Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Category:

30 лет назад: «Красная звезда» о войне в Персидском заливе (IV)

«ШИЛКА» ПРОТИВ В-52
(Из опыта войны в районе Персидского залива)

Итоги и характер боевых действий в районе Персидского залива еще предстоит тщательно проанализировать военным, политикам... Но в «Красную звезду» поступают письма читателей с просьбой уже сейчас дать оценку той или иной группировке войск, рассказать, как показали себя наша боевая техника и оружие. В частности, С. Турко из Киева спрашивает: почему не проявила себя ПВО Ирака, оснащенная в основном советскими зенитными ракетными комплексами. «Там были и наши советники. Так ли они учили иракцев или больше заботились о том, как набить свои чемоданы?», — заканчивает он письмо.

Чтобы ответить на эти и другие вопросы, редакция, провела «круглый стол». Участниками разговора стали старший офицер одного из управлений Главного штаба Войск ПВО, занимающегося оперативно-тактическими исследованиями, полковник Н. СТРЕЛКОВ, заместитель начальника штаба войск ПВО Сухопутных войск полковник В. СУЗДАЛЬЦЕВ, полковник запаса В. ЖЕРДЕЦКИЙ — военный специалист в Ираке в 1987—1990 годах.



В. ЖЕРДЕЦКИЙ: Если не возражаете, первым начну разговор. И вот почему. Надо сразу оговориться: советских военных советников в Ираке не было, а были военные специалисты. Судя по письму товарища Турко, не все видят различие в этих терминах. А оно есть, и весьма существенное. Советники работают при командире части и являются, практически, теми же командирами с параллельными правами. Они имеют доступ к документам, личному составу, обладают правом контроля и участия в боевой работе. Словом, их роль гораздо
важнее и ответственнее, чем специалистов. Что касается меня, то поехал туда уполномоченным по оказанию помощи в гарантийном обслуживании техники...

Корр.: И все-таки, насколько хорошо был вооружен Ирак средствами ПВО? Какие из наших комплексов там находились?

В. СУЗДАЛЬЦЕВ: В Ираке достаточно было военной техники, в том числе французского производства, ФРГ и, конечно, нашей. Крупные объекты прикрывались такими, например, зенитными ракетными комплексами, как «САМ-2» (по западной терминологии), «Оса», «Квадрат». В боевых порядках на прикрытии войск стояли ЗСУ-23-4 «Шилка», «Стрела-10», переносной зенитный ракетный комплекс «Стрела-3»...

Корр.: Что можно сказать об их огневых возможностях?

В. СУЗДАЛЬЦЕВ: Тут нет секрета. Они все, как говорится, открыты. Взять зенитную самоходную установку «Шилка». Дальность стрельбы ее 2,5 километра, высота 1,5. Самоходный зенитный ракетный комплекс «Оса» более эффективен дальность стрельбы 10 километров, высота — 5. Но интересно то, что такие более современные комплексы, как «Оса» или «Квадрат», для прикрытия войск, по нашим данным, практически, не использовались. Именно этим можно, видимо, объяснить почти беспрепятственные бомбардировки иракских позиций со средних высот.

Что касается возможностей войсковой. ПВО, то она в принципе могла работать по всей палубной и штурмовой тактической авиации, вертолетам огневой поддержки. Естественно, прежде всего на малых высотах. И, по нашим данным, сработала достаточно хорошо. Имею в виду те комплексы, которые находились на боевых позициях войск и в зону огня которых попадали цели. Вот пример. Когда начали применяться известные еще по Вьетнаму стратегические бомбардировщики В-52 с малых высот, они были обстреляны комплексами «Шилка» и «Стрела-3». В результате попадания ракеты на одном из бомбардировщиков произошло возгорание двигателей, которые пришлось отстреливать. Самолет, не выполнив боевой задачи, вернулся на базу. Другой В-52, о чем сообщалось в печати, упал, хотя и пытался дотянуть до базы в Индийском океане...

Корр.: К сожалению, до сих пор противоречивой остается информация о сбитых Ираком самолетах. Каково их количество? Что нового применили МНС в преодолении зон огня ПВО?

