Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Categories:

Сталин пишет статьи и выпускает «библиотеку дипломата» (I)

И.В. Сталин о внешней политике и дипломатии: по материалам личного архива вождя (1939—1941)

Владимир Невежин


В сложной международной ситуации кануна и начала Второй мировой войны правительство СССР разрабатывало собственный внешнеполитический курс. Решающую роль в этом процессе сыграл генеральный секретарь ЦК ВКП(б) И.В. Сталин, который хотя и не занимал до начала мая 1941 г. ключевых государственных постов, но, несомненно, являлся лидером Советского государства. Именно он и председатель СНК СССР В.М. Молотов (с мая 1939 г. и нарком иностранных дел) участвовали в переговорах с руководителями внешнеполитических ведомств Германии (И. фон Риббентропом) и Японии (Ё. Мацуока). В итоге были заключены значимые для Советского Союза договоры: с Германией в 1939 г. — о ненападении (23 августа), дружбе и границе (28 сентября), а также с Японией в 1941 г. — о нейтралитете (13 апреля).

В конце 1990-х гг. у историков появилась возможность исследовать материалы личного архива Сталина. В результате были опубликованы некоторые документы его рассекреченной части — по проблемам внешней политики, в частности, рукописи передовых статей со сталинской редакторской правкой газет «Правда» (печатного органа ЦК ВКП(б)) и «Известия» (советского официоза)(1).

Н.В. Романовский писал, что в конце 1930-х гг. «Сталин выступал в печати нечасто»(2), однако скорректировать этот вывод позволило проведённое мной дополнительное исследование материалов сталинского архива. Не изученные ранее документы, в том числе подготовленные советским лидером для периодической печати, дают возможность лучше понять его представления об очередных задачах внешней политики Советского Союза в 1939—1941 гг. Эти источники позволяют конкретизировать и Сталинские взгляды на дипломатию как важный инструмент для проведения в жизнь внешнеполитического курса страны.
________________
1. Например, И.В. Сталин редактировал статьи: Мир или война // Известия. 1939. 9 октября; Исторический договор // Там же. 5 декабря; Несокрушимая дружба советского и финляндского народов// Правда. 1939. 4 декабря; см. также: Большая цензура. Писатели и журналисты в Стране Советов. 1917—1956. М., 2005. Док. № 370. С. 513—515; Ns 371. С. 516—520; Годовщина советско-германского пакта // Правда. 1940. 23 августа; см. также: СССР—Германия: 1933—1941 // Вестник Архива Президента Российской Федерации. М., 2009. Док. № 195. С. 295—297.
2. Романовский Н.В. Сталин и Энгельс: забытый эпизод кануна Великой Отечественной // Социологические исследования. 2005. № 3. С. 44.



Данная статья также основана на материалах Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ), Архива внешней политики Российской Федерации (АВП РФ)(3), документальных публикациях(4), мемуарной литературе(5) и интервью современников событий(6).

На рубеже XX—XXI вв. в историографии и политической публицистике предпринимались попытки рассмотрения геополитических воззрений Сталина, однако, на мой взгляд, они не увенчались успехом по ряду объективных и субъективных причин. Так, историк и увлечённый публицист С.В. Константинов успел опубликовать лишь небольшие статьи на эту тему(7). Он уже приступил к сбору архивных материалов для написания более фундаментального исследования(8), но сделать этого не позволила его безвременная кончина (2001).

По причине недоступности архивных документов и М.В. Александрову не удалось полноценно исследовать проблематику, связанную с внешнеполитической доктриной Сталина(9).

В.Н. Рябцев предпринял попытку изучения эволюции геополитической мысли в России/СССР в XX в. и написал книгу в жанре публицистических очерков. Например, рассуждая о том, что было характерно для данной сферы в сталинский период, он констатировал: в 1930-х — начале 1950-х гг. с геополитикой в Советском Союзе «произошли неприятные “приключения” (точнее, злоключения)»(10). Более того, автор не использовал архивный материал, даже излагая историю формирования внешнеполитической концепции Сталина(11).
________________
3. СССР и союзники. Документы Архива МИД России о внешней политике и дипломатии ведущих держав антигитлеровской.коалиции (URL: agk.mid.ru).
4. Документы внешней политики СССР. 1939 (далее — ДВП). Т. XXII. В 2 кн. Кн. 1. M., 1992; Военная разведка информирует. Январь—июнь 1941. Документы / Сост. В. Гаврилов. М., 2008; Akten zur deutschen auswartigen Politic (далее — ADAP). Serie D. Bd. XII/2. Baden-Baden, 1961; 1941 год / Под ред. В.П. Наумова. Кн. 1—2. М., 1998; СССР и Литва в годы Второй мировой войны. Сборник документов / Сост. А. Каспаравичюс, Ч. Лауринавичюс, Н. Лебедева. Т. I. Вильнюс, 2006; Невежин В.А. Сталин о войне. Застольные речи 1933—1945 гг. М., 2007.
5. Черчилль У. Вторая мировая война. В 3 кн. Кн. 1. Т. I—II. М., 1991; Шумейко В.Г. Из летописи Красной площади. М., 1996. Gafencu G. Prelude to the Russian campaign. L., 1945.
6. Гефтер М.Я. Из тех и этих лет. М., 1991; XX век. Голограммы поэта и историка / А. Твардовский, М. Гефтер М., 2005; Третьего тысячелетия не будет. Русская история игры с человечеством: опыты политические, исторические и теологические о Революции и советском мире как Русском / Михаил Гефтер в разговорах с Глебом Павловским. М., 2015.
7. Константинов С.В. Замолчанный Сталин // Русский геополитический сборник. [Б.г.] № 2. С. 66—68; Константинов С.В. Сталин как геополитик // Элементы. 2000. № 4.
8. Невежин В.А. Увлечённый человек // In memoriam. Г.М. Адибеков, С.В Константинов, Ю.В. Соколов / Сост. Г.А. Бордюгов, А.И. Ушаков. М., 2003. С. 50—51.
9. Александров М.В. Внешнеполитическая доктрина Сталина. Canberra, 1995.
10. Рябцев В.Н. Из истории геополитической мысли в России. XX век: малоизвестные страницы (очерки). М., 2018.
11. Сталин и Хаусхофер: был ли учитель фюрера тайным советником советского вождя (историческое расследование) // Рябцев В.Н. Из истории геополитической мысли в России... С. 392—428.



В середине 1990-х гг., когда только начался процесс активного рассекречивания и передачи из Архива Президента Российской Федерации на открытое хранение материалов личного фонда И.В. Сталина, вышла книга Б.Н. Славинского, указавшего, что специфика принятия решений в области внешней политики в сталинскую эпоху «строилась исключительно на личностной основе»: «Ни один внешнеполитический документ не мог быть опубликован или направлен за рубеж, если он не был одобрен лично Сталиным. Если это важный документ, то его собственноручно визировал “кремлёвский диктатор", который ставил на нём что-то наподобие “И. Ст.”. Менее значительные бумаги согласовывались устно, и по всем из них готовились постановления ЦК ВКП(б)»(12).

Когда в научный оборот были введены многочисленные дипломатические документы, в том числе из личного сталинского архива, Л.Н. Нежинский констатировал следующее. Укрепившись на вершине государственной пирамиды, Сталин уже в 1930-х гг. единолично решал главные вопросы не только внутренней, но и внешней политики СССР, «выслушивая мнение и советуясь со своим ближайшим окружением лишь в тех случаях и в той мере, в какой он считал это необходимым». При этом, подчёркивал Нежинский, «общественно-государственные интересы страны, в частности, в области международной политики, могли определять и трансформироваться в конкретных деяниях лишь в том направлении, как это себе представлял лично Сталин»(13).

Будучи главой правительства, Молотов неизменно выступал с официальным обоснованием внешнеполитического курса, делал доклады на заседаниях сессий Верховного совета СССР, на которых оценивалась международная ситуация. В советских центральных газетах публиковались написанные Молотовым (но выходившие без указания его фамилии) передовые статьи по проблемам внешней политики(14).

«Анонимные» публикации имел и Сталин. Он не только собственноручно правил присылаемые ему по той же теме рукописи статей и опровержения ТАСС, которые затем помещались на страницах «Правды» и «Известий», но и выступал в роли со- и автора некоторых работ.

Материалы, печатавшиеся на страницах этих газет в начале Второй мировой войны, отмечал В.Г. Наджафов, «внимательно изучались дипломатическим корпусом в Москве, составляя тему срочных донесений посольств из советской столицы». Иностранные дипломаты, продолжал историк, «хорошо представляли значение подцензурной советской печати как рупора Кремля», непосредственно выражавшей его установки во внутренней и внешней политике(15). Добавлю, что эти статьи тщательно анализировали представители политического руководства иностранных государств и главы их пропагандистских органов.
________________
12. Славинский Б.Н. Пакт о нейтралитете между СССР и Японией: дипломатическая история, 1941—1945 гг. М., 1995. С. 11.
13. Нежинский Л.Н. Пути и перепутья советской международной политики в 1934—1941 гг. Тула, 2008. С. 35—36.
14. Берлинский пакт о Тройственном союзе // Правда. 1940. 30 сентября; см. также: 1941 год. Кн. 1. Док. № 131. С. 276—277; Безыменский Л. Гитлер и Сталин перед схваткой. М., 2000. С. 338; Дембски С. Между Берлином и Москвой. Германо-советские отношения в 1939—1941 гг. М., 2017.
15. Наджафов В.Г. Пакт, изменивший ход истории. М., 2015. С. 29.



В историографии и мемуарной литературе(16) неоднократно отмечалось, насколько резонансными оказались публикации 10 мая 1939 г. в «Известиях» («Сообщения ТАСС») и 11 мая (передовая статья «К международному положению») в условиях, когда Москва, Лондон и Париж вели дипломатическую переписку о возможности заключения ими военного союза на случай германской агрессии.

В системе советской внешнеполитической пропаганды ведущая роль принадлежала ТАСС. В 1930-х гг. советское руководство часто использовало в прессе его декларации (заявления, сообщения, опровержения) как действенное пропагандистское средство. А.А. Жданов, ближайший соратник Сталина, член Политбюро ЦК ВКП(б), курировавший деятельность Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б), в выступлении перед партийным архивом Ленинграда в ноябре 1940 г. призвал следить за характером и стилем опровержений ТАСС, что, по его мнению, давало более полное представление о международном положении СССР(17).

В подготовке текстов такого рода участвовал Сталин. В его архиве сохранились материалы служебных бюллетеней ТАСС за 1930-е гг. с информацией, касавшейся преимущественно внешней политики Советского Союза в Европе и на Дальнем Востоке. На некоторых бюллетенях остались карандашные пометы Сталина («Опровергнуть», «Опубликовать», «Напечатать»)(18), т.е. он отслеживал все подготовленные ТАСС на основе сообщений зарубежных СМИ данные о текущей международной обстановке.

В полемике с начальником 5-го (разведывательного) управления РККА И.И. Проскуровым, которая развернулась 17 апреля 1940 г. в ходе совещания в ЦК ВКП(б) начальствующего состава Вооружённых сил СССР по итогам Советско-финляндской («Зимней») войны, Сталин раскрыл собственную «методику» использования «иностранных» сведений. «Господа на Западе друг друга критикуют» и «разоблачают», уверял он, следовательно, необходимо было добиться от подачи материала в зарубежных СМИ политических дивидендов или хотя бы пропагандистского эффекта. При этом «форму изложения» можно было «снять, а существо оставить и преподать людям открыто, ведь есть у нас журналы, газеты»(19). «Открытая подача» в советской печати предварительно «препарированных» иностранных сведений использовалась Сталиным и до, и после упомянутого совещания.
________________
16. Историография: Schuman F.L. Night over Europe; the diplomacy of nemesis, 1939—1940. N.Y., 1986. P. 236; Beloff M. The foreign policy of Soviet Russia. Vol. 2. L.; N.Y.; Toronto, 1952. P. 246; Фляйшхауэр И. Пакт. Гитлер, Сталин и инициатива германской дипломатии, 1938—1939. М., 1990. С. 152—153, 115, 415, примеч. 3; Карлей М. Дж. 1939. Альянс, который не состоялся, и приближение Второй мировой войны. М., 2005. С. 192; Мельтюхов М.И. Упущенный шанс Сталина. Схватка за Европу: 1939—1941 гг. (Документы. Факты. Суждения). Изд. 3, испр. и доп. М., 2008. С. 46; Случ С.З. Советская внешняя политика (1939 г.) на пути из изоляции в тупик// История сталинизма: итоги и проблемы изучения. Материалы международной научной конференции. Москва, 5—7 Декабря 2008 г. М., 2011. С. 347—348; Обичкина Е.О. Французская дипломатия 1938—1939 гг.: от «умиротворения» к «сдерживанию», или политика гарантий // «Завтра может быть уже поздно...». Вестник МГИМО-Университета. Специальный выпуск к 70-летию начала Второй мировой войны. М., 2009. С. 107—108; и др. Мемуарная литература: см., например: Черчилль У. Указ. соч. С. 168.
17. Невежин В.А. «Если завтра в поход...». Подготовка к войне и идеологическая пропаганда в 30-х - 40-х годах. М., 2007. С. 280.
18. РГАСПИ, ф. 558, оп. 11, д. 206, 207.
19. Военная разведка информирует... Док. №. 3.41. С. 242.


В начале мая 1939 г., когда международный кризис в Европе набирал обороты, Сталина заинтересовала информация, переданная 8 мая из Лондона по каналам ТАСС: «Как сообщает агентство Рейтер по радио, во время сегодняшней встречи английский посол Сидс(20) вручит Молотову английский ответ на советские предложения о создании Тройственного союза между Англией, Францией и СССР. По мнению лондонских кругов, — говорит агентство, — английский ответ содержит следующие основные контрпредложения: во-первых, Советский Союз должен дать гарантии каждому в отдельности государству, граничащему с ним, и, во-вторых, Англия обязуется оказать помощь СССР, если последний вступит в войну в результате взятых на себя гарантий. Полагают, — добавляет в заключение агентство, — что во время этой встречи английский посол попытается выяснить, означает ли отставка Литвинова какие-либо изменения во внешней политике СССР». На полях страницы этого служебного бюллетеня ТАСС Сталин начертал синим карандашом слева: «Опровергнуть через ТАСС» и внизу: «Текст (сообщения Рейтера) = достать»(21).

Ещё в одном служебном выпуске бюллетеня ТАСС (также из Лондона) от 8 мая 1939 г. сообщалось: «Сегодня на заседании палаты общин лейборист Гендерсон(22) задал Чемберлену следующий вопрос: “Можно ли считать, что политика английского правительства направлена к обеспечению полного сотрудничества с Советским Союзом с целью создать систему, основанную на взаимных гарантиях, для оказания сопротивления агрессии, откуда бы она ни исходила?”. Чемберлен ответил, что целью английского правительства является добиться полного сотрудничества с СССР в политике, которую ведёт Англия». Это сообщение, как и предыдущее, вызвало эмоциональную реакцию Сталина. Он оставил пометы синим карандашом в верхней части страницы: «1) Это не “сотрудничество”» и в нижней: «2) Никаких взаимных гарантий нет»(23).

В тот же день Молотов принял У. Сидса и, получив от него окончательное английское предложение, телеграфировал полномочному представителю СССР во Франции Я.З. Сурицу: «Англичане и французы требуют от нас односторонней и даровой помощи, не берясь оказывать нам эквивалентную помощь... Сидс сообщил, что французское правительство не имеет возражений против этого предложения англичан». Молотов попросил Сурица срочно оценить это предложение и передать относительно ответа на него свои рекомендации по телеграфу(24).

Однако полученные 10 мая советы полпреда в Париже(25) уже не имели для Кремля особого значения. Сталин, возмущённый тем, что западные державы стремились поставить Советский Союз в неравноправное положение в вопросе о Тройственном соглашении, в тот же день инициировал публикацию опровержения ТАСС. Примечательны некоторые встречающиеся в нём формулировки, явно надиктованные Сталиным: «На основании данных, полученных в авторитетных советских кругах (здесь и далее выделено мной. — В.Н.), ТАСС может заявить, что это сообщение агентства Рейтер не вполне соответствует действительности». Далее утверждалось, что полученные 8 мая от Англии «контрпредложения», с которыми согласилась Франция, отнюдь не содержат положений о том, «что советское правительство должно гарантировать каждое в отдельности государство, граничащее с СССР». В английском документе лишь отмечалось: Советский Союз окажет содействие Великобритании и Франции в случае вовлечения последних в «военные действия во исполнение принятых ими на себя обязательств по отношению к Польше и Румынии».
________________
20. Сидс Уильям (1882—1973), британский дипломат; посол Великобритании в СССР (1939—1940).
21. РГАСПИ, ф. 558, оп. 11, д. 207, л. 51.
22. Гендерсон Невилл Мейрик (1882-1942), британский дипломат; посол Великобритании в Германии (28 мая 1937 г. — 3 сентября 1939 г.).
23. РГАСПИ, ф. 558, оп. 11, д. 207, л. 52.
24. ДВП. Т. XXII. Кн.1. Док. № 284. С. 342.
25. Там же. Док. № 296. С. 354—355.



Однако, подчёркивалось в опровержении ТАСС от 10 мая, в английских «контрпредложениях» не говорилось о какой-либо помощи, которую СССР должен был получить, будучи равным образом вовлечённым в военные действия «во исполнение принятых им на себя обязательств в отношении тех или иных государств Восточной Европы»(26).

Вслед за публикацией упомянутого «Сообщения ТАСС» в «Известиях» появилась вышеназванная передовая статья о международных событиях. В.З. Роговин(27) и С.З. Случ(28) указывали, что её написал Сталин, и это коренным образом меняло акценты при оценке данной публикации. Большинство историков, не зная об авторстве советского лидера, считали, что в ней излагались взгляды и выводы редакции газеты. Роговин и Случ, основываясь на содержании упомянутой статьи, обосновали видение Сталиным событий 1939 г., связанных с советско-англо-французскими переговорами.

Итало-германское соглашение, подписанное в результате переговоров между министрами иностранных дел Германии (И. фон Риббентропом) и Италии (Д.Г. Чиано) 7 мая 1939 г., полагал Роговин, побудило Сталина подать Гитлеру сигнал о намерении открыть новый этап во взаимоотношениях между СССР и Третьим рейхом. Таким сигналом и стала передовая статья «К международному положению», вышедшая в «Известиях» 11 мая 1939 г. — спустя всего неделю после отставки (3 мая) прежнего наркома иностранных дел М.М. Литвинова и назначения на этот пост В.М. Молотова. Аннулирование Германией договоров с Англией и Польшей, заключение военно-политического союза между Берлином и Римом, по мнению Сталина, «своим остриём» были направлены против Англии и Франции. Подобная постановка вопроса, добавлял Роговин, предполагала критическое отношение Москвы к позиции Берлина и выражение её готовности как можно скорее заключить с Англией и Францией Тройственное соглашение о совместном отпоре германской агрессии. Однако, подчёркивал исследователь, вторая часть упомянутой статьи «была выражена в совершенно ином духе». В ней Сталин делал акцент на том, что оборонительная и миролюбивая позиция СССР, основанная к тому же на принципе взаимности и равных обязанностей, не встретила сочувствия со стороны Англии и Франции. Там, где нет взаимности, заключал Сталин, отсутствует и возможность налаживания настоящего сотрудничества(29).

Случ отмечал, что после 10 мая центральная советская печать в различных формах (сообщение ТАСС, передовые статьи в «Известиях» и «Правде») периодически освещала обмен мнениями между правительствами Англии, Франции и СССР, а также ход их переговоров. При этом подчёркивалось, что между представителями западных держав и Советского государства имелись серьёзные разногласия. Сомнительно, считал Случ, чтобы руководство СССР намеревалось разрешить их «путём подобного рода публичной дипломатии». В то же время, делал вывод историк, «острая критика политики западных держав на страницах советских газет неплохо ориентировала немецких дипломатов, военное и политическое руководство нацистского рейха относительно перспектив соглашения между СССР и западными державами»(30).
________________
26. Известия. 1939. 10 мая.
27. Роговин В.З. Мировая революция и мировая война. М., 1998. С. 220—221. Текст упомянутой статьи сохранился в РГАСПИ в фонде Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, сотрудники которого планировали включить её в макет т. 14 собрания сочинений И.В. Сталина. Но в 1955 г., уже после смерти вождя, секретарь ЦК КПСС П.Н. Поспелов распорядился не делать этого.
28. Случ С.З. Советская внешняя политика... С. 347—348.
29. Известия. 1939. 11 мая; Роговин В.З. Мировая революция... С. 221—222.
30. Случ С.З. Советская внешняя политика... С. 347—348.



В ответ на нежелание Англии и Франции играть на равных с СССР в вопросе о заключении Тройственного союза Сталин, очевидно, после 3 мая и решил предпринять пропагандистский демарш. Не зная того, что именно генеральный секретарь партии инициировал упомянутые публикации в центральной советской газете, М.Дж. Карлей сделал следующий вывод; «Такой общественный отклик явился болезненной новостью для англичан, но вряд ли удивил французов»(31).

Следует отметить, что своей статьёй в «Известиях» от 11 мая 1939 г. Сталин оказал медвежью услугу Молотову, только что приступившему к исполнению обязанностей главы внешнеполитического ведомства СССР. В публикации утверждалось, что Советский Союз не имел пакта о взаимопомощи с Францией. Между тем ещё действовал франко-советский договор от 1935 г. Молотову даже пришлось оправдываться перед французским послом Ж. Пайяром, выразившим удивление по поводу неточности, допущенной редакцией газеты. Нарком иностранных дел был вынужден признать, что фраза об отсутствии пакта между СССР и Францией является «формально неточной». На вопрос Пайяра, отражает ли помещённая в «Известиях» статья мнение советского правительства, Молотов пытался (довольно путано) объяснить, что эту газету «нельзя считать официозом»(32).

А.В. Мальгин, проанализировавший внешнеполитическую тактику и стратегию СССР 1939—1941 гг. и ссылаясь на выступление И.В. Сталина перед выпускниками военных академий РККА 5 мая 1941 г., отметил, что Германия, начав военные действия против западных держав, смогла приобрести «надёжных союзников», а Англия и Франция «не справились с этой задачей». «К числу “не справившихся”, — констатировал историк, — к сожалению, можно отнести и Советский Союз»(33).

Документы из личного архива Сталина вносят определённые коррективы по вопросу о предполагаемых союзниках СССР в начале Второй мировой войны. На мой взгляд, советский лидер уже в мае 1939 г. осознал, что надежды на Великобританию и Францию как на потенциальных военных партнёров нереальны в связи с той по существу антисоветской позицией, которую они заняли уже на первом этапе обсуждения перспектив создания военного альянса для предотвращения возможной германской агрессии в Европе. Проходившие в Москве 12—23 августа 1939 г. переговоры между СССР и военными миссиями Англии и Франции зашли в тупик. Впоследствии лидер Советского государства неоднократно в устной форме (в том числе во время официальных бесед и застолий с представителями иностранных государств) нелицеприятно характеризовал британское и французское политическое руководство, которое пыталось навязать по существу дискриминационные для СССР условия соглашения о сотрудничестве. Во время проходившей 7 сентября 1939 г. в Кремле беседы с генеральным секретарём Исполкома Коминтерна Г.М. Димитровым, Сталин в присутствии Молотова и Жданова утверждал, что Советский Союз предпочёл бы подписать соглашение с «так называемыми демократическими странами» и поэтому вёл с ними переговоры.
________________
31. Цит. по: Карлей М.Дж. 1939. Альянс, который не состоялся... С. 192.
32. Роговин В.З. Мировая революция... С. 222; Обичкина Е.О. Французская дипломатия... С. 107.
33. Мальгин А.В. Советская внешняя политика и НКИД СССР в мае 1939 — июне 1941 гг. Новая тактика или стратегический просчет? // «Завтра может быть уже поздно...»... С. 161.



Однако, по его же словам, англичане и французы «хотели нас иметь в батраках и притом за это ничего не платить. Естественно, Советский Союз отказался “быть в батраках”»(34).

В ходе обмена мнениями с Риббентропом в ночь с 23 на 24 августа 1939 г., после подписания пакта о ненападении с Германией, Сталин и Молотов (согласно германской записи) «враждебно комментировали манеру поведения британской военной миссии в Москве, которая так и не высказала советскому правительству, чего же она в действительности хочет». Риббентроп заявил, что Англия «слаба и хочет, чтобы другие поддерживали её высокомерные претензии на мировое господство». На это Сталин заметил: «Британская армия слаба; британский флот не заслуживает своей прежней репутации. Английский военный флот, можно быть уверенным, увеличивается, но Англии не хватает пилотов. Если, несмотря на всё это, Англия ещё господствует в мире, то это происходит лишь благодаря глупости других стран, которые всегда давали себя обманывать»(35).

Когда Третий рейх уже находился в состоянии войны с Англией и Францией, Риббентроп вновь прибыл в Москву на переговоры. Согласно германской записи, в откровенном разговоре, состоявшемся по окончании банкета в Кремле (в честь подписания советско-германского договора о дружбе и границе) в ночь с 28 на 29 сентября Сталин заявил Риббентропу, что СССР «не собирается вступать в какие-нибудь связи» с «зажравшимися государствами». Среди них он назвал Англию и Францию. «Чемберлен — болван, а Даладье — ещё больший болван», — уверял Сталин министра иностранных дел Германии(36).

Как следует из памятной записки Л. Наткевичуса(37), в ночь с 3 на 4 октября 1939 г. в Кремле проходил второй раунд переговоров И.В. Сталина с министром иностранных дел Литвы Ю. Урбшисом. Тогда вождь выразил «особо саркастическое и очень недоброжелательное отношение» к Англии, и «при каждом удобном случае он не жалел крепких выражений в адрес англичан»(38).
________________
34. 1941 год. Кн. 2. С. 584.
35. Невежин В.А. Сталин о войне... Док. № 24. С. 106; № 25. С. 110.
36. ДВП. Кн. 2. С. 616, примеч. 226.
37. Наткевичус Ладас (1893—1945), литовский дипломат; чрезвычайный и полномочный посланник Литвы в СССР (1939—1940).
38. СССР и Литва... Док. № 48. С. 234.
Tags: 1918-1941, Российская история, журналы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 10 comments