А не послать ли нам... Кота? (I)
ВИНСЕНТ БУЛЕ
архивист-палеограф, PhD (история), научный сотрудник Национальной французской библиотеки (Париж, Франция)
ВОЗОБНОВЛЕНИЕ ФРАНКО-СОВЕТСКИХ ОТНОШЕНИЙ В ПЕРИОД 1934-1940 гг. НА ОСНОВЕ НЕИЗДАННЫХ РАНЕЕ ДОКУМЕНТОВ
Общеисторические рамки и архивная характеристика
Во второй половине 1930-х гг. франко-советские отношения вписываются в рамки подписанного 2 мая 1935 г.(1) пакта о взаимопомощи. В нем было оговорено, что, в случае военной агрессии, т.е. захвата территорий одной из этих стран, Франция и Советский Союз окажут друг другу помощь. Тем не менее этот договор содержал в себе немало ограничений, что делало его конкретную реализацию весьма затруднительной. Кроме того, он вызвал шквал критики со стороны прессы и антикоммунистических правых и ультраправых политических объединений(2). Наконец, Мюнхенское соглашение, советско-германский пакт и Финская война привели к заметному ухудшению отношений между Францией и Советским Союзом. Тем не менее, несмотря на Мюнхенский сговор, захват и раздел нацистами Чехословакии заставляет западных союзников вновь вступить в переговоры с Советским Союзом весной 1939 г. Однако эта попытка потерпела неудачу. К тому же, после подписания пакта Молотова-Риббентропа и начала войны против Финляндии, антисоветские выступления большей части прессы и политического сообщества доходят до уровня истерики. Французами и англичанами разрабатываются планы по вторжению в СССР. В марте 1940 г. советский посол в Париже Яков Захарович Суриц, доверенное лицо Максима Литвинова, был отозван в Москву по требованию французского правительства. В Париже остался только временный посол Николай Николаевич Иванов. Отзывается в Париж и посол Франции в Советском Союзе Пол-Эмиль Наггьяр(3). Однако заключение мира между Советским Союзом и Финляндией 12 марта 1940 г. открывает путь для возобновления советско-французских отношений(4).
________________
1. William Е. Scott. Le pacte franco-soviétique, Paris, 1965; Henri Azeau. Le pacte franco-soviétique, 2 mal 1935. Paris, 1968.
2. Jean Jacques Becker, Serge Berstein. «L'anticommunisme en France », In: Vingtième Siècle. Revue d’histoire. №15, juillet-septembre 1987. pp. 17—28, consultable sur Persée, http://www.persee.fr/web/revues/home/prescrlpt/artlcle/xx8_0294-1759_1987_num_15_1_1880 (просмотрено 4 мая 2011 ).
3. Востоковед, родился в 1883 г. Наггьяр работал послом в Пекине в 1936 г. Был назначен в Москву в 1938. Умер в 1961 [Temerson Н. Biographie des principales personnalités décédées en 1961. Paris, 1962).
4. Более подробно о франко-советских отношениях конца 30-х гг. см.: Maxime Mourin. Les relations franco-soviétiques 1917—1967. Paris, 1967 и два тома сборника «Politique étrangère de la France» de Jean-Baptiste Duroselle, La décadence 1932—1939, вышедшие в 1979, a также L’abome 1940—1944, вышедший в 1982.
Для изучения этих двух моментов сближения между двумя странами - весной 1939 и весной 1940 гг. - необходимо обратиться к дипломатическим документам, хранящимся в фондах архива Министерства иностранных дел Франции. С 1959 г. дипломатические архивы издавались в серии под названием «Французские дипломатические документы», включающей в себя весьма значительную часть дипломатических архивов начиная с 1871 г.(5) Однако публикация касалась только выборочных документов(6). Для углубленного изучения какого-то определенного вопроса необходимо обращение к неопубликованным архивным документам. И тут перед исследователем сразу же возникает проблема: крайне ограниченное количество источников для изучения периода непосредственно перед началом военных действий. Политическая переписка послов в 1936—1940 гг. была частично уничтожена.
_________________
5. Последний том, опубликованный в 2010, содержит документы, касающиеся 1968 г.
6. Критерии выбора издателей объясняются в основном введении к Documents diplomatiques français 1932-1939. 2е série (1936—1939). Tome I (1er janvier—31 mars 1936). Paris: ministère des affaires étrangères. Commission de publication des documents relatifs aux origines de la guerre 1939—1945,1963, p. Vli-XIV. Documents diplomatiques français 1932—1939.2e издание (1936—1939) сокращено далее в тексте как «DDF».
Для того чтобы понять причину уничтожения данных документов, необходимо сказать несколько слов о структуре архивной классификации Министерства иностранных дел. В 1907 г. была проведена реформа схемы управления министерством. Отделения, занимавшиеся политическими и коммерческими делами, объединяются в одно управление. Эта дата знаменует закрытие «старых» фондов дипломатических архивов, восходящих к XVI в., и открытие «новых» фондов. Новое управление политических и коммерческих дел(7) попало в 1918 г.(8) под управление в отдел «Европа», занимающийся российскими и советскими вопросами. В его обязанности входили сбор информации и составление инструкций по основным политическим вопросам. Управление политических и коммерческих дел разработало схему документальной классификации для текущих архивов. Там хранятся те архивы, которые из текущих(9) и промежуточных(10) стали окончательными архивами(11). Они делятся на «первую часть», распространяющуюся до 1929 г., и на «вторую часть», объединяющую в себе документы, появившиеся после 1 января 1930 г. Эта вторая часть оканчивается в мае 1940 г., когда французское правительство бежало из Парижа и укрылось в долине Луары.
Именно в этой части хранятся дипломатические архивы, проливающие свет на политические, военные и экономические отношения, которые Франция завязывает с Советским Союзом в 1930-х гг.(12) Однако документов за 1936-1940 гг. осталось лишь небольшое число. 15 мая 1940 г. немецкие войска прорвали французские рубежи в Арденнах. С этого момента организованной защиты между немецкими передовыми частями и Парижем больше не существовало. Утром 16 мая глава совета министров иностранных дел Поль Рейнод проинформировал Черчилля, что к вечеру немцы уже будут на подступах к Парижу. В 10:30 он отдал распоряжение сжечь недавние дипломатические архивы, начиная с отдела «Европа» управления политических и коммерческих дел, сведения из которых могли быть весьма интересными и ценными для противника, в случае ввода его войск в Париж. Документы были уничтожены уже к середине дня. Приказ прекратить «аутодафе» получен к 16 часам, когда французский главный штаб заметил, что вместо того, чтобы устремиться на Париж, немцы направляются к Ла-Маншу, с тем чтобы взять в окружение продвигающиеся к Бельгии войска Франции, Бельгии и Англии. Таким образом, для восстановления истории позиции Франций в советско-французских отношениях, начиная с 1936 г., исследователям приходится восстанавливать все по крупицам.
_________________
7. Управляющий политическими и коммерческими делами являлся третьим в министерстве, после министра и генерального секретаря. В период 1938 и 1940 гг. эту должность занимал Шарвериа (Les affaires étrangères et le corps diplomatique français. Tome II 1870—1980. Paris: éditions du CNRS, 1984, p. 395).
8. Декрет от 23 июля 1918 г. зафиксировал круг основных обязанностей различных служб министерства (Ibid., р. 388).
9. Официально «документы для обычного пользования для служб, учреждений и организаций, которые их выпустили или получили» (декрет №79-1037, статья 12). На практике это все документы, которые службы хранят для себя (определение дано официальным архивоведческим учебником, разработанным Управлением архивов Франции, переименованным в 2010 г. в Межведомственную службу архивов Франции, La pratique archivistique française. Paris: Direction des Archives de France, 2008, p. 584).
10. Документ в состоянии пре-архивации. «Переходные архивы» характеризуются таким образом: «Документы, не рассматриваемые более как текущие архивы и которые, в силу административного интереса, не могут быть рассортированы и изъяты», (декрет №79-1037, статья 13). (La pratique archivistique française, op. cit., p. 585.)
11. «Документы, которые были рассортированы и изъяты <как это предусмотрено правилами> и которые хранятся бессрочно» (декрет №79-1037, статья 14). Стоит отметить, что это определение соответствует определению, даваемому историческим архивам на многих других языках, кроме французского. (La pratique archivistique française, pp, cit., p. 584.)
12. Les archives du ministère des relations extérieures depuis les origines: histoire et guide suivis d’une étude des sources de l’histoire des affaires étrangères dans les dépôts parisiens et départementaux. Paris: imprimerie nationale, 1985. T. II, p. 81-83.
Тем не менее эти «крупицы» позволили наиболее точно определить суть советско-французских отношений в 1939 и в 1940 гг. Этот феномен «оттепели» в отношениях не остался незамеченным историографией. Но неопубликованные ранее документы, не фигурирующие в серии «Французских дипломатических документов», позволяют не только лучше понять его в общем, но и определить его интенсивность в частности. Здесь представлены три документа: проект нового советско-французского соглашения, датированного апрелем 1939 г., доклад о переговорах между главой политических дел французского Министерства иностранных дел Эмилем Шарвериа и поверенным в делах советского посольства Николаем Николаевичем Ивановым в мае 1940 г. и телеграмма, уточняющая условия поездки нового французского посла во СССР, датированная 4 июня 1940 г.
Документ № 1: проект советско-французского соглашения от 13 апреля 1939 г.
Проекты соглашения между СССР и западными союзниками против Германии появились после марта 1939 г. Англия предлагает на подписание Франции текст четырехстороннего договора с СССР и с Польшей(13). Этот весьма расплывчатый проект предлагал, что стороны, подписывающие его, в случае нападения Германии на одну из них «обязуются немедленно консультироваться друг с другом для оказания ими совместного сопротивления этой агрессии». Литвинов был за принятие этого документа(14). Как жест доброй воли, Франция возвращает СССР вооружение, переправлявшееся через Францию испанским республиканцам(15).
Но переговоры между Францией и СССР идут еще дальше. Соглашение от 1935 г. официально до сих пор в силе. Его недостатки вызывают необходимость подписания нового соглашения. Как известно, французский министр иностранных дел Жорж Боннэ(16) 13 апреля 1939 г. предложил Сурицу свой проект. Об их встрече известно благодаря телеграмме Боннэ, которую тот отправляет во французское посольство в Москве(17). Однако изучение разных этапов выработки данного проекта открывает весьма любопытные факты. Публикуемый здесь предварительный проект ранее не издавался. Он включает в себя основную преамбулу и две статьи. Первая статья предусматривает, что «в случае, если Франция окажется в состоянии войны с Германией, то вследствие поддержки, которую она предоставит Польше или Румынии, СССР незамедлительно окажет ей помощь. Правительства двух стран безотлагательно согласуют порядок предоставления этой помощи и предпримут все необходимые меры для ее эффективного осуществления». Статья вторая предварительного соглашения предусматривает, что «договор ни в чем не противоречит положениям соглашения о взаимопомощи от 2 мая 1935 г. и протоколу его подписания». Эта вторая статья зачеркивается карандашом, и предварительный проект становится просто «проектом». Тем же почерком в документе отмечено «принято 13 апреля 1939 года».
_________________
13. Сообщение посольства Великобритании в Париже, 21 марта 1939. (DDC. T. XV, 16 mars—30 avril 1939, p. 149—150).
14. Телеграмма уполномоченного Франции в Москве Жана Пэйяра министру иностранных дел Жоржу Боннэ 22 марта 1939 г. (DDC. T. XV, 16 mars—30 avril 1939, p. 170).
15. Телеграмма Жоржа Боннэ Жану Пэйяру, 10 апреля 1939. (Ibid., р. 524—526).
16. Жорж Боннэ занимал эту должность с 10 апреля 1938 г. по 13 сентября 1939 г.
17. DDC. T. XV, рр. 387—389.
Итак, именно этот проект, из которого убрали ссылку на соглашение 1935 г., и был представлен Советскому Союзу. Однако это не было так безобидно, как может показаться. Соглашение 1935 г. предусматривало предоставление взаимной помощи лишь в случае прямого нападения на Францию или СССР. Вычеркивание второй статьи означало значительное расширение рамок применения соглашения. Например, в случае, если Германия захватывает Польшу и Франция вступает в войну, СССР имеет право ввести войска в Польшу для того, чтобы помешать продвижению немцев. Таким образом, Франция признает право СССР ввести войска в Польшу и Румынию. И если бы этот проект успешно завершился, то СССР смог бы войти в Польшу в сентябре 1939 г., но уже в рамках соглашения с Францией.
Итак, речь идет о предусматриваемой Францией советской интервенции в Польшу, прямой или косвенной, как минимум посредством поставки вооружения. 10 апреля 1939 г. Жорж Боннэ посылает Жану Пэйяру телеграмму, касающуюся его переговоров с советским послом в Париже(18). Боннэ заявляет, что «СССР, озабоченный борьбой с все возрастающим превосходством германизма, не может допустить, чтобы Германия обосновалась в Польше и Румынии, так как это означало бы серьезную угрозу». Посол Суриц был поначалу недоверчив: ведь Румыния и Польша отказались от советской помощи(19). Однако он соглашается передать предложение французской стороны Литвинову. Боннэ заявляет, что франко-советские переговоры должны проходить «как можно незаметней». Далее следует посмотреть, что необходимо будет сделать, если Польша и Румыния будут по-прежнему возражать против советской помощи. Франция предлагает СССР провести тайные переговоры в обход Польши и Румынии, которые категорически отказываются от какого бы то ни было соглашения с Москвой. 11 апреля Жан Пэйяр проводит переговоры с Владимиром Петровичем Потемкиным, заместителем наркома по иностранным делам, бывшим послом СССР в Париже(20), который изъявляет готовность изучить «любые конструктивные предложения», которые Франция хотела бы сделать СССР(21). Так, Суриц адресует Франции письменное заявление: «Поскольку Польша и Румыния не обратились к советскому правительству за помощью, Советский Союз считает себя свободным от всех обязательств, касающихся помощи этим странам. Но советское правительство также готово в будущем уделять самое пристальное внимание и изучать любые конкретные предложения». Таким образом, СССР согласен предоставить поддержку Польше или Румынии, при условии, если эти страны того пожелают(22). В тот же день Эдуард Даладье, французский министр обороны, пишет генералу Августу Паласу, военному атташе при посольстве Франции в Москве: «Мы готовы связаться с советским главштабом для того, чтобы рассмотреть какую-либо прямую или косвенную помощь, которая могла бы быть нам предоставлена при нашей поддержке Польши или Румынии. Поставленный таким образом вопрос должен включать в себя безотлагательную поставку Советским Союзом вооружения этим двум странам»(23). Очевидно, что поставка военной техники сопровождалась отправкой военных советников или даже вооруженных отрядов для обеспечения поставки данной техники. Таким образом, это приведет к присутствию, пусть и ограниченному, советских военных в Польше или Румынии. Итак, мы видим, что французы не хотели тянуть время. Тем не менее СССР желал, чтобы контакты между главными штабами французских и советских войск «руководствовались бы главным соглашением, осуществленным на дипломатическом уровне»(24). В этом контексте, где с обеих сторон предусматривался военный аспект, и надо интерпретировать публикуемый здесь предварительный проект.
_________________
18. Телеграмма Жоржа Боннэ Жану Пэйяру, 10 апреля 1939 (Ibid.)
19. Этот отказ польской стороны был подтвержден в тот же день послом Польши в Париже. Посланная Жоржем Боннэ телеграмма французскому послу в Варшаве Леону Ноэлю содержит итог переговоров польского посла с французским министром иностранных дел: «К настоящему часу он не принимает никакого соглашения между Польшей и СССР» (Ibid., р. 528).
20. Находясь на службе в Париже с 1934 по 1937 г., он подписывает с Пьером Лавалем договор о Взаимопомощи в мае 1935 от имени правительства Советского Союза.
21. Телеграмма Жана Пэйяра Жоржу Боннэ 11 апреля 1939 (Ibid.)
22. Нота политического руководства. Заявление, сделанное послом СССР Жоржу Боннэ, в качестве подведения итога встречи 11 апреля, 13 ч (Ibid., р. 555—556).
23. Телеграмма, 11 апреля 1939 (Ibid., р. 550).
24. Телеграмма Жана Пэйяра Жоржу Боннэ, 14 апреля 1939 (Ibid., р. 627).
Советский Союз, однако, настаивал на подписании общего франко-англо-советского соглашения, положения которого были бы обязательными для исполнения всеми сторонами, с тем чтобы придать этому «великому союзу» большую прочность. Англичане отказались от такого взаимодействия, однако просили, чтобы Москва уточнила свои обязательства по Румынии. Литвинов отвечал, что это зависит от результатов переговоров с немцами, которые румынский министр иностранных дел Геригор Гафенку проводил в тот момент в Берлине(25). Русские предложили текст франко-англо-советского соглашения(26). Данный проект содержал четко сформулированный пункт о военной помощи в случае захвата Германией стран Балтии, Польши и Румынии. Французы поддерживали наличие военного щита: «Предложение русских предусматривает возможное подключение военной помощи в более автоматическом и обязательном режимах, нежели это было предусмотрено в советско-французском соглашении (от 1935 г.): с этой точки зрения оно выглядит лучше адаптированным к настоящим обстоятельствам. Оно также имеет преимущество в том плане, что к соглашению подключается английская сторона, делая его, таким образом, трехсторонним соглашением, что придает ему более приемлемый вид в глазах определенной части общественности»(27). Тем не менее Великобритания выступает против ввода советских войск в Польшу и Румынию(28).
Срыв подписания трехстороннего соглашения, предложенного СССР, произошел, главным образом, из-за отказа Великобритании. Это привело к внезапной отставке Литвинова.
По словам временно исполняющего обязанности дипломатического представителя посольства Франции в Москве Жана Пэйяра, эта отставка была вызвана «в той или иной степени из-за проволочек, к которым прибегала британская сторона во время последних переговоров»(29). С мая месяца переговоры зашли в тупик.
_________________
25. Телеграмма Жана Пэйяра Жоржу Боннэ, 18 апреля 1939 года (Ibid., р. 697—698).
26. Заявление отдела дирекции «Европа». Проект помощи. Русские контрпредложения. 19 апреля 1939 г. (Ibid., р. 715—716).
27. Ibid.
28. Сообщение политического руководства в посольстве СССР в Париже. 25 апреля 1939 г. (Ibid., р. 797—798). Телеграмма посла Франции в Лондоне г-на Корбэна Жоржу Боннэ, 3 мая 1939 г. (Ibid, р. 44—45) в которой он уточняет, что «есть, по крайней мере, у некоторых членов английского правительства задняя мысль в отношении России»; В тот же день другая телеграмма выражает беспокойство, чтобы не подтолкнуть канцлера Гитлера к крайним решениям, вынуждая его заключить поспешный союз с державой, которую тот рассматривает как своего явного врага» (Ibid., р. 45—46).
29. Телеграмма Жана Пэйяра Жоржу Боннэ, 4 мая 1939 (Ibid., р. 107—108).
Признание «де-факто» советско-германской демаркационной линии в Польше
Германо-советский пакт не привел к прямому прекращению дипломатических отношений между СССР и Францией. Конечно, ввод советских войск в Польшу 17 сентября 1939 г. приводит к охлаждению отношений между двумя странами, но не к их разрыву(30). Однако Жан Пэяр указывает Эдуарду Даладье, ставшему председателем совета министров иностранных дел, что «разрыв быстро приведет к состоянию войны и лишь приведет к укреплению германо-советской солидарности»(31). Действительно, проводимая в отношении Советского Союза дипломатическая политика ставит в оппозицию правительство и французский дипломатический корпус. В одном документе от 1 октября 1939 г. министр иностранных дел анализирует пакт Молотова-Рибентропа таким образом: «Поворота в советской политике не будет <...>: цели остаются те же, меняются лишь средства. Для Советского Союза Германия останется главной опасностью. <...> В финальной фазе предполагается поражение Германии»(32). К тому же Франция признает расширение советского влияния в Восточной Европе. Что касается советской зоны влияния в странах Балтии, то этот документ заявляет следующее: «Именно <...> Германия, а вовсе не Англия и не мы, угрожает расширению русского влияния в странах Балтии. Мы были союзниками России, которая имела там слишком большое влияние(33). Мы никогда и не мечтали о том, чтобы это оспорить». В отношении демаркационной линии, установленной между немцами и русскими в Польше: «Что касается Польши, ее восточные границы никогда не были определены в Версале. Напротив, линия Керзона не отклонялось сколько-нибудь заметно от линии, установленной в Москве 29 сентября.
Таким образом, союзники имели причину планировать в будущем, при подписании мирного соглашения, новый передел польско-русской границы на тех же основаниях, если бы они получили взамен гарантии Советского Союза, что он не предоставит никакой прямой или косвенной военной поддержки Германии и не будет наращивать чрезмерных экономических связей с рейхом»(34). Аналогичным образом, Е.Ф.Л. Вуд, Галифакский граф, секретарь Великобритании по иностранным делам, заявил в палате лордов 26 октября 1940 г. [опечатка, правильно «1939 г.»] следующее: «Политика советского правительства состояла в том, чтобы, по существу, передвинуть российские границы к той линии, которая была рекомендована Лордом Керзоном во время Версальской конференции»(35). С этой точки зрения, для западных союзников германо-советский протокол от 28 сентября 1939 г. гораздо более приемлем, чем ранее проведенная военная демаркационная линия между советской и германской армиями в Польше. Появление вновь на европейском пейзаже линии Керзона приветствуется Парижем и Лондоном как факт признания СССР возрождения Польского государства.
_________________
30. Сообщение департамента <политических и коммерческих дел>. Сообщение для совета министров 20 сентября 1939 (DDF 1939. 3 septembre—31 décembre, p. 195—196).
31. Телеграмма Жана Пэйяра Эдуарду Даладье, 14 сентября 1939 г. (Ibid, р. 97—98).
32. Сообщение департамента <политических и коммерческих дел> от 1 октября 1939 (Ibid, р. 285—288).
33. Намек на франко-русский союз 1894 г.
34. Итак, кажется, что Франция согласна, чтобы польские границы были пересмотрены в соответствии с чаяниями польского народа. Она рассматривает изменение германо-советской демаркационной линии как первый шаг советской политики, направленный на возрождение польской политики на лингвистической основе. Французский посол в Москве Нагье так описывает свою беседу с Потемкиным 4 декабря 1939 г.: «Не сказав ничего, что могло бы быть истолковано как критика немецких методов управления в оккупированной Польше, он (Потемкин) подчеркнул, что невозможно уничтожить народ численностью от 12 до 14 миллионов человек, живущий в течение многих веков на одной территории, обладающий богатой культурой и гордящийся своей историей» (Ibid., р. 760—761).
35. Процитировано в инструкциях, отданных министром иностранных дел новому послу в Советском союзе Эрик Лабонну 5 июня 1940 г. (DDF 1940. T. I, р. 773-774 (см. ниже)).
Разрыв отношений в марте 1940 г. по инициативе Франции
В этих условиях необходимо было выслать посла в Москву в лице Поля-Эмиля Нагияра. Однако во время Финской войны последний категорически возражает против любого сближения СССР и франко-британским блоком(36). Этот посол был охарактеризован традиционной историографией как «осторожный»(37). В действительности он проводил подстрекательскую политику между Францией и СССР. 16 февраля 1940 г. Париж потребовал отозвать Сурица в Москву(38). Речь не шла о настоящем разрыве дипломатических отношений, поскольку советский поверенный в делах Николай Николаевич Иванов жил в Париже. Тем не менее французское правительство предприняло инициативу по запрету любых мер по сближению с СССР. Этот дипломатический кризис произошел не по вине СССР, а по вине Франции.
_________________
36. Телеграмма Наггияра председателю совета министров иностранных дел Даладье от 15 января 1940 г. (DDC 1940. T. I, р. 50—52), 21 января (Ibid., р. 80—81), 26 января (Ibid., р. 108—111), 29 января (Ibid., р. 116—117), 2 февраля (Ibid., р. 138—141).
37. Les affaires étrangères et le corps diplomatique français. Tome II 1870—1980. Paris: éditions du CNRS, 1984, p. 416. В действительности Эмиль Наггияр, в противоположность Жану Пэйяру, отождествлял коммунизм с нацизмом: «То же идолопоклонство единственному вождю, та же полицейская система и пропаганда, то же презрение индивидуума, та же кровожадность, та же скрытность». Гитлер и Сталин обречены «на то, чтобы пройти до конца этот зловещий путь».
38. Телеграмма от 6 января 1940 г., цитируется Жаном-Батистом Дюрозелем (Politique étrangère de la France. L'atme 1939—1944, Paris, 1986, p. 37). Телеграмма Даладье Пэйяру (Ibid., p. 302-303). Этому требованию об отзыве предшествовали обыски, проведенные французской полицией в различных советских организациях в Париже, таких как Интурист и торговое представительство, за которым Париж не признал статус дипломатического иммунитета.
Однако разрыв отношений в феврале 1940 г. не был окончательным. По завершении зимней войны и после вторжения немецких войск во Францию, Голландию, Бельгию и Люксембург президент совета Поль Рейно изъявляет желание сближения с СССР. Представляемые здесь два документа служат тому подтверждением.
Документ №2: Пьер Кот, посол в Москве?
Первый документ — это докладная записка политического руководителя Министерства иностранных дел Эмиля Шарвериа, датированная 28 мая 1940 г. — денем капитуляции бельгийской армии и окружения немецкими войсками Лилля, главного города севера Франции. Речь идет о протоколе встречи с временно исполняющим обязанности дипломатического представителя СССР в Париже - Ивановым, по поводу возможной отправки Пьера Кота в СССР. Пьер Кот был министром авиации в правительстве Народного фронта и приверженцем прямого вмешательства вместе с республиканцами во время войны в Испании. Являясь членом радикально-социалистической партии, партии центра, он выступает за объединение Народного фронта с коммунистической партией. Он также выступал за союз с СССР против Германии.
Вот что он пишет по этому поводу в марте 1939 г.: «Он (СССР) сможет действовать лишь в том случае, если Польша или Румыния попросят, чтобы он вмешался. Он готов положить на чашу весов великолепный груз своих экономических и людских ресурсов; между Россией 1914 года и Россией 1939 года лежит огромная пропасть: Россия 1914 года была сельскохозяйственным государством, не способным обеспечить саму себя во время войны. Россия 1939 года — это вторая мировая индустриальная держава»(39). Отсутствие популярности в своей партии, прекращение деятельности Народного фронта в 1937 г. заставляет его уйти с французской политической сцены.
В мае 1940 г. этот человек являлся идеальной фигурой для оживления отношений между Парижем и Москвой(40).
На самом деле русские тоже хотели наладить отношения с западными союзниками, как об этом поясняет докладная записка политического руководства иностранных дел Франции от 26 мая 1940 г.(41) В ней подчеркивается «растущее беспокойство Москвы по поводу военных успехов Германии <...>. По словам одного прибалтийского дипломата, М. Молотов выразил обеспокоенность по поводу возникшей ситуации, а также выразил надежду на улучшение отношений с союзниками». В данной докладной записке говорится также, что «во время последних переговоров <...> военного атташе Литвы в Париже с временно исполняющим обязанности дипломатического представителя СССР, последний дал категорически отрицательный ответ на вопрос, желал бы СССР победы Германии над союзниками». Записка делает следующее заключение: «предоставленная нам свобода действий довольно мала. Однако она существует и, по ходу развития событий, может быть расширена». СССР параллельно предложил Англии возобновить переговоры по торговым связям.
Что касается Поля Рейно, то он искал контактов с СССР, чтобы получить от него вооружение, в частности самолеты(42). Эта идея принадлежит министру авиации Андре Доран-Эйняку. В это же время англичане предпринимают аналогичный демарш, направляя в Москву левого политика Стаффорда Криппса, исключенного в 1933 г. из рабочей партии за отстаивание идеи политического альянса с коммунистами. 24 мая Пьеру Коту поручается задание отправиться в Москву. Встреча 28 мая между Эмилем Шарвериа и Николаем Николаевичем Ивановым расширяет перспективы путешествия Кота(43). Французы не возражают, когда русские говорят о его поездке в Москву уже не в качестве чиновника по особым поручениям, а в качестве посла. Иванов говорит, что Пьер Кот «пользуется большим авторитетом и уважением у руководства Москвы», и подчеркивает, что «Пьер Кот может многое сделать для улучшения отношений между СССР и Францией». На вопрос Шарвериа, идет ли речь о личном мнении или официальном, Иванов отвечает, что «его сообщение носит официальный характер». Итак, в конце мая 1940 г. мы видим серьезную попытку сближения между Францией и СССР, которая немедленно позволила открыть пути для политического сотрудничества. Так, например, в служебной записке от 28 мая говорится, что «Иванов не думает, что Франция будет возражать против размещения русских в странах Балтии». Вырисовывается перспектива франко-советского союза. Тем не менее французское правительство не было единогласно на этот счет. Маршал Петэн, ставший вице-президентом совета, яростно противится поездке Пьера Кота в Москву. Он отдал приказ об аресте Ильи Эренбурга, работавшего тогда корреспондентом «Известий» в Париже и игравшего роль посредника в этом деле. Эренбург поспешно освобожден, но плану Пьера Кота был положен конец. Срыв этого проекта произошел по вине Франции, а не по вине СССР.
_________________
39. Статья «Попробуем получше понять», опубликованная в Article Le démocrate 25 марта 1939 г. Цит. по: Sabine Jansen, Pierre Cot: un antifasciste radical, 2002, p. 333. Пьер Кот шокирован германо-советским пактом. В одной статье, вышедшей 28 августа 1939 г. в L'Oeuvre, под названием «Просчеты Сталина», он предложил генеральному секретарю ВКП(б) перечитать «Mein Kampf», где Гитлер излагает свою теорию жизненного пространства на Востоке.
40. О Пьере Коте см.: Sabine Jansen, Pierre Cot: un antifasciste radical, 2002.
41. DDF, 1940. Tome I (1er janvier—10 Juillet), p. 689—690.
42. О миссии Пьера Кота рассказывает он сам в статье, опубликованной 15 декабря 1966 г. в Lettres Françaises (литературный коммунистический журнал) («A propos d'une mission en Union Soviétique qui n'a pas eu lieu», «О советском захвате, которого не было»). Она описывается Луи Арагоном в его романе «Коммунисты», вышедшем в 1949 г. Илья Эренбург, работавший в 1940 г. корреспондентом «Известий» в Париже, ссылался на нее в своих мемуарах (том, охватывающий период с 1932 по 1940 г., вышел во Франции в 1966 году под названием «Приходит ночь»).
43. Об этой встрече упоминает Сабин Янсен (Sabine Jansen, ор. cit., p. 335), однако сам отчет о переговорах не был издан.
архивист-палеограф, PhD (история), научный сотрудник Национальной французской библиотеки (Париж, Франция)
ВОЗОБНОВЛЕНИЕ ФРАНКО-СОВЕТСКИХ ОТНОШЕНИЙ В ПЕРИОД 1934-1940 гг. НА ОСНОВЕ НЕИЗДАННЫХ РАНЕЕ ДОКУМЕНТОВ
Общеисторические рамки и архивная характеристика
Во второй половине 1930-х гг. франко-советские отношения вписываются в рамки подписанного 2 мая 1935 г.(1) пакта о взаимопомощи. В нем было оговорено, что, в случае военной агрессии, т.е. захвата территорий одной из этих стран, Франция и Советский Союз окажут друг другу помощь. Тем не менее этот договор содержал в себе немало ограничений, что делало его конкретную реализацию весьма затруднительной. Кроме того, он вызвал шквал критики со стороны прессы и антикоммунистических правых и ультраправых политических объединений(2). Наконец, Мюнхенское соглашение, советско-германский пакт и Финская война привели к заметному ухудшению отношений между Францией и Советским Союзом. Тем не менее, несмотря на Мюнхенский сговор, захват и раздел нацистами Чехословакии заставляет западных союзников вновь вступить в переговоры с Советским Союзом весной 1939 г. Однако эта попытка потерпела неудачу. К тому же, после подписания пакта Молотова-Риббентропа и начала войны против Финляндии, антисоветские выступления большей части прессы и политического сообщества доходят до уровня истерики. Французами и англичанами разрабатываются планы по вторжению в СССР. В марте 1940 г. советский посол в Париже Яков Захарович Суриц, доверенное лицо Максима Литвинова, был отозван в Москву по требованию французского правительства. В Париже остался только временный посол Николай Николаевич Иванов. Отзывается в Париж и посол Франции в Советском Союзе Пол-Эмиль Наггьяр(3). Однако заключение мира между Советским Союзом и Финляндией 12 марта 1940 г. открывает путь для возобновления советско-французских отношений(4).
________________
1. William Е. Scott. Le pacte franco-soviétique, Paris, 1965; Henri Azeau. Le pacte franco-soviétique, 2 mal 1935. Paris, 1968.
2. Jean Jacques Becker, Serge Berstein. «L'anticommunisme en France », In: Vingtième Siècle. Revue d’histoire. №15, juillet-septembre 1987. pp. 17—28, consultable sur Persée, http://www.persee.fr/web/revues/home/prescrlpt/artlcle/xx8_0294-1759_1987_num_15_1_1880 (просмотрено 4 мая 2011 ).
3. Востоковед, родился в 1883 г. Наггьяр работал послом в Пекине в 1936 г. Был назначен в Москву в 1938. Умер в 1961 [Temerson Н. Biographie des principales personnalités décédées en 1961. Paris, 1962).
4. Более подробно о франко-советских отношениях конца 30-х гг. см.: Maxime Mourin. Les relations franco-soviétiques 1917—1967. Paris, 1967 и два тома сборника «Politique étrangère de la France» de Jean-Baptiste Duroselle, La décadence 1932—1939, вышедшие в 1979, a также L’abome 1940—1944, вышедший в 1982.
Для изучения этих двух моментов сближения между двумя странами - весной 1939 и весной 1940 гг. - необходимо обратиться к дипломатическим документам, хранящимся в фондах архива Министерства иностранных дел Франции. С 1959 г. дипломатические архивы издавались в серии под названием «Французские дипломатические документы», включающей в себя весьма значительную часть дипломатических архивов начиная с 1871 г.(5) Однако публикация касалась только выборочных документов(6). Для углубленного изучения какого-то определенного вопроса необходимо обращение к неопубликованным архивным документам. И тут перед исследователем сразу же возникает проблема: крайне ограниченное количество источников для изучения периода непосредственно перед началом военных действий. Политическая переписка послов в 1936—1940 гг. была частично уничтожена.
_________________
5. Последний том, опубликованный в 2010, содержит документы, касающиеся 1968 г.
6. Критерии выбора издателей объясняются в основном введении к Documents diplomatiques français 1932-1939. 2е série (1936—1939). Tome I (1er janvier—31 mars 1936). Paris: ministère des affaires étrangères. Commission de publication des documents relatifs aux origines de la guerre 1939—1945,1963, p. Vli-XIV. Documents diplomatiques français 1932—1939.2e издание (1936—1939) сокращено далее в тексте как «DDF».
Для того чтобы понять причину уничтожения данных документов, необходимо сказать несколько слов о структуре архивной классификации Министерства иностранных дел. В 1907 г. была проведена реформа схемы управления министерством. Отделения, занимавшиеся политическими и коммерческими делами, объединяются в одно управление. Эта дата знаменует закрытие «старых» фондов дипломатических архивов, восходящих к XVI в., и открытие «новых» фондов. Новое управление политических и коммерческих дел(7) попало в 1918 г.(8) под управление в отдел «Европа», занимающийся российскими и советскими вопросами. В его обязанности входили сбор информации и составление инструкций по основным политическим вопросам. Управление политических и коммерческих дел разработало схему документальной классификации для текущих архивов. Там хранятся те архивы, которые из текущих(9) и промежуточных(10) стали окончательными архивами(11). Они делятся на «первую часть», распространяющуюся до 1929 г., и на «вторую часть», объединяющую в себе документы, появившиеся после 1 января 1930 г. Эта вторая часть оканчивается в мае 1940 г., когда французское правительство бежало из Парижа и укрылось в долине Луары.
Именно в этой части хранятся дипломатические архивы, проливающие свет на политические, военные и экономические отношения, которые Франция завязывает с Советским Союзом в 1930-х гг.(12) Однако документов за 1936-1940 гг. осталось лишь небольшое число. 15 мая 1940 г. немецкие войска прорвали французские рубежи в Арденнах. С этого момента организованной защиты между немецкими передовыми частями и Парижем больше не существовало. Утром 16 мая глава совета министров иностранных дел Поль Рейнод проинформировал Черчилля, что к вечеру немцы уже будут на подступах к Парижу. В 10:30 он отдал распоряжение сжечь недавние дипломатические архивы, начиная с отдела «Европа» управления политических и коммерческих дел, сведения из которых могли быть весьма интересными и ценными для противника, в случае ввода его войск в Париж. Документы были уничтожены уже к середине дня. Приказ прекратить «аутодафе» получен к 16 часам, когда французский главный штаб заметил, что вместо того, чтобы устремиться на Париж, немцы направляются к Ла-Маншу, с тем чтобы взять в окружение продвигающиеся к Бельгии войска Франции, Бельгии и Англии. Таким образом, для восстановления истории позиции Франций в советско-французских отношениях, начиная с 1936 г., исследователям приходится восстанавливать все по крупицам.
_________________
7. Управляющий политическими и коммерческими делами являлся третьим в министерстве, после министра и генерального секретаря. В период 1938 и 1940 гг. эту должность занимал Шарвериа (Les affaires étrangères et le corps diplomatique français. Tome II 1870—1980. Paris: éditions du CNRS, 1984, p. 395).
8. Декрет от 23 июля 1918 г. зафиксировал круг основных обязанностей различных служб министерства (Ibid., р. 388).
9. Официально «документы для обычного пользования для служб, учреждений и организаций, которые их выпустили или получили» (декрет №79-1037, статья 12). На практике это все документы, которые службы хранят для себя (определение дано официальным архивоведческим учебником, разработанным Управлением архивов Франции, переименованным в 2010 г. в Межведомственную службу архивов Франции, La pratique archivistique française. Paris: Direction des Archives de France, 2008, p. 584).
10. Документ в состоянии пре-архивации. «Переходные архивы» характеризуются таким образом: «Документы, не рассматриваемые более как текущие архивы и которые, в силу административного интереса, не могут быть рассортированы и изъяты», (декрет №79-1037, статья 13). (La pratique archivistique française, op. cit., p. 585.)
11. «Документы, которые были рассортированы и изъяты <как это предусмотрено правилами> и которые хранятся бессрочно» (декрет №79-1037, статья 14). Стоит отметить, что это определение соответствует определению, даваемому историческим архивам на многих других языках, кроме французского. (La pratique archivistique française, pp, cit., p. 584.)
12. Les archives du ministère des relations extérieures depuis les origines: histoire et guide suivis d’une étude des sources de l’histoire des affaires étrangères dans les dépôts parisiens et départementaux. Paris: imprimerie nationale, 1985. T. II, p. 81-83.
Тем не менее эти «крупицы» позволили наиболее точно определить суть советско-французских отношений в 1939 и в 1940 гг. Этот феномен «оттепели» в отношениях не остался незамеченным историографией. Но неопубликованные ранее документы, не фигурирующие в серии «Французских дипломатических документов», позволяют не только лучше понять его в общем, но и определить его интенсивность в частности. Здесь представлены три документа: проект нового советско-французского соглашения, датированного апрелем 1939 г., доклад о переговорах между главой политических дел французского Министерства иностранных дел Эмилем Шарвериа и поверенным в делах советского посольства Николаем Николаевичем Ивановым в мае 1940 г. и телеграмма, уточняющая условия поездки нового французского посла во СССР, датированная 4 июня 1940 г.
Документ № 1: проект советско-французского соглашения от 13 апреля 1939 г.
Проекты соглашения между СССР и западными союзниками против Германии появились после марта 1939 г. Англия предлагает на подписание Франции текст четырехстороннего договора с СССР и с Польшей(13). Этот весьма расплывчатый проект предлагал, что стороны, подписывающие его, в случае нападения Германии на одну из них «обязуются немедленно консультироваться друг с другом для оказания ими совместного сопротивления этой агрессии». Литвинов был за принятие этого документа(14). Как жест доброй воли, Франция возвращает СССР вооружение, переправлявшееся через Францию испанским республиканцам(15).
Но переговоры между Францией и СССР идут еще дальше. Соглашение от 1935 г. официально до сих пор в силе. Его недостатки вызывают необходимость подписания нового соглашения. Как известно, французский министр иностранных дел Жорж Боннэ(16) 13 апреля 1939 г. предложил Сурицу свой проект. Об их встрече известно благодаря телеграмме Боннэ, которую тот отправляет во французское посольство в Москве(17). Однако изучение разных этапов выработки данного проекта открывает весьма любопытные факты. Публикуемый здесь предварительный проект ранее не издавался. Он включает в себя основную преамбулу и две статьи. Первая статья предусматривает, что «в случае, если Франция окажется в состоянии войны с Германией, то вследствие поддержки, которую она предоставит Польше или Румынии, СССР незамедлительно окажет ей помощь. Правительства двух стран безотлагательно согласуют порядок предоставления этой помощи и предпримут все необходимые меры для ее эффективного осуществления». Статья вторая предварительного соглашения предусматривает, что «договор ни в чем не противоречит положениям соглашения о взаимопомощи от 2 мая 1935 г. и протоколу его подписания». Эта вторая статья зачеркивается карандашом, и предварительный проект становится просто «проектом». Тем же почерком в документе отмечено «принято 13 апреля 1939 года».
_________________
13. Сообщение посольства Великобритании в Париже, 21 марта 1939. (DDC. T. XV, 16 mars—30 avril 1939, p. 149—150).
14. Телеграмма уполномоченного Франции в Москве Жана Пэйяра министру иностранных дел Жоржу Боннэ 22 марта 1939 г. (DDC. T. XV, 16 mars—30 avril 1939, p. 170).
15. Телеграмма Жоржа Боннэ Жану Пэйяру, 10 апреля 1939. (Ibid., р. 524—526).
16. Жорж Боннэ занимал эту должность с 10 апреля 1938 г. по 13 сентября 1939 г.
17. DDC. T. XV, рр. 387—389.
Итак, именно этот проект, из которого убрали ссылку на соглашение 1935 г., и был представлен Советскому Союзу. Однако это не было так безобидно, как может показаться. Соглашение 1935 г. предусматривало предоставление взаимной помощи лишь в случае прямого нападения на Францию или СССР. Вычеркивание второй статьи означало значительное расширение рамок применения соглашения. Например, в случае, если Германия захватывает Польшу и Франция вступает в войну, СССР имеет право ввести войска в Польшу для того, чтобы помешать продвижению немцев. Таким образом, Франция признает право СССР ввести войска в Польшу и Румынию. И если бы этот проект успешно завершился, то СССР смог бы войти в Польшу в сентябре 1939 г., но уже в рамках соглашения с Францией.
Итак, речь идет о предусматриваемой Францией советской интервенции в Польшу, прямой или косвенной, как минимум посредством поставки вооружения. 10 апреля 1939 г. Жорж Боннэ посылает Жану Пэйяру телеграмму, касающуюся его переговоров с советским послом в Париже(18). Боннэ заявляет, что «СССР, озабоченный борьбой с все возрастающим превосходством германизма, не может допустить, чтобы Германия обосновалась в Польше и Румынии, так как это означало бы серьезную угрозу». Посол Суриц был поначалу недоверчив: ведь Румыния и Польша отказались от советской помощи(19). Однако он соглашается передать предложение французской стороны Литвинову. Боннэ заявляет, что франко-советские переговоры должны проходить «как можно незаметней». Далее следует посмотреть, что необходимо будет сделать, если Польша и Румыния будут по-прежнему возражать против советской помощи. Франция предлагает СССР провести тайные переговоры в обход Польши и Румынии, которые категорически отказываются от какого бы то ни было соглашения с Москвой. 11 апреля Жан Пэйяр проводит переговоры с Владимиром Петровичем Потемкиным, заместителем наркома по иностранным делам, бывшим послом СССР в Париже(20), который изъявляет готовность изучить «любые конструктивные предложения», которые Франция хотела бы сделать СССР(21). Так, Суриц адресует Франции письменное заявление: «Поскольку Польша и Румыния не обратились к советскому правительству за помощью, Советский Союз считает себя свободным от всех обязательств, касающихся помощи этим странам. Но советское правительство также готово в будущем уделять самое пристальное внимание и изучать любые конкретные предложения». Таким образом, СССР согласен предоставить поддержку Польше или Румынии, при условии, если эти страны того пожелают(22). В тот же день Эдуард Даладье, французский министр обороны, пишет генералу Августу Паласу, военному атташе при посольстве Франции в Москве: «Мы готовы связаться с советским главштабом для того, чтобы рассмотреть какую-либо прямую или косвенную помощь, которая могла бы быть нам предоставлена при нашей поддержке Польши или Румынии. Поставленный таким образом вопрос должен включать в себя безотлагательную поставку Советским Союзом вооружения этим двум странам»(23). Очевидно, что поставка военной техники сопровождалась отправкой военных советников или даже вооруженных отрядов для обеспечения поставки данной техники. Таким образом, это приведет к присутствию, пусть и ограниченному, советских военных в Польше или Румынии. Итак, мы видим, что французы не хотели тянуть время. Тем не менее СССР желал, чтобы контакты между главными штабами французских и советских войск «руководствовались бы главным соглашением, осуществленным на дипломатическом уровне»(24). В этом контексте, где с обеих сторон предусматривался военный аспект, и надо интерпретировать публикуемый здесь предварительный проект.
_________________
18. Телеграмма Жоржа Боннэ Жану Пэйяру, 10 апреля 1939 (Ibid.)
19. Этот отказ польской стороны был подтвержден в тот же день послом Польши в Париже. Посланная Жоржем Боннэ телеграмма французскому послу в Варшаве Леону Ноэлю содержит итог переговоров польского посла с французским министром иностранных дел: «К настоящему часу он не принимает никакого соглашения между Польшей и СССР» (Ibid., р. 528).
20. Находясь на службе в Париже с 1934 по 1937 г., он подписывает с Пьером Лавалем договор о Взаимопомощи в мае 1935 от имени правительства Советского Союза.
21. Телеграмма Жана Пэйяра Жоржу Боннэ 11 апреля 1939 (Ibid.)
22. Нота политического руководства. Заявление, сделанное послом СССР Жоржу Боннэ, в качестве подведения итога встречи 11 апреля, 13 ч (Ibid., р. 555—556).
23. Телеграмма, 11 апреля 1939 (Ibid., р. 550).
24. Телеграмма Жана Пэйяра Жоржу Боннэ, 14 апреля 1939 (Ibid., р. 627).
Советский Союз, однако, настаивал на подписании общего франко-англо-советского соглашения, положения которого были бы обязательными для исполнения всеми сторонами, с тем чтобы придать этому «великому союзу» большую прочность. Англичане отказались от такого взаимодействия, однако просили, чтобы Москва уточнила свои обязательства по Румынии. Литвинов отвечал, что это зависит от результатов переговоров с немцами, которые румынский министр иностранных дел Геригор Гафенку проводил в тот момент в Берлине(25). Русские предложили текст франко-англо-советского соглашения(26). Данный проект содержал четко сформулированный пункт о военной помощи в случае захвата Германией стран Балтии, Польши и Румынии. Французы поддерживали наличие военного щита: «Предложение русских предусматривает возможное подключение военной помощи в более автоматическом и обязательном режимах, нежели это было предусмотрено в советско-французском соглашении (от 1935 г.): с этой точки зрения оно выглядит лучше адаптированным к настоящим обстоятельствам. Оно также имеет преимущество в том плане, что к соглашению подключается английская сторона, делая его, таким образом, трехсторонним соглашением, что придает ему более приемлемый вид в глазах определенной части общественности»(27). Тем не менее Великобритания выступает против ввода советских войск в Польшу и Румынию(28).
Срыв подписания трехстороннего соглашения, предложенного СССР, произошел, главным образом, из-за отказа Великобритании. Это привело к внезапной отставке Литвинова.
По словам временно исполняющего обязанности дипломатического представителя посольства Франции в Москве Жана Пэйяра, эта отставка была вызвана «в той или иной степени из-за проволочек, к которым прибегала британская сторона во время последних переговоров»(29). С мая месяца переговоры зашли в тупик.
_________________
25. Телеграмма Жана Пэйяра Жоржу Боннэ, 18 апреля 1939 года (Ibid., р. 697—698).
26. Заявление отдела дирекции «Европа». Проект помощи. Русские контрпредложения. 19 апреля 1939 г. (Ibid., р. 715—716).
27. Ibid.
28. Сообщение политического руководства в посольстве СССР в Париже. 25 апреля 1939 г. (Ibid., р. 797—798). Телеграмма посла Франции в Лондоне г-на Корбэна Жоржу Боннэ, 3 мая 1939 г. (Ibid, р. 44—45) в которой он уточняет, что «есть, по крайней мере, у некоторых членов английского правительства задняя мысль в отношении России»; В тот же день другая телеграмма выражает беспокойство, чтобы не подтолкнуть канцлера Гитлера к крайним решениям, вынуждая его заключить поспешный союз с державой, которую тот рассматривает как своего явного врага» (Ibid., р. 45—46).
29. Телеграмма Жана Пэйяра Жоржу Боннэ, 4 мая 1939 (Ibid., р. 107—108).
Признание «де-факто» советско-германской демаркационной линии в Польше
Германо-советский пакт не привел к прямому прекращению дипломатических отношений между СССР и Францией. Конечно, ввод советских войск в Польшу 17 сентября 1939 г. приводит к охлаждению отношений между двумя странами, но не к их разрыву(30). Однако Жан Пэяр указывает Эдуарду Даладье, ставшему председателем совета министров иностранных дел, что «разрыв быстро приведет к состоянию войны и лишь приведет к укреплению германо-советской солидарности»(31). Действительно, проводимая в отношении Советского Союза дипломатическая политика ставит в оппозицию правительство и французский дипломатический корпус. В одном документе от 1 октября 1939 г. министр иностранных дел анализирует пакт Молотова-Рибентропа таким образом: «Поворота в советской политике не будет <...>: цели остаются те же, меняются лишь средства. Для Советского Союза Германия останется главной опасностью. <...> В финальной фазе предполагается поражение Германии»(32). К тому же Франция признает расширение советского влияния в Восточной Европе. Что касается советской зоны влияния в странах Балтии, то этот документ заявляет следующее: «Именно <...> Германия, а вовсе не Англия и не мы, угрожает расширению русского влияния в странах Балтии. Мы были союзниками России, которая имела там слишком большое влияние(33). Мы никогда и не мечтали о том, чтобы это оспорить». В отношении демаркационной линии, установленной между немцами и русскими в Польше: «Что касается Польши, ее восточные границы никогда не были определены в Версале. Напротив, линия Керзона не отклонялось сколько-нибудь заметно от линии, установленной в Москве 29 сентября.
Таким образом, союзники имели причину планировать в будущем, при подписании мирного соглашения, новый передел польско-русской границы на тех же основаниях, если бы они получили взамен гарантии Советского Союза, что он не предоставит никакой прямой или косвенной военной поддержки Германии и не будет наращивать чрезмерных экономических связей с рейхом»(34). Аналогичным образом, Е.Ф.Л. Вуд, Галифакский граф, секретарь Великобритании по иностранным делам, заявил в палате лордов 26 октября 1940 г. [опечатка, правильно «1939 г.»] следующее: «Политика советского правительства состояла в том, чтобы, по существу, передвинуть российские границы к той линии, которая была рекомендована Лордом Керзоном во время Версальской конференции»(35). С этой точки зрения, для западных союзников германо-советский протокол от 28 сентября 1939 г. гораздо более приемлем, чем ранее проведенная военная демаркационная линия между советской и германской армиями в Польше. Появление вновь на европейском пейзаже линии Керзона приветствуется Парижем и Лондоном как факт признания СССР возрождения Польского государства.
_________________
30. Сообщение департамента <политических и коммерческих дел>. Сообщение для совета министров 20 сентября 1939 (DDF 1939. 3 septembre—31 décembre, p. 195—196).
31. Телеграмма Жана Пэйяра Эдуарду Даладье, 14 сентября 1939 г. (Ibid, р. 97—98).
32. Сообщение департамента <политических и коммерческих дел> от 1 октября 1939 (Ibid, р. 285—288).
33. Намек на франко-русский союз 1894 г.
34. Итак, кажется, что Франция согласна, чтобы польские границы были пересмотрены в соответствии с чаяниями польского народа. Она рассматривает изменение германо-советской демаркационной линии как первый шаг советской политики, направленный на возрождение польской политики на лингвистической основе. Французский посол в Москве Нагье так описывает свою беседу с Потемкиным 4 декабря 1939 г.: «Не сказав ничего, что могло бы быть истолковано как критика немецких методов управления в оккупированной Польше, он (Потемкин) подчеркнул, что невозможно уничтожить народ численностью от 12 до 14 миллионов человек, живущий в течение многих веков на одной территории, обладающий богатой культурой и гордящийся своей историей» (Ibid., р. 760—761).
35. Процитировано в инструкциях, отданных министром иностранных дел новому послу в Советском союзе Эрик Лабонну 5 июня 1940 г. (DDF 1940. T. I, р. 773-774 (см. ниже)).
Разрыв отношений в марте 1940 г. по инициативе Франции
В этих условиях необходимо было выслать посла в Москву в лице Поля-Эмиля Нагияра. Однако во время Финской войны последний категорически возражает против любого сближения СССР и франко-британским блоком(36). Этот посол был охарактеризован традиционной историографией как «осторожный»(37). В действительности он проводил подстрекательскую политику между Францией и СССР. 16 февраля 1940 г. Париж потребовал отозвать Сурица в Москву(38). Речь не шла о настоящем разрыве дипломатических отношений, поскольку советский поверенный в делах Николай Николаевич Иванов жил в Париже. Тем не менее французское правительство предприняло инициативу по запрету любых мер по сближению с СССР. Этот дипломатический кризис произошел не по вине СССР, а по вине Франции.
_________________
36. Телеграмма Наггияра председателю совета министров иностранных дел Даладье от 15 января 1940 г. (DDC 1940. T. I, р. 50—52), 21 января (Ibid., р. 80—81), 26 января (Ibid., р. 108—111), 29 января (Ibid., р. 116—117), 2 февраля (Ibid., р. 138—141).
37. Les affaires étrangères et le corps diplomatique français. Tome II 1870—1980. Paris: éditions du CNRS, 1984, p. 416. В действительности Эмиль Наггияр, в противоположность Жану Пэйяру, отождествлял коммунизм с нацизмом: «То же идолопоклонство единственному вождю, та же полицейская система и пропаганда, то же презрение индивидуума, та же кровожадность, та же скрытность». Гитлер и Сталин обречены «на то, чтобы пройти до конца этот зловещий путь».
38. Телеграмма от 6 января 1940 г., цитируется Жаном-Батистом Дюрозелем (Politique étrangère de la France. L'atme 1939—1944, Paris, 1986, p. 37). Телеграмма Даладье Пэйяру (Ibid., p. 302-303). Этому требованию об отзыве предшествовали обыски, проведенные французской полицией в различных советских организациях в Париже, таких как Интурист и торговое представительство, за которым Париж не признал статус дипломатического иммунитета.
Однако разрыв отношений в феврале 1940 г. не был окончательным. По завершении зимней войны и после вторжения немецких войск во Францию, Голландию, Бельгию и Люксембург президент совета Поль Рейно изъявляет желание сближения с СССР. Представляемые здесь два документа служат тому подтверждением.
Документ №2: Пьер Кот, посол в Москве?
Первый документ — это докладная записка политического руководителя Министерства иностранных дел Эмиля Шарвериа, датированная 28 мая 1940 г. — денем капитуляции бельгийской армии и окружения немецкими войсками Лилля, главного города севера Франции. Речь идет о протоколе встречи с временно исполняющим обязанности дипломатического представителя СССР в Париже - Ивановым, по поводу возможной отправки Пьера Кота в СССР. Пьер Кот был министром авиации в правительстве Народного фронта и приверженцем прямого вмешательства вместе с республиканцами во время войны в Испании. Являясь членом радикально-социалистической партии, партии центра, он выступает за объединение Народного фронта с коммунистической партией. Он также выступал за союз с СССР против Германии.
Вот что он пишет по этому поводу в марте 1939 г.: «Он (СССР) сможет действовать лишь в том случае, если Польша или Румыния попросят, чтобы он вмешался. Он готов положить на чашу весов великолепный груз своих экономических и людских ресурсов; между Россией 1914 года и Россией 1939 года лежит огромная пропасть: Россия 1914 года была сельскохозяйственным государством, не способным обеспечить саму себя во время войны. Россия 1939 года — это вторая мировая индустриальная держава»(39). Отсутствие популярности в своей партии, прекращение деятельности Народного фронта в 1937 г. заставляет его уйти с французской политической сцены.
В мае 1940 г. этот человек являлся идеальной фигурой для оживления отношений между Парижем и Москвой(40).
На самом деле русские тоже хотели наладить отношения с западными союзниками, как об этом поясняет докладная записка политического руководства иностранных дел Франции от 26 мая 1940 г.(41) В ней подчеркивается «растущее беспокойство Москвы по поводу военных успехов Германии <...>. По словам одного прибалтийского дипломата, М. Молотов выразил обеспокоенность по поводу возникшей ситуации, а также выразил надежду на улучшение отношений с союзниками». В данной докладной записке говорится также, что «во время последних переговоров <...> военного атташе Литвы в Париже с временно исполняющим обязанности дипломатического представителя СССР, последний дал категорически отрицательный ответ на вопрос, желал бы СССР победы Германии над союзниками». Записка делает следующее заключение: «предоставленная нам свобода действий довольно мала. Однако она существует и, по ходу развития событий, может быть расширена». СССР параллельно предложил Англии возобновить переговоры по торговым связям.
Что касается Поля Рейно, то он искал контактов с СССР, чтобы получить от него вооружение, в частности самолеты(42). Эта идея принадлежит министру авиации Андре Доран-Эйняку. В это же время англичане предпринимают аналогичный демарш, направляя в Москву левого политика Стаффорда Криппса, исключенного в 1933 г. из рабочей партии за отстаивание идеи политического альянса с коммунистами. 24 мая Пьеру Коту поручается задание отправиться в Москву. Встреча 28 мая между Эмилем Шарвериа и Николаем Николаевичем Ивановым расширяет перспективы путешествия Кота(43). Французы не возражают, когда русские говорят о его поездке в Москву уже не в качестве чиновника по особым поручениям, а в качестве посла. Иванов говорит, что Пьер Кот «пользуется большим авторитетом и уважением у руководства Москвы», и подчеркивает, что «Пьер Кот может многое сделать для улучшения отношений между СССР и Францией». На вопрос Шарвериа, идет ли речь о личном мнении или официальном, Иванов отвечает, что «его сообщение носит официальный характер». Итак, в конце мая 1940 г. мы видим серьезную попытку сближения между Францией и СССР, которая немедленно позволила открыть пути для политического сотрудничества. Так, например, в служебной записке от 28 мая говорится, что «Иванов не думает, что Франция будет возражать против размещения русских в странах Балтии». Вырисовывается перспектива франко-советского союза. Тем не менее французское правительство не было единогласно на этот счет. Маршал Петэн, ставший вице-президентом совета, яростно противится поездке Пьера Кота в Москву. Он отдал приказ об аресте Ильи Эренбурга, работавшего тогда корреспондентом «Известий» в Париже и игравшего роль посредника в этом деле. Эренбург поспешно освобожден, но плану Пьера Кота был положен конец. Срыв этого проекта произошел по вине Франции, а не по вине СССР.
_________________
39. Статья «Попробуем получше понять», опубликованная в Article Le démocrate 25 марта 1939 г. Цит. по: Sabine Jansen, Pierre Cot: un antifasciste radical, 2002, p. 333. Пьер Кот шокирован германо-советским пактом. В одной статье, вышедшей 28 августа 1939 г. в L'Oeuvre, под названием «Просчеты Сталина», он предложил генеральному секретарю ВКП(б) перечитать «Mein Kampf», где Гитлер излагает свою теорию жизненного пространства на Востоке.
40. О Пьере Коте см.: Sabine Jansen, Pierre Cot: un antifasciste radical, 2002.
41. DDF, 1940. Tome I (1er janvier—10 Juillet), p. 689—690.
42. О миссии Пьера Кота рассказывает он сам в статье, опубликованной 15 декабря 1966 г. в Lettres Françaises (литературный коммунистический журнал) («A propos d'une mission en Union Soviétique qui n'a pas eu lieu», «О советском захвате, которого не было»). Она описывается Луи Арагоном в его романе «Коммунисты», вышедшем в 1949 г. Илья Эренбург, работавший в 1940 г. корреспондентом «Известий» в Париже, ссылался на нее в своих мемуарах (том, охватывающий период с 1932 по 1940 г., вышел во Франции в 1966 году под названием «Приходит ночь»).
43. Об этой встрече упоминает Сабин Янсен (Sabine Jansen, ор. cit., p. 335), однако сам отчет о переговорах не был издан.