Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Category:

В копилку статей о стрелковом оружии

Основной массив

Тов. Волков развернул свою небольшую ремарку.


Герой Советского Союза генерал-лейтенант Ф. ВОЛКОВ

К ВОПРОСУ О СТРЕЛКОВОМ ОРУЖИИ

В процессе обсуждения вопроса о стрелковом оружии выявились три различных мнения о требованиях к балистическим качествам его. Разумеется, авторы излагали в статьях не только личные взгляды, но и выражали мнение различных кругов наших офицеров и генералов — участников Великой Отечественной войны. Часть из них не считает возможным заменять у стрелкового оружия ныне принятый патрон образца 1908 г. менее мощным, снижающим балистические качества оружия. Другие, наоборот, полагают, что ввиду якобы преимущественного применения в современном бою, в период атаки, массового огня из стрелкового оружия (главным образом на ходу) и возросшего значения артиллерии и минометов, вполне возможно пойти на снижение балистических качеств оружия и за счет уменьшения габарита и веса патрона увеличить носимый запас. Третьи говорят о совершенной недопустимости снижать балистические качества оружия на расстояниях действительного огня пехоты в пределах до 400 м. Что же касается расстояний свыше 400 м, то здесь возможно некоторое снижение с тем, чтобы получить выгоду от уменьшения веса и габарита патрона.

* * *

Опыт многочисленных боев показал, что носимый запас патронов у стрелка необходимо увеличить, так как установленного запаса ему недостаточно во время боя в глубине обороны противника. Попытки же в этот период раздавать доставляемые с патронных пунктов патроны неизбежно влекут за собой заминку боя. С другой стороны, нельзя и перегружать бойца, ведущего бой, так как это снижает подвижность и быстро утомляет его. Следовательно, остается один выход: уменьшить вес и габарит патрона. С этим должны согласиться сторонники первого взгляда.

Но, вместе с тем, встает вопрос: насколько можно допустить снижение балистических качеств оружия в целях уменьшения веса и габарита патрона, а следовательно и увеличения носимого запаса? На этот вопрос в нескольких словах нельзя ответить. Здесь требуется детально учесть опыт войны, иначе, как говорится, можно вместе с водой выплеснуть из ванны и ребенка.

Как известно, типовая позиционная оборона немцев состояла из нескольких полос. Расстояние между первой и второй траншеями первой позиции главной полосы обороны колебалось от 200 до 400 м и между второй и третьей — от 600 до 1 000 м. Вторая позиция обычно состояла из одной-двух траншей, отрытых в 2—3 км от переднего края обороны. Наконец, на расстоянии 4—6 км (а иногда и больше) от переднего края находилась третья позиция.

Наши войска производили наступление на такого рода оборону из непосредственного соприкосновения с противником и прорыв осуществляли обычно в первом этапе этого наступления. Как правило, пехота после сильной артиллерийской (а часто и авиационной) подготовки поднималась в атаку я, следуя непосредственно за мощным огневым валом, безостановочно двигалась в глубину обороны противника на 2—3 км, преодолевая четыре-пять, а иногда и больше траншей. Во время атаки пехота дополняла мощный артиллерийский и минометный огонь массовым огнем из своего стрелкового оружия. Этот огонь велся на ходу по атакуемой очередной траншее противника. Такой способ атаки являлся основным, а самая атака получила название «сквозной».

Однако было бы неверно утверждать, что после артиллерийской подготовки атакующая пехота и танки не встречали сопротивления противника. Как правило, наряду с его деморализованными подразделениями находились и такие, которые продолжали упорно драться. Поэтому нашей пехоте по мере вклинения в глубину обороны приходилось применять огонь не только на ходу, но и прицельный по противнику, удерживавшему те или иные пункты, участки и объекты. Таким образом, необходимость ведения прицельного огня на дистанции 400 м и более имела место, так как вытекала из характера построения немецкой позиционной обороны и из применяемого нами способа «сквозной» атаки. Если в настоящее время кто-либо предложит другие, более рациональные способы атаки и применения пехотой огня своего стрелкового оружия, подтвердив реальную возможность управления этими новыми способами атаки и применения огня, то тогда у стрелков отпадает необходимость вести действительный огонь на расстоянии 400 м.

В дополнение к сказанному отметим, что во второй период войны у противника на ряде участков дивизионные и полковые резервы были слабы и вторая и третья позиции часто оказывались незанятыми его пехотой. Ясно, что при борьбе с противником, имеющим достаточные тактические резервы, которые к тому же готовы принять бой, наступающей пехоте придется в большинстве случаев применять огонь из своего стрелкового оружия на указанные выше дистанции. При этом такая необходимость будет наиболее остра в те несколько минут, когда приходится указывать цели артиллеристам, настраивать радиосвязь или устранять перебои телефонной связи с огневыми позициями артиллерии, когда артиллеристы производят пристрелку обнаруженных целей и затем открывают огонь па поражение.

Огонь пехоты в эти «несколько минут» (в период боя в глубине обороны противника) имеет решающее значение для сохранения темпов наступления. Представим себе совершенно ясно, как действует пехота в этот период. Хотя она и продолжает наступать за огневым валом, стараясь прижиматься к нему как можно ближе, но уже не в таких стройных цепях, как в начале атаки, когда бойцы были физически совершенно свежи, когда все начальники (пехотные, артиллерийские и общевойсковые) могли хорошо наблюдать за тем, где своя пехота и танки, где граница огневого вала. Поле боя — не паркетный пол, и при бое в глубине первая цепь наступающей пехоты, в зависимости от рельефа местности, состояния грунта, степени физической натренированности бойцов и многих других данных, идет за огневым валом не в 150—200, а в 250—400 м.

Кроме того, огневой вал, в зависимости от характера местности и извилистости траншей противника, планируется и накладывается тоже извилистыми ломаными линиями. Эта извилистость огневого вала еще более усиливается в зависимости от степени четкости его переноса. В этот период боя основным средством связи между наступающей первой цепью и артиллеристами, сопровождающими ее огневым валом, является ракета белого или другого цвета, выпускаемая по приказу командира стрелковой роты.

Вот в такие моменты и бывают те «несколько минут», в которые все решает огонь стрелкового оружия: либо противнику удастся огнем остановить наступающую цепь и заставить ее залечь, либо наступающая пехота своим огнем на ходу заставит противника прижаться к земле. Опыт подазал, что при «сквозной» атаке малейшее превосходство огня противника оказывает на наступающих более сильное моральное влияние, нежели при методическом наступлении (с перебежками, выдвижением на огневые рубежи и т. д.) с целью войти в соприкосновение с противником. Причина этой разницы понятна. При наступлении с перебежками бойцы и командиры мысленно настроены к методическому продвижению вперед, невзирая на воздействие огня противника, а при «сквозной» атаке они настроены к безостановочному движению вперед за огневым валом.

Из сказанного следует, что при «сквозной» атаке для успеха боя в глубине пехоте необходимо иметь стрелковое оружие, балистические качества которого обеспечивали бы ведение действительного огня в пределах 400 м как при стрельбе на ходу, так и прицельного. Поэтому никак нельзя снижать балистические качества стрелкового оружия на расстояниях действительного огня в пределах 400 м, пока на основе изучения всех деталей боя в глубине не будет найден лучший способ воздействия на противника другими средствами в те несколько минут, когда происходит смещение огневого вала, но пехота еще не подошла к очередному объекту атаки на дистанцию 150—200 м.

Рассмотрим одновременно с этим другое конкретное положение из боевой практики, без которого нельзя прорвать фронт противника перешедшего к обороне. Ведь для организации и подготовки прорыва требуется предварительно войти с противником в соприкосновение и установить разведкой боем, — подошли мы к главной полосе его обороны или только к линии прикрытия. Вряд ли кто предложит вести такого рода разведку только ночью, а днем (особенно в длинный летний день) пассивно наблюдать и тем дать противнику возможность (время) усилить свою оборону. Следовательно, авангардные батальоны и полки соединений первого эшелона должны сближаться, наступать и атаковывать противника днем, так как без дневной разведки боем раскрыть систему обороны невозможно. При такого рода наступлении на долю стрелкового оружия всех видов приходится гораздо большая нагрузка, нежели при прорыве: здесь не будет 200—300 стволов орудий и минометов на 1 км фронта, цели заранее не выявлены и не пристреляны; наконец, при всем умении и способностях пехотных, артиллерийских и танковых командиров организовывать взаимодействие в ходе боя весьма сложно

Совершенно очевидно, что в этих случаях пехоте потребуется больше, чем когда-либо вести прицельный огонь, чтобы прокладывать себе дорогу вперед. Можно ли требовать от бойца, чтобы во время боя он занимался еще перестановкой прицела? Ясно, что нет. Все его внимание направлено к тому, чтобы действовать стремительно и целеустремленно.

Возьмем также, к примеру, бой за крупные населенные пункты. В этом бою тоже много моментов, когда стрелковое оружие является первым необходимым огневым средством на дистанции 400 метров. Особенно это чувствуется в городах, имеющих большие площади сады, парки или ряд предместий, отделенных друг от друга огородами, полями и пустырями. В таких городах приходится врываться в следующее предместье или следующий квартал, разделенные открытой местностью, почти на плечах бегущего противника. В эти моменты боя самым удобным является личное оружие пехотинца, потому что путь танкам и самоходным установкам преграждают баррикады, за валы и минные заграждения. Кроме того, в уличном бою требуется меткий прицельный огонь по окнам, бойницам и брешам в стенках. Отсюда вывод, что при наступлении в городе необходимо также сохранить дальность прямого выстрела в 400 м, чтобы на этой дистанции боец не занимался перестановкой прицела

Следующий вопрос. Наш Полевой устав говорит, что «На войне не может быть сплошного наступления. На одном участке фронта войска наступают, на другом они в это же время могут обороняться». Для оборонительного боя необходимо иметь дальность прямого выстрела из стрелкового оружия в 400 м потому, что каждая точка местности в полосе до 400 м от переднего края должна находиться под действительным огнем. Одних пулеметов для этого недостаточно: противник сможет почти безнаказанно приблизиться к переднему краю нашей обороны на дистанцию броска и, использовав паузы НЗО, перейти в атаку. Артиллерийский и минометный огонь в этом случае придется прекращать, так как можно поразить свои войска.

Опыт войны показал, что на слегка пересеченной местности только в отдельных точках фронта оборонительные линии сторон находились на очень близком расстоянии (иногда на удалении броска ручной гранаты), а на остальном протяжении фронта расстояние между ними, как правило, было 400—600 и более метров. Следовательно, лишать стрелка возможности вести огонь по наступающему противнику на дистанции до 400 м без перестановки прицела не следует.

Из всего сказанного следует, что пехоте нужно иметь стрелковое оружие, балистические качества которого могли бы обеспечить не только действительный огонь в пределах 400 м, но также, чтобы при стрельбе из него получался прямой выстрел по грудной цели в пределах 400 м, чтобы на этих дистанциях бойцу не приходилось заниматься перестановкой прицела.

Попутно считаем необходимым осветить еще один вопрос, а именно: нуждается ли пехота в патронах, достаточно мощных для того, чтобы пробивать броню транспортеров, составляющих штатную принадлежность пехоты иностранных армий?

Опыт войны показывает, что такой мощный патрон нужен как во время наступательных действий, так и в обороне. Немецкая армия не имела на вооружении много бронетранспортеров. Однако в 1944 и 1945 гг. на некоторых участках фронта немцы покрывали недостаток в танках бронетранспортерами и применяли их в контратаках с целью восстановить положение или сдержать наше наступление. Например, в бою за расширение Пулавского плацдарма на Висле 26 августа 1944 г. наша танковая бригада и самоходный артиллерийский полк, наступая в центре боевого порядка правофланговой дивизии, вели бои с большим количеством бронетранспортеров. Вырвать часть наших танков и самоходных орудий из этого боя для отражения контратаки еще одной группы немецких транспортеров на левом фланге дивизии было никак нельзя. Группе бронетранспортеров удалось врезаться в боевые порядки наступающей пехоты раньше, чем успел развернуться выброшенный туда истребительный противотанковый артиллерийский полк, а батальонная и полковая артиллерия, действовавшая вместе с пехотой, оказалась малочисленной по сравнению с общим количеством контратакующих бронетранспортеров и ничего существенного сделать не могла. В результате наша пехота хотя и удержалась на своих позициях, но понесла излишние потери.

Значительное количество бронетранспортеров немцы также применили в боях юго-восточнее и южнее Берлина, причем известен случай, когда они дерзко действовали против частей N механизированного корпуса, прикрывавшего фланг войск фронта, и даже прорвались к его штабу.

Как известно, не все стрелковые роты и батальоны первого эшелона наступают с танками непосредственной поддержки пехоты и самоходными установками. В будущем таких случаев будет меньше, но они все же будут, ибо принципа «уравниловки» в использовании танковых войск не может быть. Обычно же стрелковая рота будет наступать с двумя (иногда с тремя) приданными орудиями батальонной и полковой артиллерии.

Предположим, что бронетранспортеры противника контратакуют нашу роту в лоб или во фланг, развернувшись в один-два эшелона с интервалами между машинами в 20—25 м. Таким образом, на фронте в 500—600 м может оказаться 12—30 машин, а то и больше. Понятно, что даже при способности расчетов орудий сопровождения пехоты поражать цель одним из трех выстрелов оправиться со всеми целями будет почти невозможно. Вызвать же огонь артиллерии с закрытых ОП пехотные командиры едва ли успеют, а противотанковые ружья вследствие их тяжести не могут быть вездесущими. Следовательно, чтобы поразить водителя и пулеметчика бронетранспортера, нашему пехотинцу нужно иметь достаточно мощный патрон.

Ни в одной армии бронетранспортеры не рассматриваются как средство атаки при прорыве обороны. Обычно они применяются как средство быстрого выдвижения пехоты на рубеж развертывания и начала наступления. Но имеется в виду, что в ходе боя они могут быть использованы для быстрой переброски пехоты от рубежа к рубежу. Правда, у нас нет данных об опыте подобного применения бронетранспортеров во вторую мировую войну. При наличии у обороняющегося противотанковой артиллерии на переднем крае и в глубине, а также правильно поставленных противотанковых минных полей и других заграждений подобная тактика применения большого количества бронетранспортеров выглядит как благое пожелание. Тем не менее наша пехота, помимо гранат и бутылок с горючей смесью и тому подобных средств для действий в упор, должна иметь патроны настолько мощные, чтобы пробивать броню транспортеров с дистанций 300—400 м, чтобы самим меньше нести потерь от огня пулеметов бронетранспортеров.

Военный вестник. 1946. № 11-12 (Июнь).
Tags: ВОВ, Военный вестник, Стрелковое оружие, журналы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 3 comments