Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Categories:

Читатель удивляется...

Письмо упомянутого в предыдущей статье «читателя А. Н. Николаева (Москва)».


А. НИКОЛАЕВ, Чрезвычайный и Полномочный Посол, участник Великой Отечественной войны

МАРШАЛ ЖУКОВ ПРОТИВ ЖУКОВА?

ЗАМЕТКИ ИЗ ЗАПИСНОЙ КНИЖКИ

СЕГОДНЯ советские войска уходят (или в ближайшее время уйдут) из Восточной Европы. Уходят потому, что военно-политическая ситуация на континенте меняется и наши войска выполнили свою миссию. Данное событие ознаменует собой конец целой эпохи в наших отношениях с восточноевропейскими странами и переход к новой, качественно иной стадии этих отношений.

Как профессиональный юрист-международник, специалист по договорно-правовым проблемам, я был участником формирования договорной системы с восточноевропейскими социалистическими странами, на основании которой в них были дислоцированы группы советских войск. Сегодня далеко не всем известно, что у истоков вышеупомянутой системы договоров стоял прославленный полководец Г. К Жуков.

Мне пришлось работать с ним в одной, как сейчас принято говорить, «команде» весной 1957 года при заключении межправительственных соглашений между СССР и ГДР, Румынией и Венгрией, о правовом статусе советских войск, временно находящихся на территориях этих государств.

Переговоры вела правительственная делегация, в которую входили тогдашний министр иностранных дел СССР А. А. Громыко (глава делегации), министр обороны СССР Г. К. Жуков, первый заместитель начальника Генштаба А. И. Антонов, заведующий соответствующим территориальным отделом МИД СССР, заместитель главного военного прокурора и я, в то время заместитель заведующего договорно-правовым отделом МИД СССР.

У нас был такой порядок: сначала в страну (ГДР, Румыния, Венгрия) вылетает в делегация без министров. Старшим был А. И. Антонов. На первой встрече делегаций Антонов обычно говорил так: выработка соглашения — это дело юристов, вот мы им и поручим его. С нашей стороны переговоры будет вести А. Н. Николаев. И я вел переговоры с заведующим договорно-правовым отделом страны пребывания с участием, разумеется, соответстаующих советников. Когда текст соглашения был выработан и согласован, мы докладывали нашим министрам в Москву, что можно приезжать и подписывать соглашение.

И вот что произошло в Румынии в апреле 1957 года. Мы доложили министрам о согласовании проекта соглашения и ждали их прилета. Особенно волновались в ожидании Жукова военные, и в первую очередь наш командующий войсками генерал армии М. И. Казаков и министр обороны Румынии. Они заметно переживали и с волнением ждали сообщения из Москвы. Поскольку они приходили к нам в особняк, где размещалась делегация, то и мы были в известной мере соучастниками их переживаний. Среди военных даже распространился такой слух: не обращайтесь ни с какими вопросами ни к Казакову, ни к министру — они ждут Жукова.

И вот к нам буквально вбегает румынский министр и, запыхавшись, произносит: «Жуков прилетел, на своем самолете; пересек нашу границу без уведомления румынской стороны». В зале, где находились наша делегация и румынские представителя, наступила немая пауза, как в последнем акте «Ревизора». Потом стали постепенно отходить и высказываться. Трудно сказать сейчас о причине случившегося, могла быть и какая-то неувязка. Но так или иначе румынские представители были явно озадачены: Они недоумевали: А. А. Громыко прилетел в Бухарест на спецсамолете, и его встречали на аэродроме по протоколу, с почестями. А вот известного военачальника даже встретить не удалось...

15 апреля 1957 года я доложил А. А. Громыко и Г. К. Жукову о результатах советско-румынских переговоров и представил им согласованные тексты Соглашения между правительством СССР и правительством Румынской Народной Республики о правовом статусе советских войск, временно находящихся на территории РНР. А вечером того же дня в здании правительства в торжественной обстановке это Соглашение было подписано министрами иностранных дел и министрами обороны обеих стран.

Но необычный прилет, а точнее, пролет Жукова насторожил румын. Потом в общении с советскими представителями они постоянно подчеркивали необходимость уважения со стороны Советского Союза государственного суверенитета Румынии.

В этом эпизоде виден весь непростой и противоречивый характер Георгия Константиновича. Таким он мне и запомнился; тогда и появился у меня интерес к неординарной личности маршала, интерес, который со временем возрос еще больше. Я внимательно читал все, что так или иначе связано с именем полководца.

НЕУДИВИТЕЛЬНО, что я с большим желанием недавно приобрел книгу: «Маршал Г. К. Жуков. Воспоминания и размышления», издательство Информационного агентства «Новости», 1990 г. Первое издание этой книги у меня имеется, и я с интересом читал ее. А на этой — надпись: «Новое, дополненное издание». Меня это удивило. Первое издание книги вышло в 1969 году, автор умер в 1974 году, а это издание выпущено в 1990 году, в году 45-летия Победы и в канун 50-летия начала Великой Отечественной, то есть спустя 16 лет после смерти автора. Какие же дополнения внесены в книгу, каков их характер?

Значительная часть дополнений относится к характеристике И. В. Сталина, его роли в качестве Верховного Главнокомандующего во время Великой Отечественной войны.

Если говорить в общем, то дополнения носят антисталинский характер, они навеяны распространившейся в последнее время критикой Сталина во всех направлениях его деятельности, включая и военную.

Сталин умер в 1953 году. Жуков написал свою книгу в 1969 году. Он знал Верховного не понаслышке, а по собственному тесному сотрудничеству с ним в течение продолжительного периода времени. Казалось бы, что у автора «Воспоминаний» должны были быть устойчивые впечатления, мнения и оценки в отношении Сталина — как человека, так и государственного, партийного и военного деятеля, и он не должен бы легко их менять. А судя по последнему изданию книги, Жуков их меняет, и весьма существенно. Если коротко, то получается так: раньше Жуков (или редактор?) отзывался о Сталине положительно, а теперь отрицательно. По такому принципу сейчас, кстати, пишут многие «перестроившиеся».

Обратимся к новому «дополненному» изданию книги Жукова. В томе I на страницах 270—273 он подробно описывает первую встречу с И. В. Сталиным в мае 1940 года перед назначением его командующим Киевским Особым военным округом. Встреча произвела на Г. К. Жукова сильное впечатление. В книге он так написал об этом: «Возвратясь в гостиницу «Москва», я долго не мог в ту ночь заснуть, находясь под впечатлением этой беседы.

Внешность И. В. Сталина, его негромкий голос, конкретность и глубина суждений, осведомленность в военных вопросах, внимание, с которым он слушал доклад, произвели на меня большое впечатление».

Большое впечатление...

А дальше? К этому позитивному отзыву о Сталине сделано такое дополнение: «Если он всегда и со всеми такой, непонятно, почему ходит упорная молва о нем как о страшном человеке! Тогда не хотелось верить плохому».

Эта приписка вызывает недоумение: она подходит к старому тексту так же, как пришитый к старому костюму новый рукав.

Другой пример. В том же томе на стр. 302 Жуков описывает порядок принятия нового образца вооружения в массовое производство. Отмечает, что на это уходило порядочно времени.

А в следующем абзаце пишет: «В целом созданные за две довоенные пятилетки и особенно в три предвоенных года огромные производственные мощности обеспечивали основу обороноспособности страны».

Написано вроде ясно, логично.

