Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Categories:

Завершающий аккорд в «деле Некрича» (II)

Советский народ в дни Великой Отечественной войны, как и в годы мирного строительства, с достоинством и честью выполнял свой национальный и тем самым интернациональный долг. В свою очередь, трудящиеся многих стран также выполняли свой национальный и интернациональный долг, борясь с фашистскими оккупантами за свободу и независимость своих государств, стремясь оказать посильную помощь Советскому Союзу, его Вооруженным Силам. А. М. Некрич же отрицает интернациональное единство трудящихся зарубежных стран с советским народом, с первым в мире социалистическим государством. Отыскивая пороки, в советской военной доктрине, А. М. Некрич утверждает, что ее изъяны «были усугублены неверной политической установкой на безусловную вооруженную поддержку Красной Армии со стороны трудящихся капиталистических стран» (стр. 80).

В своем ослеплении автор «не заметил», что эта политическая установка исходит от В. И. Ленина, что она была подтверждена опытом гражданской войны, всем опытом Советского государства. Он не желает считаться и с событиями второй мировой войны, в ходе которой народы многих стран, в том числе и прогрессивные люди в самой Германии, борясь за свои национальные интересы, помогали Советскому Союзу, отражавшему бешеный натиск гитлеровских полчищ.

Вероломное нападение фашистской Германии на СССР вызвало взрыв негодования против захватчиков и активную борьбу народных масс за оказание всемерной помощи Советскому Союзу. Движение Сопротивления, возникшее еще до этого нападения, поднялось на новую, более высокую ступень. Народы знали и верили, что Советский Союз разгромит фашизм и принесет им освобождение, они искренне стремились внести свой посильный вклад в дело завоевания победы. Кто может отрицать, что движение Сопротивления сыграло существенную роль в ходе и исходе второй мировой войны? Даже самые реакционные историки признают этот очевидный факт.

По сути дела, А. М. Некрич отрицает главную характерную черту второй мировой войны, отрицает, что она превратилась в великую народную войну против фашизма. Этим и была подтверждена та самая ленинская «политическая установка», против которой выступает А. М. Некрич.

Отход от марксистско-ленинской классовой позиции — характерная черта книжки «1941. 22 июня», главная причина ее научной несостоятельности.

* * *

Есть и еще одна важная причина порочности исходных позиций этой книжки. Речь идет о той источниковедческой базе, на которую пытается опереться автор, о его отношении к фактам, а также о некомпетентности автора в вопросах дипломатии, экономики, политики и в военном деле.

В распоряжении А. М. Некрича был обширный круг источников. Ему надлежало отобрать то, что отвечает действительности, и отбросить все недостоверное, фальсифицированное. Эта задача облегчалась тем, что А. М. Некрич мог воспользоваться советскими документальными публикациями, архивными источниками, объективность которых неоспорима. Но он пошел по другому пути. Он тенденциозно подбирает факты для обоснования своей концепции. Советские публикации документов использованы им в ничтожной степени, нередко явно недобросовестно. Так, А. М. Некрич выхватывает из ряда мемуаров советских авторов отдельные фразы, опуская те положения, которые не «вписывались» в его авторский замысел, и тем самым искажая подлинную картину описываемых событий. Зато ко всякого рода сочинениям и мемуарам реакционных авторов он отнесся как к достоверным источникам и самым широким образом использовал их.

Характерным примером ненаучного, подхода может служить использование А. М. Некричем воспоминаний гитлеровского дипломата, проходимца Хильгера. Набивая себе цену, Хильгер сочинил целую фантастическую историю о том, как германский посол в СССР Шуленбург и он, Хильгер, в начале июня 1941 г. тайно встретились в резиденции Шуленбурга с советским послом в Берлине и подробно информировали его о предстоящем нападении Германии на СССР.

Эта версия подается Некричем следующим образом. Сперва он говорит о ней как о существующей в западной исторической литературе и, следовательно, недостоверной. Затем А. М. Некрич утверждает, будто «тайная встреча состоялась», и заканчивает поучением в адрес Советского правительства: «Как бы ни расценивать шаг Шуленбурга, необходимо было усилить военные меры предупреждения нападения» (стр. 134—135). Но «шага Шуленбурга» попросту не существовало, а стряпня Хильгера оказалась на страницах советской литературы. На такой успех гитлеровский дипломат и мелкий жулик, должно быть, и не рассчитывал!

Приведем еще один крайне показательный факт. В первом томе «Истории Великой Отечественной войны» (стр. 478) говорится, что «доблестные советские пограничники мужественно и стойко охраняли советскую землю», приводятся данные о количестве уничтоженных вражеских агентов. А. М. Некрич приводит эти цифры, ссылается на источник. А затем он старается убедить читателя, будто бы «вражеские агенты смешивались со строителями (занятыми на сооружении оборонительных рубежей. — Авт.) и незаметно проникали на советскую территорию» (стр. 113). А. М. Некрич, видимо, полагает, что оборонительные сооружения создавались непосредственно на линии государственной границы, что советская граница была открыта для врага и что вражеская агентура безнаказанно проникала на территорию СССР и наводняла советский тыл. Нечего и говорить, что все это от начала до конца выдумано А. М. Некричем. На самом деле было не так. Гитлеровцы просчитались и потерпели поражение в своих попытках создать многочисленную тайную агентуру на советской земле.

О недобросовестности А. М. Некрича как исследователя свидетельствуют и те приемы передержки и искажения, которые он широко применяет в своей книжке. На примере этой работы можно видеть, как при соответствующей подаче материала крупные достижения превращаются в недостатки и упущения.

Известно, какие огромные усилия были приложены партией и народом в годы предвоенных пятилеток для того, чтобы преодолеть исторически сложившееся нерациональное географическое размещение промышленного производства страны, создать вторую угольно-металлургическую и производственную базу на востоке. Благодаря этому происходило коренное изменение географического размещения промышленности, выразившееся в ее сдвиге на восток. Удельный вес восточных областей в экономике страны возрос в 1940 г. по сравнению с 1913 г.: по выработке электроэнергии — в два раза, по добыче угля — почти в три раза, по добыче нефти — в четыре с половиной раза, по выплавке стали — в полтора раза(16). Это дало возможность в дни войны поднять военное производство в далеких от фронта тыловых районах, разместить и быстро ввести в действие эвакуированные предприятия. Для германского генералитета все это было совершенно неожиданным. В ноябре 1943 г. на совещании в Мюнхене генерал Йодль говорил: «Решающим фактором для нас явилось то, что в результате наступления в неизведанные пространства русской территории мы обнаружили, что противник располагает не только огромными людскими ресурсами, но и обладает таким техническим уровнем военной промышленности, который вынудил нас к ведению тотальной войны и к умножению наших усилий в части военной промышленности»(17).
_______________
16. См. Э. Ю. Локшин. Промышленность СССР. 1940—1963. М., 1964, стр. 32.
17. «Военно-исторический журнал», 1960, № 10, стр. 81.



Факты не устраивают А. М. Некрича, он противопоставляет им свои собственные измышления. Утверждая, что «к началу второй мировой войны» ресурсы Советского Союза «по существу только начинали реализовываться» (стр. 65), автор не показывает, что Советский Союз располагал материальной базой для отпора врагу. Он, в сущности, порицает Советское правительство за то, что важную роль в экономике страны продолжали играть предприятия юго-запада, и наконец заявляет: «С точки зрения стратегической сосредоточение основных источников нефти на юге страны, неподалеку от границы, было неудовлетворительным» (стр. 67). Получается, что такое «сосредоточение основных источников нефти» не сложилось исторически, а было результатом чьих-то субъективных действий.

Стремление Советского правительства избежать войны с Германией трактуется А. М. Некричем как проявление «боязни войны и неуверенности» (стр. 131). Он прибегает к тому же приему, которым издавна пользуются наши враги: миролюбие Советского Союза они изображают как проявление слабости. Говоря о назначении в мае 1941 г. И. В. Сталина Председателем Совнаркома, имевшем целью еще больше сплотить страну и народ в связи с возможным нападением Германии, А. М. Некрич ограничивается ссылкой на то, что в зарубежных кругах это назначение было воспринято «как приглашающий жест Германии открыть переговоры, которые он (Сталин. — Авт.) готов вести лично» (стр. 131). Даже если бы были такие переговоры с Германией, что можно сказать плохого еще об одной попытке Советского Союза сохранить мир?

Взяв себе в советники людей вроде Хильгера (мы имеем в виду исключительное доверие Некрича к мемуарам этого проходимца), автор сочувственно цитирует утверждение последнего, что Советское правительство пошло бы на удовлетворение любых, даже территориальных требований Германии, чтобы избежать войны. Клевету Хильгера Некрич подкрепляет от себя, заявляя, будто бы «аналогичная точка зрения была распространена и в среде высшего командования Красной Армии» (стр. 136). Но это не что иное, как ничем не обоснованное охаивание советского руководства.

Так шаг за шагом А. М. Некрич пытается доказать, что за стремлением СССР к миру будто бы стояло нежелание дать отпор врагу. Он не считается с тем, что события Великой Отечественной войны опрокидывают подобные лживые построения наших заклятых идейных противников, доводы которых широко использует автор.

