Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Categories:

Про довоень пишут всякую хрень

Новый формат — сборник небольших заметок, объединённых общей темой.

* * *

Весом вклад Тухачевского в разработку теории применения танков в общевойсковом наступательном бою. Михаил Николаевич неоднократно подчеркивал, что основной задачей танков является содействие атаке. Они целиком подчиняются пехоте, и каждый отдельно взятый танк получает задачу на поддержку того или иного стрелкового взвода (роты), который наступает за ним на небольшом удалении (до 200 м). «Пехота, — предупреждал он, — должна отдавать себе при этом отчет, что очень легко отстать от танка и далеко не легко догнать его, что танки, не поддержанные пехотой, в конце концов будут истреблены артиллерией противника, если пехота не сможет закрепить и поддержать развитый ими успех». Его мысли шли вразрез с утверждениями тех специалистов, которые считали, что танки способны самостоятельно решать задачи наступления, а роль стрелковых подразделений сводили исключительно к занятию очищенного боевыми машинами от врага пространства.

Еще сложнее было преодолеть сопротивление тех, кто видел в новом роде войск угрозу для любимой ими конницы. Так, активный участник гражданской войны в составе 1-й и 2-й Конных армий Е. А. Щаденко в ответ на выступление Тухачевского на широком совещании командного состава Западного фронта о роли и месте родов войск в будущей войне, где Михаил Николаевич предсказал закат конницы и бурное развитие бронетанковых войск, «компетентно» заявил, что война моторов, механизация, авиация и химия придуманы военспецами, главное, мол, — лошадка, которая по-прежнему будет играть решающую роль(1). К сожалению, его в то время поддерживали многие, в том числе К. Е. Ворошилов и С. М. Буденный.

_______________
1. Маршал Тухачевский. Воспоминания друзей и соратников. — С. 171—172.


После ареста Тухачевского в 1937 году взгляды на применение танков в бою и операции подверглись существенной корректировке. Вышедший уже без его участия, например, Боевой устав пехоты РККА (БУП-40) вопреки предложениям, научно им обоснованным еще в начале 30-х годов, определял момент начала атаки пехоты лишь после того, как танки непосредственной поддержки выйдут на передний край обороны противника. В результате между пехотой и танками появлялся большой (500—600 м) разрыв, из-за чего нарушалось их взаимодействие. Проникшие в глубину вражеской обороны танки уничтожались огнем противотанковых средств, а пехота отсекалась от боевых машин ружейно-пулеметным и минометным огнем на подступах к переднему краю. И атака зачастую срывалась из-за больших потерь в личном составе и танках.

Опыт Великой Отечественной войны подтвердил правоту Тухачевского в этом споре. И новый Боевой устав пехоты Красной Армии (БУП-42), поступивший в войска накануне контрнаступления Советской Армии под Сталинградом, потребовал, чтобы пехота начинала атаку сразу же, как только танки НПП, выдвигаясь из глубины, пересекут занимаемый ею рубеж, и следовала за ними, не отрываясь далее 200 м.


Рунов В. Тактическое наследие Тухачевского // Военный вестник. 1989. № 5.


Плохо, когда беспристрастное исследование какого-либо вопроса превращается в апологию. Это может привести к подгонке фактов под результат и искажению действительности. В указанной статье есть ещё несколько сомнительных утверждений, но мне приглянулось это, посвящённое действительно важной проблеме — взаимодействию пехотных и танковых подразделений в общевойсковом бою в период атаки переднего края обороны противника.

В первую очередь стоило бы вспомнить временный Полевой устав 1936 года, который во многом написан при непосредственном участии Михаила Николаевича: «196. Сигналом для броска пехоты в атаку является обычно выход танков ПП на передний край противника». Как видим, никакого отличия от БУП-40, часть II.

Не совсем понятно, откуда взялся «большой (500—600 м) разрыв» между танками и пехотой в момент перехода последней в атаку. В том же БУП-40 писалось, рота/батальон должны под прикрытием артиллерийской подготовки стремиться занять исходное положение для атаки как можно ближе к позициям противника, чтобы ворваться в них одним броском. Минимальная дистанция диктовалась безопасным расстоянием до собственного артиллерийского огня. В первом томе «Общей тактики» (изд. академии им. Фрунзе, 1940) указывалось, что исходный рубеж атаки желательно иметь не далее 300 м от переднего края обороны противника. Кроме того, удаление рубежа атаки зависело от калибра поддерживающей артиллерии, ведущей огонь по переднему краю, и направления её огня (при фланговом огне можно подходить ближе).

Кроме того, в довоенный период предполагалось эшелонированное построение танков. По сути, когда первый эшелон танков достигает переднего края обороны противника (что является сигналом к пехотной атаке), а артиллерия переносит огонь в глубину, второй танковый эшелон находится примерно на рубеже атаки пехоты. Кстати, в первой редакции проекта Полевого устава 1942 года так и писали: «210. ...Сигналом для подъема пехоты в атаку является подход к рубежу атаки второго эшелона танков».

Наконец, приводя пространную цитату из статьи 1929 года(!), тов. Рунов забывает о таком характерном для 30-х годов компоненте боевого порядка как танки дальнего действия. Впервые они были обозначены в Полевом уставе 1929 года: «134. ...Для действий против артиллерии противника и других удаленных целей, при большом количестве танков, часть их может выделяться в отдельные эшелоны дальнего действия (танковые группы ДД)». В статье, посвящённой выходу нового устава 1936 года, Тухачевский уделяет немало слов действиям этих групп, говоря, что желательно чтобы они действовали вместе с пехотой на транспортёрах, но чаще всего в глубине их будет поддерживать только артиллерия. Т.е. непосредственного взаимодействия с пехотой не предполагалось и Тухачевский не находил это положение диким.

* * *

В числе терминов, часто употребляемых в последнее время специалистами в области тактики, а также включенных в новые руководящие документы, можно назвать термин «маневренная оборона». А между тем впервые это понятие, как известно, было сформулировано в Полевом уставе Красной Армян еще в 1929 году. Имеется в виду употреблявшийся там термин «подвижная оборона». В зарубежных армиях теория и практика маневренной (в их терминологии — подвижная, мобильная оборона, сдерживающее сопротивление, отступательный маневр) стали разрабатываться значительно позже. Например, во временном Полевом уставе армии США такое понятие появилось лишь в 1939 году, в германском уставе «Вождение войск» — в 1933-м, во Фракции в Наставлении по использованию крупных войсковых соединений — в 1937-м.

Во всех довоенных Полевых уставах Красной Армии были специальные разделы, посвященные маневренной обороне. Ее исследованию уделялось серьезное внимание в военно-теоретических трудах. Но дальше теории дело, к сожалению, не шло. В процессе боевой подготовки войск в ту пору маневренная оборона, как и отход, практически не отрабатывалась. Догматы тогдашней советской военной доктрины — «воевать на чужой территории», добывать победу «могучим ударом» — понимались в буквальном смысле.


Воробьев И. Подвижная, мобильная, маневренная... // Красная звезда. 1989. 26 сентября (№ 221).

Если до первой мировой войны оборона не делилась на виды, а в боевых уставах обычно помещалась небольшая глава «Оборонительный бой», где в одно-двух статьях говорилось лишь об отходе, то в конце двадцатых — начале тридцатых годов появилось новое понятие «подвижная оборона».

Приоритет в разработке ее теории и практики принадлежал советской военной мысли. Впервые этот термин был внесен в Полевой устав РККА в 1929 году. «Подвижная оборона, — указывалось в одной из статей, — состоящая из оборонительных боев, не доведенных до конца и сопровождающихся ускользанием от противника и закреплением на новых оборонительных рубежах, применяется, когда по оперативным соображениям можно пожертвовать частью территории, но выиграть необходимое время и сохранить живую силу нерасстроенной». Этим было положено начало новаторским поискам в области исследования подвижной (маневренной) обороны.


Воробьев И. Маневренная оборона // Военный вестник. 1991. № 1.

Приоритет в разработке теории маневренной обороны, называемой в 20-х годах «подвижной», принадлежал советскому военному искусству. В предвоенных Полевых уставах Красной Армии (ПУ-29, ПУ-36 (Временном), ПУ-39 (проекте), ПУ-40 (проекте), ПУ-41 (проекте) содержались довольно полно разработанные рекомендации, как вести подвижную оборону, которая начиная с 1941г стала именоваться «маневренной».

Воробьев И.Н. Тактика – искусство боя. Учебник (М.: Общевойсковая академия ВС РФ, 2002).


В 1989 году в Боевом уставе сухопутных войск после долгого перерыва появился, наконец, раздел про манёвренную оборону. Иван Николаевич в своей первой статье применил (а в последующем повторял) известный приём: у нас придумали, во время войны развили, а потом забыли, а вот у «них» сберегли и приумножили. И снова, к сожалению, здесь виден другой приём — подлог или умалчивание.

Если посмотреть, например, в книгу Ф. Огородникова «Очерки сравнительной тактики», выпуск III (М.–Л., 1929), посвящённый ведению обороны в некоторых иностранных армиях, то там обнаружится раздел под названием «Подвижная оборона. Отступательный маневр. Оборона на широком фронте». Опираясь на уставы, наставления и теоретические работы, Фёдор Евлампиевич в заключении главы пишет, что приёмы отступательного манёвра (для выигрыша времени), излагаются во всех рассматриваемых уставах. Подвижная оборона, имеющая целью не только выигрыш времени, но по крайней мере истощение сил и энергии противника, а затем при случае и достижение ещё более решительных результатов, рассматривается только немцами. Что-то похожее встречается и у «замедляющих действий» (delaying action) англичан. Оборона на широком фронте наиболее разработана в польском уставе и в польской же литературе. Так что никак не вырисовывается советский приоритет в этом вопросе.

* * *

На этой неделе ВИФ «порадовали» статьёй на «собачке». Хочу дополнить свою реплику выдержками из уставов.


Временный Полевой устав 1936 г.:

9. Современные технические средства борьбы позволяют достигнуть одновременного поражения боевого порядка противника на всю глубину его расположения. Увеличились возможности быстрого изменения группировки, внезапного обхода и захвата тылового района противника с выходом на пути его отхода.

В атаке противник должен быть окружен и полностью уничтожен.


164. Во взаимодействии всех средств борьбы наступательный бой должен вестись на основе одновременного подавления всей глубины обороны противника.

Это достигается:

а) воздействием авиации на резервы и тыл обороны противника;
б) поражением артиллерией всей глубины тактического расположения противника;
в) проникновением танков дальнего действия (ТДД) в глубину тактического расположения противника;
г) вторжением пехоты с танками ПП в расположение противника;
д) выброской в глубокий тыл противника механизированных и кавалерийских соединений;
е) широким применением дымов для маскировки своего маневра и для введения противника в заблуждение на второстепенных участках.

Тем самым противник должен быть скован на всю глубину своего расположения, окружен и уничтожен.

При наличии открытого фланга обороняющийся противник должен быть обойден главными силами и атакован с тыла. С фронта в атом случае он энергично атакуется меньшей частью сил.



Полевой устав 1943 г. (Проект):

2. ...Современные средства борьбы обладают большой мощностью, дальнобойностью и подвижностью.

Они создают возможность:

— в наступлении — нанести удар по всей глубине боевого порядка противника, окружить его, захватить в плен или уничтожить...

150. Главная цель наступательного боя — полный разгром противника.

Это достигается поражением противника мощным огнём всех средств и ударом на всю глубину его обороны, а также решительным движением вперёд всего боевого порядка.

154. Фронтальный удар в целях прорыва применяется при отсутствии у противника открытых флангов. Он является наиболее частой формой наступательного боя.

Прорывая фронт, войска, наносящие фронтальный удар, своей основной задачей имеют уничтожение противника в полосе прорыва и образование открытых флангов в его расположении.

Это достигается:

— превосходством в силах, средствах и, прежде всего, в артиллерии, миномётах, танках и авиации на главном направлений;
— поражением огнём миномётов, артиллерии и авиацией всей глубины обороны противника;
— вторжением танков, танковых десантов и пехоты в расположение противника;
— прорывом в тыл противника танковых, механизированных и кавалерийских соединений;
— дроблением боевых порядков противника на отдельные, разобщённые между собой участки с уничтожением или пленением их гарнизонов порознь;
— решительными действиями в тылу противника воздушных десантов.

Фронтальный удар в целях прорыва, как правило, организуется и проводится в масштабе армии (корпуса). Организуя прорыв, командующий армией (корпусом) предусматривает его развитие в глубину или в сторону флангов с целью поражений основных сил противника.



Послевоенными уставами уровня «дивизия—корпус» не располагаю, но можно обратиться к теоретическим работам. Так, например, А.А. Сидоренко в книге «Наступление» (М., 1970) писал:

«Необходимость одновременного огневого воздействия на всю глубину обороны, выявившаяся в ходе первой мировой войны, была учтена советским военным искусством при разработке теории глубокой операции и глубокого боя в начале 30-х годов. Верность этого положения нашла полное подтверждение в ходе Великой Отечественной войны. Чтобы обеспечить преодоление всей тактической зоны обороны противника, требовалось в период артиллерийской подготовки атаки подвергнуть огневому воздействию не только первую позицию, но и подавить или уничтожить важнейшие объекты на второй, третьей позициях и в тактической глубине, а также артиллерию и минометы противника. Одновременный огневой удар по всей глубине вражеской обороны давал возможность сковать ее, затруднить маневр резервов, ограничить и усложнить подготовку и проведение контратак, нарушить управление, подавить противника морально, понизить его сопротивляемость в глубине. Уже с 1943 г. одновременное подавление обороны противника на всю ее тактическую глубину было основным требованием планирования огня.

Однако и в минувшую войну средств для решения такой задачи было недостаточно. Из общего количества артиллерии, сосредоточиваемой на участках прорыва, почти во всех важнейших операциях до 50—70% приходилось на минометы и артиллерию малых калибров, которые могли надежно поражать оборону противника лишь на глубину первой позиции главной полосы. По остальным же позициям главной полосы, а также по резервам и объектам, расположенным за ее пределами, артиллерийский огонь велся с незначительной плотностью. Вследствие этого неподавленные вторые эшелоны и резервы противника оказывали серьезное противодействие нашим наступающим войскам...

Значительную роль в увеличении глубины огневого подавления противника играла штурмовая и бомбардировочная авиация, основные усилия которой направлялись на поражение объектов, находящихся вне воздействия огня артиллерии.

Для нанесения ударов по войскам, оборонительным сооружениям, артиллерии и резервам противника в тактической и ближайшей оперативной глубине расходовалось от 30 до 50% общего количества самолето-вылетов. Однако авиация также не смогла полностью решить задачу огневого подавления противника на всю оперативную глубину. Это объяснялось прежде всего малым удельным весом бомбардировщиков (не более 25% общего числа боевых самолетов), наличием значительного количества устаревших самолетов и отсутствием достаточно мощных средств поражения».


Но это всё в прошлом. В настоящем же ситуация значительно улучшилась благодаря техническому прогрессу:

«Применение ракет неизмеримо увеличивает дальность огневого воздействия по противнику. В отличие от прошлого теперь появилась практическая возможность одновременно воздействовать на всю глубину расположения обороняющегося противника. Мощным ракетно-ядерным ударам будут одновременно подвергаться силы и средства противника, находящиеся не только в тактической глубине обороны, но и далеко за ее пределами, оперативные и даже стратегические резервы, средства ядерного нападения, войска в районах сосредоточения, при выдвижении, на рубежах развертывания, районы базирования авиации, места расположения органов управления, узлы дорог, переправы, тыловые и другие важные объекты в глубине обороны противника».

P.S. Работа Триандафиллова.

* * *

Ещё один «специалист», подвизающийся на «собачке», утверждает:

«Судя по всему, это ушедшее в народ и ставшее поговоркой выражение придумал лично Сталин. Во всяком случае, до мая 1941 года мне этой фразы найти так и не удалось».

Что не удалось гр. Костенкову, то удалось мне. Например, у того же Гудериана в Achtung - Panzer! (1937) чёрным по белому написано (S. 186): Die eine Richtung erblickt in der Infanterie nach wie vor "die Königin des Schlachtfeldes"... В связи с этим у меня другая гипотеза — Сталин позаимствовал выражение из книги Гудериана, которую как раз перевели в этот период.

* * *

Но есть и позитивные моменты. В статье, опубликованной в «Красной звезде», нашлись дополнительные сведения об одном из авторов книги «Тактика танковых войск», Владимире Степановиче Тамручи. Небольшая выдержка из неё:

Из справки Центрального государственного архива Советской Армии:
«...В годовом плане научно-исследовательской работы Военной академии РККА им. М. В. Фрунзе на 1939 г. указано, что полковник Тамручи разрабатывает учебные пособия: «Основы боевого применения танковых частей и соединений», «Танковые части и соединения в оборонительном бою» (в соавторстве с полковником Ашихминым), «Танковые части и соединения в наступательном бою» (в соавторстве с комбригом Котельниковым), «Танковые части и соединения во встречном бою» (в соавторстве с полковником Гершевичем). В. С. Тамручи являлся одним из составителей «Сборника задач по тактике автобронетанковых войск» и учебника «Танковые части и соединения».
И еще одна любопытная деталь. В справке упоминается об участии Владимира Степановича в составе авторского коллектива академии в подготовке учебника «Тактика танковых войск», выпущенного в 1940 году. Кроме него, в авторский коллектив входили генерал-майор Л. И. Котельников, полковники Д. И. Побле, С. Н. Кузьмин, Н. А. Эрнест.

Из заключения отборочной комиссии на книгу «Тактика танковых войск»:
«В целом труд представляет большую ценность. Он является значительным вкладом в нашу военную литературу и настольной книгой командира Красной Армии.

Комиссия считает труд «Тактика танковых войск» достойным представления на соискание Сталинской премии».
Правда, учебник вышел под псевдонимом «Капитан Кузнецов Т. П.» Для того якобы, чтобы не привлекать внимание западных военных специалистов. Но это не умаляло его истинного значения. Подлинные авторы «настольной книги командира» вправе были гордиться своей работой. И они гордились. А еще, как вспоминает Олег Владимирович Тамручи, видевший их в те дни в московской квартире отца, радовались. Признание труда означало для них и признание неформальных по тем временам взглядов на тактику, на военное дело в целом. Взглядов, не во всем совпадающих, если не сказать больше, с точкой зрения некоторых высокопоставленных конников, делавших ставку в современной войне на красную кавалерию.

Миранович Г. Возвращение. Неоконченная одиссея бывшего штабс-капитана // Красная звезда. 1990. 14 июля (№ 162).
Tags: 1918-1941, Военная теория, Красная звезда, Танки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 5 comments