Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Category:

Одна из первых рецензий на главный труд В. К. Триандафиллова

В. Триандафиллов – Характер операций современных армий. Научно-исследовательская секция ЦС Осоавиахима, Гиз, 1929, 186 стр.

Самый заголовок книги говорит, чти книга должна затрагивать ряд самых актуальных вопросов оперативного искусства, стоящих в «повестке дня».

Содержание книги соответствует заголовку. Операции современных армии автор обосновывает на их современном состоянии. Методически это не вызывает никаких возражений. Однако предисловие автора заставляет несколько настораживаться. Он пишет: «Рассматриваемая в настоящей работе материальная база характерна в основном для начала будущей войны». «...Весь цифровой материал этой работы имеет только ориентирующее значение; он дает те исходные данные, от которых надо итти при тех или иных конкретных расчетах». Оговорки автора о том, что последующие периоды войны уже будут иметь иной характер, что он старался на языке конкретных цифр тактических и оперативных норм показать, куда растет военное дело, – не рассеивают этой настороженности.

Естественно встает ряд вопросов. А разве безразличен для автора тот срок, который пройдет до начала будущей войны от сегодня? А разве не правильнее было бы тенденции роста военного дела, и в частности военной техники, более резко связать сразу же, в своем предисловии, с вопросами социально-политического порядка и в частности с темпами роста производительных сил и производственных возможностей, особенно у нас? Нельзя ли при такой постановке вопроса оказаться в положении человека, не идущего вперед, а топчущегося на месте и тем самым тянущего относительно назад?

В дальнейшем мы попытаемся показать, что многие утверждения автора вызывают большие возражения, что не во всех своих положениях он прогрессивен.

Первая часть книги посвящена состоянию современных армий. Обзор этого состояния начинается с обзора развития военной техники после мировой войны. В разделе о развитии стрелкового оружия автор высказывает крайне рискованное суждение, что из образцов автоматической винтовки наибольшего внимания заслуживают авторужья системы Томпсон, образца 1923 г. Основных данных этих ружей не дается. Насколько нам известно, эти ружья не заслуживают такого внимания ни по калибру, ни по баллистическим данным, даже на близких дистанциях. Перечисляя все тенденции в развитии стрелкового оружия, автор не упоминает совершенно о наметившейся тенденции дать пехоте винтовку, автоматически лишь заряжающуюся, облегченного типа, с калибром возможно даже уменьшенным по сравнению с современными образцами. Уделяя значительное внимание вопросам автоматизации ручного оружия пехоты, автор почему-то обходит проблему питания пехоты в бою огнеприпасами. Нам представляется, что она заслуживает хотя бы нескольких строк. Расчет автора, что такое перевооружение – только еще в проекте, что только экономически мощные страны к началу войны будут иметь кое-какой запас нового оружия, – слишком поспешное заключение. Все зависит от промежутка времени, который пройдет до будущей войны. Раз экономически мощные страны будут иметь образцы нового стрелкового оружия, то можно считать вероятным, что наши конкретные противники, хотя бы экономически и мало мощные, будут располагать этим же оружием. С другой стороны, ни одна из стран не считает для себя удобным перевооружаться в ходе войны. Все спешат сделать это до войны. Отсюда лихорадочная горячка изысканий и испытаний все новых и новых образцов, отсюда стремление распродать куда только возможно запасы оружия, оставшегося после мировой воины.

В обзоре развития артиллерии автор дает таблицу французских и германских взглядов на требования к различным категориям артиллерии. Эти взгляды являются синтезом опыта мировой войны. Однако ни здесь, ни в обзоре развития авиации нет ни слова о том, какие изменения в эти взгляды надо вносить на основе учета достижений современной авиации. Между тем это заслуживает большого внимания. В свете этих достижений вопрос о целесообразности сверхдальнобойной артиллерии (60-200 км), пожалуй, сразу вызвал бы сомнения. Ближайшие расчеты доказали бы целесообразность переложения задач этой артиллерии на авиацию. Вопрос о переходе дивизионной и корпусной артиллерии на механическую тягу, особенно тракторную, стоит совершенно различно у нас, в западноевропейских странах и Америке. Наметить разницу, хотя бы и в нескольких словах, следовало. В связи с нашими темпами строительства ни одна страна в мире не сможет так решить этот вопрос, как сможем мы через 3-4-5 лет. Автор недостаточно указывает на все громадное значение этого вопроса. Значение уменьшения подачи фуража из тыла, 3-5-кратная экономия людского обслуживающего персонала, двойное сокращение длины колонны дивизионной и корпусной артиллерии, почти совершенная «газобезопасность», (не нужно защищать от ОВ лошадей, что крайне трудно) — все это, по нашему мнению, следовало подчеркнуть. Проблемы механической тяги стали бы тогда перед читателем гораздо ярче.

