Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Categories:

«Книгу А. Некрича «1941. 22 июня» ... целесообразно изъять как политически вредное издание»

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА В КОМИТЕТ ПАРТИЙНОГО КОНТРОЛЯ при ЦК КПСС

О книге А. Некрича «1941. 22 июня» и обстоятельствах, связанных с ее обсуждением


В соответствии с поручением нами изучены обстоятельства, связанные с изданием книги А. Некрича «1941. 22 июня», ее обсуждением в Институте марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, а также с передачей «краткой записи» обсуждения этой книги за границу.

Анализ содержания книги и материалов ее обсуждения, ознакомление с документами и литературой, относящимися к начальному периоду Великой Отечественной войны, беседы с работниками министерств иностранных дел и обороны СССР, научных учреждений, издательства «Наука» и участниками обсуждения позволяют нам доложить о следующем.

Книга А. Некрича «1941. 22 июня» вышла в свет в конце 1965 г. Ее издание осуществлено редакцией научно-популярной литературы издательства «Наука» Академии наук СССР. В книге рассматриваются три основных вопроса: а) подготовка Германии к нападению на Советский Союз; б) внутреннее и международное положение СССР накануне Великой Отечественной войны; в) причины военных неудач, пережитых нашей страной в начальной период борьбы против фашистской агрессии.

Следует отметить, что точка зрения автора по указанным вопросам существенным образом отличается от тех положений и выводов, которые разработаны советской исторической наукой. В то же время она во многом сходна, а по ряду проблем полностью совпадает с концепциями буржуазных историков и политических деятелей.

Прежде всего бросается в глаза субъективистский подход автора к освещению событий, предшествовавших Великой Отечественной войне. В книге слабо подчеркивается та мысль, что в этой войне столкнулись не просто две страны — Советский Союз и Германия, а две противоположные социальные силы современности — социализм и империализм, что степень готовности Германии к нападению, а Советского Союза к обороне определялась в конце концов не желанием отдельных лиц, в частности Гитлера и Сталина, а объективной обстановкой, сложившейся в мире в целом и в каждой стране в отдельности.

Нельзя не заметить и того, что автор идеализирует действия Англии, Франции и Соединенных Штатов Америки по отношению к Советскому Союзу. В то же время он стремится показать, что линия Советского правительства, проявлявшего сдержанность, настороженность, а временами и недоверие к позиции этих держав, была несостоятельной.

Освещая подготовку Германии к войне против Советского Союза, А. Некрич недостаточно глубоко анализирует экономические и социально-политические процессы, которые происходили в фашистском рейхе и которые послужили основой для гитлеровской агрессии. Тщательность подготовки Германии к войне против СССР автор противопоставляет обстановке легкомыслия и беспечности, которая, по его мнению, царила в Советском Союзе. Всеми своими рассуждениями Некрич старается убедить читателя в том, что-де подготовку Германии к войне видели в мире все, но только не советские государственные и политические деятели. Вот некоторые примеры.

В плане раскрытия подготовленных мероприятий нападения Германии на СССР Некрич показывает, насколько широкой и активной была деятельность немецкой разведки, как безнаказанно якобы действовали вражеские диверсанты и разведчики на советской территории. В книге хотя и говорится о бдительности советских людей, которые разрушали многие попытки вражеской разведки, в целом обстановка, особенно на границе и в наших пограничных районах, рисуется в мрачных тонах. Говоря о тотальном характере действий немецкой разведки, преувеличивая наши просчеты, А. Некрич в то же время ни словом не обмолвился о провале злодейских планов врага, рассчитанных на создание в СССР так называемой «пятой колонны».

Не менее односторонне Некрич характеризует дипломатическую подготовку войны. Советско-германский пакт о ненападении 1939 г. он рассматривает как «ловкий дипломатический маневр» Гитлера. Получается, что, заключив с нами договор о ненападении, фашистские лидеры провели Советской правительство. С этим никак нельзя согласиться.

Советское правительство, идя навстречу предложениям Германии, исходило прежде всего из интересов своей страны. Оно вполне отдавало себе отчет и в том, что Гитлер рано или поздно нарушит свои обязательства по пакту и развяжет войну против СССР. Однако пакт снимал угрозу войны на два фронта — против Германии и против Японии. Заключение пакта с Германией даже многие наши враги считают большой победой советской внешней политики. И только по недомыслию или по злому умыслу заключение пакта можно ставить не в заслугу, а в вину Советскому правительству.

Неправильно автор освещает вопрос о причинах нападения Германии на Советский Союз. Он заявляет, что нападение фашистов на нашу страну было продиктовано страхом Гитлера «перед возможностью создания антигитлеровской коалиции Англии, Советского Союза и Соединенных Штатов Америки».

Такое объяснение причин нападения Германии на СССР находится в явном противоречии с исторической действительностью. Общеизвестно, что в то время не существовало каких-либо признаков сближения Англии и США с Советским Союзом, зато налицо были многочисленные проявления недружелюбного, враждебного отношения этих держав к нашей стране.

Выводы А. Некрича льют воду на мельницу англо-американской пропаганды, пытающейся доказать, что Англия и Соединенные Штаты Америки тогда были на стороне Советского Союза и что самой победой над Германией мы обязаны этим странам.

С другой стороны, указанные выводы смыкаются с теориями идеологов фашизма и современных апологетов реваншизма о превентивном характере развязанной гитлеровцами войны против СССР.

Тенденциозно рассматривается в книге внутреннее и международное положение СССР накануне Великой Отечественной войны. Сказав несколько фраз о силе Советского государства и мощи социалистической экономики, о превосходстве нашей идеологии и культуры над буржуазной, Некрич все дальнейшее изложение посвящает «разоблачению» промахов государственного и партийного руководства по подготовке страны к отражению немецко-фашистской агрессии. Как подается все это? С одной стороны, наша страна — великая индустриальная держава, с другой, по книге, в СССР существовало неправильное размещение производительных сил, наблюдался застой в промышленности и даже спад производства в отдельных областях. Характеризуя Красную Армию как одну из самых передовых армий мира, Некрич далее, не смущаясь, утверждает, что Вооруженные Силы получали совсем не те пушки, которые были нужны, что в войсках не было необходимого количества противотанковых и зенитных средств, ручных и станковых пулеметов, что офицерские кадры были малоопытными и в общеобразовательном и военном отношении слабо подготовленными, что и сама советская военная доктрина была с существенными изъянами, которые усугублялись «неверной политической установкой на безусловную вооруженную поддержку Красной Армии со стороны трудящихся капиталистических стран».

Такого рода противопоставления, вредные уже в силу своей неправомерности и ошибочности, становятся еще более вредными оттого, что Некрич не приводит положительные факты и примеры, которые на многое проливали бы свет и способствовали правильному пониманию начального периода Великой Отечественной войны.

Советский Союз, как явствует из книги, накануне войны находился чуть ли не в положении внешнеполитической изоляции. Такое утверждение является по меньшей мере заблуждением автора, Советский Союз вопреки проискам правительств Англии, Франции и Соединенных Штатов Америки сумел перед войной осуществить важные внешнеполитические акции, которые укрепляли международное положение нашей страны и которые уже тогда были расценены в мире как весьма активные и дальновидные.

В своей книге Некрич выдвигает в адрес Советского правительства необоснованные обвинения в том, что оно в предвоенные годы будто бы считало главным противником СССР не фашистскую Германию, а Англию. Он неоднократно подчеркивает, что все беды, которые позднее обрушились на нашу страну в связи с нападением фашистской Германии, исходили из нежелания Советского Союза улучшить отношения с Англией и Францией. Устойчивость и прочность международного положения СССР автор ставит в прямую зависимость от жизнеспособности этих стран, от их борьбы против гитлеризма. Англия и Франция, говорит Некрич, являлись в то время «контрбалансом» агрессивным устремлениям Германии против СССР. Это, разумеется, неверно.

Центральное место в книге А. Некрича «1941. 22 июня» занимает вопрос о причинах, приведших нашу страну к неудачам в начальный период войны.

Что же, по Некричу, послужило причиной неудач нашей страны в начальный период войны?

Во-первых, неподготовленность нашей экономики, проистекающая из нежелания Сталина считаться с объективной обстановкой.

Во-вторых, общая неустойчивость внутреннего положения Советского Союза, вызванная действиями Сталина.

В-третьих, безответственная политика Сталина по организации, комплектованию и оснащению Красной Армии.

В-четвертых, ошибочность политических и военно-стратегических доктрин, которые были положены Сталиным в основу идейно-политического воспитания армии и народа.

В-пятых, неправильное понимание Сталиным международного положения, расстановки сил на международной арене, неумение Сталина отличать друзей Советского Союза от его врагов.

В-шестых, преступное игнорирование Сталиным сигналов, свидетельствующих о подготовке Германии к войне, нерешительность Сталина, его боязнь войны, его стремление любой ценой договориться с Гитлером.

Выводы Некрича несостоятельны и вредны в научном и политическом отношении. Нетрудно заметить, что в них берется под сомнение правильность всей внутренней и внешней политики Коммунистической партии и Советского правительства накануне и в начальный период Великой Отечественной войны. Кроме того, в указанных выводах отчетливо проявилась тенденция подменить глубокий анализ объективных причин наших неудач попытками возложить всю ответственность за них на одно лицо. Это, конечно, не марксистский подход к делу.

И. В. Сталин в книге показывается только в негативном плане. Он будто бы допускал «необоснованное поведение», проявлял «непонятное упорство», «пренебрежение», считал тревожные сигналы с границы «кознями англичан и американцев», держался «обветшалой догмы», боялся войны.

Полной противоположностью Сталина в представлении автора является Черчилль — человек благородный, решительный и мудрый, лучше всех понимавший опасность фашизма и радевший за нашу страну больше, чем Сталин и другие советские руководители.

Протаскивая свою ошибочную, антиисторическую концепцию о первом периоде Великой Отечественной войны, Некрич порой даже не останавливается перед фальсификацией фактов. Так, на стр. 93 он пишет, что английское правительство предложило Советскому Союзу возобновить прерванные осенью 1939 г. торговые переговоры. В действительности же инициатива возобновления переговоров исходила от Советского правительства. Кощунством над памятью погибших звучат его слова: «Фашистские армии не встретили серьезного сопротивления на границе» (стр. 161). На стр. 123 Некрич показывает, что в апрельском (1941 г.) послании Черчилля Сталину содержались предупреждения о готовящемся нападении Германии на СССР. На самом деле в этом послании приводились данные всего лишь о несостоявшемся намерении Германии перебросить три противотанковые дивизии из Румынии в южную часть Польши.

Нередко в обоснование своей концепции Некрич занимается препарированием фактов, оставляя лишь то, что служит подкреплением его взглядов. Так он поступил с воспоминаниями маршалов И. X. Баграмяна и Н. Н. Воронова.

Односторонний, ненаучный характер носит источниковедческая база книги А. Некрича. Из 266 сносок, имеющихся в тексте, лишь 100 относятся к отечественным публикациям, а остальные — к иностранным и в своем подавляющем большинстве — буржуазным. Показательно, что иностранные источники, литературу, газетные публикации автор использует без каких бы то ни было оговорок, оценок, критических замечаний и в сущности солидаризируется с ними.

На основании зарубежных публикаций Некрич обвиняет Советское правительство в преднамеренном уничтожении группы советских высших военачальников, в срыве переговоров о заключении военной конвенций с Францией, в игнорировании предупреждений немецкого посла Шуленбурга о нападении Германии на СССР и др.

Недоумение вызывает и то, что в книге почти совсем не использованы основополагающие государственные и партийные документы. Автор совершенно обошел произведения В. И. Ленина.

В свете изложенного следует отметить, что издательство «Наука» совершило серьезную ошибку, выпустив книжку А. Некрича «1941. 22 июня». Издательству и его редакции научно-популярной литературы было известно отрицательное мнение некоторых компетентных работников о рукописи. С этим мнением они, однако, не посчитались.

Появление книжки Некрича «1941. 22 июня» вызвало среди советской общественности отрицательную реакцию. Правда, в журнале «Новый мир» доктор исторических наук Г. Федоров поместил хвалебную рецензию, но в противовес ей в центральные организации стали поступать критические отзывы. Порочность концепции автора о причинах неудач нашей страны в начальный период Великой Отечественной войны была вскрыта и осуждена Военно-историческим отделом Генерального штаба Советской Армии, Историко-дипломатическим управлением МИД СССР, профессорами Сахаровым и Яковлевым, членами редакции первого тома Истории Великой Отечественной войны видными военными деятелями страны — И. С. Коневым, К. С. Москаленко и др. В их отзывах единодушно подчеркивается антинаучный и тенденциозный характер книги, крайний субъективизм автора в освещении событий, искажение ряда исторических фактов.

В целях популяризации своей книги Некрич решил заручиться поддержкой такой авторитетной организации, как Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. При содействии заведующего отделом истории Великой Отечественной войны т. Болтина он добился обсуждения книги на совещании указанного отдела.

Согласившись провести обсуждение книги, Институт неудовлетворительно организовал его, что отрицательно сказалось на содержании дискуссии.

Обсуждение книги приняло неправильный, тенденциозный и даже скандальный характер. Многие выступавшие (Снегов, Петровский, Заставенко, Дашичев, Меламид, Василенко, Кулиш, Гнедин и др.), безмерно восхваляя автора, под видом критики культа личности Сталина разнузданно клеветали на внутреннюю и внешнюю политику Коммунистической партии и Советского правительства в предвоенные годы. Некоторые ораторы утверждали, что советско-германский пакт о ненападении от 23 августа 1939 года представляет собой военный союз Сталина и Гитлера, сделавший возможной вторую мировую войну, что в переговорах в Берлине в ноябре 1940 г. Советский Союз шел на дальнейший союз с фашистской Германией, включая присоединение к Тройственному пакту и раздел влияния в мире и т. д. Они заявляли о существовании в СССР перед войной обстановки всеобщего страха, о беспринципности советских государственных и партийных деятелей, не отстранивших Сталина от руководства страной, о преступной неподготовленности СССР к войне, о недооценке опасности германского фашизма, о притуплении бдительности советского народа и т. п. Особенно злобными были выступления Гнедина, Петровского и Снегова.

Е. А. Гнедин(1), в прошлом Ответственный работник МИДа СССР, ныне пенсионер, заявил, что Сталин возглавил правительство не для обороны страны, а для сговора с фашистской Германией, что культ личности и ошибки Сталина вытекают из самой системы управления социалистическим государством.

Л. П. Петровский, младший научный сотрудник музея В. И. Ленина, обвинял И. В. Сталина в забвении начатой В. И. Лениным борьбы против фашизма, в преждевременной смерти В. И. Ленина и в убийстве С. М. Кирова.

А. В. Снегов(2), персональный пенсионер, оценивал советско-германский пакт о ненападении как «сговор с Гитлером», как «четвертый раздел Польши». «Воссоединение? — вопрошал оратор. — Разве можно говорить, что это был результат воссоединения, революции в Западной Украине? Сидели за картой и делили: вот это тебе, вот это мне». Он без обиняков говорил об отступничестве Сталина от революции. Историкам, старающимся объективно показать роль И. В. Сталина, он бросал обвинения в том, что они «еще не освободились от гипноза», что они «лишены возможности подойти объективно» к оценке деятельности И. В. Сталина и т. д. Такого же рода заявления Снегов делал и ранее, в частности при обсуждении макета IX тома истории СССР в июне 1964 г. в Институте истории АН СССР.

Следует сказать, что Снегов А. В. в своих измышлениях по этому вопросу не оригинален. Он повторяет то, что много лет подряд твердят буржуазные фальсификаторы истории начиная с Черчилля, писавшего двадцать лет тому назад, что «основой германо-русского сближения был четвертый раздел Польши». Снегов перекликается с современным западногерманским историком М. Фрейндом, который, говоря о советско-германском пакте, утверждает, что «Советский Союз дал зеленый свет войне Гитлера».

На совещании была создана обстановка нетерпимости к тем, кто хоть в малейшей степени пытался критиковать автора книги. Достоверные исторические факты, опровергавшие ошибочные, положения книги, встречались в штыки, упоминание имен некоторых политических деятелей страны и руководителей партии вызывало выкрики из зала, брань и непристойную ругань. Фамилия И. В. Сталина нередко сопровождалась громкими криками: «злодей», «изверг», «душегуб», «преступник», «он нам не товарищ»; при упоминании имени М. И. Калинина раздавались реплики: «старый болтун», а когда назывались имена тт. Ворошилова, Буденного, Блюхера, Шапошникова и некоторых других военный деятелей, следовали возгласы: «палачи». Все это придавало обсуждению книги определенную направленность, далекую от научного выяснения проблем.

Следует отметить, что некоторые выступавшие с критикой действий Сталина выдавали свои высказывания как мнение какой-то определенной группы лиц. Это с особой четкостью прозвучало в выступлении доктора исторических наук Д. Е. Меламида (Мельникова)(3), говорившего о существовании у нас какого-то «лагеря догматиков» и причислявшего себя и своих сторонников к противоположному идейному лагерю. Он так и говорил: «Наши идеологические противники из лагеря догматиков...».

Вызывает большую озабоченность тот факт, что на совещании непартийные выступления не получили должного отпора и им не было дано принципиальной оценки. Правда, проф. Деборин в заключительном слове пытался высказать свое несогласие с выступлениями Снегова, Гнедина и некоторых других ораторов, но ему была устроена обструкция. На предложение отмежеваться от этих выступлений Некрич ответил отказом и по существу согласился с ними.

Из всего этого можно заключить, что организация обсуждения книжки А. М. Некрича «1941. 22 июня» в Институте марксизма—ленинизма не вызывалась необходимостью и что само обсуждение было от начала до конца ошибочным.

Особую тревогу вызывает то обстоятельство, что после обсуждения книги один из участников — как установлено органами государственной безопасности, младший научный сотрудник Музея В. И. Ленина Петровский Л. П. — составил «краткую запись обсуждения»(4). В ней воспроизводятся наиболее вредные высказывания многих выступавших, причем в ряде случаев выступавшим приписывается то, чего они даже не говорили.

Смысл «записи» сводится к тому, что Советское правительство якобы не оберегало страну от фашистской опасности, шло на сговор с державами «оси», преднамеренно уничтожало военные кадры, морально разоружало народ и т. д. В целом «краткая запись» представляет собой антипартийный и антисоветский документ, составленный с провокационной целью бросить тень на деятельность Советского правительства в период, предшествовавший Великой Отечественной войне.

«Запись» в течение 1967 г. активно распространялась в Москве и в ряде других городов. По сообщению КГБ при Совете Министров СССР, к распространению «записи» предпринимал шаги ранее упоминавшийся Петровский. В КПК Петровский заявил, что он знает о существовании и распространении этого документа, однако категорически отверг и свое авторство, и участие в его распространении. Он вместе с тем отказался назвать лиц, от которых ему стало известно о существовании «записи».

В ходе партийного расследования удалось выяснить лишь то, что один из экземпляров «записи» был получен старшим экспертом Госкомитета по науке и технике А. П. Ломоносовым от инструктора орготдела Моссовета А. Б. Селиванова, которому он был передан киносценаристкой А. С. Капланян. Последняя утверждает, что к ней «запись» попала от писателя Л. Шейнина (умершего в апреле 1967 г.). Другой экземпляр был изъят у польского гражданина Р. Э. Фогеля советскими таможенными органами при его возвращении из СССР. Фогель показал таможенным работникам, что «запись» он получил от своей родственницы О. М. Ковалевой, проживающей в Ленинграде. Ковалева же уверяет, что «запись» ей дал в Гагре один из отдыхающих, фамилии которого она не знает. Установить, что эти записи были получены от Петровского или какого-либо другого лица, начавшего распространение «записи», не представилось возможности.

За границей «запись» была впервые напечатана в приложении к троцкистскому журналу «Ла Синистра» за октябрь 1966 г. В предисловии отмечалось, что книжка Некрича ввиду ее антисталинской позиции явилась значительным элементом в «ожесточенной политической борьбе», якобы ведущейся в СССР и связанной будто бы с реабилитацией Сталина. В отношении характера обсуждения и полученной «записи» говорится, что предлагаемый вниманию читателя отчет затронул «не только личность Сталина, политику СССР в период пакта о ненападении с Германией, но и репрессии, жертвами которых стали польские коммунисты, и политику Коминтерна в так называемый «третий период». Авторы предисловия отмечали, что советские историки ведут работу по пересмотру официальных тезисов советской политики с «размахом и смелостью».

В декабре 1966 г. «запись» была перепечатана французским буржуазным журналом «Нувель Обсерватер» под кричащим заголовком: «Исключительные документы» — «То, что скрывали от русских».

В марте 1967 г. указанная запись была опубликована в западногерманском журнале «Дер Шпигель» под названием «Советские историки и офицеры ведут дискуссии о преступлениях Сталина». При этом редакция поместила портрет А. М. Некрича, именуемого ею «критиком Сталина».

Опубликованная в буржуазных журналах запись обсуждения книги неоднократно передавалась радиостанцией «Немецкая волна».

Тот особый интерес, который был проявлен к книжке А. М. Некрича и публикации хода ее обсуждения со стороны троцкистских и буржуазных журналов, еще раз свидетельствует о глубокой идейной порочности указанного издания и серьезных политических ошибках, допущенных многими участниками дискуссии в Институте марксизма—ленинизма.

Как показывают имеющиеся материалы, буржуазные круги на Западе за последнее время усиливают свое внимание к критическим публикациям и выступлениям в Советском Союзе. В поле их зрения постоянно находятся и выступления Снегова, которые там охотно публикуются и всячески расхваливаются. Так, английский буржуазный журнал «Экономист» 15 мая 1965 г., касаясь выступления Снегова на совещании в Институте истории АН СССР по обсуждению макета IX тома истории СССР, писал: «Самое большое внимание вызвало выступление г-на А. В. Снегова, который сказал, что советские историки должны перестать повторять сталинские формулировки «о правых, левых и троцкистах».

Интерес западной прессы к Снегову не случаен. Он уже давно публично призывает пересмотреть утвердившиеся взгляды на принципиальные вопросы истории КПСС, подменяет их собственной тенденциозной точкой зрения. Для выступлений Снегова характерны необъективность, односторонность и предвзятость, крикливость » сенсационность, навешивание ярлыков всем, кто не согласен с его взглядами. Изображая себя последовательным проводником линии XX съезда партии, Снегов сплошь и рядом входит в противоречие с этой линией, отступает от положений, содержащихся в постановлении ЦК КПСС от 30 июня 1956 г. «О преодолении культа личности и его последствий» и в других документах партии.

Игнорируя гигантский опыт созидательной деятельности партии и народа, героические революционные традиции, Снегов выдвигает на первый план «разоблачение» Сталина. Он пытается представить деятельность Сталина как сплошную цепь антиленинских ошибок, шарлатанства и преступлений. В то же время он обеляет политических деятелей антиленинского толка, с которыми наша партия, в том числе и И. В. Сталин, боролись на разных исторических этапах.

Чтобы полнее представить политическую направленность выступлений Снегова, приведем его отдельные высказывания. Выступая 30 ноября 1961 г. в Центральном музее В. И. Ленина на вечере, посвященном встрече старых членов партии с делегатами XXII съезда КПСС, Снегов заявил: «Сталин был шарлатан не только по вопросу об отношении к людям, но прежде всего был шарлатан в вопросах теории, в вопросах политики. Всю теорию он ставил на службу своим мелким, непартийным, антиленинским задачам». Кстати, примерно такую же оценку Сталину давал и Троцкий.

В феврале 1962 г. в Институте марксизма-ленинизма при обсуждении рукописи Снегова «Страницы из истории партии» он, по существу, повторил то, о чем говорил в музее В. И. Ленина, но добавил, что члены партии были «одурманены и оболванены всей той обстановкой, которая была в партии». Разумеется, в доказательство своих «громких» выводов Снегов не привел, да и не мог привести, каких-либо аргументов.

В статье о шестом съезде партии, представленной в журнал «Вопросы истории КПСС», Снегов утверждает, что «вся подготовка и проведение Октябрьского вооруженного восстания проводились через Петроградский Совет и его военно-революционный комитет». Но такое утверждение противоречит историческим фактам, умаляет роль ЦК и В. И. Ленина в этом деле. Здесь Снегов, по существу, перепевает версию Троцкого о том, что он, председатель Петроградского Совета, «организовал и руководил восстанием 25 октября».

Выискивая мнимые ошибки в докладах Сталина на VI съезде нашей партии, Снегов говорит, что выступления Сталина на этом съезде состоят из одних только оппортунистических установок, что он почти по всем вопросам стратегии и тактики партии стоял на антиленинских позициях.

В критике Сталина Снегов, по существу, доходит до отрицания троцкизма. В июне 1964 г. он заявил: «Никогда партии не грозило, что какая-то оппозиция ею завладеет. Некоторые историки не понимают, что никто так не оскорбил нашу партию, как те, кто раздувал опасность троцкизма».

С наибольшей полнотой Снегов изложил свои неправильные взгляды по ряду важных вопросов истории КПСС в выступлении на дискуссии, связанной с обсуждением макета III тома истории КПСС в июне 1966 г. в Институте марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Отметим, что материалы дискуссии также оказались за границей и под заголовком «Старые большевики поднимают мятеж против пятидесятилетней фальсификации истории Коммунистической партии» были опубликованы французским еженедельником «Фигаро литерер» в апреле 1967 г.

Приведенные примеры и факты дают основания сделать вывод о том, что Снегов занимается очернительством всей политики партии в области социалистического строительства и международных отношений, наших успехов, достигнутых в годы индустриализации и коллективизации сельского хозяйства.

Снегов свои неправильные взгляды широко пропагандирует не только на официальных дискуссиях, но и на собраниях «литературных групп» и так называемых «землячеств», находившихся часто вне поля зрения партийных организаций.

Выступления Снегова дезориентируют слушателей, создают у них превратные представления об истории партии и страны, наносят вред делу воспитания людей, особенно молодежи. К сожалению, должного отпора этим выступлениям не дается. Более того у некоторой части научной общественности они встречают одобрение и поддержку. Так, на партийном собрании Института истории АН СССР, состоявшемся в феврале 1966 г., отдельные ораторы по существу, призывали к реабилитации троцкистов и правых уклонистов. Члены КПСС тт. Плимак и Якубовская возмущались тем, что из сочинений историков вычеркиваются имена Троцкого, Зиновьева, Каменева, Бухарина и требовали ограничить права цензуры. Ораторы утверждали, что «фигура умолчания» мешает историкам упоминать имена тех, кто играл важную роль в революции.

Подобные высказывания имели место и на научной конференции, созванной в апреле 1967 г. Отделением истории и Институтом истории АН СССР по обсуждению рукописи 5-го тома «Очерков истории исторической науки в СССР». Наиболее характерным в этом отношении, явилось выступление Е. А. Луцкого(5). Этот оратор, говоря о последствиях культа личности Сталина, заявил: «А дело-то не в самой личности, а в …режиме». Возражая тем, кто говорит, что с культом личности навсегда покончено, он спрашивал: «А разве это так?» И далее продолжал: «Это совсем не так. Мы каждый день с этим сталкиваемся».

В выступлении В. В. Чистякова на этом же совещании была поднята на щит вредная статья В. А. Дунаевского «Большевики и германские левые на международной арене», опубликованная в книге «Европа в новое и новейшее время» (изд. «Наука», 1966 г.), в которой реабилитируется троцкистская позиция А. Б. Слуцкого по вопросам отношения В. И. Ленина и большевиков к центристам и оппортунистам в западноевропейской социал-демократии и II Интернационале.

Такого рода выступления и публикации являются питательной почвой для некоторых антипартийных элементов, которые в открытой форме требуют реабилитации троцкизма. Так, проф. И. К. Дашковский в статье, недавно представленной в журнал «Вопросы истории КПСС»*, пишет: «Необходимо положить конец «исторической» мифологии о троцкизме, надо покончить с этим навязчивым мифом искалеченного сознания искалеченных культом личности партийных поколений». Он предлагает «допустить к свободному обращению и переизданию все произведения Л. Д. Троцкого».

Следует также отметить, что кое-кем предпринимаются попытки пересмотреть сложившиеся и научно обоснованные оценки целых периодов в истории развития Советского государства. Особенно это относится к периоду коллективизации сельского хозяйства.

В последнее время некоторые работники Института истории стали поднимать вопрос о сущности исторической правды. Они берут под сомнение классовость понятия исторической правды. Раздаются голоса о том, что настоящий историк не может и не должен считаться с принципом политической целесообразности. Именно под этим углом зрения берется под защиту книжка А. М. Некрича и некоторые другие публикации, содержащие грубые ошибки и извращения.

Полагали бы целесообразным внести на рассмотрение Комитета Партийного Контроля при ЦК КПСС вопрос о книге А. Некрича «1941. 22 июня» и обстоятельствах ее обсуждения в Институту марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, а также о партийной ответственности:

— автора книги т. Некрича А. М. за грубые политические ошибки и искажения исторических фактов, допущенных им в книге;

— директора издательства «Наука» АН СССР т. Самсонова А. М. — за выпуск порочной книги А. Некрича «1941. 22 июня» и некоторых других политически вредных изданий;

— заведующего отделом истории Великой Отечественной войны Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС т. Болтина Е. А. — за организацию не вызывавшегося необходимостью обсуждения книги А. Некрича «1941. 22 июня» и проявленную в ходе обсуждений беспринципность;

— Снегова А. В. — за безответственные, клеветнические выступления, извращающие важнейшие вопросы истории и Политики Коммунистической партии и Советского государства.

Наряду с этим считали бы необходимым:

а) поручить парткому Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС рассмотреть вопрос о неправильном поведении некоторых коммунистов Института во время обсуждения книги А. Некрича «1941. 22 июня»(6).

б) поручить парторганизации Музея В. И. Ленина обсудить политически неправильное выступление члена КПСС т. Петровского Л. П. во время обсуждения книги А. Некрича «1941. 22 июню»(7);

в) поручить МГК КПСС проверить работу парторганизации Института истории АН СССР и оказать ей необходимую помощь в улучшении идейно-политического воспитания коммунистов и всех членов коллектива.

Было бы также полезно опубликовать в газете «Правда» либо в журналах «Коммунист» и «Вопросы истории КПСС» статьи, содержащие критический анализ положений и выводов, выдвинутых в книге А. Некрича «1941. 22 июня».

Книгу А. Некрича «1941. 22 июня» из общественных библиотек целесообразно изъять как политически вредное издание.

Что же касается выявления конкретных виновников изготовления, распространения и передачи за границу «краткой записи» обсуждения книги «1941. 22 июня». Комитету госбезопасности при Совете Министров СССР следовало бы продолжить эту работу.

К. ГРИШИН
Р. МЕЛЬНИКОВ
С. СДОБНОВ
И. ГЛАДНЕВ
И. СЕНИЧКИН
А. ТИТОВ

РЦХИДНИ, ф. 589, оп. 3, д. 8139, т. 1, л. 205—219. Подлинник.


ПРИМЕЧАНИЯ

1. Гнедин (Гельфанд) Е. А. (1898—1983) — сын Парвуса (Гельфанда) А. Л., историк, литератор, экономист. В 1935—1936 гг. являлся пресс-атташе посольства СССР в Берлине, затем — заведующий отделом печати Наркоминдела. В 1939 г. репрессирован и до 1955 г. находился в заключении и ссылке. Затем реабилитирован.

2. Снегов А. В. (Фаликзон И. И.) (1898—1989) — партийный и советский деятель, член КПСС с апреля 1917 г. В годы гражданской войны — активный участник борьбы против немецких оккупантов на Украине, секретарь Винницкого подпольного обкома КП(б)У. Делегат многих партийных съездов. 18 лет провел в тюрьмах и лагерях. После реабилитации и восстановления в партии с 1954 г. активно участвовал в работе по реабилитации незаконно репрессированных в период сталинщины. I

3. Меламид (Мельников) Д. Е. (1916—1993) доктор исторических наук, профессор. Автор книг «Заговор 20 июля 1944 года в Германии», «Преступник номер 1» (о Гитлере) и др.

4. Агентурно-оперативное дело на Л. П. Петровского (род. в 1933 г.), активно боровшегося против возрождения сталинизма, хранилось в Центральном архиве КГБ и только за 1966—1972 гг. составило 3 тома общим объемом около 900 листов.

5. Луцкий Е. А. (1907—1991) — доктор исторических наук, профессор, автор ряда работ по истории и историографии Октябрьской революции, трудов по источниковедению.

6. Собрания, посвященного этой теме, в партийной организации ИМЛ при ЦК КПСС проведено не было.

7. В Центральном музее В. И. Ленина вопрос также не обсуждался, так как Л. П. Петровский участвовал в дискуссии, еще будучи студентом МГИАИ.

Кентавр. 1994. № 4 (июль—август).
Tags: 1918-1941, ВОВ, Вопросы истории КПСС, Книги, Современность, журналы
Subscribe

  • Брошюра о борьбе с артиллерией (IV)

    ШТАБНЫЕ ДОКУМЕНТЫ В заключение прилагаем различные формы боевых документов для частей, ведущих контрбатарейную борьбу. Большинство этих документов…

  • Брошюра о борьбе с артиллерией (III)

    5. БОРЬБА С АРТИЛЛЕРИЕЙ В НАСТУПЛЕНИИ Во время артиллерийской подготовки все средства наземной разведки ведут усиленное наблюдение, чтобы выявить…

  • Брошюра о борьбе с артиллерией (II)

    4. ПОДГОТОВКА БОРЬБЫ С АРТИЛЛЕРИЕЙ Ведение контрбатарейной борьбы слагается из подготовительного периода, пристрелки и подавления. Подавление при…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 26 comments

  • Брошюра о борьбе с артиллерией (IV)

    ШТАБНЫЕ ДОКУМЕНТЫ В заключение прилагаем различные формы боевых документов для частей, ведущих контрбатарейную борьбу. Большинство этих документов…

  • Брошюра о борьбе с артиллерией (III)

    5. БОРЬБА С АРТИЛЛЕРИЕЙ В НАСТУПЛЕНИИ Во время артиллерийской подготовки все средства наземной разведки ведут усиленное наблюдение, чтобы выявить…

  • Брошюра о борьбе с артиллерией (II)

    4. ПОДГОТОВКА БОРЬБЫ С АРТИЛЛЕРИЕЙ Ведение контрбатарейной борьбы слагается из подготовительного периода, пристрелки и подавления. Подавление при…