня овладеть рубежом Фердинандмуйжа—Лестене, а в дальнейшем наступать в общем направлении Яунлестене, Дарте.
308-я латышская стрелковая дивизия находилась во втором эшелоне корпуса. Она получила приказ наступать за 43-й гвардейской стрелковой дивизией и быть готовой к развертыванию по выходе последней на рубеж Тренчи — Дирбас. К 3 часам 22 декабря 2-й батальон 123-го гвардейского стрелкового полка (командир капитан Л. Т. Котенко)(32) занял исходный рубеж для атаки в полосе наступления дивизии, сменив подразделения 118-го укрепленного района.
_______________
31. Архив МО СССР, ф. 376, оп. 202045, д. 6, лл. 79—96.
32. В ходе боя капитан Котенко был ранен, и командование батальоном принял капитан Пастернак. — Ред.
В 23 часа 22 декабря исходное положение для атаки заняли все части 43-й гвардейской латышской стрелковой дивизии. В течение ночи они окопались и замаскировали районы своего расположения. Войска находились в боевой готовности и ждали сигнала к наступлению.
В ночь на 23 декабря все командиры стрелковых полков, батальонов, приданных и поддерживающих частей и командир дивизии вышли на свои наблюдательные пункты и установили наблюдение за передним краем противника.
В полосе действий ударной группировки, на наблюдательном пункте командующего 22-й армией генерал-лейтенанта Г. П. Короткова находились представитель Ставки Верховного Главнокомандования Маршал Советского Союза А. М. Василевский, Маршал артиллерии М. Н. Чистяков и командующий войсками 2-го Прибалтийского фронта генерал армии А. И. Еременко.
После 60-минутной артиллерийской подготовки с мощным пятиминутным огневым налетом, в котором приняли участие орудия всех калибров, включая зенитные части и дивизион бронепоездов, в 10 часов 50 минут два полка 43-й гвардейской латышской стрелковой дивизии атаковали противника и к 11 часам овладели первой траншеей его обороны. В дальнейшем продвижение полков было приостановлено сильным вражеским огнем, особенно со второй линии траншей. Только в 11 часов 45 минут после повторного десятиминутного огневого налета и массированных ударов с воздуха частей 15-й воздушной армии главные силы дивизии возобновили наступление. Правофланговый 123-й гвардейский стрелковый полк атаковал противника на рубеже озеро — восточная опушка рощи, расположенной юго-восточнее Приедниеки. Поддерживаемый 4-й батареей 312-го самоходно-артиллерийского полка, он с ходу овладел тремя линиями траншей и ворвался в Приедниеки. Встреченный сильным огнем противника с Лиелаужи, 1-й батальон 123-го гвардейского стрелкового полка, обходя вражеские узлы сопротивления справа, продвинулся к Мейсини, овладел им, а в дальнейшем, наступая через рощу на юго-запад, захватил населенный пункт Кримунас. 2-й батальон того же полка в результате упорного боя выбил противника из Лиелаужи.
К 20 часам полк вышел на линию проселочной дороги Кримунас — Лиелаужи.
Левофланговый 125-й гвардейский стрелковый полк, поддержанный двумя батареями 312-го самоходно-артиллерийского полка, занял первые две траншеи противника, но затем был остановлен сильным огнем из Лепе и Мейри. Из второго эшелона этого полка был введен в бой 3-й батальон. 125-й стрелковый полк, взаимодействуя с 3-м батальоном 123-го стрелкового полка, после ожесточенного боя занял Лепе и Мейри, полностью уничтожив оборонявшиеся в них вражеские гарнизоны.
Второй эшелон 43-й гвардейской латышской стрелковой дивизии — 121-й гвардейский стрелковый полк — в 20 часов получил задачу пройти боевые порядки 125-го гвардейского стрелкового полка и продолжать наступление ночью. К 23 часам полк вышел на рубеж 400 м юго-восточнее Вецбриди.
308-я латышская стрелковая дивизия к исходу дня вышла в район леса южнее Приедниеки, севернее Солдатских участков и юго-западнее Спригаулу.
Соседние справа части 119-го стрелкового корпуса были остановлены противником на рубеже Каршас—Грайзас. Соединения левого соседа — 100-го стрелкового корпуса — овладели рубежом Рипелес — Уши.
24 декабря в 11 часов 130-й латышский стрелковый корпус возобновил наступление в прежней группировке. Преодолевая сильное сопротивление противника и отражая его контратаки, 43-я гвардейская стрелковая дивизия к 15 часам вышла на рубеж восточнее шоссейной дороги Пиенава — Яунбриди — Дирбас. Здесь подошедшие резервы противника контратаками остановили ее.