В обзоре развития химоружия автор хотя и говорит об открытии новых составов дегазации местности, но не дает цифр, характеризующих успехи хотя бы человеко-часа работы по дегазации. Дав эту цифру, он позволил бы провести сравнения с возможностями заражения местности авиацией. Утверждение автора, что стрельба химснарядами входит составной частью в курс полевой подготовки артиллерии всех армий, — правильно, но оно не сопровождается необходимым указанием, что в последнее время все больше голосов раздается за то, что стрельба артиллерии химснарядами не «рентабельна» (число снарядов, время, трудность быстро создать необходимую концентрацию), что это своего рода «анахронизм» мировой войны, что эти задачи с большим успехом могут быть возложены на газометы (в пределах 3-4 км и больше, —последнее при удачном направлении ветра) и авиацию.

В образе развития танков имеется фраза: «размеры моторизации определяются экономическими возможностями каждого государства» (стр. 21). В приложении к нашим возможным противникам эта фраза неверна. Экономическая мощь соседних с нами государств (особенно лимитрофов) дает весьма небольшие предпосылки для моторизации. Но бесспорно, что «высокие покровители» в нужный момент позаботятся о них в должной мере. Ошибка автора состоит в том, что, приняв принципиально верное положение для любого государства, взятого вне связи его с другими, он автоматически распространяет это положение все государства и тогда, когда они взаимно связаны и воздействуют друг на друга. Наши особенности в этом разделе также не получают никакого отражения. СССР очевидно растворился в ряду «восточно-европейских стран».

В обзоре средств связи нам представляется не совсем верным, что радиотелефон всегда и везде — только вспомогательное средство связи. Напротив, в масштабе не выше полка он способен стать основным средством. В масштабе роты, батальона и полка исполнение приказания так быстро следует за его получением, что даже противник, великолепно знающий наш язык и условные названия местных предметов и районов и перехватив это приказание, не успеет организовать контрманевр.

В обзоре инженерных средств, говоря о разрушении к восстановлении железных дорог, следовало упомянуть о значении автоблокировки для увеличения пропускной способности головных участков железных дорог, указать на наметившуюся тенденцию замены заготовки ферм для восстановления ж.-д. мостов двухтавровыми стальными балками, о возможностях обходов разрушенных мостов мостами на пониженном уровне, о механизации работ подремов, горемов и т. д., о рационализации самого порядка работ, когда благодаря соответствующим изменениям организации ж.-д. войск и снабжения их автотранспортом достигается одновременность начала и ведения восстановительных работ на нескольких участках и тем самым полуторное—двойное ускорение темпа восстановительных работ.