В. СУЗДАЛЬЦЕВ: Согласен: тумана тут было много. Но сегодня, полагаю, мы можем с уверенностью сказать: МНС потеряли 68 самолетов и 29 вертолетов. Согласитесь, эти цифры несколько отличаются от тех, что приводились в газетах. Выходит, при умелом использовании оружия, пусть даже не самого современного, можно вести боевые действия. Напомню, большинство комплексов вышло в начале 70-х годов. «САМ-2», то, вдумайтесь, этой ракетой стреляли по Пауэрсу в... 1960 году. Американцы хорошо изучили это оружие еще со времен арабской войны и нашли к нему «противоядие»...

В. ЖЕРДЕЦКИЙ: К новым приемам преодоления ПВО я бы отнес использование космических средств для разведки боевых позиций, повсеместное применение аппаратуры радиоэлектронной борьбы, упреждающий удар крылатыми ракетами... Впрочем, детальный и, так сказать, более компетентный анализ — еще впереди.

Н. СТРЕЛКОВ: Действительно, всего в газетной публикации не скажешь. Я позволю себе лишь заметить, что соотношение средств воздушного нападения МНС к силам ПВО Ирака составило с 10:1. Что это значит? У каждого зенитного ракетного дивизиона есть свои огневые возможности. Скажем, своими ракетами он может уничтожить 10 самолетов противника. Но если их 100, то оставшиеся прорвутся к объекту. Так вот, авиация МНС превосходила возможности ПВО Ирака в 10 раз.

Важнейший фактор — применение самолетов РЭБ, которые «забивали» каналы радиолокационных станций. На один ударный самолет приходилось примерно по три обеспечивающих. Если автоматика сбрасывания тех же дипольных отражателей на самолете отказывала, летчик обязан был вернуться на базу.

Наконец, в войне были применены новейшие противорадиолокационные ракеты «Харм». В чем необычность этого оружия? Взлетел, скажем, палубный штурмовик. Его бортовой локатор обнаружил действие по нему наземной РЛС противника: вот-вот обстреляют. Но ракета «Харм» сама принимает информацию от излучающего средства, запоминает ее и даже после выключения наземного излучателя идет после пуска по зафиксированному лучу, поражая комплекс ПВО.

Корр.: Не этим ли можно объяснить низкую огневую активность зенитных ракетных комплексов, прикрывавших крупные объекты?

В. ЖЕРДЕЦКИЙ: Я думаю, здесь все относительно. Уже говорилось, что в целом ПВО Ирака то, что могла сделать, оделала. Главная, на мой взгляд, причина относительно низкой активности ПВО Ирака в отсутствии автоматизированного управления зенитными ракетными комплексами. Что имею в виду? Современным боем нельзя управлять без средств автоматизации. Чтобы на огромных площадях в воздушном пространстве обстрелять цели, мало просто увидеть их на экране РЛС. Необходимо оперативно обработать на ЭВМ эту информацию, распределить между дивизионами цели... При массированных налетах, когда целей не одна-две, а многие десятки, даже сотни, сделать все это без современных АСУ практически невозможно. Одно отсутствие АСУ, по моим личным расчетам, снизило огневые возможности иракской ПВО где-то на 40 процентов.

Корр.: Что касается действий ПВО в боевых порядках иракских войск, будем считать, как-то прояснилось. Но почему молчали комплексы, прикрывавшие крупные объекты? Ведь бомбили Багдад, Басру?..

В. СУЗДАЛЬЦЕВ: Можно лишь предположить, что многие из комплексов были подавлены в результате первых массированных ударов по промышленным центрам, аэродромам... Одних крылатых ракет «Томахок», «Харм» в первом ударе выпущено около 180. В результате ПВО перестала существовать как система: военные знают, что это означает. Все это говорится не в качестве оправдания. В Ираке были и современные зарубежные комплексы, скажем, французские системы «Кроталь», «Роланд», оружие других стран. Увы, оно показало себя не лучше нашего.

Корр.: Получается, ПВО Ирака практически не могла помешать выполнению задач многонациональными силами? Какие выводы следуют из опыта войны?