Части дивизии отбили вражеские контратаки и после повторной артиллерийской подготовки возобновили наступление. К 18 часам они вели бой уже перед линией железной дороги, встретив сильный ружейно-пулеметный и артиллерийский огонь.
308-я стрелковая дивизия находилась в прежнем районе. Она была готова развить успех 43-й гвардейской стрелковой дивизии. Части соседних корпусов в этот день имели незначительное продвижение.
Противник, введя в бой 366-й пехотный полк 227-й пехотной дивизии и усиленные танками и штурмовыми орудиями части 93-й пехотной дивизии, стремился не допустить дальнейшего продвижения советских войск южнее Джуксте.
В полосе наступления ударной группировки фронта шли напряженные бои.
Оценив создавшуюся обстановку, командующий 22-й армией решил возобновить наступление в 13 часов 25 декабря и к 14 часам ввести в сражение 19-й танковый корпус (командир генерал-лейтенант Васильев И. Д.).
После переноса огня артиллерии в глубину вражеской обороны в 13 часов части 43-й гвардейской стрелковой дивизии снова атаковали противника, имея ближайшей задачей овладеть железной дорогой на участке Тренчи — Дирбас. Отражая многочисленные контратаки пехоты и танков противника, 123-й, 121-й и 125-й гвардейские стрелковые полки во всей полосе наступления корпуса преодолели противотанковый ров и овладели железной дорогой, обеспечив таким образом ввод в сражение 19-го танкового корпуса.
Однако в результате незначительного продвижения соединений соседнего 100-го стрелкового корпуса прорыв вражеской обороны не был расширен. В связи с этим левофланговые части 19-го танкового корпуса оказались вынужденными изменить направление своего наступления и завязали тяжелые бои с контратакующими их во фланг вражескими танками. Таким образом, ввод в сражение 19-го танкового корпуса не привел к развитию прорыва. Важной причиной невыполнения 19-м танковым корпусом поставленной перед ним задачи явилось и то, что личный состав его частей не был в достаточной степени ориентирован о местонахождении и размерах противотанкового рва(33). Не было также создано необходимое количество групп обеспечения движения танков. В результате при форсировании рва частями корпуса огнем противника из строя было выведено значительное количество танков. Эти танки американского производства были весьма уязвимы, они имели слабую броню и плохо защищенный, работавший на бензине мотор.
_______________
33. Аэрофотосъемкой, произведенной 15-ой воздушной армией в период подготовки операции наличие противотанкового рва не было установлено. — Ред.
К 19 часам 25 декабря 43-я гвардейская латышская стрелковая дивизия закрепилась на линии 0,5 — 1 км северо-западнее железной дороги.
Противник, опасаясь выхода наших войск в тыл его 19-й пехотной дивизии СС, с утра 26 декабря начал отходить от станции Гардене в северо-западном направлении. В то же время немецко-фашистское командование прилагало все возможные меры, чтобы не допустить дальнейшего продвижения советских войск. Перед фронтом корпуса, наряду с уже имевшейся здесь группировкой противника, появились части 81-й пехотной дивизии, переброшенной из района Кулдиги.
В течение ночи с 25 на 26 и днем 26 декабря части 43-й гвардейской латышской стрелковой дивизии продолжали наступление и, отразив пять вражеских контратак силою каждая от роты до батальона с танками, к исходу дня овладели населенными пунктами Сикмани, Катыни, Брувери, Дибеляс.
Особенно ожесточенные бои велись за Дибеляс. Этот населенный пункт трижды переходил из рук в руки, и наконец подразделения 125-го гвардейского стрелкового полка, отбив все контратаки гитлеровцев, закрепились в Дибеляс, а к 15 часам овладели высотой 500 м северо-западнее Дибеляс.
За четверо суток непрерывных боев 43-я гвардейская латышская стрелковая дивизия понесла значительные потери и уже не представляла собой первоначальной ударной силы. Учитывая это, командир корпуса генерал-лейтенант Д. К. Бранткалн решил с целью дальнейшего развития наступления ввести в бой второй эшелон корпуса — 308-ю латышскую стрелковую дивизию. Дивизии была поставлена задача — атаковать противника в полосе наступления корпуса и, уничтожив его обороняющиеся части, овладеть рубежом Унгури — Каумани. В последующем выйти на рубеж Дегале — Ирлаваскрогс и наступать в направлении на Мазмушти.
Между тем общая обстановка на фронте и положение 130-го латышского стрелкового корпуса все более усложнялись. Боевые порядки соседних, как 119-го, так и особенно 100-го, стрелковых корпусов значительно отставали. В результате этого к исходу 26 декабря общая ширина фронта наступления сократилась до трех километров. Фланги 130-го латышского стрелкового корпуса оказались неприкрытыми, и командование корпуса было вынуждено выделить значительные силы для их обеспечения. Кроме того, сузившийся фронт наступления давал возможность противнику простреливатъ боевые порядки корпуса фланговым огнем, что вызвало излишние потери и отрицательно сказывалось на организации боя и темпах продвижения войск.
В столь сложной обстановке 27 декабря в 12 часов 10 минут 308-я латышская стрелковая дивизия во взаимодействии с соседними сильно отставшими 53-й и 21-й гвардейскими стрелковыми дивизиями, после артиллерийской и авиационной подготовки перешла в наступление. Это наступление, продолжавшееся в течение 27 и 28 декабря, особого развития не получило, хотя в его ходе противнику были нанесены значительные потери.
Большие потери немецко-фашистским войскам нанесла советская авиация. Только в результате боевых действий соединений 15-й воздушной армии, которые в декабре произвели 8969 самолето-вылетов, было уничтожено: танков и штурмовых орудий — 11, батарей полевой артиллерии — 54, минометных батарей — 28, батарей зенитной артиллерии — 21, складов — 44, автомашин — 523, вагонов — 34. В течение того же месяца в 69 воздушных боях было сбито 64 «Фокке-Вульф-190» и на аэродромах уничтожено 32 самолета(34).
_______________
34. Архив МО СССР, ф. 15 ВА, оп. 6469, д. 197, л. 84.
В связи с создавшейся обстановкой командующий 22-й армией принял решение о переходе войск армии к обороне.
130-й латышский стрелковый корпус получил новую задачу — перегруппироваться в район Блусас, Кармачи, Берзайни для прорыва обороны противника на участке между ст. Гардене и озером Зебрас.
В ночь с 28 на 29 декабря соединения корпуса сдали свой участок обороны частям 53-й гвардейской стрелковой дивизии 1-й ударной армии на рубеже Руссас, исключительно Вамжи, и выступили в новый район своего сосредоточения.
130-й латышский стрелковый корпус в данной наступательной операции свою задачу полностью не выполнил. Однако его соединения нанесли противнику значительные потери, выведя из строя 307-й охранный батальон, 37-й охранный полк, саперный и учебный батальоны 19-й пехотной дивизии ОС, 660-й строительный батальон и 106-й гренадерский полк. Большие потери понесли также 93-я, 81-я, 227-я, 281-я пехотные дивизии и 12-я танковая дивизия противника. Кроме того, привлекая на себя части семи пехотных и одной танковой дивизии, корпус своими активными действиями воспрепятствовал вражескому командованию в переброске войск из Курляндии в Германию.
Боевые действия 130-го латышского стрелкового корпуса могут служить примером для тактики наступательного боя с прорывом сильно укрепленной обороны противника и с отражением его сильных танковых контратак, притом в трудных зимних условиях.
За шесть дней боев было уничтожено около 6000 солдат и офицеров противника, 29 орудий, 11 танков и штурмовых орудий. Взято пленных — 133 человека, захвачено 28 орудий, 4 миномета, 88 пулеметов. В ходе боев воины латышского стрелкового корпуса действовали с исключительным воинским умением и геройски выполняли свои задачи.
Например, в ходе наступления 23 декабря, когда противник сдерживал продвижение 125-го гвардейского стрелкового полка и пехота под его сильным огнем залегла, группа артиллерийских разведчиков во главе с начальником разведки 2-го дивизиона 94-го гвардейского артиллерийского полка старшим лейтенантом Львовым, атаковали гитлеровцев во фланг и выбили их из хутора Дикшими. Отважные разведчики уничтожили в рукопашном бою 11 и захватили в плен 4 вражеских солдат. В этом бою отличились лейтенант Соколов, младший лейтенант Карлсон, сержант Папусевич, старшин сержант Чернявский, рядовые Ковалан, Кривков, Чукур, Массальский, а также командир 2-го взвода 5-й стрелковой роты 727-го стрелкового полка сержант Григорий Денисов. В бою за населенный пункт Рудини взвод, которым командовал Денисов, был остановлен фланкирующим огнем вражеского пулемета. Бойцы залегли. Тогда Денисов, оставив вместо себя заместителя, быстро пополз к дзоту. Приблизившись к вражеской огневой точке, он поднялся во весь рост, рванулся вперед и, пронзенный пулями, закрыл своим телом амбразуру дзота. Воодушевленные подвигом своего командира-комсомольца, бойцы бросились вперед и в последующем бою захватили деревню Рудини. Денисов посмертно был награжден орденом Отечественной войны 1 степени.