Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Category:

Великобритания и Мюнхен (III)

Путь Англии к Мюнхену
(ДОКУМЕНТАЛЬНЫЙ ОБЗОР)

Поездка Галифакса в Германию

6 ноября 1937 года в Риме был подписан протокол о присоединении Италии к антикоминтерновскому пакту, заключенному в 1936 году между Германией и Японией. Начались также переговоры о превращении антикоминтерновского пакта в военно-политический союз трех агрессоров.

Присоединение к антикоминтерновскому пакту Италии, которая бросала свои взоры прежде всего на колониальные владения Англии и Франции в Африке, показывало, что союз трех агрессоров создавался не только для борьбы с Советским Союзом.

В те же дни (5 ноября 1937 года) Гитлер изложил на секретном совещании с генералитетом свои планы подготовки к войне, в частности против Англии. Он заявил, что Англия и Франция — это «два заклятых врага Германии». «Фюрер» не считал, что Британская империя «несокрушима». Для осуществления Германией ее внешнеполитических целей, указывал он, сможет быть только один путь — путь насилия» («Совершенно секретно! Только для командования!». Документы и материалы. М., изд-во «Наука», 1967, стр. 55—57).

В Англии, в том числе и среди консерваторов, были деятели, которые правильно оценивали складывавшуюся ситуацию. Советское полпредство в Лондоне сообщало в Москву 16 ноября, что, согласно высказываниям У. Черчилля, «Германия является основной опасностью для Англии и для Европы в целом. Тройственное соглашение агрессоров, по его мнению, больше направлено против Британской империи, чем против СССР. Ему он придает весьма серьезное значение, не столько даже сейчас, сколько в процессе дальнейшего развития событий» (Архив внешней политики СССР; далее — АВП СССР).

Английское правительство не намеревалось, однако, менять курс внешней политики. Наоборот, оно решило форсировать попытки добиться договоренности с Гитлером, с тем чтобы направить агрессивные устремления фашистского рейха на восток.

В Германию отправился с неофициальной миссией лорд Галифакс, занимавший в английском правительстве важнейший пост лорда-председателя Совета. Советское полпредство в Англии сообщало в Москву 22 ноября 1937 года, что после подписания Римского протокола Чемберлен «провел через кабинет решение о посылке Галифакса. Сделано это было... без ведома французского правительства и свалилось на голову широкой публики как гром с ясного неба» (там же).

19 ноября 1937 года состоялась беседа Галифакса с Гитлером. Запись ее, сделанная переводчиком Гитлера, опубликована (см. «Документы и материалы кануна второй мировой войны» (далее — «Документы...»), т. 1. Госполитиздат, 1948, стр. 9—48). Однако оценить ее истинное значение было невозможно, пока не стали доступны протоколы заседаний и другие материалы английского правительства как за предшествовавший, так и за последующий период.

Беседа Галифакса с Гитлером явилась своеобразным завершением фактического отхода английского правительства от провозглашавшегося им ранее курса на достижение «общеевропейского урегулирования», согласованного с французским правительством в 1936 году, и положила начало его попыткам добиться заключения двустороннего соглашения между Германией и Англией.

Галифакс свою беседу с Гитлером начал с многозначительного заявления о том, что «Германия по праву может считаться бастионом Запада против большевизма», и тут же подчеркнул стремление британского правительства к лучшему взаимопониманию между Англией и Германией.

В отношении так называемой «западной безопасности» Галифакс ограничился замечанием, что в результате англо-германского сближения встанет вопрос о сотрудничестве Англии, Франции, Германии и Италии. В ответ Гитлер потребовал, чтобы за Германией было признано «законное право великой державы активно действовать».

«С английской стороны не думают,— ответил Галифакс,— что статус-кво должен при всех условиях оставаться в силе. Там признают, что надо приспосабливаться к новым условиям...»

В ходе беседы Галифакс продемонстрировал готовность Англии пойти на уступки и в вопросе о колониях и в вопросе о создании «сферы влияния» фашистского рейха в Центральной и Восточной Европе. Правда, касаясь колониального вопроса, Галифакс подчеркнул, что этот вопрос «может рассматриваться только как часть общего урегулирования». Излагая условия этого «общего урегулирования», о котором Англия хотела договориться в обмен на удовлетворение колониальных требований Германии, Галифакс упомянул Лигу наций и вопрос об ограничении вооружений. Но главное из условий, поставленных Галифаксом, заключалось в том, чтобы германская экспансия в Центральной и Восточной Европе осуществлялась невоенными средствами. Он заявит «Все остальные вопросы можно характеризовать в том смысле, что они касаются изменений европейского порядка, которые, вероятно, рано или поздно произойдут. К этим вопросам относятся Данциг, Австрия и Чехословакия. Англия заинтересована лишь в том, чтобы эти изменения произошли путем мирной эволюции».

Гитлер не проявил особого желания договориться по поставленным Галифаксом конкретным вопросам, однако, учитывая готовность Англии пойти на изменение статус-кво в Центральной и Восточной Европе, дал понять, что он согласен осуществить «разумное урегулирование». Гитлер сказал, что он не требует возвращения всех германских владений, доставшихся Англии в результате первой мировой войны, и готов на компенсации в другом месте.

Составляя меморандум о визите Галифакса, статс-секретарь МИД Германии Вайцзекер констатировал, что перечень условий, выдвинутых Англией в качестве предпосылки «общего урегулирования» с Германией, значительно сократился. «Нет больше речи о сложной системе пактов... Даже идея западного пакта более не упоминается. Возвращение в Лигу наций также не представляется более необходимой предпосылкой для соглашения». «Осталось лишь стремление к соглашению о разоружении, с одной стороны, и заинтересованность в том, чтобы всякое изменение существующего положения производилось мирным путем, — с другой». Касаясь предложения Галифакса о сотрудничестве западных держав, Вайцзекер отмечал: «Мы можем лишь приветствовать опасность изоляции, которую этот принцип влечет за собой для России» (Documents on German Foreign Policy, 1918—1945 (далее — DGFP) ser. D, vol. I, pp. 149, 150).

Иными словами, если ранее речь велась о заключении «общеевропейского соглашения», в котором в том или ином виде принял бы участие и СССР, то теперь английское правительство ставило вопрос прежде всего о двустороннем англо-германском сотрудничестве и основанном на нем новом «пакте четырех», который был бы заключен не только без СССР, но и против него. Так намечались общие контуры соглашения, которое было подписано в Мюнхене менее чем год спустя.

Позиция английского правительства по вопросу об Австрии и Чехословакии тоже изменилась коренным образом. Ранее имелось в виду, что Германия должна дать определенные обязательства об уважении ею независимости и территориальной целостности Австрии и Чехословакии. Теперь же Галифакс фактически заявил о принципиальном согласии Англии на изменение статус-кво в Европе, прямо назвав в связи с этим Австрию и Чехословакию. Он лишь высказал заинтересованность в том, чтобы эти изменения были осуществлены таким способом, который не вызвал бы войны между западными державами.

Дело в том, что в случае открытой агрессии со стороны гитлеровской Германии мог бы разразиться вооруженный конфликт, в который могла бы оказаться вовлеченной Франция в силу ее договора с Чехословакией, а вслед за ней в соответствии с англо-французским соглашением от 1 апреля 1936 года и Англия. Английское правительство опасалось возникновения войны между капиталистическими странами Европы, боясь возможных социальных потрясений в том или ином вовлеченном в войну государстве. Кроме того, такая война окончательно подорвала бы все надежды на вооруженный конфликт между Германией и СССР.

За согласие Гитлера не прибегать к силе при решении этих проблем Англия была готова рассмотреть колониальный вопрос, то есть пойти на уступки Германии. Подтекст сделки все отчетливее сводился к тому, что если бы Гитлер вообще отказался от колониальных претензий к самой Англии, то позиция последней по вопросу о превращении Центральной и Восточной Европы в сферу влияния Германии была бы особенно благоприятной(1).
_____________
1. Еще 13 ноября в английской газете «Ивнинг стандард» было опубликовано «предположение» о том, что Гитлер во время переговоров с Галифаксом предложит такой компромисс: свобода действий Германии «мирными» средствами в Центральной Европе в обмен на отказ от постановки колониального вопроса Германией в течение 10-летнего периода.