Дальше автор переходит к вопросу возможной численности мобилизованных армий. Вопрос — малочисленные моторизованные или миллионные армии — совершенно правильно решается автором, дающим критику взглядов Фуллера, Зольдана и, попутно с ними, ошибки, сделанной А. И. Верховским. Мы целиком присоединяемся к сожалению автора, что современные империалистические государства еще не дошли до момента, когда классовый антагонизм лишит их возможности рассчитывать на массовые армию. Отсюда принципиально верна формулировка, что обеспечение подвижности и маневра стоит не в плоскости возврата к малочисленным армиям, а в поднятии подвижности современных миллионных армий путем усовершенствования транспортных средств (стр. 29). Большое внимание автор уделяет разбору вопросов последовательности мобилизации, возможной численности первого эшелона мобилизации в различных государствах, второлинейных войск, последующих эшелонов мобилизации, численности авиации и качества войск. Автор подробно останавливается на анализе факторов, обуславливающих возможности организационного развертывании армий мирного времени при мобилизации. Вопрос о значении кадров мирного времени анализируется на примере развертывания в 1914 г. армий Германии, Франции и России. Вывод автора: «Если бы война началась при существующем ныне положении вещей, мы должны были бы предполагать, что или мобилизационные возможности нынешних армий гораздо ниже, чем в 1914 г., или, при тех же коэффициентах организационного развертывания числа дивизий, во всех армиях дивизии имеют более слабые кадры и следовательно более слабы по качеству» (стр. 35). Нам представляется, что и мобилизационные возможности современных армий не ниже, чем в 1914 г., и дивизии этих армий, при относительно количественно более слабых кадрах, вряд ли слабее. Причины этого заложены во внедрении спорта и физкультуры в широки массы населения, в военизации населения в целом, допризывной подготовке, улучшении организации и методики обучения на военной службе и наконец частом и высоком переобучении или повторных сборах призывников и резервистов. Что мобилизационные возможности современных армии не уменьшились, автор затем сам доказывает при разборе вопроса о перволинейных и второлинейных войсках на примере Франции. Указав возможные размеры последующих эшелонов мобилизации и придя к выводам, что все наши соседи, кроме Польши, будут испытывать недостаток людского запаса для новых формирований и смогут лишь пополнять убыль в уже отмобилизованной армии, что материальные возможности для них сводят вопрос новых формирований в ходе войны к вопросу поступления помощи извне,– автор особо разбирает вопрос численности авиации. Нужно сказать, что он дает здесь очень осторожные подсчеты возможностей авиастроения (в первую очередь конечно моторостроения, как основы всего). Его цифры очевидно могут быть приняты только как минимум возможностей за первый год войны, если бы она вспыхнула сегодня. Автор не дает никаких, хотя бы самых грубых, приблизительных подсчетов количества ежегодно подготавливаемого летного состава, обслуживающего техперсонала, особенностей в образовании запаса летного состава, его численности. Только с добавлением этих цифр вычисляемые автором размеры воздушных флотов стали бы окончательно на твердую почву.

Разбирая вопросы качества войск, автор пытается дать глубокий анализ их на основе политического и экономического состояния государства во время войны. Но стремление обобщить для всех стран картину экономических последствий мобилизации и войны, ведущейся миллионными армиями, подвело автора. Принципиальные отличия нашей экономики от экономики капиталистического государства исчезли. Социалистический характер, плановость народного хозяйства в целом, индустриализация и коллективизация сельского хозяйства в частности способны значительно смягчить тяготы войны. Утверждение автора: «Будущая война, если затянется, неизбежно приведет к еще большей дезорганизация всего хозяйства, чем война 1914--1918 гг." (стр. 50), верно в отношении капиталистических стран или коалиции их. В отношении же нас оно требует особой оговорки, кратко формулированной нами выше. В тесной связи с ним следует отметить также недостаточно удачную (чтобы не сказать больше) формулировку: «Политической пропаганде и агитации, как нашей, так и неприятельской, открываются широкие перспективы во время войны» (стр. 53).

С положением автора, что в данное время предпосылки для создания высококвалифицированного бойца меньше, чем до войны 1914-1918 гг., согласиться трудно. Во-первых, потому, что здесь не учтены достаточно ни качественные изменения в культурном росте населения, ни качественно улучшившаяся боевая подготовка войск. Во-вторых, потому, что это положение совершению не учитывает наших отличий от капиталистических стран. В-третьих, потому, что оно искусственно делит боевую подготовку на две части — политическую и военно-техническую, не связанные друг с другом. Термин «высококвалифицированный боец» автор берет лишь со стороны военно-технической выучки бойца. Мы не можем согласиться с этим термином и его пониманием у автора. Высококвалифицированным бойцом можно назвать лишь бойца, который и политически надежен, и военно-технически обучен в должной мере. Для империалистических стран предпосылки получения таких бойцов, конечно, уменьшились, для нас, наоборот, увеличились. Быстрые темпы роста культурного уровня масс населения СССР, в частности крестьянства (индустриализация, коллективизация, всеобщее обучение и т. д. и т. д.), еще более увеличивают это предпосылки.

Первая часть книги заканчивается анализом установившейся организации войск.

Недоумение здесь вызывает заголовок — «Соотношение между наступательными и оборонительными средствами в дивизии и корпусе» (стр. 51). Получается впечатление, что это не одни и те же средства, лишь различно применяемые в соответствии с особенностями обстановки.

Автор довольно подробно рисует картину постепенной машинизации пехоты, количественного и качественного увеличения артиллерии за время мировой войны. Из таблицы норм обеспечения артиллерией на 1 км фронта в мировой войне (приведена на стр. 57) видно, что эти нормы в маневренные периоды составляли в 1914 г. 20, в 1918 г. 80 орудий. Если учесть, что в последнем случае артиллерию дополняли еще танки, то норма здесь будет та же, что и при наступлениях в позиционной войне. Нам представляется, что здесь необходима критическая оценка цифр: если в позиционном периоде войны массирование артиллерийского обеспечения наступления пехоты имело свои основания и проталкивало пехоту вперед, то сейчас же вслед за прорывом именно это массирование лишало артиллерию нужной маневренности, а пехоту – необходимой поддержки при продвижении вперед. То, что в маневренный период войны 1918 г. на 1 км фронта фигурируют те же цифры, что в позиционной, доказывает недостаточную гибкость войск в смысле применения их к изменившейся обстановке. Гипноз позиционной войны довлел и тогда, когда с переходом к маневренной войне число объектов для разгрома артиллерией резко сократилось. Даже при французской точке зрения — «артиллерия разрушает, пехота занимает» – все равно количество орудий на 1 км фронта должно было уменьшиться без предъявлений к пехоте повышенных требований. Если этого не случилось, то причина — неучет изменившейся обстановки.

Давая далее картину машинизации конницы всех армий, автор приходит к выводу, что роль конницы отныне — «ездящая пехота», что «конь ей дан только для того, чтобы быстрее достигнуть тех пунктов, откуда введение в дело большого огневого резерва обещает наибольшие результаты» (стр. 65). Не возвращаясь к уже давно решенному спору о роли конницы у нас и о корнях подобных взглядов в Западной Европе, можно определенно сказать, что взгляды автора для нас и наших вероятных противников неверны. Механическое перенесение западно-европейских взглядов в совершенно иные условия не годится. В войне, которую будет вести СССР, коннице, бесспорно, предстоит еще большой ряд самостоятельных и важных задач на театре войны, в операции и даже на поле сражения.

В заключительном разделе первой части труда автор делит всю армию на два типа по признаку их машинизации, причем Красная армия вновь растворяется в ряду восточно-европейских армий. Было бы конечно нелепо требовать от автора указания хотя бы приблизительных цифр, касающихся нас, но отметить колоссальность наших возможностей, исходя из официально публикуемых цифр нашей экономики, возможно и крайне необходимо. Иначе невольно получается впечатление некоторой нашей беспомощности перед лицом военной техники наших вероятных противников и тем 6олее помощи, которую им наверняка окажут их высокие друзья.

Вторую часть труда — «Операции современных армий» – автор начинает с расчетов возможной оперативной и тактической плотности на нашем западном театре, причем речь идет лишь о пехоте, артиллерии и авиации. Конница, бронесилы и химвойска выпали совершенно вместе с их возможным влиянием на оперативную и тактическую плотность будущих фронтов. Это вытекает из данной автором ранее установки: «на Востоке танки и химия пока представлены очень слабо; по своему количеству они могут иметь только эпизодическое использование» (стр. 71). С этим трудно согласиться, учитывая как тенденцию развития вооруженных сил наших вероятных противников и ту помощь, на какую они могут рассчитывать извне, так и наши возможности в связи с быстрыми темпами развития нашей промышленности.

Давая разбор оборонительных и наступательных возможностей дивизии и корпуса, автор, по нашему мнению, делает совершенно недопустимый разрыв между пехотным и артиллерийским огнем. Их взаимодействие как бы исключается. За норму надежного артиллерийского обеспечении фронта обороны (термин автора, под которым он видимо подразумевает сплошную полосу поражении перед фронтом) здесь берутся нормы заградительного огня – 200 м на 4-орудийную 76-мм батарею. Наш Б. Ус. А., часть II, дает для 3-орудийной батареи цифры 100-300-400 м в зависимости от направления огня по отношению к цели. Оборона, располагая большим временем, в большинстве случаев имеет возможность добиваться цифр именно 300-400 м.

Расчеты наступательных возможностей дивизии и корпуса, даваемые автором, встречают массу возражений. Автор начинает с подсчета числа снарядов, необходимого для обеспечения наступления на 1 км фронта против обороны, занимающей дивизией фронт в 4-8 км. Эти расчеты сильно «французят» и слишком близки к позиционной борьбе. Во-первых, автор недостаточно экономно использует артиллерию, решая одновременно задачи, которые можно решать последовательно (подавление огневых средств пехоты и разрушение искусственные препятствий); во-вторых, в таблице, помещенной на стр. 81, при расчете снарядов для решения огневых задач наступления на фронте в 1 км автор для подавления огня пехоты противника берет нормы для уничтожения; в-третьих, автор считает необходимым подавить сразу же до начала атаки все огневые точки противника на фронте в 1 км и на всю глубину центра сопротивления противника. Последнее явно не осуществимо, так как их всех обнаружить невозможно даже в позиционной войне, да и вряд ли нужно, ибо из глубины лишь станковые пулеметы смогут мешать нашей атаке переднего края; их нужно подавить до начала атаки, остальные огневые точки при продвижении пехоты будут последовательно подавляться короткими шквалами артогня, переносимого в глубь расположения противника. Автор не говорит об этом, он берет бой в статике, динамики боя нет. Наконец последнее – автор совершенно выкинул возможности применения в помощь артиллерии для пробития проходов огня минометов и пулеметов, точно так же не упомянул о возможности применения авиации для борьбы с артиллерией противника. То обстоятельство, что расчеты автора недостаточно гибки, однобоки (берутся лишь условия позиционной борьбы или близкие к ней), лишает обоснования все упреки автору по адресу наших уставов и в частности Б. Ус. А., ч. II.

Изложенные рассуждения автора в отношении наступательных возможностей дивизии приводят его к выводу, что наша дивизия, наступая на противника, занимающего стр. дивизией фронт в 8-12 км, едва может обеспечить свое наступление артиллерией на фронте в 0,8 км. Исходя отсюда, автор утверждает, что ударный корпус при атаке на 5 км фронта должен быть для встречного боя при наступлении на поспешно перешедшего к обороне противника усилен 4 полками АРГК, при более устойчивой обороне – 6-7 полками АРГК. Танки, из расчета 2 батальона за 1 полк АРГК, могут заменить часть полков АРГК. Однако, почему 2 батальона танков равноценны 1 полку АРГК, – у автора остается весьма неясным.

В разделах книги, посвященных разбору операции, автор анализирует вопросы: 1) наступательной операции ударной армии, 2) наступательной операции армии, наносящей вспомогательный удар (наступление на широком фронте – по терминологии автора), 3) оборонительной операции и 4) издержек современной операции. Для ударной армии разобраны: подход к полю сражения, завязка и ведение сражения, длительность и глубина операции, ширина фронта наступления и формы удара.

Под «ударной армией» автором подразумевается армия, предназначенная для действия на направлениях главного удара, «которая должна быть организована таким образом, чтобы она могла своими силами пронести ряд последовательных операций от начала до конца. Она должна располагать такими средствами, которые позволили бы ей преодолеть любое сопротивление противника как в начале, так и в ходе предпринимаемых операций».

Кроме проделанных ранее расчетов, автор здесь вводит условия: 1) оперативный прорыв должен совершаться на фронте минимум 25-30 км, 2) полоса движения армии будет колебаться в пределах от 50 до 100 км. Состав ударной армии им определяется в 4-5 стр. корпусов, 1-2 кавдивизии, 4-5 дивизий АРГК, 8-12 танковых батальонов, не менее чем 2 разведывательные эскадрильи, 4-5 истребительных эскадрилий, 2-3 бомбардировочные авиабригады и другие техчасти. Такой состав ударной армии, как и ее основное определение, вызывает много вопросов и возражений. В частности, расчет придаваемой армии артиллерии значительно преувеличен, если армия имеет дело не с заблаговременно подготовленной, сильно развитой оборонительной полосой противника, близкой к позиционным условиям. Далее, можно согласиться с тем, что расчет сил и средств, потребных ударной армии, должен производиться сразу на весь ряд последовательных операций; но почему все эти средства нужно армии придавать сразу все, когда они, возможно, и не нужны? Не будет ли это стеснять маневр и движение армии, затруднять управление ею, и не целесообразно ли эти средства держать в распоряжении фронта и только в нужный момент придавать армии? Неясной остается роль фронта и его возможностей управления фронтовой операцией. Будет ли он еще сверх средств своих ударных армий и армий вспомогательного назначения иметь еще какие-то средства, или он будет «маневрировать лишь разгранлиниями» между армиями? Автор не дает ответов на эти вопросы. Разбирая подход ударной армии к полю сражения, автор приходит к выводу, что ударная армии, начав вдали от противника (3-4 и более перехода) движение на фронте 90-100 км, принуждается постепенно суживать фронт движения до фронта 60-70 км при глубине походного порядка корпуса с приданными ему частями в 65-70 км. Корпуса переходят на движение по двум дорогам. Величина суточного перехода армии 15-20 км. Было бы крайне интересно, если бы автор приложил схему организации такого разновременного движения колонны корпуса, эшелонированного на 50-70 км. Нам представляется, что в целях предупреждения «налезания» сзади подходящих эшелонов на впереди идущие и уже закончившие свой дневной переход (количество и частота районов, дающих укрытое расположение для войск – населенные пункты, леса и т. д., окажут огромное влияние на это «налезание») глубину эшелонирования корпуса неизбежно придется увеличивать на10-15%, т. е. до 80-85 км или даже до 100 км.

Доказывая возможность и скорость движения ударной армии, автор ссылается на примеры начала мировой войны; последние недостаточно убедительны, так как автор не приводит ни количества дорог, находившихся в распоряжении этих армий, ни достаточно доказательного сравнении состава германских армий и «ударной» армии автора.

Упоминание о рокировке IX и III армейских корпусов 1-й германской армии 7 и 8 сентября 1914 г. в целях объективности нуждается в примечании о том хаосе в тылах, который внесло в тылы 1-й армии движение этих корпусов, и о количестве отсталых на марше.

Разбирая завязку и ведение сражения, автор дает для фронта главного и вспомогательного удара армии нормы соответственно в 2-3 км и 8-10 км на дивизию. Вторая норма, –особенно учтя, что усиления артиллерией этих дивизий не производится, – звучит диссонансом по отношению ко всем расчетам автора, данным ранее (стр. 81-83).

Расчеты автора на скорость развертывания корпусов армии и введение в бой дивизий второго и третьего эшелона не отличаются точностью. Неясно, почему командарм и комкоры не могут за 2-3 перехода от противника, когда решение уже принято, начать подтягивать дивизии второго и третьего эшелона (если он есть) ближе к дивизиям первого эшелона. Это сократит быстроту развертывания корпуса, идущего по 2 дорогам, до 1,5-2 суток. Тут могут быть конечно возражения, что сокращается глубина эшелонирования, а следовательно и маневра из глубины, что увеличивает затруднение при необходимости уместить части дивизий второго эшелона на путях, где идут тылы дивизий первого эшелона и часть корпусных тылов. Все это верно, но необходимость быстрого к решительного ввода в действие превосходных сил для быстрого успеха и сокращения длительности операции, а следовательно и «меньшей крови», значительно компенсирует это. Для маневра из глубины командарм еще всегда будет иметь или сможет создать дивизии третьего эшелона. Колонные пути облегчат затруднения с дорогами.

Глубину операции автор определяет в 25-30 км, вернее было бы довести ее до 45-50 км, принимая во внимание необходимость разгрома полосы обороны противника, образованной подошедшими оперативными резервами, т. е. дополнительно 10-15 км.

«Только в результате увеличения средств подавления, введения в дело большого количества танков, проведения широкой моторизации войск темп развития операции может подняться до уровня 1914 г.» (стр. 120, подчеркнуто автором). Такой вывод у автора получился вследствие того, что, во-первых, он берет сегодняшний день восточно-европейских» армий без тенденций их развития; во-вторых, видит в существующей в данный момент боевой технике лишь моменты утяжеления армии, не замечая второй стороны ее (мы отмечали это ранее) – обеспечения ускорения и облегчения продвижения пехоты. Очевидно только этим и чрезмерно суженной полосой наступления армии может быть объяснена фраза автора, брошенная вскользь на стр. 105, о невозможности («маневр возможен почти исключительно в пределах отдельных корпусов и дивизий») маневра для армии, наступающей с примкнутыми к соседям флангами. Отсюда конечно и преувеличение цифры длительности операции.

Вопросы ширины фронта наступления и формы удара автор берет уже в масштабе фронта. Крайне жаль, что остался неосвещенным вопрос о соотношении и связи между фронтовой и армейской операциями. В этих вопросах ярко выражено стремление к решительным и быстрым ударам, к достижению окружения и уничтожения противника.

При разборе оборонительной операции, нам кажется, автору следовало бы более подробно разобрать вопрос о расчетах сил и средств для ликвидации прорывов противника и форм ударов подходящих оперативных резервов.

В разборе издержек современной операции обращает на себя внимание предложение автора иметь в каждой дивизии еще в начале операции запасный полк. Это предложение не сопровождается необходимыми расчетами того, как оно отзовется на увеличении длины колонны дивизии и ее тылов и на увеличении непосредственно самих тылов. Между тем выигрыш по времени влития пополнения в дивизию достигается чрезвычайно малый. Утяжеление же тылов и, самое главное, большая их скученность возрастают непропорционально получаемым выгодам. Получается скрытая 4-полковая дивизия. Вопрос возможно скорого пополнения потерь вполне удовлетворительно решается наличием 1-2 запасных полков в корпусе при нахождении их в корпусном тылу.

В исходных положениях о последовательных операциях автор устанавливает: «В идеале надо было бы так спланировать действия своих вооруженных сил, чтобы они рядом сокрушительных ударов, доведенных до конца, привели к полному поражению врага, к полной его капитуляции. К сожалению возможности современных армий наносить ряд глубоких ударов ограничены» (стр. 137, подчеркнуто нами. – А. Р.). Разобрав условия рокировки крупных сил на восточно-европейском театре военных действий, автор дает вывод, что «в будущих операциях надо считаться с более частыми боями, и притом промежутки между последовательно развивающимися операциями будут короче, чем в первый период мировой войны, а по отношению к гражданской войне эти сроки не поддаются даже сравнению» (стр. 141, подчеркнуто нами. – А. Р.), а отсюда: «Будет правильно, если мы для своих расчетов по будущим наступательным операциям примем более медленный темп продвижения войск, чем в наступлениях 1914 и в 1920 гг.» (стр. 145, внизу). Таким образам, автор, начав с сожаления об ограниченности ряда глубоких ударов современных армий, кончил фактически отрицанием самой возможности таких ударов. Осталось только медленное, постепенное «перемалывание» противника.

Автор сегодня видит возможность быстрых темпов наступления лишь после разгрома главных сил врага. Естественен вопрос: ну, а разгром-то главных сил врага как будет достигнут? Из изложения автора иного вывода, чем сделанный нами выше («перемалывание»), сделать нельзя. На будущее автор видит разрешение этой задачи «в зависимости от разрешения проблемы скороходных танков с большим радиусом действия (количество и качество) и создания достаточно многочисленных моторизованных частей. К этим мероприятиям надо присоединить и моторизацию стратегической конницы» (стр. 146). Не собираясь отрицать, что частота боевых столкновений имеет тенденцию к увеличению и тем самым укорочению промежутков между последовательно развивающимися операциями, что это предъявляет огромные требования к работе тыла в целом и железных дорог и грунтового транспорта в первую очередь, мы все же думаем, что последний вывод звучит как похоронный марш глубоким и решительным ударам на сегодня. Нам представляется, что автор и не мог притти к иным выводам по следующим причинам: 1) на всем протяжении своего предыдущего изложения в современной технике учтены главным образом выгоды, даваемые ею обороне, недостаточно учтены ускорение и облегчение продвижения пехоты, получаемое благодаря этой же технике; 2) в современном состоянии армий, при особенном выделении восточно-европейских, недостаточно учтены тенденции развития современных средств борьбы и их достижения на сегодня в связи с огромными производственными возможностями, и поэтому отодвинуто на будущее то, что возможно почти уже сегодня; 3) крайне преувеличены расчеты средств борьбы, необходимых для успешного наступления; 4) как следствие из предыдущего стремления «начинить» ударную армию техникой сверх меры и сузить фронт ее удара до размеров, почти исключающих маневр армии, и почти полное исключение маневра техникой; наконец, самое важное 5) далеко недостаточный учет, чтобы не сказать совершенный неучет, политического элемента, значение которого именно в ряде последовательных операций вырастает до размеров, решающих исход войны. Мы спешим оговориться, что автор упоминает именно о таком влиянии политического фактора в своем дальнейшем изложении (стр. 163), в разделе «Характер действий ударных группировок». Но после всего пессимизма автора по вопросу именно о ряде последовательных, глубоких и решительных ударов, после того как о влиянии политического элемента в ряде последовательных операций ничего не сказано ранее; после того как ничего не сказано о том, что по сравнению с 1920 г. революционные возможности, особенно в связи с нашим наступлением, в странах наших вероятных противников неизмеримо возросли, – после всего этого эта ссылка на цитату из «1920 г.» Пилсудского звучит как простое воспоминание, как одна из возможных случайностей.

В разборе темпа восстановления железных дорог автор приходит к выводу, что современные темпы и особенно пропускная способность головных участков далеко недостаточны. От изложения автора остается впечатление, что средства разрушения железных дорог развиваются темпом, значительно превышающим темп развития средств восстановления. На ряду с этим совершенно не упоминается о том, что современное развитие авиации дает нам уже возможности мешать противнику разрушать при отходе дороги. Кроме рассмотрения разрушения и восстановления железных дорог крайне необходимо была бы осветить вопросы разрушения, восстановления и постройки наново грунтовых дорог. Развитие автотранспорта уже сейчас властно требует пристального внимания к этому вопросу. В ближайшем будущем важность его возрастет во много раз, и оперативному искусству нельзя проходить мимо этого вопроса.

Разбирая размах последовательных операций, автор приходит к выводу, что наибольшая глубина ряда последовательных операций не превосходит 250 км, и что только в случае изобилия автомобильных средств у армии. Дальше, естественно, должна наступить оперативная пауза для подготовки нового ряда последовательных операций. Автор устанавливает ее продолжительностью в 2-3 недели. Из цифр и выводов автора конечно большего размаха последовательных операций и меньшей паузы получиться и не могло. Выше мы уже неоднократно указывали на то, что автор кое-где как отправные данные берет чрезмерно малые цифры (преувеличивая лишь расчет необходимой артиллерии при действиях в маневренный период войны), поэтому нам представляется, что цифра 250 км имеет возможности значительно вырасти. Вместе с тем уменьшается, сходя относительно на-нет, оперативная пауза.

Разбирая вопрос характера действий ударных группировок, автор воюет с «изморщиками». Мы целиком согласны с ним, но дело в том, что предыдущее его изложение мало обосновывает эту «войну». Разбирая формы удара, автор отдает должное возможностям и роли конницы (стр. 166), вступая в некоторое противоречие с самим собой (стр. 65). Возражения встречает установка по поводу работы авиации: «Ни о каком регулярном отдыхе в период операции, рассчитанный даже на месяц, не может быть и речи» (стр. 168). Слишком пагубны были бы последствия такой беспрерывной деятельности.

Труд заканчивается разбором задач политического обеспечения операций и разбором вопроса управления. Весь труд автора заслуживает внимания. В нем разбираются актуальные вопросы оперативного искусства. Можно не соглашаться по целому ряду коренных вопросов. Можно считать ряд его положения уже не целиком соответствующими нашему «сегодня», а тем более «завтра», но книга будит мысль, заставляет многое проверять, подсчитывать. Этим обеспечивается рост читателя. Написана книга хорошим, литературным языком и читается легко. Издана книга хорошо. Цена невысока.

А. Ротэрмель.

Война и революция. 1930. Кн. 3. С. 140-147.
Tags: Военная мысль, Военная теория, журналы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 3 comments