Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Category:

Препарируя мемуары С.М. Будённого — 2

Первая Конная на польском фронте

Вторая книга воспоминаний Маршала Советского Союза С. М. Буденного «Пройденный путь»(1) посвящена боевой деятельности Первой Конной армии на польском фронте в летней кампании 1920 года. Боевые действия Первой Конной армии на польском фронте — один из наиболее интересных и поучительных периодов в истории самой армии не только по тому массовому героизму и подвигам, которые имели место в ее рядах в то время, но и по тому новому, что было внесено в развитие военного искусства.

Книга написана в основном по личным воспоминаниям автора, но в ней использованы и новые архивные материалы, а также ранее вышедшие работы, что позволило автору интересно осветить действия соединений, работу Реввоенсовета и штаба, вообще операции Первой Конной армии в 1920 году.
______________
1. Буденный С. М. Пройденный путь. Книга вторая. М., Воениздат, 1965, 392 стр.


Во второй книге С. М. Буденный в хронологической последовательности описывает события советско-польской воины 1920 года, в которых активное участие принимала Первая Конная армия и он, как ее командующий. Каждая глава — это определенный этап действий Первой Конной армии. Отдельные главы книги в 1959—1961 годах публиковались в журнале «Дон». Они были рассмотрены в рецензии генерал-лейтенанта запаса А. П. Тодорского («Военно-исторический журнал», 1962, № 12). В ней наряду с положительной оценкой работы и целом были высказаны и серьезные критические замечания. К сожалению, в процессе подготовки книги к изданию автор не учел некоторые из них. Особенно это относится к освещению событий под Львовом. В настоящей статье, не ставя своей целью разбора второй книги С. М. Буденного, мы остановимся на некоторых вопросах, главным образом оперативно-стратегического значения, затрагиваемых в ней.

В небольшой главе «У Ильича на приеме», которой начинаются воспоминания, как и в статье «Встреча с В. И. Лениным в 1920 году», опубликованной в «Военно-историческом журнале»(2), автор с большой теплотой рассказывает о встрече командования Первой Конной армии с В. И Лениным в начале апреля 1920 года в Москве, куда оно было вызвано в связи с предстоявшей переброской армии с Северного Кавказа на Юго-Западный фронт По прибытии в Москву С. М. Буденный и К. Е. Ворошилов встречались с главкомом С. С. Каменевым, начальником Полевого штаба Реввоенсовета Республики П. П. Лебедевым и начальником оперативного управления Б. М. Шапошниковым. По словам автора, главком якобы колебался в принятии решения о направлении Конной армии на новый фронт походным порядком. П. П. Лебедев и Б. М. Шапошников якобы тоже считали, что более выгодно перебросить армию по железной дороге, не зная, если судить по изложению этого разговора в книге, о плохом состоянии железнодорожного транспорта

В опубликованной в «Военно-историческом журнале» статье несколько по-иному объяснялось поведение главкома и его штаба: «Чувствовалось, что и Главком и его штаб знают действительное положение на железнодорожном транспорте и все-таки стоят на своем»(3). И только после поддержки командования Конной армии В. И Лениным, которому С. М. Буденный и К. Е Ворошилов рассказали о состоянии железнодорожного транспорта, был якобы решен вопрос о переброске Конной армии походным порядком на советско-польский фронт.
_______________
2. См. «Военно-исторический журнал», 1960, № 4, стр. 69—72.
3. Там же, стр. 69—70.



Такое освещение, автором этого вопроса противоречит документам. Дело в том, как пишет и сам автор, что перед отъездом командования армии в Москву главком получил соображения командующего Кавказским фронтом М. Н. Тухачевского и командующего Юго-Западным фронтом А. И. Егорова о необходимости перебросить Первую Конную армию на Юго-Западный фронт только походным порядком(4). Поскольку в книге не приводятся даты, добавим, что первое соображение было получено главкомом 20 марта, а второе — 25 марта. Уже 25 марта в 14 час 5 мин. главком, согласившись с этими предложениями, отправил по телеграфу командующим Кавказским и Юго-Западным фронтами директиву — перевезти одну кавалерийскую дивизию по железной дороге, а две направить походным порядком(5). 26 марта в 23 час 45 мин., опять-таки по телеграфу, тем же командующим предписывалось направить в Киев все дивизии Первой Конкой армии походным порядком(6). В этот же день в журнале военных действий оперативного управления штаба Реввоенсовета Республики было записано: «Главком приказал все дивизии Конной армии с Кавказского фронта направить на Юго-Западный фронт походным порядком. № 1763 (оп) 182/111(7). Эти факты, которых, к сожалению, нет в книге, говорят о том, что вопрос о переброске Первой Конной армии походным порядком был окончательно решен до поездки Буденного и Ворошилова в Москву. И в этом отношении смысл разговора командования Первой Конной армии с главкомом и руководителями Полевого штаба РВСР, как он изложен в рецензируемой книге, становится непонятным.

Основное внимание в книге уделено боевом деятельности Первой Конной армии на Юго-Западном фронте, которая началась с участия ее в Киевской операции. По мнению одного из основоположников теории глубокой операции В. К. Триандафиллова, эта операция явилась родоначальницей тех форм глубоких операций, которые относительно подробно были разработаны советской военной теорией в 30-е годы(8). В Киевской операции советских войск в 1920 году главная роль принадлежала Первой Конной армии. Поскольку в книге о характере этой операции говорится лишь вскользь, остановимся кратко на этом вопросе.
____________
4. См. Буденный С. М. Указ. соч., стр. 13.
5. ЦГАСА, ф. 6, оп. 4, д. 302, л. 38.
6. Там же, л. 39.
7. Там же, д. 271, л. 132.
8. Триандафиллов В. К. Характер операций современных армий. Второе издание. М., Госвоениздат, 1932, стр. 180.



Первая Конная армия была введена в операцию без предварительной тщательной подготовки, без отдыха после 1200-километрового марша. 23 мая, еще на подходе к району боевых действий, она получила директиву фронта, требовавшую от армии «с рассветом 27 мая перейти в решительное наступление в общем направлении на Казатин в разрез между киевском и одесской группами противника... не позднее 1 июня захватить район Казатин — Бердичев и, обеспечив себя заслоном со стороны Старо-Константинов, Шепетовка, действовать на тылы противника» (стр. 72).

29 мая армия завязала первые бои с противником в полосе шириной 50—60 км, но они не принесли ей успеха, и 30 мая она была вынуждена дать отдых всем дивизиям. У командования Юго-Западного фронта создалось впечатление, что армия без серьезной поддержки пехотой вообще не сможет выполнить своей задачи. Поэтому 31 мая член реввоенсовета фронта И. В Сталин телеграфировал В. И. Ленину о необходимости срочно усилить фронт хотя бы двумя стрелковыми дивизиями, так как «Конная армия, оставшаяся без серьезной поддержки со стороны пехоты, ослабнет, само же наступление в целом распылится на ряд мелких стычек, исключающих какие бы то ни было серьезные успехи. ...При таком положении нельзя рассчитывать на успех... наоборот, отсутствие резервов угрожает серьезными осложнениями, а фронт неминуемо обречет Конармию на бездействие»(9). Поскольку упоминаемые в телеграмме дивизии (16-я и 33-я) уже шли на Западный фронт, просьба Сталина не была удовлетворена.

Хотя бои Конной армии 31 мая — 2 июня тоже не принесли успеха, они сыграли свою роль: командование армии получило конкретное представление о системе обороны и приемах борьбы противника. Но командование фронта отказалось от своего прежнего плана. 3 июня оно приказало армии после прорыва обороны на участке Ново-Хвастов, Пустоварово наступать уже не в глубокий тыл противника, в направлении Казатин, Бердичев, а, уклонившись к востоку, овладеть районом Фастова в ближнем вражеском тылу. «Изучив директиву, — вспоминает С. М. Буденный, — мы пришли к выводу, что наступление на Фастов явилось бы в лучшем случае ударом во фланг, а вовсе не в тыл 3-й польской армии. При этом Конармия не только не получала оперативного простора, а, напротив, сама могла стать объектом атаки войск противника непосредственно с полосы обороны. Мы доложили командованию фронта свои доводы. Оно согласилось с нами и оставило для Конармии прежнее направление удара — на Казатин, Бердичев» (стр. 99).

В действительности все обстояло не так просто, как это представлено в книге. Дело в том, что командование фронта уже сообщило о перемене своего решения В. И. Ленину и главкому. 4 июня И. В. Сталин телеграфировал В. И. Ленину: «Прежний план Главкома и комфронта о глубоком обходе киевской группы противника в районе Бердичев—Житомир оказался явно неосуществимым, ввиду слабости сил. Поэтому старый план заменили по соглашению с Главкомом новым, имеющим целью менее глубокий и более осуществимый обход в районе Фастова. Если через неделю возьмем Фастов, киевскую операцию можно будет считать обеспеченной»(10). То есть, только после поражения фастовской группы считалось возможным начать операцию против сил противника в районе Киева, но это вело к тому, что даже при успехе операция теряла свой глубокий характер, а военные действия всего Юго-Западного фронта могли перерасти в затяжные. Это говорит о том, что командование армии проявило высокую принципиальность и настойчивость, чтобы добиться от командования фронта возвращения к старому плану, наиболее соответствовавшему условиям обстановки.
_____________
9. Из истории гражданской войны в СССР. Сборник документов, т. 3. М., «Советская Россия», 1961, стр. 291.
10. Там же, стр. 297.



Операция развивалась успешно. 5 июня армия прорвала польскую оборону, а на следующий день перехватила железную дорогу Фастов—Казатин уже 50—60 км в глубине вражеского расположения. Но директив о дальнейших действиях она не имела. В книге говорится: «...неизвестно было положение соседних армий, отсутствовала связь с Реввоенсоветом Юго-Западного фронта. Поэтому нам самим предстояло определить направление дальнейших действий. Имелось два возможных варианта: двинуться на Казатинский железнодорожный узел, овладение которым намечалось директивой фронта от 23 мая, или ударить в направлении Бердичева и Житомира». Удар на Казатин грозил втянуть армию в затяжные бои. Поэтому командованию Первой Конной армии наиболее целесообразным «представлялось овладение Бердичевом и Житомиром. С выходом армии в эти районы польский фронт на Украине разрезался на две части. Появлялась возможность разгромить крупные неприятельские штабы, прервать связь между двумя оперативными группами противника, перехватить его важные коммуникации и оказать на вражеские войска наибольшее моральное воздействие» (стр. 115). Последний вариант и был принят. 7 июня армия овладела Житомиром и Бердичевом, оказавшись уже в 130—110 км от прежней линии фронта.

Проявленная командованием Первой Конной армии инициатива способствовала достижению нового успеха. В официальном труде Военно-исторического бюро старого польского генерального штаба по этому поводу говорилось, что конечные результаты действий Конармии в этот период имели решающее значение для дальнейшего развития операции армий Юго-Западного фронта. Польский фронт на Украине был расстроен. Выйдя в район Житомира, Первая Конная армия получила свободу для нового маневра. Открывались большие возможности для успешного продолжения операции фронта.

К сожалению, эти возможности не были полностью использованы. Армия после выхода в глубокий тыл противника не имела ясной задачи. 8 июня она без воздействия со стороны противника оставила Житомир и Бердичев, а на следующий день двинулась на Фастов, на помощь находившейся там 45-й стрелковой дивизии. Но оказалось, что Фастов был занят дивизией до подхода Конной армии.

10 июня командование армии решило направить главные силы к станции Бородянка (на железной дороге Киев—Коростень), чтобы перехватить пути отхода киевской группы противника на Коростень. Это решение полностью соответствовало сложившейся тогда обстановке. Но командующий фронтом повернул армию в район Житомира, который она вновь заняла 12 июня.

Обстановка на фронте за эти дни существенно изменилась: пока армия маневрировала из одного района в другой, 3-я польская армия, оставив Киев, быстро отходила вдоль железной дороги на Коростень, сметая на своем пути слабые заслоны 12-й армии. Из Белоруссии к Коростеню перебрасывались 6-я и 3-я польские дивизии Польское командование спешно подтягивало на новоград-волынское направление резервные части, чтобы воссоздать центр польского фронта. Единственной группировкой, представлявшей устойчивое стратегическое звено польского украинского фронта, оставалась 6-я польская армия, находившаяся южнее Казатина. «Убежденные в том, — пишет по этому поводу С. М. Буденный, — что 3-я польская армия упущена, мы полагали, что наиболее эффективно можно использовать наше нависающее положение над левым флангом и тылом 6-й польской армии... Ударом на Староконстантинов Конармия во взаимодействии с 14-й армией могла разгромить неприятельские войска, действовавшее к югу от Казатина. С этим предложением мы обратились по радио к Реввоенсовету фронта» (стр. 133). Это говорит о том, что изменение обстановки было правильно и своевременно понято командованием Первой Конной армии. Но его предложение было отклонено. Главные силы Первой Конной армии нацеливались на борьбу за лесисто-болотистый Коростеньский район.

Такое решение Реввоенсовета Юго-Западного фронта привело к тому, что благоприятные условия для развития операции Юго-Западного фронта, создавшиеся благодаря выходу Конной армии в район Житомира и Бердичева 6 июня не были реализованы. Противник получил возможность постепенно восстановить цельность своего фронта на Украине и создать трудные условия для последующих действий Первой Конной армии.

Сейчас не может быть сомнения в том, что удар Конной армии на Старо-Константинов в середине июня, в тыл изолированной от остальных сил 6-й польской армии уже теснимой с фронта 14-й красной армии, повел бы к полному разгрому этой группировки польских войск.

Основной замысел Киевской операции, как его выражали исходные директивы фронта, был, безусловно, правильным, пока крупные силы противника занимали район Киева и предполагалось, что при борьбе за него они дадут решительные бои Теперь же, когда польские войска спешно отходили от Киева к Коростеню, а на помощь им через Коростень и Сарны шли сильные резервы, борьба здесь при всех обстоятельствах грозила стать затяжной. Это давало польскому командованию время для создания нового участка фронта и на ровенском направлении. В таких условиях стратегически наиболее важным и уязвимым становился уже южный фас польско-украинского фронта, представленный 6-й польской армией. Борьба с последней могла принять такой же стремительный характер, как и при прорыве на Житомир. Но Реввоенсовет Юго-Западного фронта не увидел такой возможности.

В книге хорошо показаны условия и результаты борьбы армии за район Коростеня, прекрасно проведенные операции по овладению Новоград-Волынским и Ровно, которые оборонялись главными силами вновь созданной на этом направлении 2-й польской армии. В Ровенской операции Первая Конная армия, по существу вновь прорвала польский фронт, отбросив главные силы 2-й польской армии к северу от Ровно и обнажив направление Ровно, Луцк. Однако командование армии уже в это время считало состояние армии таким, при котором новое «немедленное вовлечение армии в активные операции грозит непоправимыми тяжелыми последствиями для армии и фронта» (стр. 205). 11 июля оно обратилось к командованию фронта с просьбой предоставить армии семидневный отдых.

Командующий фронтом согласился, что армия нуждается в отдыхе, однако в тот же день потребовал от нее стремительно преследовать отступающего противника, нанося главный удар в обход Брест-Литовского района, в общем направлении па Луцк, Грубешов, Люблин, Луков. Глубина ближайшей задачи армии составляла около 220—240 км по прямой. Это требовало среднего темпа продвижения 20—25 км в сутки. Несмотря на то что армии нужен был отдых, ее командование, по словам С. М. Буденного, встретило эту директиву почти восторженно. «Великолепный план, — сказал Ворошилов. — Обратите внимание, насколько целесообразно указано направление Конармии. Продвигаясь к Люблину, мы создадим угрозу северо-западной группе польских войск и этим поможем наступлению Западного фронта к Висле.

— Или посмотрите на юг, — добавил я. — Ведь войска противника на Украине, оторванные от своих главных сил неизбежно станут откатываться в Галицию» (стр. 200).

Однако получилось так, что Первая Конная армия не смогла выполнить эту задачу. Причина заключалась в том, что при принятии решения командующий фронтом не учитывал ни общего соотношения сил, ни конкретных группировок войск противника в полосе фронта. Противнику к тому времени удалось укрепить свои силы на Украине. Сюда, в район действий Конной армии подходили войска северного крыла 6-й польской армии.

В связи с этим Первая Конная армия вынуждена была вместо стремительного преследования «отступающего противника» в общем направлении Луцк, Люблин вести упорные бон на реке Стырь, на которую отошли главные силы 2-й польской армии, и в районе Дубно, Броды, где была сосредоточена крупная группировка 6-й польской армии. Польское командование надеялось разгромить этими силами Первую Конную армию и, создав таким образом благоприятные условия для перегруппировки своих войск, собрать силы для борьбы с наступавшими войсками нашего Западного фронта.

Изменение обстановки сразу же сказалось на действиях Первой Конной армии. С. М. Буденный пишет, что 16 июля, т. е на 4-й день после получения директивы командующего фронтом, «до глубокой ночи мы с К. Е. Ворошиловым и С А. Зотовым анализировали положение армии, изыскивая наиболее верные пути для выполнения директивы командующего фронтом. И все время наши мысли и разговоры возвращались к дубно-кременецкой группировке противника. Уже четверо суток мы отвлекали крупные силы на ее разгром, но безуспешно. Нам не удалось не только разбить, даже отбросить противника, и он продолжал висеть на левом фланге армии... Взвесив все это, мы пришли к выводу, что успешно наступать в луцком направлении сможем, только разделавшись с дубно-кременецкой группировкой противника. Свои соображения телеграммой донесли командующему фронтом» (стр. 214). При этом командование армии просило, чтобы 12-я и 14-я армии оказали содействие Первой Конной армии в решении этой задачи. Реввоенсовет фронта одобрил замысел командования армии и потребовал осуществить его «с полной решительностью и в кратчайший срок» (стр. 215). Но это означало, что по крайней мере во время решения этой задачи Конная армия прекратит наступление в направлении Луцк, Люблин. Теперь Конная армия имела перед собой не глубокий тыл 6-й польской армии, потерявшей связь с другими участками польского украинского фронта, а численно превосходящую, готовую к активным действиям 2-ю польскую армию и северную группу 6-й польской армии, с которыми она вступила в борьбу. 18—21 июля Конная армия вместе с приданной ей 45-й стрелковой дивизией оттеснила северное крыло 6-й польской армии из районов Дубны и Кременца и вышла на подступы к городу Броды. Однако, наступавшая 22 июля из-за реки Стырь 2-я польская армия создала угрозу тылу Конной армии. Для борьбы с ней на это направление были брошены главные силы армии.

23 июля командующий Юго-Западным фронтом приказал Первой Конной армии после ликвидации дубно-кременецкой группы не позднее 29 июля овладеть районом Львов, Рава-Русская (стр. 225). Соответствующим образом были изменены задачи 12-й и 14-й армий.

По словам автора, целесообразность такою решения вызвала у него сомнения, которыми он поделился с командующим фронтом А. И. Егоровым. Последний объяснил ему, что «польские войска нашим Западным фронтом разбиты и помощь ему не нужна, а овладение Львовским районом санкционировано главкомом» (стр. 226). Автор прав, указывая на то, что такая перемена плана Юго-Западного фронта в то время не вызывала возражений ни у главкома, ни у командования Западным фронтом.

В книге такое изменение плана действий в масштабе всего Юго-Западного фронта называется «неожиданным поворотом». Однако такой «поворот» не имел ничего неожиданного, ибо ближайшая задача Первой Конной армии оставалась прежняя — разгром дубно-кременецкой группы. Но решение командующего фронтом и на этот раз не учитывало реального соотношения сил в полосе армии и, как показали события ближайших днем, ей были поставлены непосильные задачи. Овладев 26 июля Бродами, Первая Конная армия в последующие дни не смогла продолжать продвижение на львовском направлении, так как в эти дни с северо-запада над ней вновь нависли главные силы 2-й польской армии (три пехотные и около двух кавалерийских дивизий).

26 июля на заседании Реввоенсовета армии было решено направить главные усилия армии против 2-й польской армии. В это время польское командование принял решение силами 2-й и северного крыла 6-й польских армий нанести контрудар по войскам Первой Конной армии. В период с 27 июля по 3 августа на рубеже реки Стырь и на бродском направлении развернулись тяжелые бои, в ходе которых 2-я польская армия была оттеснена за реку Стырь, город Броды остался у противника, а внутренние фланги 6-й и 2-й польских армий сомкнулись. Первая Конная армия впервые после Житомирского прорыва была вытеснена за линию фронта и перешла к обороне.

О состоянии армии после этих боев можно судить по донесению Реввоенсовета армии от 4 августа Реввоенсовету фронта и непосредственно главкому. «Конная армия, — говорилось в нем — с 5 июня ведет непрерывные бом, не имея ни одного дня отдыха. Отсутствие продовольствия и фуража, постоянное двухмесячное напряжение совершенно обессилили армию. Реввоенсовет Конармии с полным сознанием ответственности заявляет, что, каковы бы ни были политические задачи дня, но Конармия свыше сил сделать ничего не может» (стр. 282). Далее Реввоенсовет просил отвести армию для отдыха и пополнения. Не ожидая ответа фронта, командование армии 5 августа вывело в резерв 4-ю и 11-ю кавалерийские дивизии.

Просьба армии о выводе в резерв была отклонена фронтом. 6 августа командование фронта потребовало от армии «с неослабной энергией выполнять боевую задачу по ликвидации Львовской группы противника» (там же).

7 августа последовало распоряжение главкома о выводе Первой Конной армии в резерв, чтобы затем использовать ее уже на новом направлении. Но, к сожалению, конкретно это направление не было указано ни командованию Юго-Западного фронта, ни командованию Первой Конной армии. До 12 августа Первая Конная армия активных действий на фронте не вела. Но в ее полосе за это время произошли события, оказавшие существенное влияние на ход всей кампании. 6 августа главное командование польской армии приняло решение о перегруппировке сил. В полосе Юго-Западного фронта оставлялась лишь часть находившихся там польских войск, которые переходили к обороне. Главные нее силы должны были примять участие в наступлении против Западного фронта на брест-литовском направлении, что коренным образом меняло всю обстановку в полосе Юго-Западного фронта.

О начавшейся перегруппировке противника командование Первой Конной армии узнало из захваченного 10 августа частями 6-й кавалерийской дивизии приказа 1-й польской дивизии легионеров. Этот приказ сразу же был передан в штаб фронта (стр. 290). Об отношении к полученным сведениям командования фронта можно судить по двум документам от 12 августа Сначала оно обратилось к главкому с предложением немедленно отвести Первую Конную армию в резерв в район Проскурова на случай выступления Румынии и для усиления кавалерией фронта против Врангеля. Но в тот же день, видимо, после ознакомления с донесением Первой Конной армии, отдало приказ о возобновлении наступления всеми силами фронта на львовском направлении. Причем Конная армия должна была «в самый кратчайший срок мощным стремительным ударом уничтожить противника на правом берегу реки Буг, форсировать реку и на плечах бегущих остатков 3-й и 6-й польских армий захватить город Львов» (стр. 294). Комментируя этот приказ, автор замечает, что командование фронта в этот момент, по существу, не имело права ставить задачи Первой Конной армии, так как «армия находилась в резерве по приказу главкома и только с его разрешения могла быть введена в бой» (стр. 308). Однако и тогда, и сейчас, спустя 45 лет после этих событий, автор считал задачу, поставленную армии Реввоенсоветом фронта 12 августа 1920 года, правильной. Об этом говорят убедительно два факта: 11 августа армия начала перегруппировку для наступления на Львов по своей инициативе, не ожидая приказа фронта. А когда приказ был получен, он встретил полное одобрение командования (стр. 294).

Львовская операция Юго-Западного фронта и участие в ней Первой Конной армии в нашей военно-исторической литературе вызывали неоднократно весьма оживленные дискуссии, которые еще не привели к обоснованному разрешению проблемы. Нельзя утверждать и того, что все сказанное по этому поводу в рецензируемой книге бесспорно.

Надо полностью согласиться с автором, что командование Первой Конной армии не имело никакого отношения к запоздалому переподчинению армии Западному фронту. Этот вопрос решался в переговорах главкома с командующими Западным и Юго-Западным фронтами с 3 по 13 августа. Более существенно то, как отнеслось командование Первой Конной армии к директивам командующего Западным фронтом М. Н. Тухачевского, когда армия уже была переподчинена ему. Например, директива № 361/оп от 15 августа, полученная в штабе Первой Конной армии на следующий день вечером, в которой содержалось категорическое требование командующего фронтом немедленно прекратить Львовскую операцию и перебросить главные силы армии в район Владимир-Волынского, начала выполняться только с утра 20 августа после двухкратного подтверждения ее. Дважды (17 и 19 августа) командование армии отвечало, что армия сможет приступить к выполнению директивы только после овладения Львовом, мотивируя это главным образом тем, что армия не может оторваться от противника, не разгромив его (стр. 336—339). Сейчас в основу этой мотивировки автор кладет другие соображения: «В сложившейся к 19 августа обстановке, — пишет он, — по нашему твердому убеждению, единственно правильным решением было продолжать наступление на Львов и какой угодно ценой овладеть им» (стр. 335—336). С. М. Буденный считает, что это привело бы к разгрому львовской группировки противника, укрепило Юго-Западный фронт, создало угрозу тылу войск противника, действовавших на Варшавском направлении, и заставило польское командование перебрасывать крупные силы с северных направлений в район Львова.

Здесь следует выделить два, по существу, разных вопроса: 1) были ли какие-либо основания для командования армии не выполнять директивы командующего Западным фронтом и 2) прав ли был командующий Западным фронтом, требуя от армии выхода из боя и передислокации на новое направление? На первый вопрос можно ответить только одним: директивы командующего фронтом подлежали немедленному исполнению, независимо от тою, соглашалось с ними командование армии или нет. Не было право командование армии и в принципиальной оценке директивы командующего Западным фронтом. Наступление на Львов имело свой смысл, пока на этом фронте находились крупные силы противника и шло успешное наступление Западного фронта. Но после того как из 24 дивизий всей польской армии 21 дивизия оказалась сосредоточенной против Западного фронта и под угрозу встали главные силы последнего, львовское направление имело второстепенный характер.

В то время поражение главных сил Западного фронта, почти вдвое превосходившего по численности Юго-Западный фронт, давало возможность польскому командованию перейти в наступление и на украинских направлениях. Ради полного поражения армий Западного фронта польское командование могло свободно пойти на временную потерю Львова, ибо это не ставило под угрозу тылы польских войск, действовавших в районе Варшавы и севернее, не приводило к разгрому прикрывавших город трех польских дивизий. Все это давало основание командующему Западным фронтом требовать, чтобы Реввоенсовет Первой Конной армии выполнял его приказы.

К тому же основное направление наступления армии на Львов, определяемое директивой Юго-Западного фронта от 12 августа, было неудачным, так как она должна была вести фронтальные бои с главными силами 6-й польской армии (три пехотные дивизии и петлюровские войска). В результате ожесточенного сопротивления противника Первая Конная армия в этом направлении понесла большие потери и не имела серьезного успеха.

В июне—июле Первая Конная армия решала все свои задачи широким оперативным маневром. В наступлении 12—19 августа она превратилась в таран, стремившийся прямо на Львов с востока. Львов, как магнит, притягивал к себе армию, мешая ее командованию и оценивать всю обстановку в целом и широко, как в июне—июле, маневрировать всеми своими силами.

Вопросу о том, как могла быть использована Первая Конная армия в августе 1920 года, в книге уделено много внимания. В ней мимоходом указывается, что командование Юго-Западного фронта предполагало направить ее на врангелевский фронт. Так было и на самом деле. Но изложение этого вопроса не связывается ни с той операцией, которую Первая Конная армия вела на львовском направлении с 12 по 19 августа, ни с общестратегическим положением на всех фронтах.

Большую ценность для правильного понимания событий и принимаемых в то время решений представляют документы В. И Ленина, опубликованные в последних томах Полного собрания его сочинений. Они свидетельствуют о тем, что ЦК партии в начале августа 1920 года, считая положение на фронтах против Польши по информации, поступавшей от военного командования, вполне благоприятным, принял решение о необходимости первоочередного усиления фронта против Врангеля. 11 августа В. И Ленин телеграфировал члену РВС Юго-Западного фронта И. В. Сталину «Англия струсила всеобщей стачки, и Ллойд Джордж заявил, что советует Польше принять наши условия перемирия, включающие и разоружение, и передачу оружия рабочим, и землю, и прочее. Наша победа большая и будет самая полная, если добьем Врангеля. Здесь мы принимаем все меры. Налягте и вы, чтобы отобрать весь Крым теперешним ударом во что бы то ни стало. От этого теперь зависит все»(11). 12 августа командование Юго-Западного фронта предложило немедленно вывести Первую Конную армию в резерв в район Проскурова, с тем чтобы начать спешную переброску ее 6-й кавалерийской дивизии по железной дороге на врангелевский фронт(12). В. И. Ленин поддержал это предложение, но указал на необходимость усиления Западного фронт другим путем. «Не надо ли, — писал он в тот же день заместителю председатели РВСР Склярскому, — указать Смилге (члену РВС Западного фронта. — А. Г.), что надо поголовно (после сбора хлеба) брать в войско всех взрослых мужчин?

Надо.

Раз Буденный на юг, надо усилить север»(13).

Следовательно, наступление Первой Конной армии на львовском направлении 12 августа было предпринято вопреки намерениям В И. Ленина. Однако вопрос об использовании хотя бы части ее сил на врангелевском фронте не отпал и в последующем. 19 августа, когда она вела бои за Львов, а ее командование было убеждено в неправильности директив командования Западного фронта, состоялось новое постановление Политбюро ЦК РКП(б). Еще раз признав в сложившихся условиях врангелевский фронт главным, Политбюро приняло решение о необходимости немедленной переброски на этот фронт 6-й кавалерийской дивизии Первой Конной армии, что вызвало возражение главкома. 20 августа в докладной записке Реввоенсовету Республики главком указал, что 6-я кавалерийская дивизия составляет основное ядро Первой Конной армии, поэтому ее переброска резко ослабит армию. Член РВСР И. В Сталин на записке главкома написал: «Эти сведения неверны: остальные три дивизии вместе имеют не менее 10 000 сабель, причем остающаяся в конармии 4-ая Кавдивизия является более старой и коренной, чем шестая»(14). После такого заключения Сталина В. И. Ленин указал, что «ввиду удостоверения, что остается (у Буденного) не < 10 000», он будет вновь голосовать «за взятие 6-ой кавдивизии от Буденного на врангелевский фронт» с тем, однако, чтобы Первая Конная армия была усилена «теми 3—4 тыс. сабель, кои Главком обещает Югу (спешно)»(15).
_____________
11. Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 51, стр. 254-255.
12. См. Из истории гражданской войны в СССР, т. 3, стр. 350.
13. Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 51, стр. 258.
14. Там же, т. 54, стр. 715.
15. Там же, стр. 430.



Это решение было принято тогда, когда размеры неудачи Западного фронта на подступах к Варшаве еще не определились достаточно ясно. Когда же Первая Конная армия начала перегруппировку для наступления в люблинском направлении, необходимость самой срочной помощи Западному фронту стали очевидной. Вопрос о срочной переброске 6-й кавалерийской дивизии на врангелевский фронт отпал, и армия двинулась на новое направление в своем полном составе.

Когда вторая книга «Пройденного пути» готовилась к изданию, еще не все приведенные документы были опубликованы. Вполне естественно поэтому, что автор книги не мог их использовать полностью. Но в данном случае важно то, что содержание этих документов не подтверждает той высокой политической и стратегической оценки возможного занятия Львова, исходя из которой командование Первой Конной армии не приняло к исполнению первые директивы командующего Западным фронтом (от 15 и 17 августа). Приведенные нами документы свидетельствуют о том, что в то время ЦК, лично В И. Ленин и главком считали наиболее важными в политическом и стратегическом отношениях действия Красной Армии на варшавском направлении и против Врангеля, а не наступление на Львов.

Книга заканчивается воспоминаниями о тяжелом рейде на Замостье и последующем отходе армии к Ровно. Многие наши военные историки этот рейд оценивают как ненужную меру. Такой точки зрения придерживается и автор «Пройденного пути». И все же это, пожалуй, не совсем так. Рейд, хотя он и был проведен с большим опозданием, отвлек на себя главные силы 3-й польской армии, в том числе и две дивизии из резерва польского главного командования (2-ю и 10-ю пехотные дивизии), что сорвало наступление польских войск против левого крыла Западного Фронта из района Брест-Литовска на северо-восток. Он облегчил положение войск Западного фронта, и в этом его положительная роль, а следовательно, и заслуга Первой Конной армии.

* * *

Мы остановились только на некоторых вопросах оперативно-стратегического значения, поднимаемых С. М. Буденным в воспоминаниях. В книге хорошо показана работа командования самой армии и ее внутренняя жизнь. К сожалению, в ней очень мало сказано о том, что делали для армии партия, государство и страна и целом. В этом недостаток воспоминаний. В самом деле, даже в самый тяжелый период боев армии в районе Замостья в составе ее конных частей было около 12 тысяч штыков и сабель, т. е. в среднем около 2500 сабель на дивизию. Между тем боевой состав всей Второй Конной армии (при таком же числе дивизий) обычно не превышал 2500—3000 сабель и самое большее достигал 5000 сабель. Эти цифры, бесспорно, говорят не только о большой организаторской работе командования Первой Конной армии, но и о том, какое внимание уделял ей центральный военный, государственный и партийный аппараты.

Чтение книги во многом затрудняется тем, что схемы общи и маловыразительны. В них нет и десятой доли упоминающихся в тексте пунктов. А наиболее насыщенная боевыми эпизодами глава «Встречное сражение на р. Стырь» не имеет ни одной схемы.

В целом же вторая книга «Прейденного пути» — полезный и интересный мемуарный труд.

А. ГОЛУБЕВ

Военно-исторический журнал. 1966. № 8.

P.S. Схема Киевской операции

Схема Львовской операции
Tags: ВИЖ, ГВ, Книги, журналы
Subscribe

  • Брошюра о борьбе с артиллерией (IV)

    ШТАБНЫЕ ДОКУМЕНТЫ В заключение прилагаем различные формы боевых документов для частей, ведущих контрбатарейную борьбу. Большинство этих документов…

  • Брошюра о борьбе с артиллерией (III)

    5. БОРЬБА С АРТИЛЛЕРИЕЙ В НАСТУПЛЕНИИ Во время артиллерийской подготовки все средства наземной разведки ведут усиленное наблюдение, чтобы выявить…

  • Брошюра о борьбе с артиллерией (II)

    4. ПОДГОТОВКА БОРЬБЫ С АРТИЛЛЕРИЕЙ Ведение контрбатарейной борьбы слагается из подготовительного периода, пристрелки и подавления. Подавление при…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 8 comments