Пытаясь выяснить условия, на которых Германия была бы готова пойти на соглашение с Англией, Галифакс провел ряд бесед с другими фашистскими руководителями (записи их ранее не были известны).

Прежде всего Галифакс встретился с Герингом, заявления которого, как потом было сообщено англичанам, были предварительно согласованы с Гитлером. Геринг сразу же поднял колониальный вопрос. Он отметил, что признает трудности для английского правительства в отношении Танганьики. Однако Германия, сказал он, «не будет создавать трудностей в отношении колоний, но ожидает пересмотра положения в отношении Центральной Европы». В записи своей беседы с Герингом Галифакс отметил: «Он приветствует существование Британской империи... Он думает, что мы, со своей стороны, должны без особого труда признать, что Германия имеет право на свою сферу влияния в районах, имеющих важное значение для ее интересов и благосостояния...» «Я ответил на это, — говорится в записи беседы, — что тоже надеюсь на установление между нами тесных и дружественных отношений, и в том, что касается конкретных вопросов, которые он, по-видимому, имел в виду, когда говорил о сферах влияния, мы не намерены вмешиваться в дела, которые в первую очередь касаются не нас» (Public Record Office (далее — PRO), Cab. 27/626, p. 250).

Вопрос о сферах влияния был поднят и во время беседы Галифакса с военным министром рейха Бломбергом. «Колониальный вопрос,— заявил Бломберг, — имеет для немцев второстепенное значение. Главное для рейха — его позиции в Центральной и Восточной Европе. Франция должна признать за Германией право на такое же положение в Центральной Европе, какое сама она занимает в Западной Европе и на Средиземном море» (там же, стр. 251, запись беседы Галифакса с фельдмаршалом Бломбергом 20 ноября 1937 года).

Президент Рейхсбанка Шахт изложил Галифаксу проект возможного урегулирования колониального вопроса. Он сказал, что Германия не стремится получить обратно принадлежавшие ей ранее тихоокеанские острова, а также Юго-Западную Африку и «понимает особые трудности Англии в отношении Танганьики. Остается поэтому западное побережье Африки. Он считает, что Того и Камерун можно было бы полностью отдать под суверенитет Германии, а из Бельгийского Конго и Анголы можно было бы выделить нечто вроде мандата» (там же, стр. 251, запись беседы Галифакса с Я. Шахтом 20 ноября 1937 года).

Таким образом, оказывая давление на Англию, все нацистские руководители поднимали в беседах с Галифаксом колониальный вопрос, но ни один из них не ставил его в категорической форме. По существу они давали понять, что не будут чинить Англии особых неприятностей в этом вопросе, если английское правительство, со своей стороны, не будет препятствовать превращению Центральной и Восточной Европы в «сферу влияния» фашистского рейха.

Высказывания Гитлера, Геринга, Бломберга и Шахта были положены в основу разработки английским правительством своей программы дальнейших переговоров с правителями «третьего рейха».

Советское правительство было в основном информировано о тогдашней политике Англии. Касаясь поездки Галифакса в Берлин, Ллойд Джордж отметил 21 ноября в беседе с советским дипломатом: «Не решаясь пока еще открыто разорвать с Лигой наций, Чемберлен тем не менее фактически уже махнул на нее рукой, изменил принципу коллективной безопасности... Он считает самой важной задачей соглашение с Германией и Италией, ради которого он готов пожертвовать Испанией, Австрией, Чехословакией и многими другими». «В тех кругах британской буржуазии, которые склонны идти на соглашение с Германией, допускают возможность такой перекройки Африки: Германии возвращаются Камерун и Того, а к этим областям прирезываются части Анголы, Бельгийского Конго и британского Золотого Берега. В результате получилась бы довольно солидная колониальная территория, которая могла бы удовлетворить «престиж» Германии» (АВП СССР).

Оценивая позицию Чемберлена, советское полпредство в Лондоне сообщало 22 ноября 1937 года в Москву, что ради осуществления своих планов англо-германского сближения «он готов примириться с германской гегемонией в Центральной и Юго-Восточной Европе, если только она не будет проведена в каких-либо слишком одиозных формах. Чемберлен был бы готов заплатить в Европе очень большую цену за организацию «западной безопасности». В своем отступлении перед агрессорами Чемберлен... остановился бы и дал бой только по двум проблемам: колонии и господство Англии на море, причем даже в вопросе о колониях он, по-видимому, готов был бы искать компромисса с Гитлером» (там же).

24 ноября 1937 года Галифакс, отчитываясь на заседании кабинета, утверждал, что с Гитлером «нетрудно будет найти основу для взаимопонимания в том, что касается Центральной и Восточной Европы» (PRO, Cab. 23/90, р. 166). В письменном отчете о поездке в Германию Галифакс подчеркнул, что Гитлер «не создал у него впечатления, что он собирается воевать с нами из-за колоний» (PRO, Cab. 27/626, р. 249).

Чемберлен на заседании правительства дал понять, что в обмен на колониальные уступки нужно «получить какое-то удовлетворительное заверение, что немцы не намереваются прибегать к применению силы» в Центральной Европе. Он заявил, что невозможно помешать немцам заниматься в Центральной Европе «подрывной деятельностью». «Однако это менее опасно, нежели военное вторжение в Австрию». Чемберлен отметил, что английское правительство имеет теперь «представление о германской точке зрения» и «о возможностях достигнуть соглашения с Германией». В связи с вопросом о колониях он предложил установить контакт с французским правительством (PRO, Cab. 23/90, рр. 168—170, протокол заседания кабинета министров 24 ноября 1937 года).

Франция поддерживает политический курс Чемберлена

29—30 ноября 1937 года состоялись англо-французские переговоры, для участия в которых в Лондон прибыли французский премьер К. Шотан и министр иностранных дел И. Дельбос.

Переговоры начались с информации Галифакса о его поездке в Германию. Он ограничился, однако, в основном изложением высказываний Гитлера. О своих же заявлениях Галифакс либо умалчивал вообще, либо передавал их в сильно урезанном виде. Например, он ничего не сообщил о своих заявлениях по поводу Австрии, Чехословакии и Данцига.

На первое место Галифакс выдвинул колониальный вопрос. «Если не пойти в какой-то форме навстречу колониальным требованиям немцев, — заявил он, — то невозможно будет улучшить отношения с ними...» (PRO, Cab. 27/626, р. 255, протокол первого заседания англо-французского совещания 29 ноября 1937 года). Тем самым он пытался добиться от Франции согласия на уступку гитлеровской Германии Того и Камеруна. Галифакс ничего не сказал и об изменениях, внесенных им во время переговоров с Гитлером в программу «общего урегулирования», стараясь создать у французов иллюзию, что английское правительство продолжает придерживаться в этом вопросе имеющейся договоренности.

Чтобы склонить французов на уступки, Чемберлен, со своей стороны, подчеркнул, что колониальный вопрос должен рассматриваться как часть «общего урегулирования», а не сам по себе. Одновременно Чемберлен дал понять, что из колониальных владений, полученных, от Германии Англией, английское правительство по стратегическим соображениям не считает возможным возвращение Танганьики (там же, стр. 260, протокол второго заседания англо-французского совещания 29 ноября 1937 года). В этой связи Шотан выразил удивление «той настойчивостью, с какой Гитлер ставит вопрос о возвращении французских колоний», не касаясь английских (там же).

Дельбос сделал особое ударение на том, что колониальный вопрос может рассматриваться только как составная часть «общего урегулирования». Он считал, что не следует давать никаких обещаний, даже теоретических, о возвращении колоний без обещаний со стороны Германии дать согласие на «общее урегулирование» (там же, стр. 260—261).

Чемберлен заверил французских деятелей, что заявление о готовности к обсуждению колониального вопроса не будет даже в принципе означать обязательства о возвращении колоний. «Это будет лишь означать, что мы готовы обсуждать общую основу для переговоров». В заключение Чемберлен поднял вопрос о том, не следует ли «обратиться к Бельгии и Португалии с целью осуществить германское предложение о компенсации за Танганьику в виде мандата из бельгийской и португальской территории в Западной Африке» (там же, стр. 261).

При обсуждении вопроса о Центральной Европе Дельбос заявил, что Германия «не делает секрета из своих целей и полна решимости осуществить их. Что касается Австрии, то тем или иным путем Германия поглотит Австрию в ближайшем будущем. В Чехословакии германские требования будут осуществляться отдельными этапами, конечной же целью является аннексия территории, населенной судетскими немцами» (там же, стр. 256).

Чемберлен спросил в связи с этим, приведет ли это к вступлению в силу договора между Францией и Чехословакией. Дельбос ответил, что, «если не будет акта агрессии, договор не вступит в силу, но если Германия спровоцирует восстание или если со стороны Германии будет иметь место вооруженное вмешательство, то договор вступит в действие» (там же).

Такое заявление фактически означало, что Франция готова была согласиться на расчленение ее союзницы Чехословакии, лишь бы это было сделано без прямого вторжения германских войск.

Излагая позицию Англии, Чемберлен заявил, что она «не должна быть втянута в войну из-за Чехословакии». Дельбос в связи с этим констатировал, что «поглощение Германией Австрии и части Чехословакии не пройдет бесследно для Европы. Это будет означать германское господство и усиление стремления Германии к новым захватам» (там же). Тем не менее Чемберлен заявил, что в случае агрессии против Чехословакии Англия должна «сохранить за собой свободу действий» (там же, стр. 257), то есть она не намерена оказывать помощь Чехословакии, а также Франции, если последняя вступит в войну из-за германской агрессии против Чехословакии.

Что касается опасности агрессии Германии против Австрии, то министр иностранных дел Англии Иден начал с заявления о том, что ни Англия, ни Франция не имеют-де никаких договорных обязательств в этом вопросе. Даже Дельбос счел своим долгом отметить, что это не совсем соответствует истине. Было решено в ходе дальнейших переговоров с Германией просить ее дать заверение, что в своей политике в отношении Австрии она не будет прибегать к применению силы (там же, стр. 256, 258).

Докладывая на заседании кабинета о переговорах с представителями Франции, Чемберлен сказал: «Точка зрения французского правительства сводится к тому, что Германия имеет в виду поглощение Австрии и части Чехословакии. Одно время дело представлялось так, что французское правительство хотело оказать давление на английских министров, чтобы заставить их занять более далеко идущую позицию в том, что касается Центральной Европы. Французам не было, однако, оказано поддержки, и они согласились в конечном счете, что следует попытаться достигнуть общего урегулирования с Германией. Французские министры согласились, что немедленное германское вмешательство маловероятно, но что немцы рассчитывают получить со временем то, чего они хотят» (PRO, Cab. 23/90, рр. 219—220, протокол заседания кабинета министров 1 декабря 1937 года).

Кроме официальных переговоров в Лондоне состоялись и неофициальные встречи английских и французских государственных деятелей, во время которых политика обеих стран обсуждалась более откровенно.

Дельбос, прибыв в Варшаву после визита в Лондон, рассказывал о господствовавших в Англии настроениях: «Чемберлен убежден, что нет иного пути и следует договориться о сотрудничестве с Германией и Италией». Из переговоров с англичанами было видно, сказал Дельбос, что «в Лондоне настроение по отношению к СССР ухудшилось» и что «Англия не имеет ничего против того, чтобы СССР остался вне пакта и даже более, чтобы возник конфликт между Германией и СССР» (Историко-дипломатический архив, ф. 46, письмо латвийского посланника в Варшаве М. Вальтерса в МИД Латвии от 9 декабря 1937 года).

Англо-французские переговоры выявили тот факт, что правящие круги Англии готовы были примириться с превращением Центральной и Восточной Европы в «сферу влияния» фашистского рейха в надежде, что это приблизит вооруженный конфликт между гитлеровской Германией и Советским Союзом. Франция же фактически не препятствовала такому курсу.

Переговоры показали, что Англия и Франция не выступят в защиту Австрии, а французское правительство не намерено приходить на помощь Чехословакии, если Германия будет добиваться осуществления своих планов, не прибегая к открытой агрессии. Англия отказалась поддержать Францию, если она окажет помощь Чехословакии в случае нападения «третьего рейха» на нее. Тем самым судьба Австрии и Чехословакии была предрешена.
Tags: 1918-1941, Международная жизнь, журналы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 1 comment