Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Category:

Возвращаясь к договору/пакту

Интересный нюанс обнаружился в хрущёвском шеститомнике:

«Советский Союз мог либо отказаться от германских предложений, либо согласиться с ними. В первом случае война с Германией в ближайшие недели стала бы неминуемой. Обстановка же требовала максимальной отсрочки конфликта прежде всего потому, что нападение Германии на СССР могло превратиться в «крестовый поход» капиталистического мира против социалистического государства…

Во втором случае принимая германское предложение, Советский Союз получал выигрыш во времени, который ему был крайне необходим для укрепления своей обороны, а главное, устранял возможность создания единого антисоветского фронта империалистических держав. Интересы сохранения первого в мире социалистического государства – Отечества международного пролетариата — перед лицом враждебного ему капиталистического окружения требовали, чтобы выбор был сделан в пользу второго варианта. При этом Советский Союз уже не мог оказать помощь Польше, правительство которой столь категорично ее отвергло. Единственное, что еще можно было сделать — это спасти от германского вторжения Западную Украину и Западную Белоруссию, а также Прибалтику. Советское правительство и добилось от Германии обязательства не переступать линию рек Писса, Нарев, Буг, Висла, Сан. Таким образом, как сообщала «Правда»
[23 сентября 1939 г.], «германское Правительство и Правительство СССР установили демаркационную линию между германской и советской армиями, которая проходит по реке Писса до ее впадения в реку Нарев, далее по реке Нарев до ее впадения в реку Буг, далее по реке Буг до ее впадения в реку Висла, далее по реке Висла до впадения в нее реки Сан и дальше по реке Сан до ее истоков».

История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945 гг. Т. 1. С. 176.

Обладая сегодняшними знаниями о действительной договорённости между Германией и Советским Союзом, можно подумать, что авторы первого тома завуалированно сказали о неназываемом секретном дополнительном протоколе.

За наводку спасибо диссертации И.В. Грибан «Советско-германские отношения 1939-1941 гг. в отечественной и зарубежной историографии» (Екатеринбург, 2013), хотя автор и перепутала страницы; указанные относятся к описанию Освободительного похода:

«Еще одна попытка осмысления событий 1939—1941 гг. была предпринята в изданном в 1960—1965 гг. обобщающем труде по истории войны(94). Символичным было название первого тома: «Подготовка и развязывание войны империалистическими державами»(95). Было признано, что в сентябре 1939 г. Сталин ошибался в понимании военно-политической обстановки. Пакт Молотова-Риббентропа по-прежнему оценивался в этом труде как вынужденный, но дальновидный и мудрый шаг и была названа «демаркационная линия Писа—Нарев—Буг—Висла—Сан», что по сути отражало содержание секретного протокола, хотя о его существовании ничего не было сказано(96)».
_____________
94. История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945 гг. (в б томах). — М., 1960—1965.
95. История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945 гг. Т. 1. Подготовка и развязывание войны империалистическими державами. — М., 1960. 600 с.
96. История Великой Отечественной войны Советского Союза. Т.1. — М., 1960. С. 247—249.



Ирина Владимировна также высказала любопытное мнение, несколько предвосхищая «ленинскую атомную бомбу, заложенную под Советский Союз» (с) В.В. Путин (все ссылки я опустил):

«Главным фактором развития исторических исследований в период Перестройки стало расширение Источниковой базы. В 1983 г. в США в эмигрантском издательстве «Телекс» был опубликован двухтомный сборник «СССР — Германия», в который вошли документы и материалы о советско-германских отношениях 1939—1941 гг. в переводе Ю.А. Фельштинского. Большую часть материалов представляли переведенные документы из сборника «Нацистско-советские отношения 1939—1941 гг.», изданного в 1948 г. в США. Поворотным для истории изучения советско-германских отношений 1939—1941 гг. стал 1989 г. — год пятидесятилетия начала второй мировой войны и подписания пакта Молотова-Риббентропа. В 1989 г. сборник «СССР — Германия» был переиздан в советском Вильнюсе в издательстве «Mosklas». Часть тиража была вывезена в Москву и разослана членам Верховного Совета СССР. В этом сборнике впервые в Советском Союзе был опубликован текст секретного дополнительного протокола к договору о ненападении от 23 августа 1939 г., а также три протокола к договору «О дружбе и границе» (один конфиденциальный и два секретных). Верховный Совет Литовской ССР обратился к Съезду народных депутатов СССР, правительству Советского Союза с требованием «осудить упомянутые тайные сделки, подписанные тогдашним советским правительством, и объявить их незаконными и недействительными с момента подписания». Публикация этих документов стала своеобразным катализатором для распада Советского Союза...

Уникальность дискуссии заключалась не только в ее открытости, но и в том, что она породила соответствующую политическую конъюнктуру в ряде регионов страны, а ее резонанс предвосхитил начальный этап распада Советского Союза. Проблемы, связанные с советско-германскими соглашениями 1939—1941 гг., волновали не только и не столько историков. «Народные фронты» прибалтийских республик взяли курс на отделение Литвы, Латвии и Эстонии от Советского Союза, и вопрос о законности (правомерности) происходивших 1939—1940 гг. событий, таким образом, использовался в качестве идеологического и правового обоснования этой цели. После завершения работы комиссии Яковлева в декабре 1989 г. наступил определенный перелом в оценках предшествовавших Великой Отечественной войне событий. Были опубликованы в центральной печати неизвестные ранее документы, касающиеся советско-германских отношений 1939—1941 гг. Образовалась парадоксальная ситуация: политическая острота, с одной стороны, мешала науке, с другой — стимулировала ее.

Л. Безыменский в одной из своих последних работ, в которой излагает уже переосмысленную концепцию советско-германских отношений 1939—1941 гг., очень чётко передает атмосферу, царящую в исторической среде 1987—1989 гг. Он констатирует: «Печально осознавать, что решающие события в развитии «историографических» ситуаций происходят совсем не из-за требований исторической науки, а под влиянием так называемой «большой политики». Отношения с Польшей и Прибалтикой, уходящие «корнями» в 1939 г., стали крайне напряженными. Западные страны на протяжении полувека после заключения пакта не признавали законность вхождения Прибалтийских стран в состав СССР. «Минный механизм» сработал спустя 50 лет, распад СССР произошёл в невиданном для истории темпе».



P.S. Майский предлагал открыто признать существование секретного протокола к ПМР
Tags: 1918-1941, ВМВ, Современность
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 3 comments