Теперь же между этими двумя абзацами издательством вставлены три новых, в которых указывается, что военные требовали ускорить принятие новых образцов вооружения, понимая при этом, что «в стране много первостепенных задач и все надо решать, исходя из большой политики». А далее написано: «Но оказалось, что большая политика, руководителем которой был И. В. Сталин, в своих оценках угрозы войны исходила из ошибочных предположений». Эти новые абзацы явно не подходят к прежнему тексту и вставлены с очевидной целью показать, что, мол, военные, включая Жукова, проявляли дальновидность в вопросах вооружения, а Сталин занимал ошибочную позицию и препятствовал им в этом. Трудно поверить этому!

В таком же духе даются дополнения на страницах 328—329. Г. К. Жуков пишет: «Не скрою, нам тогда казалось, что в делах войны, обороны И. Сталин знает не меньше, а больше нас, разбирается глубже и видит дальше. Когда же пришлось столкнуться с трудностями войны, мы поняли, что наше мнение по породу чрезвычайной осведомленности и полководческих качеств И. В. Сталина было ошибочным». Но почему же об этом не писалось и в первом издании книги в 1969 году?

В предисловии от издательства указывается, что некоторые абзацы рукописи были подвергнуты сокращению. Однако непонятно, какие именно, много ли их. Вед» дополнения внесены на 176 страницах! Это не один и не два абзаца, а сотни, в которых выражаются совершенно новые, отличные от первого издания оценки и мнения. И валить это на редакционные сокращения и конъюнктурные соображения вряд ли правомерно. К тому же следует сказать, что всякие изменения в рукописи допускаются лишь при согласии автора. А Г. К. Жукова, известного своей принципиальностью, в живых уже нет...

Теперь по существу внесенных дополнений.

Сам Жуков пишет: «Нет ничего проще, чем, когда уже известны все последствия, возвращаться к началу событий и давать различного рода оценки» (стр. 350). Правильное положение! И вот это-то положение грубо нарушается редакторами в томах книги Жукова. Здесь уже приводились примеры «модернизации» ими оценок личности Сталина и его деятельности, данных в дополнениях к I тому.

Обратимся теперь ко II тому.

На странице 106 в первоначальном тексте читаем: «Меня часто спрашивают, действительно ли И. В. Сталин являлся выдающимся военным мыслителем в области строительства вооруженных сил и знатоком оперативно-стратегических вопросов?

Могу сказать, что И. В. Сталин позднее овладел основными принципами организации фронтовых операций и операций групп фронтов и руководил ими со знанием дела. Эти способности И. В. Сталина, как Верховного Главнокомандующего, особенно раскрылись, начиная со Сталинградской битвы...

В руководстве вооруженной борьбой в целом И. В. Сталину помогали его природный ум, опыт политического руководства, богатая интуиция, широкая осведомленность. Он умел найти главное звено в стратегической обстановке и, ухватившись за него, наметить пути для оказания противодействия врагу, успешного проведения той или иной наступательной операции. Несомненно, он был достойным Верховным Главнокомандующим».

Вот такая развернутая оценка Верховного Главнокомандующего дана в книге Жукова.

Теперь же в примечании редакции указывается: этой оценки И. В. Сталина как Главнокомандующего в рукописи нет (стр. 91).

Вот-те на! Откуда же она появилась? В книге-то, подписанной Жуковым, она имеется. Непонятно, что за манипуляция.

Дальше — больше. Между первым и вторым приведенными выше абзацами вставлено дополнение на трех страницах (106, 107, 108), в котором утверждается совершенно обратное: в начале войны распоряжения И. В. Сталина не всегда отвечали сложившейся обстановке; Сталин не был выдающимся мыслителем, слабо разбирался в вопросах военной стратегии и еще хуже в оперативном искусстве; недооценивал значение авиационной разведки, не всегда проявлял бережливость к сохранению людских ресурсов, ни разу не побывал в войсках фронтов; все выводы строил на основе докладов своих заместителей, Генштаба, командования фронтов и спецсообщений и т. д.

Вот такая дополнительная «вставочка»! Так где же все-таки верно написано — в первом, прижизненном издании или в десятом, выпущенном 16 лет спустя после смерти автора?

В дополнениях к III тому также говорится о недостатках и ошибках Сталина: не придерживался основных законов оперативно-стратегического искусства (стр. 58), допускал излишнюю нервозность (стр. 114), несправедливость в оценке действий отдельных фронтов (стр. 115), допустил ошибку при планировании военной операции, касавшейся Восточной Пруссии (стр. 149), выпячивал себя при проведении завершающих операций (стр. 173) и т. д.

Я не удивляюсь тому, что высказываются критические замечания в адрес И. В. Сталина. Возможно, они и справедливы. Но вот что удивительно: почему эти замечания не высказывались в первом издании книги Жукова в 1969 году, а высказываются в десятом издании в 1990 году?

И еще об одном эпизоде из III тома книги Жукова. «Кажется, 18—19 июня, — пишет он, меня вызвал к себе на дачу Верховный.

Он спросил, не разучился ли я ездить на коне.

— Нет, не разучился.

— Вот что, вам придется принимать Парад Победы. Командовать парадом будет Рокоссовский.

Я ответил:

— Спасибо за такую честь, но не лучше ли парад принимать вам? Вы Верховный Главнокомандующий, по праву и обязанности парад следует принимать вам.

И. В. Сталин сказал:

— Я уже стар принимать парады. Принимайте вы, вы помоложе» (стр. 305).

Уверен, читателям книги запомнился этот эпизод. В нем переданы откровенные переживания старого человека: «Я уже стар принимать парады...» Что же, этому чисто человеческому признанию читатель верит. В нем Сталин виден именно как человек.

А вот как «доработан» этот эпизод в наши дни. Приводится разговор Василия, сына Сталина, с Жуковым. Василий «под большим секретом» говорит Жукову, что отец сам готовился принимать Парад Победы, но во время езды по манежу упал с коня, и ушиб плечо и голову и после этого сказал: «Пусть принимает парад Жуков, он старый кавалерист». Василий снова повторил: «Только прошу об этом никому не говорить» (стр. 305—306).

Но Георгий Константинович, выходит, оповестил об этом весь мир. Будь сегодня жив маршал Жуков, что бы он подумал о Жукове-писателе? Сталин отнесся к нему с большим доверием, а издательство ради сомнительной книжной сенсационности подвергло его насмешке тиражом в 100 тысяч экземпляров, разошедшихся по всему миру.

В дополнениях, помимо И. В. Сталина, высказывается ряд существенных критических замечаний в адрес советских полководцев: А. И. Еременко (т. 1, с. 237, т. 2, с. 326), И. С. Конева (т. 2, с. 207) и других.

Вместе с тем в дополнениях содержатся новые высказывания Жукова о том, как следовало бы поступить в том или ином случае, чтобы избежать неудач и добиться успеха в подготовке вооруженных сил к войне и в осуществлении операций во время войны. Читаешь об этом и невольно думаешь: все мы сильны задним умом. Неужели надо было в новом издании давать эти «открытия»? К чему? Чтобы косвенно намекнуть на несостоятельность Жукова как полководца в военное время? У меня сложилось именно такое впечатление.

Так, Жуков пишет: «Анализируя проблемы организации обороны, мы тогда не выходили за рамки оперативно-стратегического масштаба. Организация стратегической обороны, к которой мы вынуждены были перейти в начале войны, не подвергалась обсуждению» (т. I, е. 291),

Можно спросить: а почему? Вы же были начальником Генерального штаба. Почему же вы не ставили этот вопрос на обсуждение?

Далее Г. К. Жуков жалуется на то, что метод обучения наших войск в предвоенный период «не соответствовал требованиям современной войны», «наши войска должным образом не обучались ведению войны в тяжелых условия), а если и обучались, то только в тактических масштабах. Это была серьезная ошибка в обучении и воспитании войск, за которую пришлось расплачиваться большими жертвами» (т. 1, с. 323).

В другом месте дополнений говорится: «Основные причины состояли в том, что война застала наши вооруженные силы в стадии их реорганизации и перевооружения более совершенным оружием; что наши приграничные войска своевременно не были доведены до штатов военного времени, не были приведены в полную боевую готовность и не развернуты по всем правилам оперативного искусства для ведения активной стратегической обороны» (т. 2, с. 28).

Напрашиваются вопросы: почему же принципиальные оценки подготовки страны и ее вооруженных сил к войне с Германией появились лишь в 10-м издании? А что, разве до этого они не были известны Жукову?

И еще вопрос: можно ли за все эти просчеты и ошибки обвинять одного Сталина? Думается, у читателя невольно напрашивается вывод, что значительную вину за них должны принять на себя военные руководители и, конечно, Жуков.

Однако что же мы читаем в дополнениях? «Несмотря на военную опасность, сталинское руководство в предвоенные годы не приняло нужных мер по усиленной подготовке страны и вооруженных сил к большой и сложной войне» (т. 2, с. 315). Здесь, как видите, военные не упоминаются.

И в этой связи мне вспомнилось изречение — для чего пишут мемуары? Для того, чтобы показать себя в лучшем свете, а противников в худшем. Не получается ли, что после «восстановительной» работы редакции именно в таком свете представлен сейчас прославленный маршал?

В дополнительных материалах Жуков выражает сожаление по поводу репрессий военных деятелей в период культа Сталина.

Но опять невольно напрашивается вопрос: почему же эти сочувственные приписки сделаны только в десятом изданий книги? Почему их не было в первом издании? Получается, по логике вещей, Жуков побаивался выражать свои чувства к невинно погибшим товарищам, а теперь, когда все эти военные деятели открыто реабилитированы, кто-то счел возможным восстановить или сделать эти приписки. А ведь Жуков, занимая солидное положение в высшем военном командовании, мог бы активно вмешаться в защиту товарищей по военной службе. Так или иначе читатель не может об этом не думать, анализируя «творческие изыскания» составителей дополненного издания. В дополнениях, сделанных почти на 200 страницах нового издания, имеется много других фактов, заключений, выводов, мнений, оценок, впечатлений автора, которые вызывают вопросы. Лишь ограниченные рамки настоящей статьи не позволяют более обстоятельно остановиться на них.

Скажу лишь, что все эти дополнения-приписки к ранее опубликованному тексту книги Г. К. Жукова лично у меня вызвали горькие мысли. Может быть, те, кто над ними работал, и руководствовались благими намерениями. Но читатель-то судит не по целям, а по результату.

И если издательство, как оно заявляет, пойдет по этому пути и дальше, то как же воспримут «Воспоминания и размышления» прославленного полководца Г. К. Жукова, их многочисленные неувязки, логические противоречия и нестыковки сотни тысяч советских и зарубежных читателей? Последнее подчеркиваю особо, ибо по опыту более чем сорокалетней дипломатической работы знаю: маршал Жуков чрезвычайно популярен за рубежом. В тех же США, например, по имеющимся у меня данным, воспоминания советского маршала стали настольной книгой для американских кадетов (курсантов) и офицеров.

ПОДБИРАЯ ПУБЛИКАЦИИ в нашей печати о Г. К. Жукове в связи с 50-летием начала Великой Отечественной войны, я обратил внимание на статью Владимира Карпова в «Литературной газете». Я с большим уважением отношусь к писателю, с интересом читал его книгу «Полководец». Но в данном случае я просто удивлен его рассуждениями о Жукове,

Карпов пишет: «Прозорливость Жукова поразительна! Как только стало известно о сосредоточении ударных группировок гитлеровцев у наших границ и Жуков понял неотвратимость войны, он разработал и предложил план упреждающего удара».

Этот план он представил Председателю Совета Народных Комиссаров И. В. