Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Category:

Непрошенные мысли

В последнем номере «Военно-исторического журнала» ознакомился со статьёй М.Ю. Мухина (mohanes) «Влияние опыта вооружённых действий второй половины 1930-х годов на организацию и концепции применения советских войск». В аннотации сказано:

Статья подготовлена в рамках проекта Института российской истории РАН по написанию многотомного академического труда «История России с древнейших времен до наших дней». Публикуется в целях апробации.

Раз апробация, то замечания к статье, думаю, будут уместны.


Выводы командования проводивших учения округов с точки зрения реалий Великой Отечественной войны также выглядели вполне обоснованными. Так, по результатам Белорусских манёвров отмечалось «отсутствие моторизованной артиллерии, способной после прорыва быстро выдвинуться вперёд за танками ДД (дальнего действия. — Прим. авт.) и обеспечить их атаку с хода второй полосы обороны или по подходящим резервам противника, не дожидаясь своей пехоты. Без артиллерийского обеспечения подобная танковая атака связана с огромными потерями, а дивизионная и корпусная артиллерия конной тяги не способна вовремя выдвинуться вперёд и поддержать танки ДД» (Российский государственный военный архив (РГВА). Ф. 31983. Оп. 2. Д. 215. Л. 37).

То есть одна из ключевых проблем советских танковых соединений времён войны — нехватка мобильной артиллерии, необходимой для поддержки танков, — была своевременно выявлена.


— В документе речь идёт об артиллерии не танковых соединений, а общевойсковых. Танки ДД — элемент общевойскового боя. В советской доктрине не предусматривался прорыв позиционной обороны самостоятельными действиями танкового соединения.


В свете подобных прецедентов 15 августа 1939 года было решено отказаться от концепции «дивизий тройного развёртывания» и создать на базе 37 таких дивизий 92 кадровые ординарные дивизии по 6000 человек. Впоследствии штаты стрелковых дивизий ещё несколько раз менялись в ту или иную сторону, но главный принцип оставался неизменным: отныне стрелковые дивизии РККА были только и исключительно кадровыми ординарными, то есть в случае мобилизации они лишь пополнялись личным составом, уже имея необходимый кадр как командиров, так и рядовых. Это, безусловно, повысило качество советских пехотных соединений в преддверии Великой Отечественной войны.

— Правда, сразу после войны и это решение не считали верным, говоря, что «прибывшее пополнение разжижило дивизии, и они стали менее боеспособными», а потому лучше держать дивизии первой линии в полном штате военного времени.


Так, танковый корпус на 1935 год должен был включать в свой состав 463 танка и только 20 артиллерийских орудий.

— В 1935 году были механизированные корпуса. В танковые их переименовали в 1938-м. Небольшое количество орудий (4 76-мм, 4 122-мм, 12 45-мм) объясняется тем, что в механизированных бригадах артиллерийский дивизион заменили на артиллерийские танки (с 76-мм пушкой) для лучшего взаимодействия (по 4 в каждый танковый и мотострелковый батальон).


Под впечатлением испанских событий один из авторитетных советских военных теоретиков Г.С. Иссерсон писал: «Выводы, сделанные из опыта войны в Испании… не радужно рисовали перспективы современной вооружённой борьбы... Возвращение к испытанным, но столь же бесперспективным методам прорывов 1918 года нашло после войны в Испании всё большее признание».

По сути, под вопрос ставилась сама концепция «глубокой операции», а это, в свою очередь, делало сомнительным значение самостоятельных танковых соединений оперативного назначения.


— Тов. Иссерсон нагнетает, на что ему указывалось в рецензии на «Новые формы борьбы». Концепция «глубокой операции» под сомнение не ставилась. Например, тов. Любарский писал:

«Опыт войны в Испании показывает, что только глубокая наступательная операция, располагающая достаточными силами и средствами для того, чтобы потрясти в короткий срок всю тактическую и оперативную глубину обороны на широком фронте, сможет рассчитывать на большой оперативный успех». (Некоторые выводы из опыта войны в Испании // Военная мысль. 1938. № 10).

О том же он написал и в книжном издании.

Ему вторил тов. Шиловский:

«Операции в Испании подтвердили, что без сковывания противника на широком фронте, без подавления всей глубины обороны, без наличия крупных быстроподвижных соединений попытки осуществить оперативный прорыв достигают только ограниченных результатов.
...
Современное развитие оперативного искусства Красной Армии создает все предпосылки, чтобы вести наступательную операцию не в линейных формах, а одновременно на всю глубину; чтобы осуществлять на главных направлениях глубокую операцию, окружать и уничтожать противника в полосе действий ударной армии, сковывая его на второстепенных направлениях и изолируя район операции от быстрого притока свежих сил с других направлений и из глубины страны».
(Подготовка и ведение оперативного прорыва // Военная мысль. 1939. № 8).


Например, вернувшийся из Испании Р.Я. Малиновский в докладе «Оперативно-тактические выводы и заключения, сделанные на основании боевого опыта войны в Испании за период от начала мятежа по май 1938 г.» утверждал: «В условиях позиционной войны не может быть и речи о применении групп танков ДД для подавления глубины. Мне кажется, сам термин “танк дальнего действия” надо было бы упразднить, танки, какие бы они ни были, пускать одни глубоко в тыл, на 15—20 км нельзя, ибо они будут уничтожены, они останутся там без горючего и без огнеприпасов и не всегда смогут выйти, а, встретив десяток противотанковых пушек и взорванные мосты спереди и сзади, будут расстреляны».

— Вынужден повториться, что танки ДД — элемент общевойскового боя и, соответственно, концепции глубокого боя, а не глубокой операции. Суть глубокого боя — одновременное поражение тактической обороны противника на всю глубину. Обычно в задачу танков ДД входил самостоятельный прорыв (при поддержке артиллерии) до районов расположения артиллерии и штабов противника в завершающий период артиллерийской подготовки.

В ситуации насыщения обороны противотанковыми средствами этот элемент признали не соответствующим современным условиям (была большая дискуссия в 1938 году) и задачу танков ДД возложили на артиллерию и авиацию.


Опережая события, отметим, что в советских танковых армиях 1945 года, чьи штаты стали результатом эмпирических поисков оптимального соотношения танков и артиллерии, это соотношение было уже в пользу артиллерии: на 700 танков приходились порядка 250 самоходных артиллерийских установок и около 850 пушек, гаубиц и миномётов.

— Гаубиц как раз в танковых армиях и не было (за исключением одного полка в 5-й гвардейской).


По опыту Советско-финляндской войны был сделан вывод о большой важности взаимодействия ВВС и наземных войск. На практике это вылилось в следующее преобразование. Вся советская военная авиация (за исключением ДБА) была разделена приблизительно пополам. Порядка 45 проц. авиачастей были оставлены в непосредственном распоряжении командующих войсками военных округов (фронтовая авиация). Остальные авиачасти были распределены между общевойсковыми армиями и составили армейскую авиацию... Такая децентрализация управления военной авиацией распыляла её силы, не давала возможности сосредоточения на важнейших направлениях, что выявила Великая Отечественна война.

— Вообще говоря, и в 30-е годы авиацию во время войны собирались делить на фронтовую и армейскую (и даже корпусную), потому здесь ничего нового не появилось.
Tags: 1918-1941, ВВС, Военная теория, Танки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 52 comments