Н. СТРЕЛКОВ: Я не могу согласиться с такой постановкой вопроса. МНС вынуждены были наносить удары авиацией более месяца (!), обрабатывая иракские позиции. Почему? Да, хотели победы малой кровью. Но это еще говорит и о силе группировки войск Ирака, в том числе ПВО. Что касается выводов, то один из них таков. Боевые действия в современных войнах будут начинаться, несомненно, с подавления разведанных целей в группировке противника, действий авиации ВВС. И хотя академик Арбатов в свое время высказал мысль о том, что, мол, можно обойтись вообще чуть ли не без войск ПВО, эта точка зрения, как, показали события, не верна. Не будь у Ирака такой противовоздушной обороны, МНС гораздо быстрее добились бы поставленной цели.

Следующее. Как ни в какой другой войне, в этой особая роль была отведена радиоэлектронной борьбе. Если заранее не искать противодействия средствам РЭБ, они могут на нет свести усилия иных комплексов ПВО. К сожалению, и это не секрет, мы пока отстаем от Запада в развитии электроники. А ведь даже при желании быстро наладить выпуск техники на отвечающей времени элементной базе не так просто: наша промышленность не очень восприимчива к новым технологиям. Поэтому нам, полагаю, надо дальше совершенствовать всю систему заказов и разработки военной техники и вооружения. Создание новых образцов оружия должно осуществляться на конкурсной основе.

В. ЖЕРДЕЦКИЙ: Чтобы более эффективно воевать в таких условиях, надо иметь различные типы зенитных ракетных и радиолокационных комплексов, высокую степень автоматизации в управлении боевыми действиями, разведки и целеуказания. Кстати, без разведки, в том числе космической, не проявили бы себя так ни «Патриот», ни «Хок». Обладая высокой помехозащищенностью, они оснащены лазерными дальномерами. Это очень перспективное оружие у американцев...

Н. СТРЕЛКОВ: Извините, перебью вас, но в последнее время мы часто оглядываемся на США, сравнивая себя с ними. Конечно, необходимо анализировать развитие средств нападения и обороны ведущей страны НАТО. Однако ни в коем случае нельзя слепо копировать все то, что там создается. Я имею в виду организацию ПВО: у нашей страны особое геостратегическое положение. Не говоря уже об экономических затратах. Тот же ЗРК «Патриот» стоит 20—30 миллионов долларов. Считайте...

В. ЖЕРДЕЦКИЙ: Вы совершенно правы: не каждому государству это по карману. Поэтому если говорить об эффективности любой системы ПВО, надо прежде поставить вопрос: эффективность по отношению к какому противнику? Соперничества с высокотехничными средствами нападения МНС ПВО Ирака, конечно, не могла выдержать. Это все равно, что выпустить на ринг опытного боксера и новичка....

Я, видимо, не открою большого секрета, если скажу: у нас есть помехозащищенные ракетные комплексы, которые могут решать соответствующие задачи. Но совершенно прав товарищ Стрелков, вспомнив о позиции академика Арбатова, в частности, его статью «Сколько обороны достаточно?». Если мы отстанем в развитии средств противовоздушной обороны, потом уже не догоним те же США. Печальный опыт Ирака здесь очень поучителен, тем более что политика, даже миролюбивая, — дама весьма капризная...

Корр.: Каков прогноз развития противовоздушной обороны на будущее?

Н. СТРЕЛКОВ: Судя по направленности программ вооружения Пентагона, к 2000 году он планирует иметь десятки тысяч стратегических, тактических гиперзвуковых крылатых и оперативно-тактических ракет. Это подтверждает мысль: роль сил воздушно-космического нападения будет постоянно возрастать, что заставляет рассматривать противовоздушную оборону как важнейший фактор обороноспособности государства. Противостоять массированным ударам авиации с началом современных войн будет способна лишь армия, оснащенная современным оружием и техникой ПВО.

Подполковник О. ФАЛИЧЕВ, корр. «Красной звезды».

Красная звезда. 1991. 5 апреля (№ 77).



Война в Заливе: морской аспект

Итоги боевых действий в зоне Персидского залива, роль в них различных видов и родов войск долго еще будут оставаться предметом анализа военных специалистов. В том числе военно-морских.

В результате тщательно спланированных и организованно проведенных мероприятий по подготовке боевых действий страны коалиции сумели создать мощную группировку вооруженных сил численностью около 700 тысяч человек. Только многонациональные ВМС включали в свой состав более 170 тысяч личного состава, до 160 боевых кораблей и 40 вспомогательных судов, 700 боевых, самолетов, в том числе свыше 450 самолетов палубной авиации на шести ударных авианосцах, около 230 самолетов авиации морской пехоты, что составило свыше 30 процентов всех воздушных сил коалиции. Основу многонационального флота составили ВМС США, имевшие в этом районе, кроме 6 авианосцев, до 8 атомных многоцелевых подводных лодок, 2 линейных корабля, 5 десантных вертолетоносцев, 2 универсальных десантных корабля, несколько десятков ракетных кораблей, 24 десантных и другие корабли. Всего в районе конфликта США сосредоточили свыше трети своих боевых кораблей.

Оперативное построение многонациональных ВМС предусматривало возможность боевого воздействия по Ираку с трех направлений — из Персидского залива, северной части Красного и восточной части Средиземного морей. В Персидском заливе действовало более половины всей группировки ВМС союзников, в том числе четыре авианосные ударные группы (АУГ), две оперативные ракетные группы (ОРГ), все корабли и транспорты амфибийно-десантного соединения. В Красном море находились две АУГ и два атомных многоцелевых подводных ракетоносца. Шесть ПЛА маневрировали в Аравийском и Средиземном морях.

Процесс создания группировки союзных ВМС можно условно разделить на три этапа. На первом этапе, примерно в месячный срок после принятия решения о начале развертывания, страны коалиции экстренно направили свои корабельные соединения и группы в восточную часть Средиземного моря, северную часть Аравийского моря, Красное море и Персидский залив. Всего на этом этапе в указанных районах было сосредоточено до 90 боевых кораблей, в том числе три АУГ и одна ОРГ ВМС США. На втором этапе, продолжавшемся до января 1991 года, проводилось последовательное наращивание группировок за счет отдельных кораблей стран-союзниц. Третий этап начался после принятая Советом Безопасности ООН резолюции о допустимости применения любых мер, включая военные, для освобождения Кувейта и наказания агрессора. На этом этапе, закончившемся непосредственно перед началом военных действий, в район конфликта прибыли еще три американских АУГ, одна ОРГ и амфибийно-десантное соединение численностью свыше 30 единиц.

Силы морской пехоты (МП) США к началу конфликта в районе залива насчитывали до 73 тысяч человек, свыше 230 танков, более 530 артиллерийских орудий и минометов, до 800 пусковых установок ПТУР, около 230 зенитных установок. Организационно они были сведены в пять экспедиционных бригад МП 1-й и 2-й экспедиционных дивизий.

С началом операции по освобождению Кувейта, многонациональные военно-морские силы решали, на наш взгляд, следующие основные задачи:

1. Завоевание и удержание господства в Персидском заливе.

2. Участие в воздушной наступательной операции МНС, в ходе которой широко применялись крылатые ракеты морского базирования «Томагавк» и активно действовала палубная авиация.

3. Участие в воздушно-наземной наступательной операции МНС и нанесении поражения вооруженным силам Ирака.

4. Проведение минно-тральных действий с целью ликвидации минной угрозы в Персидском заливе и обеспечения безопасности судоходства, которые продолжаются до настоящего времени тральщиками США, Великобритании и Саудовской Аравии.

Решение первой задачи не вызвало каких-либо затруднений. Основной причиной этого стала малочисленность и слабость ВМС Ирака, не оказавшего практически никакого сопротивления силам коалиции в условиях их безраздельного господства в воздухе. Немногочисленные попытки Ирака нанести удары по кораблям союзников крылатыми ракетами классов «воздух—корабль» и «берег—корабль» успеха не имели. Хорошо организованное на кораблях МНС освещение воздушной обстановки позволяло своевременно оповещать свой силы о пусках ракет и обеспечивало их уничтожение или увод на ложные направления средствами радиоэлектронного противодействия.

При проведении воздушной наступательной операции активно действовала палубная авиация ВМС США, выполнившая в общей сложности около 20 процентов всех боевых вылетов авиации МНС. При этом она решала задачи обеспечения противовоздушной обороны корабельных соединений, уничтожения кораблей, катеров и судов Ирака, нанесения ударов по наземным военно-экономическим объектам Ирака и системе его противодесантной обороны на побережье Кувейта, обеспечивала боевую устойчивость стратегических бомбардировщиков В-52 в воздухе. Палубные самолеты дальнего радиолокационного обнаружения и управления Е-2С «Хокай» совместно с самолетами Е-3 АВАКС осуществляли освещение надводной и воздушной обстановки в зоне Персидского залива и управление разнородной авиацией в своих районах ответственности.

Впервые в боевых условиях ВМС США широко применили КРМВ «Томагавк», показавшие высокую боевую эффективность. Только за первые сутки ведения воздушной операции с кораблей США были выпущены около 100 таких ракет по наземным целям. При этом пуски координировались с действиями палубной и тактической авиации, а траектории полета ракет, заложенные в их бортовую ЭВМ, проходили таким образом, чтобы к целям, имевшим сильную объектовую ПВО, КРМВ подходили с разных направлений. Объектами поражения крылатых ракет были командные пункты вооруженных сил Ирака, посты к центры наблюдения за воздушной обстановкой, административные и промышленные здания, электростанции, система связи. Всего, по имеющимся данным, за период ведения боевых действий с кораблей и подводных лодок ВМС США было применено свыше 300 крылатых ракет «Томагавк», что составляет примерно 60 процентов их боекомплекта в районе кризиса.

Следует отметить, что зона боевых действий явилась своего рода полигоном дли испытания самых современных высокотехнологических видов оружия и вооружения. Так, впервые многонациональными силами были применены крылатые ракеты СЛЭМ, противорадиолокационные ракеты АЛАРМ, противокорабельные ракеты малой дальности «Си Скьюа», авиационные бомбы МК-117 и БЛУ-109Б, бомбовые кассеты ГБУ-58 и некоторые другие типы высокоточного оружия, показавшие высокую боевую эффективность.

Большие возможности продемонстрировали беспилотные летательные аппараты «Пионер-1», базировавшиеся на линейных кораблях «Миссури» и «Висконсин». Они выполняли задачи доразведки целей, корректировки артиллерийского огня линкоров по берегу, определения результатов ударов к ряд других.

В связи с тем, что Ираху удалось создать реальную минную опасность в северной части Персидского залива, командованию МНС пришлось уделить большое внимание организации противоминных действий. Впервые наряду с кораблями-тральщиками активно применялись вертолеты-тральщики, действовавшие с борта десантного вертолетоносца «Триполи». Однако, несмотря, на большой объем проведенных мероприятий по противоминному обеспечению, союзникам не удалось избежать случаев подрыва на минах своих кораблей. Серьезные повреждения в районе машинного отделения были получены американским крейсером УРО, незначительно пострадал и сам вертолетоносец «Триполи». Вооруженный конфликт в районе Персидского залива показал большую роль таких составных элементов военного искусства, как оперативная маскировка и дезинформация противника. В частности, амфибийно-десантное соединение МНС своими демонстративными действиями вынудило руководство Ирака поверить в неизбежность проведения союзниками морской десантной операции на побережье Кувейта. В результате этого иракцы стянули в противодесантную оборону до пяти дивизий своих войск, значительно облегчив этим наступление 1-й и 2-й экспедиционных дивизий морской пехоты США на приморском направлении.

Война в заливе, как ее окрестили на Западе, убедительно подтвердила возрастающую роль военно-морских сил в современной вооруженной борьбе. Они зарекомендовали себя как наиболее универсальный и мобильный вид вооруженных сил, способный решать широкий круг задач как на море, так и на суше и в воздухе. Вместе с тем, не умаляя успешности действий многонациональных ВМС, все-таки необходимо отметить, что они вели боевые действия практически в полигонных условиях, не встречая реального противодействия со стороны Ирака. При борьбе против сильного в морском отношении противника создание подобной группировки в ограниченном регионе и ее боевые действия в непосредственной близости от противника представили бы для многонациональных сил куда большие сложности и неминуемо привели бы к значительным потерям.

Контр-адмирал А. ПАУК,
капитан 1 ранга В. КАРАНДЕЕВ.

Красная звезда. 1991. 23 апреля (№ 92).



Почему «Сабля пустыни» осталась в ножнах?
(Война в Персидском заливе: выводы и уроки)

Для достижения конечных целей в военных действиях против Ирака американским командованием была спланирована операция «Буря в пустыне», предусматривавшая в свою очередь проведение трех самостоятельных, но взаимосвязанных и согласованных операций — воздушной, наземной наступательной, а также морской десантной операции (МДО) под условным наименованием «Сабля пустыни». Последняя не состоялась. Почему?

Вначале несколько слов о том, каким был контингент морской пехоты (МП) США, переброшенный в район кризиса и как готовилась операция. Группировка включала 1-ю и 2-ю дивизии МП, отдельные бригады и отряды. Ее общая численность составила более 90 тысяч человек, около 240 танков и до 1,6 тысячи орудий, минометов, противотанковых и зенитных огневых средств.

Для обеспечения действий МП (высадки ее в морском десанте; огневого подавления объектов противодесантной обороны (ПДО), огневой поддержки действий десанта па берегу, подвоза материальных средств) в Персидском заливе была сосредоточена крупная группировка амфибийных сил. В нее входило более 30 различных десантно-транспортных средств (ДТС), в том числе около 10 крупных — типа «Тарава», «Уосп», «Уидби Айленд», «Иводжима», «Релей», «Ньюпорт», способных иметь на борту от 100 до 1.800 морских пехотинцев и от 50 до 200 единиц различной техники, в том числе и отдельный танковый батальон (70 танков). На ДТС находилось также достаточное количество воздушных и морских десантно-высадочных средств. Кроме того, имелось более 200 самолетов и значительное количество ударных вертолетов морской пехоты.

1-я и 2-я дивизии, как наиболее мобильные и боеспособные соединения морской пехоты, были определены в первый эшелон оперативного построения сухопутной группировки войск МНС и располагались на ее правом фланге, т. е. на приморском направлении. И это не случайно. Действия войск на приморских направлениях как в обороне, так и в наступлении отличаются рядом особенностей и зачастую являются более сложными. Наилучшим образом с задачей могла справиться, очевидно, только морская пехота.

Часть морской пехоты — две усиленные бригады численностью более 15 тысяч человек — была размещена непосредственно на десантно-транспортных средствах и предназначалась для высадки в морском десанте. Окончательно погрузка морской пехоты на десантные корабли завершилась в первых числах февраля, после чего десантные отряды (ДЕСО) начали переход в северную часть Персидского залива, ближе к возможному району высадки. С этого же момента боевые подводные корабли начали огневую обработку объектов ПДО и позиций иракских войск на юге Кувейта. Увеличилась интенсивность вылетов палубной авиации и авиации морской пехоты, воздействующей по войскам и объектам в приморской полосе. Коалиционные тральные силы повели траление прибрежной водной акватории вдоль южного побережья Кувейта.

Исходя на состава амфибийных сил и находящейся на их борту морской пехоты, можно предположить, что командование МНС планировало высадку в одном районе оперативного морского десанта силой до двух усиленных бригад или двух оперативно-тактических десантов. Главной целью оперативного морского десанта, вероятнее всего, могло быть овладение столицей и портом Кувейта с последующим нанесением глубокого охватывающего удара вдоль границы навстречу северной ударной группировке МНС для полного окружения иракских войск. А целями оперативно-тактических десантов — овладение Эль-Кувейтом, удар по приморской группировке иракских войск во фланг и тыл, содействие 1-й и 2-й дивизиям МП в их наступлении на приморском направлении.

Высадку десанта, как показали последующие фактические действия морской пехоты, вероятно, планировалось осуществить именно в районе Эль-Кувейта. Во-первых, здесь имелся практически единственный крупный порт, который мог быть использован в последующем для выгрузки тяжелой неплавающей техники десанта непосредственно на причалы и пирсы.

Недостатком указанного района являлось его относительное удаление от линии фронта — около 80 километров. Кроме того, на подходах к Эль-Кувейту с моря расположено несколько кувейтских островов (Кару, Умм-эль-Марадим, Файлака) с иракскими гарнизонами, без предварительного овладения которыми высадка основного десанта могла быть затруднена. Наиболее укрепленным был остров Файлака, который обороняли части иракской дивизии 1 морской пехоты численностью свыше 4 тысяч человек.

С высадки морской пехоты и захвата первых двух небольших островов и начались морские десантные действия в рамках МДО «Сабля пустыни». Однако этим они практически и закончились. Правда, уже после прекращения огня, по словам бригадного генерала Ричарда Нила, крупная военная акция была проведена на острове Файлака: с вертолетов осуществлена высадка десанта морской пехоты США, пленившего более 1,4 тысячи иракских военнослужащих.

Таким образом, были реализованы лишь отдельные элементы операции «Сабля пустыни». Морская же десантная операция в полном значении этого термина по существу, не состоялась. Вероятно, причин тому несколько.

На первый взгляд наиболее убедительным объяснением может показаться отсутствие оперативной необходимости в высадке крупного морского десанта в условиях успешно начавшейся наземной операции «Буря в пустыне» и стремительного наступления сухопутных группировок войск МНС на всех трех избранных, включая приморское, направлениях ударов.

Но против такого объяснения имеются весомые контраргументы.

Во-первых, морской десант, как правило, высаживается с упреждением по времени действий войск на суше или одновременно с ними. Поэтому и против Ирака одновременно с началом наступления сухопутных войск целесообразно было высаживать морской десант. Тем более что все для этого было подготовлено.

Во-вторых, в аналогичных по времени и удалении от линии фронта условиях высадка воздушного десанта была осуществлена.

В-третьих, исходя из личных качеств командующего корпусом МП США генерала А. Грэя, много сделавшего за непродолжительное время для модернизации, перестройки и интенсификации процесса боевой подготовки морских пехотинцев, логично предположить, что он должен был использовать предоставившуюся возможность для проверки своих новых концепций реальной высадкой крупного морского десанта.

Но нельзя забывать того, что контингенту американской морской пехоты противостояла относительно сильная группировка иракских войск в составе пяти дивизий, в том числе и дивизии морской пехоты, осуществлявших ПДО 200-километровой полосы побережья. Конечно, в качестве вооружения и уровня обученности войск ПДО значительно уступали морской пехоте США. И все же это были войска, нацеленные на отражение высадки десанта, опирающиеся на развитую систему инженерных противодесантных заграждений как в воде, так и на берегу. И не считаться с этим американское командование не могло. Тем более что проведенная в течение нескольких суток огневая обработка берега ударами авиации и артиллерией надводных кораблей, очевидно, не нанесла ПДО требуемого ущерба.

Анализ предыдущих войн показывает, что морская пехота США не очень-то склонна к высадке на сильнообороняемое побережье. Вспомним, как в ходе десантных операций США против Японии на Тихом океане во второй мировой войне десятки линкоров и крейсеров, сотни самолетов по месяцу и более обрабатывали запланированные районы высадки, обрушивая на войска ПДО сотни тысяч тонн взрывчатки. Состояние же ПДО кувейтского побережья, вероятно, не позволяло американцам рассчитывать на молниеносную высадку с минимальными потерями, как это было, например, в Гранаде и Панаме.

Здесь и видится главная причина нереализации планов операции «Сабля пустыни».

Генерал-лейтенант И. СКУРАТОВ.

Красная звезда. 1991. 7 мая (№ 101).
Tags: Красная звезда, Локальные конфликты, Современность
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 2 comments