Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Categories:

Проблемы обучения по опыту войны

Генерал-лейтенант М. ГЕРАСИМОВ

Как использовать опыт войны в обучении

I

Накопленный в ходе Отечественной войны богатый опыт охватывает все стороны боевой деятельности стрелковой части и соединения. Перед нами стоит задача — глубоко изучить этот опыт и правильно использовать его для дальнейшего совершенствования личного состава. Обучение офицеров и бойцов на старом материале, без учета боевого опыта, не достигнет своей цели и не даст желаемого результата. Совершенно очевидно, что странно было бы учить тому, что отвергнуто практикой войны, или упускать при обучении то, что оправдано ею и стало привычным в боевых условиях. Следовательно, все то новое и ценное, что внесла война, должно подучить полное отражение в организации и методике обучения. В связи с этим нуждаются во всестороннем пересмотре и программы боевой подготовки, которыми пользовались до войны.

Сейчас нужно поставить вопрос не только о том, чему учить, но и как учить, исходя из опыта Отечественной войны. При этом, считаясь с требованиями сегодняшнего дня, надо в то же время заглядывать и в будущее. Это тем более необходимо, потому что боевой опыт до сих пор еще очень мало использован в нашей учебной практике: к нему еще обычно подходят с точки зрения «примеривания» и «взвешивания».

В частности, приходится отмстить, что у многих командиров нет единого мнения по этому вопросу. Одни из них требуют отказа от всего того, что не связано с опытом войны, как от какой-то ереси или вредного пережитка. Другие считают, что опыт войны нужно использовать только в рамках: чему учить. Что же касается вопроса о том, как учить, то, по мнение таких лиц, опыт войны не является в этом отношении показательным, так как он связан с особыми условиями: в годы войны обучение проводится в крайне сокращенные сроки, а потому этот опыт неприемлем для мирной учебы, опирающейся на долголетнюю практику плановой тщательно организованной боевой подготовки, осуществляемой в нормальные сроки.

По нашему мнению, сторонники и первого и второго взглядов впадают в крайность. Огульно отметать весь опыт довоенного обучения нельзя хотя бы потому, что содержание и методика подготовки войск в некоторых областях (например, в строевой подготовке, стрелковом деле) при начальном обучении стрелка и пулеметчика почти не претерпели изменений. С другой стороны, почему бы и не использовать в практике мирного времени методы ускоренного обучения, если они себя оправдали? Мы считаем, что эти методы надо внедрять смело и решительно, совершенствуя их под руководством опытных офицеров, знатоков обучения войск в той или иной области.

О том, что в этих вопросах некоторые наши офицеры плохо разбираются, свидетельствует появление в нашей печати ряда статей, авторы которых не скрывают своего опасения по поводу разрушения старого, испытанного и хорошо знакомого в обучении. Для примера сошлемся на статью майора Н. Алавера и старшего лейтенанта С. Лычагина «К вопросу о стажировке курсантов военных училищ в войсковых частях»(1). Авторы статьи, правильно отмечают недостатки в стажировке курсантов. Но в заключение они пишут: «Следует особо выделить вопрос о конспектах. Как известно, от курсантов в училище требуют содержательного, подробного конспекта с приложением схемы местности. Однако в частях некоторые офицеры считают составление такого конспекта курсантами-стажерами излишним и нередко открыто заявляют об этом. В результате курсанты за время стажировки утрачивают навыки в составлении полноценного конспекта».
_______________
1. Журнал «Военный вестник» № 12 за 1945 г.


Думается, что авторы статьи придают слишком большое значение составлению конспекта. Едва ли у нас найдется офицер, который станет возражать против плановости и порядка в учебе. Но было бы неправильным считать составление конспекта основой успешного обучения Известно немало случаев, когда составитель превосходного конспекта плохо проводил самое простое занятие. Стало быть, конспект — не цель, а средство. Цель же заключается в умении правильно и с хорошими результатами провести занятие. Если же такое умение не достигнуто, то любому прекрасно составленному конспекту — грош цена.

Поэтому и целью инструкторско-методического занятия является — показать инструктируемым курсантам или офицерам, как проводить занятие (учение), научить их затрачивать основное время на обучение, а не на составление конспекта. В результате такого занятия курсанты запишут подробный перечень прорабатываемых вопросов, изложенных в последовательности проведения его, с некоторыми необходимыми пометками. Ничего большего им не понадобится. Нужно учить курсанта мыслить и творить, а не ограничивать его мышление и действия рамками конспекта — «шпаргалки».

Те же тт. Алавер и Лычагин далее пишут о том, что они «были, свидетелями и других, не менее неприятных фактов». Так, по их словам, один из преподавателей — «лейтенант Конторов с серьезным видом утверждал, что занятия по обучению бойцов технике передвижения в наступательном бою надо проводить, не создавая для обучаемых тактической обстановки. Только благодаря вмешательству командира батальона этот вопрос получил правильное разрешение».

Действительно ли этот вопрос нашел правильное разрешение? По нашему мнению, нет. Лейтенант Конторой смотрит на обучение технике передвижения совершенно верно, по-боевому. Авторы же статьи пытаются усложнить простое понятие о том, что изучение техники действий предшествует тактическому занятою. Нужно ли создавать тактическую обстановку для бойца, обучаемого технике передвижения? В начальной стадии она совершенно не нужна, а в период тренировки можно создавать весьма примитивную обстановку. Например: «Курок! Противник из окопа на бугре ведет огонь. Для атаки отделению занять канаву от столба и влево. Направляющий Петров. Перебежки справа по одному. Поддерживает станковый пулемет. Петров — вперед, бегом».

Из сказанного видно, что тт. Алавер и Лычагин (видимо, являющиеся преподавателями военного училища) не разобрались в основных вопросах методики, путают технику действий с тактикой. Причина этой путаницы, как мы полагаем, более серьезная: в училище, где работают названные товарищи, очевидно, плохо обстоит дело с изучением и использованием опыта войны.

В этом же смысле показательна помещенная в газете «Красная звезда» статья полковника Е. Дунаева «Инструкторско-методическая подготовка курсанта»(2) (отметим попутно, что эта статья является точным, а в некоторых разделах дословным пересказом статьи того же автора опубликованной в № 2 журнала «Военный вестник» , за 1945 г. — «Как учить курсантов военных училищ проводить занятия по тактике»; между прочим, на нее ссылаются и тт. Алавер и Лычагин). Тов. Дунаев в своих статьях лишь в общих чертах рассказывает о том, как организовать и проводить занятие. При этом самый основной вопрос, а именно — как организовать и провести занятие, как учить, остался неясным. Главное же внимание тов. Дунаев уделил составлению конспекта; этот вопрос он разбирает весьма обстоятельно, с любовью.
_______________
2. Газета «Красная звезда» № 159 от 8 июля 1945 г.


Где же здесь опыт войны? Все тихо, все по-старому, как будто бы войны и не было...

Если сказанное дополнить том, что в некоторых частях и военных училищах обучают атаке обязательно с предварительным наступлением, с последовательным занятием ряда огневых рубежей (причем обучающие обычно ссылаются на то, что это предусмотрено учебными программами), то будет ясно, какой еще непочатый край работы в освоении опыта Отечественной войны имеется в нашей учебной практике.

II

Что же нужно сейчас взять из опыта Отечественной войны для использования в обучении войск? Конечно, пытаться сразу охватить все заслуживающее внимания — технически невозможно: нельзя, как говорят, объять необъятное. Поэтому следует ограничиться лишь вопросами, наиболее актуальными на сегодня и на ближайшее будущее.

Практика показала, что наступательный бой обычно начинается атакой позиций противника из непосредственного соприкосновения с ним. Войска занимают исходное положение и организуют бой в дни и ночи, предшествующие атаке. Атака ведется непрерывно до овладения всеми тремя траншеями противника, составляющими его первую позицию обороны, решительно и быстро, под прикрытием мощного огня артиллерии и минометов. С развитием наступления вводятся вторые и последующие эшелоны, которые довершают прорыв главной полосы обороны. В дальнейшем наступающие преодолевают попытки сопротивления со стороны разрозненных частей противника, занимающих отдельные опорные пункты. Наступление в этом случае носит иногда характер последовательно проводимого сближения и наступления с занятием ряда огневых рубежей, завершаемых атакой.

Исходя из этого опыта и нужно учить войска наступательному бою, делая основной упор на обучение решительной, быстрой, безостановочной атаке трех траншей. При изучении этой темы нужно обращать внимание на то, чтобы все бойцы и офицеры ясно понимали, что успех атаки зависит от быстроты и решительности движения, от умелого наращивания огня артиллерии и минометов. Огонь из стрелкового оружия при подготовке атаки вести не следует — в этот период достаточно огня артиллерии и минометов, — однако с переносом артиллерийско-минометного огня в глубину его нужно сменять огнем стрелкового оружия, начиная стрельбу примерно со 100—150 м от атакуемой траншеи, поражая противника ручными гранатами с дистанции 20—25 м и, наконец, штыком или расстрелом в упор. Тяжелые огневые средства пехоты обязаны следовать в боевых порядках атакующей пехоты, не отставая от нее, тщательно ведя наблюдение и немедленно переходя на поражение угрожающих целей. Батальонные и полковые пушки в мертвых пространствах должны подхватываться на передки и быстро выдвигаться к пехоте. При атаке с танками пехота не должна отрываться от них. Расчеты пулеметов, минометов, батальонных и полковых пушек необходимо обучать умелому, преодолению траншеи, ПТ рвов и других препятствий при помощи подручных средств, и обязательно с материальной частью.

Офицеры — командиры рот, батальонов и полков — должны ясно понимать, что атака организуется старшим начальником и по его плану ведется огонь артиллерии и минометов, а их задача — точно договориться с артиллеристами о поражении целей, установить единое ориентирование и знать, кто, что, где и как делает в определенный период.

Эти вопросы офицерам полезно изучать на ящике с песком или на специально подготовленной площадке, которые воспроизводили бы участок местности предстоящих действий. Учить пехоту наступлению и атаке следует на оборудованном по типу позиционной обороны участке местности, позволяющем просматривать хотя бы на 1,5—2 км расположение противника и особенно три его траншеи.

Тренировать войска можно без имитации огня артиллерии; заканчивать тренировку следует батальонным тактическим учением (с боевой стрельбой) на глубину трех траншей.

Попутно с обучением атаке и наступлению нужно учить офицеров правильному построению боевых порядков. На первый взгляд, это дело кажется очень простым, но по существу вовсе не является таким.

Боевые порядки, изложенные в Боевом уставе пехоты, получили в ходе войны, и особенно за последние полтора года, дальнейшее развитие. Наряду с боевыми порядками, указанными в уставе, широко применялось эшелонирование сил наступающих в глубину. Бои за города-крепости выдвинули особые формы боевых порядков. В результате выбор соответствующего обстановке боевого порядка стал далеко не простым делом; применение той или иной его формы всецело зависит от искусства офицера.

Офицеру приходится учитывать, что при ведении длительного боя форма боевого порядка подразделения (части) может несколько раз измениться. Например, прорыв начинается в эшелонированном боевом порядке; при развитии же боя в глубине вражеской обороны наиболее подходящим является один из боевых порядков, предусмотренных Боевым уставом; при преследовании противника боевой порядок войск приобретает чаще смешанные формы.

Задача каждого офицера — глубоко изучить этот важнейший вопрос. Ни для кого не является новостью, что на войне нередко командиры полков и батальонов вынуждены были вести бой очень ограниченными силами. В результате имели место случаи, когда, скажем, батальон развертывался на фронте 500 м, имея две роты в линию. Однако этот опыт нельзя механически переносить в учебу: это иногда приводит к извращению самого понятия о построении боевого порядка. Так, на одном учении командир стрелковой роты, усиленной тремя станковыми пулеметами, отделением противотанковых ружей и одним 45-мм орудием, наступавшей согласно Уставу на фронте протяженностью 300 м, построил роту в линию. План построения боевого порядка был одобрен командиром батальона и старшим начальником.

Но когда рота по команде «В атаку, вперед!» быстро вышла из окопов и решительно двинулась на противника, оказалось, что бойцы шли, как в развернутом строю, имея между собой интервалы шириной в ладонь.

Собравшиеся на разборе учения офицеры не сразу уяснили, в чем дело, так как уставное положение о ширине фронта наступления было соблюдено. Между тем устав предъявляет два требования к построению боевого порядка: первое и основное требование — соблюдение интервала между бойцами (не менее 6 шагов, т. е. 4,5 м) и второе — ширина фронта развертывания подразделения. Первое условие, как правило, должно оставаться неизменным; лишь иногда интервал может изменяться в сторону увеличения — до 8 шагов, т. е. до 6 м. Второе условие может изменяться в зависимости от ряда причин: числа людей в подразделении, общей ширины фронта части, количества средств усиления.

В разбираемом нами случае в роте развертывалось в одну линию (учитывая, что взвод имеет только один вид боевого порядка — цепь) 130 человек, не считая средств усиления. Для роты такого состава при развертывании ее в линию фронт должен был бы составить не менее 580 м. Значит, принятый командиром роты боевой порядок не годился. Нужно было бы применить другой.

Подобный же случай наблюдался в июне 1945 г. на тактическом учении N курсов усовершенствования офицерского состава.

Приведенные примеры говорят сами за себя. Построение и применение нашими офицерами боевых порядков еще слабо освоены; их нужно тщательно изучать.

Помимо того, в ходе войны выявилась необходимость гибкости в ведении боя, потребовалось умение, решительно наступая, быстро закрепляться, иногда переходить к обороне и, наоборот, от обороны переходить к наступлению. Эти вопросы также требуют пристального внимания и глубокого изучения.

Особо следует подчеркнуть, что в использовании опыта Отечественной войны тоже необходима определенная система. Так, нельзя принимать на веру все то, что использовалось в период боевых действий. Между тем порой можно наблюдать, как рота, наступавшая в линию, переходит к закреплению в том же боевом порядке на том лишь основании, что «так делалось в бою». Это неверно. Закрепление есть переход к обороне; пусть временной, краткосрочной, но к обороне. А раз так, то и боевой порядок должен изменяться: в наступлении он мог быть неглубоким, в обороне — всегда должен быть глубоким. Оборона должна быть круговой, что достигается в первую очередь глубиной боевого порядка. Оборона должна быть активной — следовательно, командир роты обязан иметь в резерве, у себя под рукой, хотя бы отделение со станковым пулеметом. Значит, первейшая задача командира при переходе к закреплению — построение глубоко эшелонированного боевого порядка, с выделением сил и средств для активных действий и парирования случайностей.

Не менее важное значение при закреплении (переходе к обороне) имеет умелое построение системы огня, т. е. такое использование огневых средств, при котором для создания непреодолимой преграды пехоте и танкам противника потребуется минимум живой силы. Некоторые командиры в бою начинали закрепление с отрывки окопов, а потом уже применительно к ним располагали огневые средства. Подобная практика неправильна: нужно сперва организовать огонь, а потом уже отрывать окопы. Отсюда можно еще раз сделать вывод о том, что опыт войны нужно переносить в обучение не механически, а лишь после вдумчивого его изучения и анализа, иначе можно вместо пользы причинить вред делу.

Приведенные примеры дают представление о том, на что обращать главное внимание и как правильно внедрять в обучение боевой опыт. Коснемся теперь вопроса о том, какое влияние оказывает опыт войны на методику обучения.

III

Пылкого энтузиазма, храбрости и самопожертвования в бою недостаточно для победы над врагом и особенно для победы с затратой минимальных жертв — «малой кровью». Для бойцов и офицеров обязательно отличное владение техникой ведения боя. Наиболее актуален вопрос о технике атаки, боя в траншеях и ходах сообщения, технике постоянного сохранения огневого щита в наступающем подразделении, технике управления.

Попытки обучать по программам довоенного и военного времени, в которых было ярко выражено комплексирование (т. е. боец одновременно обучался передвижению на поле боя, ведению огня на ходу, самоокапыванию, гранатометанию, штыковому бою и т. д.) не дали положительных результатов. Оказалось, что этот метод крайне непродуктивен и требует от офицера и сержанта высокой личной подготовленности, чего в военное время, конечно, нельзя было достигнуть. Следовало перейти на новый метод обучения, который удовлетворял бы потребностям текущего дня.

Вследствие этого существующий метод обучения бойца и подразделения ведению боя (тактическая подготовка) на практике подвергся коронному изменению. Неоспоримо доказано, что как бы ни были кратки сроки обучения, можно переходить к тактической подготовке лишь после того, когда боец (подразделение) будет обучен технически правильно и быстро выполнять те или иные действия. Только при строгом соблюдении этого условия тактическое обучение будет успешным.

Приведем пример. Прежде чем начать тактические занятия по атаке и наступлению, бойцы согласно программе должны быть обучены всем видам передвижения на поле боя (шагом, бегом, перебежками, ползком), действиям в рассыпной строю (цепи), ведению огня на ходу, гранатометанию на ходу в окоп, самоокапыванию, ударам штыком и прикладом, преодолению препятствий.

Во фронтовой обстановке из-за ограниченных сроков обучения (в среднем 5—6 дней, максимально 10 дней) требовать доведения каждого приема до автоматизма не приходилось. Тренировка проводилась главным образом в процессе тактической подготовки. Тем не менее и при таком положении удавалось добиться хороших результатов.

Поэтому первый и важнейший вывод из опыта войны в методике обучения сводится к тому, что овладение техникой действий должно предшествовать тактике. Сущность нового в методике обучения понята многими офицерами, но это требование проводится в жизнь пока слабо, нерешительно и не полностью. Это в одинаковой степени относится к войсковым частям и военным училищам.

В наших программах и учебных приказах всегда уделялось много внимания подготовке офицера. Но, как правило, эта подготовка проводилась довольно односторонне. Главный упор делался на обучение офицера умению командовать своим подразделением (частью). Почему-то считалось, что если с этим делом офицер управляется, то он справится и с обучением подчиненных. Это должно было неизбежно привести и приводило к тому, что в частях, где не уделяли должной заботы о методической подготовке офицеров, последние скоро утрачивали навыки в обучении и, недостаточно сами владея техникой, не могли учить показом и становились «теоретиками». Только рассказ, без показа, как правило, не обеспечивал высокого качества обучения.

Таким образом, опыт войны со всей убедительностью доказал, что ни один вопрос обучения невозможно разрешить положительно, если офицеры и сержанты сами не подготовлены, если они слабо владеют методикой обучения. Поэтому при подготовке офицера привитию ему навыков в командовании (управлении) и его методической подготовке следует уделять одинаковое внимание. В настоящее же время есть потребность в том, чтобы больше времени уделялось методической подготовке офицера.

Таким же путем должен быть разрешен этот вопрос и с сержантами.

IV

Наконец, последний вопрос — о методе обучения одиночного бойца.

В большинстве случаев почти до самых последних дней обучение одиночного бойца происходило именно в одиночном порядке: командир отделения и командир взвода обучали каждого бойца отдельно. Считалось, что такой метод единственно правильный. В случае же если кто-либо пытался обучать бойцов в составе группы, то такого «новатора» немедленно осаживали.

Метод одиночного обучения был узаконен и получил оформление в организационно-методических указаниях ряда учебных программ для войсковых частей и военных училищ. Между тем такой метод вел к непроизводительной затрате ценного учебного времени. Предположим, что командир отделения учит бойца движению в атаку. В то время как он обучает одного красноармейца, все отделение стоит и смотрит. Если считать, что на каждого обучаемого командир отделения тратит 10 минут, то за два учебных часа (100 минут), отводимых обычно на занятие, каждый боец практически учится только 10 минут, все же остальное время он наблюдает.

Но беда не только в этом. Указанный метод приводил еще к тому, что боец не приучался действовать совместно с товарищами. После трех месяцев обучения он еще не знал, что такое цепь. В результате выпадало главное в подготовке — обучение взаимодействию внутри подразделения, привитие бойцам навыков совместных действий.

В военных училищах, практиковавших подобный метод обучения, дело обстояло еще хуже. Если в отделении стрелковой части продуктивно использовалось только 10—20% учебного времени, то в училище, где организационной учебной единицей является взвод, состоящий из 30 человек, в течение 6 часов обучения курсант учился практически всего лишь 20—25 минут.

Ясно, что такой метод подготовки одиночного бойца неправилен. Он принят в результате смешивания двух понятий, а именно: последовательности обучения и метода обучения.

Война заставила пересмотреть методику подготовки одиночного бойца. Ведь один красноармеец в бою почти никогда не действует, а действует в составе группы (отделения). Поэтому не будет ли правильным в ряде случаев учить бойца сразу в составе отделения? Но обучая таким образом, надо тщательно следить за действиями каждого бойца, поправляя его ошибки (например: «Иванов — выше голову, Петров — расправьте плечи, Сидоров — доверните приклад к себе»).

Иначе говоря, сохранив основы правильного обучения (показ, выполнение упражнения сперва по разделениям, а потом в целом, тренировка до тех пор, пока не будет достигнут автоматизм в выполнении приема и др.), нужно организационно перенести обучение в отделение, но при этом тщательно следить за подготовкой каждого бойца.

Этот метод — не новый, но, неизвестно почему, забытый. Однако, примененный во фронтовых условиях, он дал отличные результаты — сразу резко повысил качество подготовки бойца, подразделения и части в целом. Полагаем, что такой метод обучения, оправданный опытом войны, даст положительные результаты и в условиях мирного времени.

Подводя итоги сказанному можно сделать следующие выводы:

1. Опыт Отечественной войны дает возможность внести в практику обучения ряд изменений тактического, технического и методического порядка и тем поднять качество обучения на еще большую высоту, с тем чтобы оно (обучение) вполне отвечало требованиям современного боя.

2. Однако следует отметить, что опыт войны внедряется еще недостаточно; более того, порой из-за отсутствия практического знакомства с ним части офицеров внедрение этого опыта встречает с их стороны сопротивление.

3. Но иногда наблюдается и обратное: непроверенный или являющийся достоянием узкого круга лиц опыт войны механически переносится в обучение. Это влечет за собой искажение действительных требований современного боя. Поэтому, чтобы избежать такого положения, нужно глубоко и критически изучать накопленный в военные годы опыт и только после этого переносить его в обучение.

Военный вестник. 1945. № 16 (август).


Вики-статья об авторе.


Помимо прочего интересным показался раздел про боевые порядки. Я уже как-то отмечал, что фактически по БУП-42 нельзя соблюсти одновременно и интервалы, и уставную ширину фронта подразделений. Генерал Герасимов подтверждает мои догадки, в частности, что для развёртывания роты из 130 человек (условно, 11-12 отделений) нужно не менее 580 метров.
Tags: ВОВ, Военная теория, Военный вестник, журналы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments