Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Categories:

Препарируя мемуары С.М. Будённого

Размышления над прочитанными мемуарами

В журнале «Дон» (орган Ростовского областного отделения Союза писарей РСФСР) в 1959-1961 годах опубликовано продолжение мемуаров Маршала Советского Союза С. М Буденного «Пройденный путь». Первая книга была напечатана сначала там же, а затем издана Военным издательством. Таким образом, со страниц журнала «Дон» автор первый раз обращается к читателю и получает от него замечания с тем, чтобы учесть их при издании воспоминаний отдельной книгой. На правах такого читателя мне бы и хотелось высказать свои впечатления о них.

Воспоминания Маршала Советского Союза С. М. Буденного о боевом пути Первой Конной армии, созданной Коммунистической партией в годы гражданской войны, его оценки событий, а также деятельности их активных участников, представляют большой интерес. Первая Конная армия и ее командарм кровно связаны с героической борьбой советского народа за сохранение завоеваний Октябрьской революции. С. М. Буденный является питомцем славной советской военной школы, одним из полководцев Красной Армии, представителем лучшей, передовой части красных командиров периода гражданской войны. Современное молодое поколение строителей коммунизма хорошо знает С. М. Буденного как одного из ветеранов Советских Вооруженных Сил. Он фактически один из немногих, кто может по памяти рассказать о людях, возглавлявших наши Вооруженные Силы, фронты, армии, военные округа в первые два советских десятилетия.

В новой своей работе С. М. Буденный повествует о завершающих действиях Первой Конной армии на Кавказе в 1920 году, переходе ее на Украину и прорыве польского фронта, о боевых действиях до окончания советско-польской войны. Автор рассказывает о положении Советской республики весной 1920 года, о своей поездке в Москву, встрече с B. И. Лениным, о приезде на фронт М. И. Калинина. Он интересно описывает операции Первой Конной армии, отдельные бои и подвиги конноармейцев — командиров и рядовых, особенно подвиги, совершенные во время второго наступления Конной армии на Броды. Преданность делу Октябрьской революции, стойкость и выдержка в бою, готовность идти на любые жертвы в борьбе за Советскую власть — все эти черты, характерные для всех бойцов Красной Армии, ярко показаны в книге на примере действий Первой Конной армии.

С большой теплотой и любовью C. М. Буденный вспоминает о многих своих боевых соратниках: командирах и комиссарах дивизий, бригад, о некоторых командирах полков и эскадронов.

Следует отметить, что автор не ограничился только своими личными воспоминаниями, как это часто делается при написании мемуаров, и использовал также и документы архивов. Он приводит директивы реввоенсоветов фронтов, Реввоенсовета Первой Конной армии, выдержки из наиболее значительных и интересных оперативных сволок и материалы о противнике, внося исследовательский элемент в воспоминания, чем подводит под суждения более прочную, документальную основу. Приведенные в книге факты и документы позволяют глубже изучить действия соединений, работу штаба, вообще операции Первой Конной армии в 1920 году.

Видное место в книге занимают авторская трактовка причин неудач Красной Армии в советско-польской войне; оценки многих военных деятелей, стоявших во главе Красной Армии, а также партийно-политической работы в Первой Конной армии. Поскольку освещение этих вопросов составляет основу всей работы, мы рассмотрим их более подробно.

В свое время И. В. Сталиным с целью оправдания своей неправильной линии, выразившейся в прямом невыполнении решений ЦК РКП (б) и директив Главкома в августе 1920 года по вопросу ведения боевых действий на этом этапе советско-польской войны, был выдвинут и упорно отстаивался тезис о том, будто лучшей помощью Западному фронту в тот период было занятие нашими войсками Львова.

После XX съезда КПСС вышел ряд работ советских историков, в которых на основе документов опровергнут этот тезис и доказано, что ЦК РКП (б) и Главное командование Красной Армии проводили правильную линию, требуя сосредоточения главных сил на варшавском направлении(1). «Всего вероятнее, — отмечается в журнале «Коммунист», — что если бы основные силы Юго-Западного фронта и прежде всего 1-я Конная армия не были повернуты с направления Брест — Люблин на Львов и своевременно переданы Западному фронту, противнику не удалось бы осуществить свой план»(2).
_____________
1. Кузьмин Н., Найда С., Петров Ю., Шишкин С. О некоторых вопросах истории гражданской войны. «Коммунист» № 12, 1956, стр. 66—70; Кузьмин Г. В. Гражданская война и военная интервенция в СССР. Военно-политический очерк. М., Воениздат, 1958, 360 стр.; Найда С. Ф. О некоторых вопросах истории гражданской войны в СССР. М., Воениздат, 1958, 244 стр.; Кузьмин Н. Ф. Крушение последнего похода Антанты. М., Госполитиздат, 1958, 344 стр. и др.
2. «Коммунист» № 12, 1956, стр. 69.



К сожалению, С. М. Буденный, придерживаясь старой точки зрения, считает, что спасением от всех тогдашних бед было бы овладение Львовом. Он неоднократно подчеркивает важность и необходимость взятия этого города: «Из Основного штаба только что передали телеграмму председателя Реввоенсовета Республики... Я обрадовался, подумав, что в Москве разобрались объективно, поняли всю нелепость отвода Конармии из-под Львова и отменяют приказы Тухачевского. Но первые же фразы телеграммы убили все мои надежды»(3).

Вполне допустимо, что Реввоенсовет Первой Конной армии и сам Буденный тогда именно так оценивали события. Но с тех пор прошло много времени. Изучение документов, хода операций Западного и Юго-Западного фронтов, а также планов и действий противника свидетельствует, что позиция командования Первой Конной армии и Реввоенсовета Юго-Западного фронта, и прежде всего приведенный выше тезис И. В. Сталина, были ошибочны. Именно своевременная переброска Первой Конной армии на помощь Западному фронту могла оказать исключительное влияние на развитие Варшавской операции.

Управляющий делами Совнаркома В. Д. Бонч-Бруевич засвидетельствовал, что еще Владимир Ильич не одобрял направления Конармии на Львов, находившийся в 400 км от Варшавы, и указывал, что наши молодые стратеги ошибочно направили конницу туда. «Ну кто же на Варшаву ходит через Львов!» — заметил он(4).
_____________
3. «Дон» № 5, 1961, стр. 96.
4. Бонч-Бруевич В. Д. На боевых постах Февральской и Октябрьской революций. М., 1930, стр. 283.



Из документов известно, что Политбюро ЦК РКП (б) 2 августа 1920 года приняло решение о выделении Южного фронта в самостоятельный фронт в связи с возрастающей опасностью со стороны Врангеля и тем самым об объединении всех наших армии на польском фронте в составе Западного фронта. Поэтому 3 августа Главком уведомил РВС Юго-Западного фронта (Егоров, Сталин) о необходимости подготовить для передачи Западному фронту помимо 1-й Конной и 12-й армий также и 14-ю армию. Сталин выразил недовольство решением ЦК РКП(б). 3 августа в телеграмме имя В. И. Ленина он в недопустимо грубой форме заявил: «...не следовало бы Политбюро заниматься пустяками»(5). 5 августа Пленум ЦК РКП(б) принял решение передать из Юго-Западного фронта 1-ю Конную, 12-ю и 14-ю армии в состав Западного фронта(6). 11 августа Главком отдал следующий приказ командованию Юго-3ападного фронта: «Западный фронт приступает к нанесению решительного удара для разгрома противника и овладения варшавским районом. Ввиду этого теперь же приходится временно отказаться от немедленного овладения на вашем фронте львовским районом и для оказания содействия Тухачевскому направить возможно больше сил для удара примерно на Люблин — Ново-Александрия, дабы всемерно поддержать левый фланг Тухачевского. Это обстоятельство требует изменить основные задачи 12-й и 1-й Конной армии, причем 12-я армия главнейшими силами должна наносить удар в общем направлении на Люблин, а Конная армия также главными силами должна выйти в район Замостье — Томашов — Грубешов.

Вместе с этим является существенно необходимым скорейшая передача сперва 12-й, а затем Конной армии в непосредственное подчинение комфронту Тухачевскому, причем т. Тухачевский указывает срок передачи 12-й армии — 13 августа, а Конной — числа 15-го»(7).

Эта директива была расшифрована с запозданием. 13 августа Главком повторил приказ. Сталин отказался выполнить директиву Главкома, отданную на основе постановления Пленума ЦК РКП(б), от 5 августа 1920 года. Вместо Сталина директиву по фронту подписал другой член РВС Юго-Западного фронта — Р. И. Берзин. Но и после этого переброска 1-й Конной армии на помощь Западному фронту по вине РВС Юго-Западного фронта, а затем и ее командования задержалась до 20 августа 1920 года. Когда же 1-я Конная армия начала выход из-под Львова, она уже не могла изменить положение на Западном фронте. Его войска повсеместно отходили, а инициатива находилась в руках противника(8).
_____________
5. Ленинский сборник XXXVI, стр. 115—116.
6. Из истории гражданской войны в СССР. Сборник документов, т. 3. М., «Советская Россия», 1961, стр. 339.
7. Из истории гражданской войны в СССР, т. 3, стр. 348—349.
8. Об этом см. статью Н. Кузьмина «Об одной невыполненной директиве Главкома (Из истории советско-польской войны 1920 года)» «Военно-исторический журнал» № 9, 1962, стр. 49—66.



Таким образом, документы говорят о том, что ответственность за задержку под Львовом Первой Конной армии в период решающих боев под Варшавой несет Реввоенсовет Юго-Западного фронта, и в первую очередь Сталин. С 17 августа причастно к этому и командование 1-й Конной армии. Но прямыми виновниками неудачного наступления советских войск на Варшаву, а также промахов в организации борьбы против Врангеля С. М. Буденный считает Главнокомандующего всеми Вооруженными Силами Советской республики С. С. Каменева и командующего Западным фронтом М. Н. Тухачевского.

Отрицательное отношение автора к Главкому проходит через всю рецензируемую работу. Вот некоторые примеры. В своих воспоминаниях автор указывает, что якобы Главком к радости белогвардейского командования «приказал войскам Юго-Западного фронта охранять Азовское побережье — сидеть и «ждать у моря погоды»(9); «...Главное командование не торопилось противодействовать и белополякам...»(10); «Коммунистической партии и Советскому правительству предстояло ликвидировать вредный для дела обороны Республики оптимизм у Главного командования Красной Армии и мобилизовать все силы народа на борьбу против белопольских интервентов и армии Врангеля, против третьего похода империалист и четкой Антанты»(11); «Вряд ли это заявление главкома (о содействии Конной армии. — А. Т.) было искренним, потому что, кроме хороших слов, мы деловой поддержки не получили от него ни в чем. Ни Каменев, ни Лебедев не поинтересовались нуждами Конной армии, не предложили своей помощи»(12).
_____________
9. «Дон» № 9, 1959, стр. 16.
10. Там же, стр. 17.
11. Там же, стр. 18.
12. Там же, № 10, 1959, стр. 15—16.



Необоснованная критика М. Н. Тухачевского началась уже в первой книге «Пройденного пути». Вот как описано первое знакомство С. М. Буденного и К. Е. Ворошилова с М. Н. Тухачевским на станции Батайск в марте 1920 года: «Лично мы его еще не знали. Слышали только, что он командовал армией на Восточном фронте, потом был в резерве Реввоенсовета республики, а затем назначен командующим войсками Кавказского-фронта»(13). Да, они не знали его лично, но за месяц до этого, 3 февраля 1920 года, С. М. Буденный и К. Е. Ворошилов вели разговор по прямому проводу из Ростова с И. В. Сталиным, который был в Курске. Сталин сказал «Дней восемь назад, в бытность мою в Москве, в день получения мной вашем шифротелеграммы, я добился отставки Шорина и назначения нового комфронта Тухачевского — завоевателя Сибири и победителя Колчака. Он сегодня только прибыл в Саратов и на днях примет командование фронтом» (подчеркнуто нами. — А. Т.). Запись этого разговора приводится в первой книге «Пройденного пути», но только до подчеркнутых нами слов, которые заменены в ней отточием. Упоминание о Тухачевском, яркая, лаконичная характеристика и свидетельство о том, что Сталин сам добивался назначения его на Кавказский фронт, полностью опущены(14).

О С. С. Каменеве и М. Н. Тухачевском автор пишет неизменно в отрицательном плане: «Прежде всего, наше главное командование и командующий войсками-Западного фронта М. Н. Тухачевский недооценили противника, необоснованно рассчитывая на легкую и быструю победу»(15). «Мне казалось, что командующий Западным фронтом и Главком не знают истинного положения и не представляют тех опасных для нас последствий, которые возникнут, если не будут приняты самые срочные меры»(16). «...Тухачевского меньше всего интересует судьба Юго-Западного фронта. Ему доказывают, что будет катастрофа, а он делает как хочет, не прислушиваясь к нам, не считаясь даже с Егоровым, — высказал я свое мнение. — В общем, ни себе, ни людям»(17). Наконец, в последней, 45-й главе и на предпоследней странице книги, предвидя заключение мира, С. М. Буденный замечает «Приближение его чувствовалось даже в той неблагоприятной для нас обстановке, когда польская армия, используя ошибки нашего командования Западным фронтом и Главкома, продвигалась к востоку по Белоруссии и Украине»(18).
_____________
13. Буденный С. М. Пройденный путь. М., Воениздат, 1958, стр. 434.
14. Там же, стр. 403.
15. «Дон» № 1, 1960, стр. 7.
16. «Дон» № 7, 1961, стр. 100.
17. «Дон» № 5, 1961, стр. 99.
18. «Дон» № 7, 1961, стр. 108.



Конечно, у Главкома и командующего Западным фронтом имелись ошибки и просчеты в ходе польской кампании. Однако оценка их действий в мемуарах С. М. Буденного слишком тенденциозна и недостаточно обоснована.

Но дело не ограничивается только этим. Рассказ С. М. Буденного о деятельности бывших офицеров старой русской армии, перешедших на службу в Красную Армию, сводится в основном к обвинениям их в плохой работе на фронте и во враждебном отношении к Советской власти. «Своих пролетарских крупных штабных работников у нас было еще очень мало: приходилось использовать разных «бывших», часто с белогвардейским нутром офицеров и генералов. Они-то и стремились отгородить армейское командование от живого оперативного руководства частями, старались держать его в неведении о местонахождении, делах, возможностях и нуждах действующих на фронте войск»(19).

Такой подход к старым военным специалистам расходится с установками на шей партии и оценками В. И. Ленина. «Вы слышали, — говорил В И. Ленин, — о ряде блестящих побед Красной Армия. В ней работают десятки тысяч старых офицеров и полковников. Если бы мы их не взяли на службу и не заставили служить нам, мы не могли бы создать армии»(20).

Вместе с тем, отдавая должное деятельности военных специалистов, перешедших на службу в Красную Армию, партия всегда сохраняла за собой ведущую роль в вооруженных силах Республики, являлась организатором и вдохновителем их побед. Необходимым условием привлечения военных специалистов в армию, подчеркивалось в Программе партии, принятой VIII съездом РКП(б), «является сосредоточение политического руководства армией и всестороннего контроля над командным составом в руках рабочего класса»(21).
_____________
19. «Дон» № 9, 1960, стр. 141.
20. Ленин В. И. Соч., т. 30, стр. 126.
21. КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК, часть 1. М., Госполитиздат, 1954, стр. 418.



Ленин внимательно и заботливо относился к старым военным специалистам. Во второй половине мая 1919 года он принял С. С. Каменева, которого Троцкий отстранил от командования Восточным фронтом. В. И. Ленин долго беседовал с нам и потом добился отмены приказа Троцкого. Вскоре по инициативе B. И. Ленина С. С. Каменев был назначен Главкомом. В письме к И. К. Крупской В. И. Ленин 9 июля 1919 года пишет: «От замены главнокомандующего Вацетиса Каменевым (с востфронта) я жду улучшения»(22). Получив в июле 1919 года сведения о том, что Троцкий и командование Южного фронта не хотят считаться с указаниями Главкома C. С. Каменева, В. И. Ленин вынес этот вопрос на Политбюро ЦК РКП (б). 28 июля 1919 года Е. Д. Стасова по поручению Политбюро ЦК направила Троцкому телеграмму, в которой подчеркивалось, что «Политбюро вполне признает оперативный авторитет главкома», и указывалось на необходимость «сделать соответственное разъяснение всем ответственным работникам»(22).

ЦК партии и В. И. Ленин решительно поддержали Главкома С. С. Каменева в августе 1920 года, когда Сталин, будучи членом Реввоенсовета Республики и Реввоенсовета Юго-Западного фронта. 13 августа отказался выполнять приказ Главкома. На следующий день ЦК РКП (б) направил Сталину телеграмму, в которой говорилось о трениях, возникших между И. В. Сталиным и Главкомом, и указывалось, что «необходимо выяснение путем совместного обсуждения при личном свидании, поэтому просим возможно скорее приехать в Москву». 1 сентября 1920 года Политбюро ЦК с участием В. И. Ленина, рассмотрев просьбу Сталина, освободило его от должности члена РВС фронта(24).
_____________
22. Ленин В. И. Письма к родным, 1894—1919. М., Партиздат, 1934, стр. 426.
23. Н. Ф. Кузьмин. В. И. Ленин во главе обороны Советской страны. (1918—1920 гг.). М., Воениздат, 1958, стр. 217.
24. «Военно-исторический журнал» № 9, 1962, стр. 62—63.



С. С. Каменев по-прежнему оставался Главкомом, руководя операциями против польских захватчиков и Врангеля. После гражданской войны Советское правительство высоко оценило деятельность Главкома С. С Каменева, наградив его высшей воинской наградой, установленной в то время, — Почетным огнестрельным оружием с орденом Красного Знамени за то, что он с исключительным талантом и преданностью интересам Советской республики руководил действиями Красной Армии, завершившимися победами над врагами Республики на всех фронтах (постановление ВЦИК, объявленное приказом РВСР от 26 января 1921 года).

Советское правительство также высоко оценивало деятельность М. Н. Тухачевского, П. П. Лебедева и многих других военных специалистов.

Нельзя признать правильным мнение С. М. Буденного о 8-й кавалерийской дивизии червонного казачества и о ее достойном командире В. М. Примакове. С. М. Буденный пишет: «В результате безынициативности 8-й Червоноказачьей и неустойчивости 47-й стрелковой дивизий, оголивших фланги 45-й стрелковой дивизии, 6-й польской армии удалось захватить город Броды... Мы просили прислать авторитетную комиссию для организации следствия по существу преступного поведения начдивов 47-й стрелковой и 8-й Червоноказачьей дивизий и предания их суду Революционного военного трибунала»(25); «Примаков систематически не выполняет поставленных ему задач: отсиживается, отмалчивается, — с возмущением сказал Ворошилов»(26).

Примаков и червонные казаки оказываются, по мнению автора, частично виновными и в том, что Конная армия не выполнила приказ Главкома о передвижении в район Замостья для удара по тылам ударной группы Пилсудского. Автор приводит выписку из хранящегося в его личном архиве доклада К. Е. Ворошилова, в котором одной из причин (восьмой по счету) невыполнения приказа главкома называется «полная небоеспособность... восьмой червоной каздивизии...»(27)

Однако в другом месте С. М. Буденный пишет, что «попытки 13-й польской пехотной дивизии наступать на 8-ю Червоноказачью дивизию были также отбиты с большими для нее потерями»(28).

Напомним также, что за несколько дней до описываемых событий одна из бригад червонных казаков в тяжелых боях овладела Тернополем, а другая — Збаражем. В день же составления К. Е. Ворошиловым упомянутого доклада червонные казаки двинулись в свой знаменитый исторический Стрыйский рейд, разгромили сильные неприятельские гарнизоны в ряде крупных населенных пунктов и, горячо встречаемые своими западными братьями-украинцами, пронесли красные знамена до самых Карпат. Командир червонных казаков В. М. Примаков вошел в историю гражданской войны как одни из ее легендарных героев. Член партии с 1914 года, сосланный царским судом «на вечное поселение» в Сибирь и прошедший в кандалах арестантский путь от Киева до Красноярска, участник штурма Зимнего, организатор боевого отряда червонных казаков, выросшего впоследствии в конный корпус и стяжавшего себе бессмертную славу, он был трижды награжден орденом Красного Знамени за талантливое руководство конницей и личный героизм.

Совершенно неверно характеризуется боевое поведение на фронте в сентябре 1920 года временно командовавшего XII армией Н. Н. Кузьмина. «Кузьмин, — пишет автор, — не имел достаточного боевого опыта и военных знаний, говорил о подчиненных войсках неопределенно, видно, не знал их и не понимал, на что они способны»(29).
_____________
25. «Дон» № 3, 1961, стр. 131—132.
26. Там же, стр. 128.
27. «Дон» № 5, 1961, стр. 97.
28. «Дон» № 3, 1961, стр. 136.
29. «Дон» № 7, 1961, стр. 91.



В действительности Николай Николаевич Кузьмин, член партии большевиков с 1903 года, находился в Советских Вооруженных Силах с Октябрьских дней, являлся членом Реввоенсовета VI, III и XII армий, был награжден орденом Красного Знамени за боевые отличия в Шенкурской операции (позже он был награждеи этим орденом вторично). Как раз в те дни, о которых вспоминает автор, а именно 27 и 28 августа 1920 года в газете «Красная Звезда» XII армии под рубрикой «Под огнем будем учиться» была напечатана одна из многих его статей — «Работа штабов», в которой он подчеркивает: «В наших Красных армиях, где мало офицеров генерального штаба, где рабочим и крестьянам приходится при помощи очень небольшого количества честных, преданных интересам трудящихся бывших офицеров под огнем неприятеля строить армию, особенно важна правильная постановка штабной работы».

При чтении новой книги «Пройденного пути» резко бросается в глаза несогласие С. М. Буденного и К. Е. Ворошилова со многими распоряжениями свыше. Описание споров С. М. Буденного и К. Е. Ворошилова с начальством начинается уже в тех главах книги, где рассказывается о боях на Кавказе. Например, автор пишет: на походе «к нам поступила от Петина телеграмма с требованием от имени комфронта двинуть 1-ю кавдизизию форсированным маршем на станцию Лозовую... Это приказание встревожило нас... Мы понимали, что положение на фронте тяжелое... Но даже в этих условиях согласиться... мы не могли... Однако вечером мы получили от А. И. Егорова телеграмму с указанием о переброске 4-й дивизии... Это объяснялось, очевидно, тяжелым положением на фронте. Но мы остались при своем мнении, так как видели нереальность расчетов комфронта»(30).

Описывая свою и К. Е. Ворошилова встречу с А. И. Егоровым в Ново-Миргороде, состоявшуюся 24 мая, после получения первой на польском фронте директивы от 23 мая, автор сообщает «Теперь о самой задаче Конармии, — начал я говорить... — По нашему мнению, после прорыва фронта Конармии следует действовать на Житомир и далее на Новоград-Волынский...

— Нет, на это согласиться я не могу, — поразмыслив, ответил Егоров.

За командующим фронта было последнее слово, и мы не стали больше настаивать на своем предложении, хотя и считали, что оно обосновано»(31).

На страницах, посвященных боям за Львов, то и дело встречаются места, в которых автор подчеркивает свое несогласие с вышестоящим командованием. Например: «Ворошилов взволнованно зашагал по комнате. Затем снова подошел к столу и еще раз вслух прочитал:

— «Конной армии с неослабной энергией и решимостью выполнять боевую задачу по ликвидации Львовской группы противника».

— Где же мы возьмем энергию?! Нет, выполнять эту директиву сейчас — значит совершать преступление по отношению к нашим изможденным бойцам. Как хотите, Климент Ефремович, а у меня не подымается рука подписать приказ о наступлении армии»(32).

А вот другое место: «Сумрачный вид Зотова не предвещал ничего хорошего.

— Получена директива командующего Западным фронтом, — сказал он...

— «...Командарму 1-й Конной... с получением сего вывести из боя свои конные части, заняв участок от Топорова к югу частями 45-й и 47-й стрелковых дивизий... Всей Конармии... четырьмя переходами перейти в район Устилуг — Владимир-Волынский...»

— Климент Ефремович, дело даже не в том, что эта директива не подписана членом Реввоенсовета фронта, — сказал я. — Главное, мы сейчас в таком положении, что не в состоянии немедленно приступить к выполнению задачи, которую ставят Конармии.

— Да, — согласился Ворошилов...»(33).

А несколько ниже: «В создавшихся условиях единственно правильным решением было — брать Львов...

— Уходить сейчас Конармии из-под стен Львова к Владимиру-Волынскому бесцельно во всех отношениях, вредно, преступно, все, что хотите, только не в нашу пользу, — горячо говорил Ворошилов, знакомясь с директивой Тухачевского...

— Надо брать Львов, — ответил я. — Мы разгромим здесь живую силу противника, оставим в городе Якира, создадим не менее двух галицийских дивизий из рабочих и тогда, развязав себе руки, с успехом выполним директиву Тухачевского»(34).
_____________
30. «Дон» № 10, 1959, стр. 32—33. Здесь и далее подчеркнуто нами. — А. Т.
31. «Дон» № 12, 1959, стр. 22—23.
32. «Дон» № 3, 1961, стр. 134.
33. «Дон» № 4, 1961, стр. 112—113.
34. Там же, стр. 126.



Упорство, с которым командование 1-й Конной армии отстаивало свое решение брать Львов и отказывалось выполнять директивы Главкома и командующего Западным фронтом, явилось одной из причин невыполнения планов советского главнокомандования и августе 1920 года. Такое отношение к приказам старших военачальников не может воспитывать молодые офицерские кадры в духе беспрекословного выполнения приказов, особенно в военное время.

О партийно-политической работе в книге говорится преимущественно только на страницах, посвященных походу с Кавказа на Украину. Здесь перечисляются партийно-политические и культурно-просветительные органы, учреждения и мероприятия, но не дается представления о партийно-политической работе по существу, т. е. о той работе, которая имела решающее значение в поддержании боеспособности Конной армии. К сожалению, в книге нет объяснения тех трудностей, которые приходилось преодолевать партийно-политическим работникам. Жизнь и работа Конной армии показана в основном в радужном свете. А между тем были в ней факты и недостойного поведения отдельных бойцов и командиров.

Политическим работникам в Первой Конной армии было очень много работы по политическому просвещению и воспитанию бойцов и командиров. Между тем на этих вопросах автор, к сожалению, не остановился. При чтении мемуаров С. М. Буденного создается невольное впечатление, что в Первой Конной армии политработники лишь дублировали командиров.

Так, например, одного из ответственных партийно-политических работников армии автор характеризует следующим образом «Рядом с комиссаром Озолинем ехал А. В. Хрулев — приземистый, подвижной блондин, один из лучших начальников политотделов соединений Конармии, а затем комиссар дивизии, не раз проявлявший храбрость в боях»(36). Члена Реввоенсовета армии К. Г. Ворошилова С. М. Буденный также рисует на протяжении всего «Пройденного пути» как своего боевого заместителя, а не как ответственного руководителя партийно-политической работы.
_____________
36. «Дон» № 10, 1959, стр. 26.


Конечно, великое дело, когда политработник показывает личный пример выполнения воинского долга. Но разве только этим ограничивается его роль? Величайшей заслугой политработников Первой Конной армии была не только личная храбрость, но и героическая работа по укреплению воинской дисциплины и политической сознательности бойцов. Описание суровых будней конармейцев можно найти не только в талантливых рассказах Бабеля, но и в конармейской газете «Красный кавалерист». В армию проникали и враги Советской власти, вносившие в войска элементы анархизма, паники и прямого неповиновения начальникам.

Командиры, комиссары, политорганы и парторганизации, проводя работу с личным составом, прежде всего обращали внимание на укрепление воинской дисциплины, повышение боеготовности войск.

Центральный Комитет Коммунистической партии, Реввоенсоветы фронтов, куда входила Конная армия, оказывали ей большую помощь. Лучших партийных работников, имевших большой опыт политической работы в войсках, направляли в Конную армию. К. И. Озолин, П. Бахтуров, А. М. Детистов, А. В. Хрулев и многие другие работали в качестве военных комиссаров и заведующих политотделами кавдивизий и полков. Тысячи промышленных рабочих Москвы, Петрограда, индустриальных районов Донбасса направлялись в Первую Конную для ее усиления. Рабочая прослойка в Первой Конной армии составляла 21,7 проц. ко всему личному составу войск(37).

Политическая работа в частях армии проводилась в весьма сложных условиях. Части армии непрерывно находились в боях и на марше. В протоколе № 1 Совещания ответственных политических работников Конной армии от 28 марта 1920 года указывается, что «для систематической политической работы в дивизиях только можно использовать дневки, беседуя с т.т. красноармейцами и устраивая митинги. Для коммунистов и политработников необходимо использовать каждую свободную минуту, вечерами устраивая короткие собрания, направляя общую работу. А также перенести все живые силы дивизии в полевой штаб дивизии, как-то: агитаторов и лекторов, всегда имея их под руками, чтобы они при первой возможности устраивали групповые чтения и собеседования»(38).

Известно, что Реввоенсовет Первой Конной, анализируя состояние политической работы в частях армии, неоднократно на своих заседаниях обсуждал эти вопросы и коллегиально вырабатывал меры, направленные на улучшение всей партийно-политической работы в войсках. Так, 19 января 1920 года Реввоенсовет обсуждал вопрос о работе Политического отдела армии(39). 6 июля 1920 года Реввоенсовет подробно обсудил сводку, составленную Политотделом армии, о состоянии политической работы в Первой Конной армии(40).
_____________
37. «Военный вестник» № 6, 1928, стр. 20.
38. ЦГАСА, ф. 245, оп. 1, д. 150, л. 45.
39. Там же, д. 53, л. 13.
40. Там же, д. 44, л. 112—113.



Частое обсуждение на заседаниях Реввоенсовета этих важнейших вопросов вызывалось тем, что в политической и воспитательной работе в войсках имелись крупные недостатки, ошибки и промахи, о чем, конечно, необходимо было сказать автору «Пройденного пути».

В заключение остановимся на вопросе оперативного характера, а именно, почему не удалось окружить 3-ю польскую армию в районе Киева?

В 1932 году была издана книга непосредственного участника боевых действий Конной армии — ее начальника штаба Л. Клюева «Первая Конная Красная Армия на польском фронте в 1920 году».Ее автор писал, что операция на окружение 3-й польской армян нам не удалась «в силу недостаточного руководства со стороны Юго-Западного фронта (Егоров, Сталин. — А. Т.), дававшего армии ряд разноречивых распоряжении, и в силу ряда ошибок самого командования Конармии (Буденный, Ворошилов — А. Т.), которое, имея еще утром 13 определенные данные о направлении отхода III польской армии, не могло использовать своего выгодного положения и действовало не достаточно активно, разбрасывая свои силы на значительном пространстве, неосновательно боясь за свой тыл со стороны Казатина. Кроме того, окружение III польской армии не удалось и в силу неумелых действий ударной группы 12-й Красной армии, разбросавшей свои силы на значительном фронте»(41).

Предисловие к работе Л. Клюева написал С. М. Буденный. В нем давалась высокая оценка книги и отмечалось, что она «является плодом тщательной проработки наших архивных материалов и польских и белогвардейских источников».

25 лет спустя в работе «Пройденный путь» С. М. Буденный, не полемизируя с Клюевым, дает иную оценку по этому вопросу, взвалив главную вину за неудачу на соседа — Фастовскую группу. Он утверждает, что «главная вина за срыв фронтовой операции по окружению 3-й польской армии ложилась на командование нашей Фастовской группы... Дезинформированный Якиром, А. И. Егоров отклонил наше предложение и принял ошибочное решение об отводе Конармии на линию Житомир — Бердичев — Казатин»(42).
_____________
41. Клюев Л. Первая Конная Красная армия на польском фронте в 1920 г. М., Гвиз, 1932, стр. 48-49.
42. «Дон» № 7, 1960, стр. 117.



Размышляя теперь над прочитанными мемуарами С. М. Буденного, следует отметить, что ошибочная трактовка основных вопросов советско-польской войны, особенно причин неудачи наших войск под Варшавой, сугубо субъективные оценки многих руководителей Красной Армии периода гражданской войны серьезно снижают ценность воспоминаний С. М. Буденного, требуют критического отношения к ним.

Широкие читательские массы ждут выхода отдельной второй книги «Пройденного пути». Мы будем рады, если наш скромный читательский отклик в какой-то мере поможет С. М. Буденному в его полезной работе над воспоминаниями.

Генерал-лейтенант запаса А. Тодорский.

Военно-исторический журнал. 1962. № 12.
Tags: ВИЖ, ГВ, Книги, журналы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 2 comments