В имеющиеся в книжке искажения и передержки играют совершенно определенную служебную роль: они должны подтвердить абсурдный тезис автора, что партия и правительство будто бы недооценивали «опасность войны с Германией» (стр. 81). А. М. Некрич игнорирует те большие подготовительные работы к отражению вражеского нашествия, которые велись в предвоенные годы и благодаря которым стала возможной победа над врагом. Нельзя сказать, что автору все это было неведомо, ибо в его распоряжении были многие изданные в нашей стране труды.

В этих же своих целях Некрич старается доказать, что партия и Советское правительство не принимали необходимых мер по ускорению развертывания производства на востоке страны, по организации массового выпуска новой боевой техники и вооружения. Положение в промышленности накануне войны он рисует одной краской — черной. В подтверждение А. М. Некрич приводит цифры, свидетельствующие о некотором сокращении производства в ряде отраслей промышленности, например, выпуска тракторов. Но ведь это сокращение производства было обусловлено проведением подготовительных на случай войны мер: тракторная промышленность готовилась к переходу на производство танков. В силу объективных причин Советская страна, лишь недавно выбравшаяся из вековой отсталости, еще не могла одновременно выпускать и мирную промышленную продукцию, и боевую технику в размерах, необходимых для такой войны, какой явилась война с Германией. Объективные трудности, стоявшие на пути расширения военного производства, автором не принимаются в расчет. Если бы он заглянул в решения XVIII партконференции или другие партийные документы, он увидел бы другую картину развития промышленности в СССР в предвоенное время. В Тезисах ЦК КПСС «50 лет Великой Октябрьской социалистической революции» говорится: «Коммунистическая партия и Советское правительство видели опасность, которую представляла собой политика фашистских государств, учитывали сложившуюся обстановку и принимали меры по укреплению обороноспособности страны. Партия осуществила важные мероприятия, направленные на перестройку работы промышленности и транспорта с учетом все более надвигавшейся военной опасности. Созданная в предвоенные годы оборонная промышленность обеспечила вооруженные силы страны современной военной техникой»(18).
_______________
18. «50 лет Великой Октябрьской социалистической революции». Тезисы ЦК КПСС, стр. 18.


Представляя в ложном свете политику нашей страны, А. М. Некрич в то же время не подвергает разоблачению политику и стратегию фашистской Германии. Известно, что авантюристическая политика Гитлера, цели завоевания мирового господства, поставленные разбойничьим германским империализмом, определили порочность стратегии и тактики фашистского военного командования. Готовясь к агрессивной, войне, гитлеровцы стремились оснастить вермахт такой военной техникой, которая должна была, по их мнению, на всех театрах войны, с любым противником решить исход войны первым мощным ударом. Войну с Советским Союзом Гитлер и его стратеги планировали выиграть в результате одной молниеносной кампании. Эта однобокая теория привела, в частности, к недооценке значения такого мощного средства борьбы, как артиллерия, и к преувеличению роли танковых войск. Уже в первые месяцы Великой Отечественной войны были похоронены миф о «непобедимости» вермахта и все расчеты гитлеровских политиков и стратегов на «молниеносную победу». События войны, которые взялся освещать А. М. Некрич, обязывали сказать об этом, а не восхищаться «прозорливостью» Гитлера.

Характеризуя состояние Советских Вооруженных Сил, военных кадров, советской военной доктрины, А. М. Некрич умалчивает, что еще задолго до второй мировой войны в нашей стране были разработаны основные проблемы военной науки и военного искусства в современных условиях, принципы строительства Вооруженных Сил Советского государства, подготовки их к успешному ведению боевых действий. Великая Отечественная война показала, что теоретические положения советской военной науки полностью оправдались. Известно, что СССР проводил политику мира, не стремился к войне и его армия не имели такого опыта ведения войны, как армия фашистской Германии. Разве можно это ставить в вину советским военным кадрам, чернить советскую военную науку?

Советское военное руководство, генералы, офицеры быстро, творчески осваивали боевой опыт, вырабатывали новые формы и способы ведения вооруженной борьбы с сильным противником, совершенствовали военное искусство, поднимали боевое мастерство армии и флота.

Советский Союз благодаря преимуществам социалистического общественного и государственного строя, социалистической плановой экономике, идейно-политическому единству народа сумел в ходе войны достигнуть решающего перевеса над противником. Это обусловило победу СССР над врагом, несмотря на внезапность нападения фашистской Германии и. достигнутый ею временный успех в начальный период. Война показала, что военная организация социалистической державы превзошла во всех отношениях военную организацию капиталистических стран. Разве может об этом умалчивать подлинный ученый, претендующий на объективное освещение событий? Но дело в том, что «забывчивость» А. М. Некрича, его концепция целиком вытекают из идеалистического, субъективного взгляда на военно-политические события и действия сторон накануне войны и в ее начальный период.

Накануне нападения Германии советское военное командование, учитывая обострение общей обстановки, проводило большую работу по укреплению безопасности СССР. Численность Советских Вооруженных Сил с 1937 по 1941 г. увеличилась с 1433 тыс. до 4 207 тыс. человек. В мае — июне 1941 г. производились значительные перегруппировки войск Красной Армии, в том числе переброски войск в приграничные военные округа из внутренних округов.

Все это не исключает того, что в подготовке к отражению первых ударов врага имелись значительные упущения. В немалой степени они проистекали из просчетов в оценке возможного времени нападения на СССР гитлеровской Германии. Об этом уже сказано в исторической литературе, основанной на партийных документах. Но А. М. Некрич стремится доказать, что с началом войны все действия советского военного руководства были ошибочными. Он не жалеет слов и эпитетов, чтобы унизить это руководство. Можно подумать, что не советское военное руководство привело Вооруженные Силы СССР к победе над врагом.

Автор приписывает советскому военному руководству сомнения и колебания, неоправданность расчетов, растерянность и неуверенность (см. стр. 154—158). Сперва он обвиняет его в том, что оно не разрешило в первые минуты войны, когда обстановка была еще неясной, «до особого распоряжения переходить границу» (стр. 157), а затем в том, что оно стремилось организовать наступательные действия, в то время как «необходимо было немедленно организовать оборону» (стр. 158). Можно подумать, что советское военное руководство не понимало необходимости обороны.

А. М. Некрич не знает и не понимает соотношения обороны и наступления. Он не знает, что для успеха стратегической обороны ее необходимо сочетать с проведением частных наступательных операций, контрударов. Продолжая поучать советское военное командование, он утверждает, что создавшееся с нападением Германии положение «исключало возможность вести наступательные действия против вторгшегося в пределы нашей Родины захватчика» (стр. 158).

Началу войны, что как будто составляло тему книжки «1941. 22 июня», автор уделил всего лишь 4 страницы! И какие это жалкие страницы! На них можно найти несколько примеров героизма советских воинов — таких примеров, которые призваны создать впечатление, будто отпор врагу был неорганизованным, стихийным. Больше того, на заключительных страницах книжки А. М. Некрич бросает чудовищное обвинение советским воинам, заявляя, что «фашистские армии не встретили серьезного сопротивления на границе» (стр. 161).

Подобное обвинение — еще один образчик клеветы, на которую решаются немногие фальсификаторы истории. Ведь тогда, в июне 1941 г., мир был потрясен мужеством советских воинов, которые стояли насмерть. Потрясены были и немецко-фашистские завоеватели. В этом отношении характерно свидетельство начальника генерального штаба сухопутных войск Германии Гальдера. 24 июня 1941 г. он сделал в своем служебном дневнике следующую запись: «Противник в пограничной полосе почти всюду оказывал сопротивление... Признаков оперативного отхода противника пока нет»(19). На следующий день Гальдер пишет: «Оценка обстановки наутро в общем подтверждает вывод о том, что русские решили в пограничной полосе вести решающие бои»(20). Командующий 3-й немецкой танковой группой Гот признает: «Войска противника... были отброшены от границы, но они быстро оправились от неожиданного удара и контратаками своих резервов и располагавшихся в глубине танковых частей остановили продвижение немецких войск»(21). Приведем, наконец, еще одно свидетельство врага. Западногерманский реакционный историк Рикер отмечает, что в пограничной полосе через два-три дня после начала военных действий «на всем громадном протяжении театра войны шли ожесточенные бои»(22).
_______________
19. См. «Военно-исторический журнал», 1959, № 7, стр. 88.
20. Там же, стр. 89—90.
21. К. Rieker. Ein Mann verliert einen Weltkrieg. Frankfurt am Main, 1955, S. 31.
22. H. Hоth. Panzer-Operationen. Heidelberg, 1956, S. 68.



Несмотря на внезапность нападения, несмотря на то, что впервые в истории войн агрессором были одновременно введены в бой такие огромные массы людей и техники, советские воины не растерялись, не утратили веру в победу над врагом и сразу же стали оказывать ему решительное сопротивление.

Таким образом, А. М. Некрич, оказавшись в идейном плену у буржуазных фальсификаторов истории, изменил научным принципам марксистской историографии, а следовательно, и исторической правде. И естественно, что его книжка оказалась находкой для идеологов империализма и принята ими на вооружение в целях враждебной пропаганды против Советского Союза и клеветы на него. Издательство «Наука» безответственно отнеслось к изданию этой политически вредной книжки.

Г. А. ДЕБОРИН, Б. С. ТЕЛЬПУХОВСКИЙ

Вопросы истории КПСС. 1967. № 9.
Tags: 1918-1941, ВОВ, Вопросы истории КПСС, Книги, журналы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments