Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Category:

Великобритания и Мюнхен (IX)

Путь Англии к Мюнхену
(ДОКУМЕНТАЛЬНЫЙ ОБЗОР)

В конце сентября 1938 года события приобрели драматический характер. Напряжение нарастало не по дням, а по часам. Гитлер, угрожая войной, предъявил ультимативное требование о немедленной передаче Германии Судетской области. Для Чемберлена судетская проблема была препятствием на пути к соглашению с Германией. Он был готов устранить это препятствие и немедленно отдать Судетскую область Германии, но так, чтобы при этом не возникло войны.

Этой цели и должна была служить мюнхенская конференция. Гитлер, Муссолини, Чемберлен и Даладье, собравшись в Мюнхене, провозгласили себя — без всяких на то законных оснований — правомочными вершить судьбы других народов и государств.

Мюнхенский сговор «узаконил» расчленение Чехословакии, предопределив тем самым ее дальнейший захват Германией.

Мюнхенским сговором Чемберлен рассчитывал добиться своей главной цели — договориться с Германией, установить в Европе директорию четырех держав на антисоветской основе. Чемберлен полагал, что достиг в Мюнхене этой цели. На самом деле мюнхенский сговор лишь приблизил начало второй мировой войны.

Чемберлен в Годесберге

22 сентября 1938 года Чемберлен во второй раз отправился к Гитлеру, который в то время находился в своей резиденции в Годесберге. Английский премьер заявил «фюреру», что ему удалось получить согласие на самоопределение судетских немцев как от английского кабинета, так и от французского и чехословацкого правительств. Он предложил осуществить прямое присоединение Судетской области к Германии, не прибегая к плебисциту. Для определения окончательной линии новой границы Чехословакии должна была быть создана комиссия в составе представителей Германии и Чехословакии, а также какого-либо нейтрального государства. Чемберлен коснулся вопроса о нейтрализации Чехословакии и предоставлении ей гарантий на случай неспровоцированной агрессии. Но это, по его словам, не означало, что чехословацкие границы будут «навеки гарантированы» (Documents on British Foreign Policy 1919— 1939, Third series (далее — DBFP), vol. II, pp. 465—466).

Соглашаясь на передачу фашистскому рейху Судетской области, Чемберлен вместе с тем хотел бы, чтобы внешне эта передача была осуществлена «упорядоченно», как результат «договоренности» между Германией и Чехословакией, и сопровождалась бы какой-то видимостью гарантий для последней в ее новых границах.

Однако Гитлер заявил, что предложенная процедура его не устраивает. «Фюрер» потребовал немедленного вывода из Судетской области чехословацких войск и полиции, а также удаления чехословацких органов государственной власти, с тем чтобы туда беспрепятственно могли войти германские войска (там же, стр. 468). Гитлер вручил Чемберлену меморандум, а точнее ультиматум, в котором содержалось требование осуществить передачу Судетской области до 1 октября 1938 года. (Documents on German Foreign Policy. 1918—1945, series D (далее — DGFP), vol. II, pp. 908—909). Если не состоится соглашение, грозил Гитлер, то он не остановится перед применением силы.

Ультимативный характер требований Гитлера, исключающий возможность каких-либо переговоров, поставил Чемберлена и английское правительство в целом в крайне затруднительное положение.

В создавшихся условиях Форин оффис начал в срочном порядке изыскивать возможные варианты на случай, если разразится конфликт с Германией. И тут взоры дипломатического ведомства Англии обратились в сторону Советского Союза, впервые за все время чехословацкого кризиса.

Советские предложения о сотрудничестве

В условиях все большего обострения обстановки в Европе Советское правительство твердо придерживалось своей принципиальной позиции в отношении своих обязательств перед Чехословакией. 22 сентября в беседе с В. Потемкиным З. Фирлингер отметил, что, «несмотря на предстоящие переговоры об англо-французских предложениях, чехословацкое правительство продолжает считать чехословацко-советский договор еще сохраняющим силу». «На его вопрос, разделяем ли мы такое понимание, — писал Потемкин, — я ответил утвердительно» (Архив внешней политики СССР; далее — АВП СССР).

В связи с попытками определенных кругов исказить советскую позицию народный комиссар иностранных дел СССР вновь изложил ее на ассамблее Лиги наций 23 сентября 1938 года. Он отметил, что чехословацкое правительство после принятия германо-англо-французского ультиматума от 19 сентября запросило СССР, какова будет его дальнейшая позиция, то есть будет ли он еще считать себя связанным советско-чехословацким пактом, если Германия предъявит новые требования, а Чехословакия решит защищать свои границы с оружием в руках. «Этот вторичный запрос вполне понятен, — заявил нарком, — ибо после принятия Чехословакией ультиматума, включающего эвентуальное денонсирование советско-чехословацкого пакта, Советское правительство, несомненно, имело моральное право также немедленно отказаться от этого пакта. Тем не менее Советское правительство, не ищущее предлогов, чтобы уклониться от выполнения своих обязательств, ответило Праге, что в случае помощи Франции в указанных чехословацким правительством условиях вступит в силу советско-чехословацкий пакт» («Известия», 24 сентября 1938 года).

За день до выступления нарком беседовал по этому вопросу с членом английского парламента лордом Бутби. Последний по возвращении в Лондон докладывал 23 сентября Галифаксу, что, как заявил ему нарком, на протяжении последней недели он несколько раз виделся с чехами и каждый раз заверял их, что в случае нападения на них Германии Советский Союз предоставит им эффективную помощь. «Литвинов считает желательным также созвать совещание заинтересованных держав, — сообщил Бутби, — и полагает, что общий ультиматум (Англии, Франции и России), предъявленный Германии, может все еще оказаться эффективным. По его мнению, твердое заявление, что Россия примет участие в случае войны против Германии, является единственным средством, которое может произвести впечатление на г-на фон Риббентропа» (Public Record Office (далее — PRO), Cab. 27/646, p. 79).

Галифакс в тот же день изложил это сообщение на заседании «внутреннего кабинета». Он информировал, что только что послал члену английской делегации на ассамблее Лиги наций в Женеве Батлеру телеграмму с поручением установить контакт с наркомом (там же, стр. 80). В телеграмме указывалось, что Чемберлен предпринимает в Годесберге огромные усилия, чтобы добиться разумного соглашения относительно путей осуществления передачи Германии Судетской области. Однако не исключено, что германское правительство откажется принять участие в таком урегулировании и «обратится к прямым методам, которые приведут к сопротивлению чехов и к войне». Поэтому было бы полезно иметь информацию о планах и намерениях Советского правительства (DBFP, vol. II, р. 480).

23 сентября состоялась встреча наркома с главой английской делегации в Женеве лордом—хранителем печати де ла Уарром и Батлером. По словам Батлера и де ла Уарра, переговоры Чемберлена с Гитлером принимают такой оборот, что приходится считаться с возможностью их срыва, вследствие чего английское правительство хотело бы выяснить позицию СССР. «Я ответил, — сообщал в Москву нарком, — что наша позиция изложена в заявлениях, сделанных мною в Женеве 21-го и сегодня. Я в свою очередь просил сообщить мне подробности чемберленовских переговоров, но мои собеседники отвечали, что им пока ничего не известно. Я им указал, что до сих пор, несмотря на то, что на карту поставлена судьба Европы, а может быть, и больше, нас игнорировали, а теперь хотят получить ответ, не давая нам никакой информации. Мы также хотели бы знать, что Англия и Франция намерены делать. Я напомнил о нашем предложении касательно конференции великих держав... Независимо от конференции... должен быть поставлен вопрос и в Лиге наций» (АВП СССР).

Информируя Лондон об этой беседе, Батлер сообщал, что, как заявил ему Литвинов, «если французы вступят в войну, чтобы оказать помощь чехам, то русские также выступят». Литвинов подчеркнул, что «он уже давно стремится начать переговоры между Великобританией, Францией и Россией, и во время этой неофициальной беседы он хотел бы предложить нам созвать вне женевской атмосферы, желательно в Париже, совещание трех упомянутых держав вместе с Румынией и другими небольшими государствами, чтобы показать немцам, что мы собираемся действовать» (DBFP, vol. II, рр. 497—498).

«Хотя Гитлер так заангажирован, — писал нарком в другом сообщении, — что ему трудно отступить, я все же думаю, что он отступил бы, если бы заранее был уверен в возможности совместного советско-франко-английского выступления против него» (АВП СССР).

В. Потемкин в тот же день, 23 сентября, писал наркому, что сомнительно, чтобы Франция и Англия решили согласиться на созыв конференции с участием СССР, так как до сих пор они игнорировали Советский Союз (там же). Действительно, никакого интереса к этим важнейшим советским предложениям в Лондоне не проявили.

Между тем обстановка еще более обострилась в связи с тем, что крайне враждебную позицию в отношении Чехословакии заняли тогдашние правящие круги Польши, рассчитывавшие принять участие в расчленении Чехословакии. На ее границах начали концентрироваться польские войска. Формально, на основании договора с Чехословакией, Советский Союз обязан был оказать ей помощь только в случае агрессии со стороны Германии. Тем не менее 23 сентября Советское правительство направило польскому правительству заявление, в котором предупредило, что в случае, если польские войска вторгнутся в пределы Чехословакии, СССР будет считать это актом агрессии и денонсирует договор о ненападении с Польшей («Известия», 26 сентября 1938 года). О советском заявлении польскому правительству В. Потемкин поставил в известность чехословацкого посланника в Москве З. Фирлингера, который «в самых горячих выражениях высказал свою благодарность за нашу акцию» (АВП СССР).

Народный комиссариат обороны СССР поручил 25 сентября 1938 года военно-воздушному атташе во Франции встретиться с начальником генерального штаба Франции Гамеленом и сообщить ему о принятых советским командованием предупредительных мерах:

«1. 30 стрелковых дивизий придвинуты в районы, прилегающие непосредственно к западной границе. То же самое сделано в отношении кавалерийских дивизий.

2. Части соответственно пополнены резервистами.

3. Что касается наших технических войск — авиации и танковых частей, то они у нас в полной готовности» («Новые документы из истории Мюнхена». М., 1958, стр. 139).

Новые уступки Чемберлена

Хотя переговоры Чемберлена с Гитлером в Годесберге сразу же зашли в тупик, английский премьер не спешил домой. 23 сентября он передал Гитлеру письмо по обсуждавшимся вопросам. Нет сомнения, писал он, что в случае немедленного вступления германских войск на территорию Чехословакии чехословацкое правительство не будет иметь иного выбора, кроме как отдать приказ своим войскам об оказании сопротивления. «А это будет означать, — отмечал он, — разрушение той основы для сотрудничества, о которой мы с вами неделю назад договорились, а именно об упорядоченном урегулировании этого вопроса, а не об урегулировании его путем применения силы». Напомнив относительно «принципиальной договоренности о том, что Судетская область должна присоединиться к рейху», Чемберлен призывал к тому, чтобы найти выход из создавшегося положения (DBFP, vol. II, р. 482).

В ночь с 23 на 24 сентября Чемберлен имел с «фюрером» прощальную встречу. Гитлер снова дал понять, что после того, как будет урегулирован чехословацкий кризис, можно будет начать переговоры об англо-германском соглашении. Это возродило надежды Чемберлена на то, что ему все же удастся осуществить свои планы. Он заверил «фюрера», что приложит «все усилия к тому, чтобы германский меморандум был принят» («Документы и материалы кануна второй мировой войны», т. 1. М., 1948, стр. 263).

24 сентября Чемберлен сообщил о результатах поездки в Годесберг на заседании «внутреннего кабинета». Изложив новые требования Гитлера, он отметил, что «самое затруднительное — это немедленная оккупация [Чехословакии] германскими войсками, что в политическом плане связано с большими трудностями, но поскольку согласие на отделение уже дано, то, чем скорее состоится передача, тем лучше. Судетские немцы совершенно недисциплинированны и неспособны поддерживать порядок, в то время как германские войска в состоянии поддерживать его». Чемберлен привел слова Гитлера: «Если мы сможем урегулировать этот вопрос без конфликта, то это будет поворотным моментом в англо-германских отношениях...». Чемберлен особо подчеркивал, что именно это является главным (PRO, Cab. 27/646, рр. 91—92).

Как явствует из протокола заседания, члены «внутреннего кабинета» были единого мнения с Чемберленом. Галифакс отметил имеющиеся политические затруднения и выразил сомнение в том, что отрицательные последствия принятия предложений Гитлера будут настолько велики, чтобы они оправдывали вступление Англии в войну(1).
_____________
1. Постоянный заместитель министра иностранных дел Англии А. Кадоган, присутствовавший на заседании, отмечал в своем дневнике: Чемберлен «решительно за тотальную капитуляцию»; Галифакс — «полностью капитулирует». «Как после этого, — писал он, — мы сможем смотреть в глаза любому иностранцу? Как мы сможем удерживать Египет, Индию и все остальное?» (The Diaries оГ Sir Alexander Cadogan 1938—1945. London, 1971, pp. 103—104).


В тот же день Чемберлен докладывал о результатах визита на заседании правительства. Английский премьер сообщил, что Гитлер фактически отказался участвовать в гарантиях. В этой связи военно-морской министр Дафф-Купер спросил, говорилось ли при этом об участии СССР в гарантиях, как это было предусмотрено на заседании правительства накануне отъезда премьера в Годесберг. Чемберлен ответил: «Россия не упоминалась» (PRO, Cab. 23/95, р. 189). Чемберлен признал, что новые требования Гитлера явились для него «большим шоком» (там же, стр. 168). Он «чувствовал возмущение» по поводу того, что Гитлер, получив согласие на присоединение Судетской области к Германии, выдвигал новые требования (там же, стр. 178). Он заявил Гитлеру, что это «невозможные предложения» и что английское общественное мнение будет расценивать введение германских войск в Судетскую область как «захват» (там же, стр. 171).

Однако, признался Чемберлен, после дальнейших переговоров с Гитлером он «изменил свою точку зрения» (там же, стр. 178). Чемберлен выразил уверенность в том, что Гитлер «преисполнен стремления к обеспечению дружбы с Великобританией». По его мнению, «фюрер» говорит правду, когда утверждает, что рассматривает судетский вопрос как «расовый вопрос, который должен быть урегулирован, и что целью его политики является национальное единство, а не господство в Европе» (там же, стр. 179). Премьер снова привел заверения Гитлера о том, что после урегулирования судетского вопроса «у него не будет более никаких территориальных претензий в Европе» и что «если бы можно было решить рассматриваемый вопрос мирным путем, то это могло бы стать поворотным моментом в англо-германских отношениях» (там же).

На последней встрече, отмечается в протоколе заседания, Гитлер заявил Чемберлену, что «он очень хотел бы иметь дальнейшие переговоры с премьер-министром по другим вопросам, представляющим интерес для Германии и Англии. По вопросу о колониях г-н Гитлер повторил, что это не вопрос войны или мира» (там же).

«Премьер-министр сказал, — говорится далее в протоколе, — что, по его мнению, было бы большой трагедией, если бы мы упустили эту возможность достигнуть взаимопонимания с Германией по всем спорным вопросам, существующим между обеими странами» (там же, стр. 180).

Чемберлен высказал, даже мнение, что «он теперь обеспечил влияние на г-на Гитлера и что последний доверяет ему и желает с ним сотрудничать... Это кажется ему важнейшим моментом в нынешнем деле» (там же).

Затем премьер начал доказывать, что новые требования Гитлера, в том числе о немедленной передаче Германии Судетской области, не следует считать неприемлемыми. «Что касается передаваемых рейху территорий, — заявил Чемберлен, — то нет особой разницы между предложениями г-на Гитлера и территориями, которые мы имели в виду» (там же, стр. 181).

Английские министры в растерянности

Обсуждение сообщения Чемберлена продолжалось весь следующий день. Оно показало, что многие члены кабинета не решались принять новые требования Гитлера. Даже Галифакс не считал возможным отстаивать свою прежнюю позицию («The Diaries of Sir Alexander Cadogan 1938—1945, p. 105).

На заседании правительства 25 сентября Галифакс заявил, что «имеется принципиальная разница между передачей территории в условиях порядка и в условиях беспорядка». Он заметил, что Гитлер ничего не дал, в чем заинтересована Англия, и «диктует свои условия, как если бы он выиграл войну». Галифакс сказал, что он «весьма тесно сотрудничал с премьер-министром в течение всего кризиса, но он не совсем уверен, что они с ним все еще мыслят в унисон» (PRO, Cab, 23/95, рр. 199—200, протокол первого заседания кабинета 25 сентября 1938 года),

Лорд—председатель Совета Хейлшем, напомнив о ряде обещаний, данных Гитлером в 1936—1938 годах, а затем нарушенных им, заявил, что он не верит его заверениям (там же, стр. 200—201). Де ла Уарр отметил, что требования Гитлера «фактически представляют собой ультиматум» и что «чувствовать к нему доверие невозможно» (там же, стр. 213). Как констатировал министр рыболовства и сельского хозяйства Моррисон, «в стране растет чувство, что в результате сдачи той крепости, которой является Чехословакия, положение ухудшится» (там же, стр. 221).

Некоторые члены кабинета высказали опасения, что, если правительство примет новые требования Гитлера, оно может не удержаться у власти. «Если мы скажем, что принимаем условия, — заявил канцлер герцогства Ланкастерского Уинтертон, — то это будет таким ударом по нашему престижу, что правительство вынуждено будет подать в отставку» (там же, стр. 203—204). Такого же мнения был Дафф-Купер, который указал, что требования Гитлера вызовут «взрыв в общественном мнении... Возмущение общественности приведет в парламенте к поражению правительства» (там же, стр. 208).

Главный вопрос, который предстояло решить правительству, сводился к тому, следует ли оказывать давление на Чехословакию, чтобы она приняла ультиматум Гитлера. «Если мы будем оказывать давление на Чехословакию, — заявил военный министр Хор-Белиша, — мы станем фактически союзниками г-на Гитлера» (там же, стр. 217).

Министр внутренних дел Хор считал, что, с одной стороны, «советовать» чехословацкому правительству принять требования Гитлера — это брать на себя громадную ответственность; с другой стороны, сказал он, «если мы предложим отклонить их, то мы будем обязаны сказать, что поддержим Чехословакию, объявив войну Германии». Поэтому Хор полагал, что лучше всего «не оказывать давления ни в сторону принятия предложений, ни в сторону отклонения их» (там же, стр. 219—220).

Мнение Хора поддержало большинство членов кабинета, которые предлагали ограничиться «разъяснением» чехословацкому правительству «истинного положения вещей», с тем чтобы оно само приняло решение (там же, стр. 199, 201, 204, 212, 215). Такая позиция, считали они, не накладывало каких-либо обязательств на английское правительство.

Ряд членов правительства (министр образования Стэнхоп, лорд-канцлер Моэм, министр военно-воздушных сил Вуд) советовали оказать давление на Чехословакию, если она будет противиться принятию новых требований Гитлера (там же, стр. 202—203, 206).

Несколько министров высказалось, напротив, за то, чтобы сообщить Чехословакии, что если она откажется принять последние требования Гитлера, а Франция поддержит ее, то за Францией выступит и Англия. Однако они не встретили поддержки (там же, стр. 202, 210, 214).

Выступая в конце заседания, Чемберлен заявил, что решение должна принимать не Англия, а Чехословакия; позиция же последней будет определяться позицией Франции. Чемберлен предложил в ходе предстоящего обмена мнениями с французским и чехословацким правительствами исходить из следующего:

«1) Нам не следует говорить, что если предложения будут отвергнуты, то мы обязываемся объявить войну Германии.

2) Нам не следует также говорить, что если предложения будут отвергнуты, то мы ни при каких обстоятельствах не объявим войны Германии.

3) Мы должны предложить на рассмотрение французского и чехословацкого правительств все относящиеся к делу факты в их настоящем свете так, как мы их понимаем» (там же, стр. 227).

Кабинет пришел к заключению, что окончательное решение в отношении новых требований Гитлера «не следует принимать до тех пор, пока не определит свою позицию французское правительство» (там же, стр. 233).

Небезынтересно отметить, что в ходе обсуждения чехословацкого кризиса некоторые члены правительства «вспомнили» и про СССР.

Высказав опасения, что Англия может вскоре оказаться втянутой в войну, министр внутренних дел Сэмюэль Хор внес предложение, «чтобы заинтересованные страны (Великобритания, Франция, Россия) изучили совместно возможно более объективно военное положение. До тех пор, по его мнению, не следует принимать окончательного решения» (там же, стр. 220).

Министр военно-воздушных сил Вуд предложил провести переговоры между английским и французским генштабами. «Если возможно, — добавил он, — то к участию в этих переговорах следует привлечь русских» (там же, стр. 230).

«В ходе дальнейшей дискуссии, — говорится в протоколе кабинета, — было поддержано предложение министра внутренних дел о ведении совместных переговоров между Англией, Францией и Россией, с тем чтобы кабинет получил наилучшую военную информацию и советы» (там же, стр. 231), Все эти высказывания о переговорах трех держав остались, однако, благими пожеланиями.

Вечером 25 сентября в Лондон прибыли Даладье и Боннэ. Перед этим Форин оффис получил от чехословацкого правительства ноту, в которой сообщалось о невозможности принять годесборгские требования Германии. В ноте говорилось: «Предложения эти далеко превосходят то, о чем мы договорились... Они лишают нас всякой гарантии нашего национального существования. Мы должны уступить большую часть наших тщательно подготовленных оборонительных сооружений и допустить германские армии далеко внутрь нашей страны, прежде чем мы сможем организовать оборону не новой основе. Наша национальная и экономическая независимость автоматически будет упразднена...» (DBFP, vol. II, рр. 518—519).

В ходе англо-французских переговоров стало очевидно, что французы не дадут официального согласия принять годесбергский ультиматум. Даладье заявил, что «французское правительство не может признать за г-ном Гитлером права захватить эту территорию силой. Если он это сделает, то представляется очевидным, что чехословацкая армия окажет сопротивление. Возникнет тот самый европейский конфликт, которого мы стремились избежать» (DBFP, vol. II, рр. 522—523)(2).
_____________
2. Приведенные заявления Даладье, однако, не означали, что он изменил свою капитулянтскую позицию и считал необходимым встать на путь борьбы против германской агрессии. Даладье не был против передачи Германии Судетской области, но считал, что это должно быть осуществлено «мирными средствами». «Предложении г-на Гитлера, — говорил он, — прямо приведут к войне. Возможной альтернативой явилось бы создание международной комиссии... с ограниченным сроком действия, с тем чтобы течение недели населенные немцами районы были эвакуированы чешскими войсками и мирно заняты германскими войсками» (DBFP, vol. II, р. 530).


Поздно вечером 25 сентября, по окончании англо-французской встречи, состоялось заседание английского правительства, на котором Чемберлен изложил ход переговоров с французами. Он сообщил, что Даладье поставил следующие вопросы:

«1. Принимает ли английское правительство план г-на Гитлера?

2. Намеревается ли английское правительство навязывать этот план чехословацкому правительству?» (PRO, Cab. 23/95, рр. 237—238, протокол второго заседания кабинета 25 сентября 1938 года).

На эти вопросы было сказано, что «дело Чехословакии, а не Англии и Франции принимать или отвергать предложения г-на Гитлера». Несмотря на отрицательный ответ чехословацкого правительства, Англия, демагогически заявил Чемберлен, «не может оказывать давления на чехов».

Чемберлен обратил внимание членов кабинета, что в ходе переговоров французы ни разу не поставили вопроса: «Если мы будем воевать с Германией, будете ли вы также воевать?».

Премьер сообщил далее, что, «учитывая неопределенный характер» заявлений французских министров, было решено пригласить в Лондон начальника французского генерального штаба Гамелена, чтобы убедиться, «действительно ли французское правительство намеревается вести серьезные военные действия против Германии» (там же, стр. 238).
Tags: 1918-1941, Международная жизнь, журналы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments