Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Categories:

Жуков на крейсере «Куйбышев» (I)

В октябре 1957-го
(Последние дни перед отставкой Г. К. Жукова)

ОЧЕНЬ уж запомнилась мне эта деталь. После окончания нашего многочасового разговора адмирал в отставке Михайлин выдвинул ящик письменного стола, пытаясь найти какую-то фотографию. Ящик был битком набит коробочками с наручными часами.

— Вон сколько надарили, — довольно и в то же время иронично улыбнулся Владимир Васильевич.

Оказалось, это большая часть тех ценных подарков, которые на протяжении десятилетий вручались Михайлину за отличную службу начальниками разных рангов.

— От Жукова тоже часы есть?

— Нет, от Георгия Константиновича у меня подарок особый.

И он принес ружье. «Зауэр». Штучные ружья, одни из лучших в мире... Да, уж достойный подарок. Достойный прежде всего самого Жукова.

Наверное, это было не единственное ружье, которое вручал особо отличившимся офицерам очень требовательный и жесткий Жуков. Но оно было последним, врученным министром обороны Жуковым подчиненному. Награждение произошло на крейсере «Куйбышев» на подходе к Югославии, куда с официальным дружественным визитом (и впервые в своей жизни морем — на военном корабле) прибыл член Президиума ЦК КПСС, министр обороны СССР Маршал Советского Союза Г. Жуков. За время этой зарубежной командировки легендарный маршал лишится своих официальных титулов, кроме воинского звания.

Почему? Писатель Ф. Бурлацкий так пишет в своих воспоминаниях «После Сталина».

«Показательны события, последовавшие за июньским Пленумом 1957 года. На нем, как известно, представители старой «сталинской гвардии» посредством так называемого арифметического большинства стали добиваться изгнания Хрущева. В результате голосования в Президиуме ЦК КПСС было принято решение об освобождении его от обязанностей Первого секретаря. Это решение, однако, удалось поломать благодаря усилиям горячих сторонников Хрущева. Выдающуюся роль в разгроме сталинистов сыграл маршал Г. К. Жуков. Как рассказывали тогда, во время заседания Президиума в ЦК КПСС Жуков бросил историческую фразу в лицо этим людям: «Армия против этого решения, и ни один танк не сдвинется с места без моего приказа». Эта фраза в конечном счете стоила ему политической карьеры. Вскоре после июньского Пленума Хрущев добился освобождения Г. К. Жукова с поста члена Президиума ЦК КПСС и министра обороны СССР. Сделано это было в традиционном для того времени духе — в момент, когда маршал находился в зарубежной командировке. Ему не было предоставлено возможности по-настоящему объясниться, точно так же, как не было дано необходимого разъяснения и партии и народу о причинах изгнания с политической арены самого выдающегося полководца Великой Отечественной войны. И причина изгнания была опять-таки традиционная — страх перед сильным человеком».

Насколько справедливо такое толкование? Мне довелось по архивным документам изучить этот весьма краткий период послесталинской истории. Краткий, но имевший очень глубокий резонанс и последствия. Несомненно, что за сравнительно короткий период после возвращения на пост министра обороны и в Президиум ЦК КПСС Жуков позволил себе допустить серьезные политические просчеты. И, видимо, основной — ужесточение командно-административного стиля в руководстве Вооруженными Силами при свертывании работы партийных организаций, политорганов, военных советов. В Постановлении октябрьского (1957 г.) Пленума ЦК КПСС это расценивалось как линия на ликвидацию руководства и контроля над армией и Военно-Морским Флотом со стороны партии, ЦК, правительства.

Но остается фактом и то, что поправлять Жукова не стали или не решились. Его просто убрали с политической сцены. И здесь, думается, прав Ф. Бурлацкий, говоря о страхе перед сильным человеком.

В одной из глав, не вошедших в мемуары (и не имевших перспективы в них войти в то время), бывший главком ВМФ Адмирал Флота Советского Союза Н. Г. Кузнецов писал: «Лишь значительно позднее я узнал от А. М. Василевского, что решение (о смещении Н. Г. Кузнецова с должности главнокомандующего ВМФ. — Авт.) принималось Хрущевым по записке Жукова. Что он писал — я не ведаю к до сих пор. Какое-то решение ЦК состоялось, и специальное письмо было послано на места, как мне говорили, за подписью Хрущева... Я не мог не удивляться, почему ни одно из решений не было предъявлено мне. В дальнейшем я пытался получить объяснение, но так и не получил.

Через год довольно странным путем был снят Жуков. Он на себе испытал коварный метод снятия людей без их ведома».

В последующем этот «коварный метод» будет применен и к самому Хрущёву. С тем лишь отличием, что Никита Сергеевич и предполагал свое смещение, и даже был об этом предупрежден через своего сына. А вот Жуков уходил в первое и единственное свое дальнее плавание, видимо, с легким сердцем: визит не был прогулочным. Жукову предстояло еще более укрепить восстанавливаемые Хрущевым добрые отношения с Югославией, решить спорные вопросы в Албании.

ЭТИ последние дни Жукова — министра обороны, проведенные на корабле, интересны тем, что Георгий Константинович невольно позволил себя наблюдать довольно продолжительное время небольшому воинскому коллективу — экипажу крейсера. И то, что осталось в памяти этих людей, прежде всего командира корабля, несомненно, значимое дополнение к портрету полководца. Портрету, еще явно не оконченному, несмотря на всемирную известность Жукова. Портрету, который существует во множестве этюдов, написанных в разных тонах. А глубоко реалистическое полотно, думается, позволит создать время и наше возрастающее стремление к реализму.

О противоречивости оценок Георгия Константиновича, наверное, все-таки исходящих от противоречивости личности Жукова, говорит тот факт, что на флоте министра больше побаивались, чем уважали. Последние инспекторские поездки Жукова на Северный флот и Балтику оставили тяжелые воспоминания о беспощадности, даже жестокости его в стремлении навести порядок. Жуков лично разжаловал и уволил в запас 273 офицера. Так что можно себе представить, с каким чувством ожидало приезда в Севастополь министра командование Черноморского флота. Флагманский корабль для визита был выбран быстро и однозначно — лучший на флоте крейсер «Куйбышев» под командованием тридцативосьмилетнего капитана 1 ранга Михайлина. В конце сентября 1957 года крейсер «Куйбышев» стоял на рейде Севастополя на бочках. Сигнальщики приняли семафор: «Командиру срочно прибыть к командующему флотом».

Михайлин сразу почувствовал, что за этим вызовом стоит что-то важное.

— В каком состоянии находится корабль? — без предисловий встретил Михайлина адмирал Касатонов.

— В боевом.

— Я сейчас разговаривал с главкомом, — командующий встал из-за стола. — К нам срочно выезжает адмирал Головко. Будет смотреть ваш крейсер. Пойдете с визитом в одну из средиземноморских стран.

— Есть!

— Идите, готовьте корабль. Окончательное решение будет принято после проверки.

На второй день на крейсер уже прибыла комиссия Главного штаба ВМФ во главе с первым заместителем главнокомандующего ВМФ адмиралом А. Головко. Но командир особого беспокойства не испытывал: корабль содержался безукоризненно, отличался высокой организацией службы.

Головко выслушал доклад, сразу приступил к делу.

Смотрели долго, даже мучительно долго.

В конце концов офицерский состав был собран в кают-компании на разбор, который оказался кратким и подтвердил хорошую подготовку корабля.

— Ну что же, — заключил адмирал, — молодцы. Благодарю, но хочу предупредить: видимо, корабль пойдет с визитом в Югославию с министром обороны. Это очень ответственно. Вы будете представлять Жукову не только Черноморский флот, а всех нас. И прямо скажу, если что-нибудь у вас обнаружится — вам несдобровать. И защиты вы тогда нигде не найдете...

И вот вечером 4 октября командир подучает семафор: Маршал. «Жуков прибыл. Завтра в 15 часов выход».

Утром Михайлина ожидала машина. Его доставили в район Владимирского собора, к небольшому ярко освещенному дому. Вошел в прихожую. Когда открылась дверь в зал, Михайлин за большим, уставленным закусками столом увидел Жукова. С одной стороны от него на сидел В. Г. Комяхов, первый секретарь Крымского обкома КП Украины, с другой — командующий флотом, член военного совета флота, прибывшие с Жуковым генералы... Маршал был в хорошем настроении. Едва ему доложили о прибытии командира, Жуков вскинул глаза. Михайлин вошел и представился.

— Садитесь, — показал министр рукой. — Доложите коротко: где учились? Вижу, воевали. Где?

После доклада Михайлина Жуков спросил:

— 3а границу ходили?

— В Югославию — нет, в других странах бывал.

— Значит, ходили Босфором. Я очень хочу посмотреть Босфор. Во сколько у нас выход-то?

— В пятнадцать часов.

И здесь Комяхов:

— Георгий Константинович, ну зачем же так рано?

Комяхова поддержали другие гражданские.

Жуков посмотрел на них и — к Михайлину:

— Ну как, командир?

— Товарищ министр обороны, проливы заказаны нами на определенное время. Опаздывать нельзя.

— Буду завтра в пятнадцать, поднялся Жуков.



Маршал Советского Союза Г. К. ЖУКОВ и адмирал А. Г. ГОЛОВКО поднимаются на борт крейсера «Куйбышев». Фото из архива В. МИХАЙЛИНА.


К 15 ЧАСАМ крейсер «Куйбышев» был полностью готов к приему министра обороны и к походу.

Сигнальщики доложили,что катер командующего флотом отвалил от Графской пристани, пошел к эсминцам «Бывалый» и «Блестящий», которыми командовали капитаны 3 ранга В. Саакян и Ю. Терещенко. Михайлин дал команду сниматься, и когда катер подошел к крейсеру, тот уже чуть дрейфовал.

Еще ночью погода резко ухудшилась, что не радовало командира. Уже на подходе к бонам крейсер начал замечать волну. Сильный северо-восточный ветер не облегчал управления кораблем. После гибели «Новороссийска» в бонах стали оставлять очень узкий проход. Не то, чтобы Михайлин нервничал, но отвлекаться ему было некогда. И Георгий Константинович, видимо, чувствуя напряжение командира, молча смотрел, как выходит из бухты корабль.

Пройдя боны, взяли курс на Босфор.

— Проводите меня, где я там размещен.

Поскольку Георгию Константиновичу ранее не приходилось плавать на кораблях, многое из корабельной организации, порядков ему было незнакомо, и моряки относились к этому с пониманием.

После ужина Жуков поднялся на мостик в хорошем расположении духа.

— Вы мне вот про Север расскажите. Как воевали?

— С 1 декабря 1941 года по 8 марта 1945-го практически не сходил с корабля. За один год получилось 305 суток в море.

— И много вы мин затралили?

— Немало. Нам, командирам, за каждую вытраленную мину платили по 5 тысяч рублей. Я получил более 200 тысяч и все отдал в детский дом — детям погибших фронтовиков.

...ПЕРВЫЙ день плавания чуть не закончился неприятностью из-за пустяка. Когда Жуков сходил с мостика по открытому трапу, порыв ветра сорвал с него фуражку. Она летела за борт над зенитным автоматом, и матрос-комендор сумел ее схватить.

Жуков был восхищен ловкостью моряка. Командир тут же приказал выдать маршалу матросский берет. Берет пришлось расшивать — таких больших размеров на корабле не оказалось.

Утро у берегов Турции встречало дождем. В сплошной темени бесполезно было искать что-либо глазами — только радиолокацией. Прежде чем войти в Босфор, крейсер должен был обменяться позывными с турецким сигнальным постом на мысе Шиле. И тут вахтенный офицер:

— Товарищ командир, министр!

Жуков уже в берете, мокрый — дождем задело, поднялся на мостик. В этот момент с сигнального мостика сигнальщик докладывает принятый от турок семафор: «Великому Маршалу Советского Союза, высокочтимому полководцу второй мировой войны. Приветствуем и поздравляем вас с заходом в турецкие воды...»

Георгий Константинович удивился:

— Что, всех так встречают?

— Нет, только вас.

— Не ожидал таких почестей.

Жуков остановился перед экраном локатора. Поскольку на мостике было темно, защитный кожух сняли. Внимательно присмотрелся к силуэту берега.

— Где здесь пролив?

— Вот видите выемки: это настоящий Босфор, а это — фальшивый. Сейчас не это беспокоит, а боны, — Михайлин показал прокладку на крупной карте пролива. — Проход узкий, волнение сильное, видимость плохая да еще ветер.

Михайлин попросил командира впереди идущего эсминца капитана 3 ранга Саакяна, как только увидит буй, сразу доложить пеленг на него и дистанцию.

Целеуказания эсминец выдал четко, но настолько был силен ветер, неожиданно «накладывающийся» на течение, что крейсер все-таки оказался в опасной близости от буя.

Чувствовалось, что Жуков с большим напряжением следил за маневрированием. И когда все миновало, успокоился, даже остался доволен.

— Оказывается кораблем-то командовать не так просто, — обратился он к генерал-полковнику А. Радзиевскому, сопровождавшему министра.

И, как подтверждение его словам, с мостика увидели два столкнувшихся судна. Одно горело.

Михайлин воспользовался моментом:

— Товарищ министр обороны, примерно неделю тому назад здесь проходил наш корабль и попал, видимо, в ситуацию посложнее нашей. Навалился на этот буй. Турки его задержали, штраф наложили. И командир был снят с должности.

— Этого не может быть! — сердито отрезал Жуков.

Неожиданно Михайлина поддержал генерал-лейтенант Л. Китаев, порученец министра:

— Так точно, вы его и сняли своим приказом.

— А где этот командир?

— Наверное, где-то служит,— ответил Михайлин.

— Снять с него взыскание! — распорядился министр.

Но было ли это распоряжение реализовано?

...Командир с беспокойством ждал момента начала салюта нации. Михайлин сказал Жукову, что начало ровно в 10 часов. Можно представить реакцию маршала, если бы крейсер запоздал или поспешил с салютом.

Начали точно по секундной стрелке Жукова. Тот аж расцвел. Сразу чувствовалось, что этот человек рожден военным: музыка ему — выстрелы.

В БОСФОРЕ Георгия Константиновича все интересовало. Командир отвечал на вопросы маршала.

Тут увидели американцев: авианосец, крейсер, фрегата два, несколько эсминцев. И все экипажи стоят по большому сбору на верхних палубах, все в белом, играют «Захождение». Семафор от них в адрес Жукова, приветственный, длинный.

— Чувствуют себя и здесь как в собственной вотчине, — недовольно пробурчал Жуков. — Командир, что им ответить?

— Одно слово: «Благодарю».

Министра пригласили обедать. Корабли вышли в Мраморное море. Солнце, благодать. Мостик опустел. Михайлин наконец-то получил возможность расслабиться.

Вдруг на мостик поднялся генерал-лейтенант Китаев.

— Владимир Васильевич, министр обороны приглашает вас обедать.

— Я не могу: управляю кораблем. Старпом сейчас обедает...

Китаев посмотрел, неопределенно пожал плечами.

— Ну, дело ваше, — и ушел.

Почти тут же вернулся:

— Идите, сами теперь ему объясняйте.

Пока послали за старпомом, пока тот пришел — набежали минуты. И когда Михайлин появился в дверях адмиральского салона, у Жукова уже накипело:

— Вас приглашает к столу министр обороны, а вы? Я вот даже ваше кресло не занял.

-— Командир обязан постоянно находиться на мостике...

— А где же завтракали?

— На мостик приносили.

— А что же ваш старший помощник?

— Он допущен к управлению кораблем, но в сложной обстановке...

— Вот и хорошо, пусть командует. Садитесь.

Михайлин сел. Жуков:

— Пьете?

Командир чуть было не дрогнул. Потом подумал, что министру правду надо говорить:

— Иногда.

— А что?

Хотелось попробовать марочного коньяка. Но Михайлин поскромничал:

— Водку.

— И я водку.

Взял бутылку, налил в рюмки.

— Давайте выпьем за Никиту Сергеевича.

Над головой у Жукова, на переборке висел портрет Хрущева.

Разговоры шли разные. Неожиданно остановился на картине «Чесменский бой».

— Неужели столько огня было?

— Товарищ министр обороны, корабли-то деревянные, паруса, взрывы. Видите вот эту вроде шлюпку. Брандер. На нем лейтенант Д. Ильин, отличившийся в том сражении.

— И какие же потери там были?

— Более десяти тысяч с турецкой стороны, а с нашей — всего несколько сотен.

— Ну вот, — засмеялся Жуков, — моряки всегда умели загибать.

— Сейчас, если разрешите, — невозмутимо предложил командир, — позвоню в библиотеку, нам более точные данные сообщат.

— Вот правильно. А пройдем Дарданеллы — и я хочу посмотреть весь крейсер.
Tags: ВМФ, Г.К. Жуков, Красная звезда, Современность
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments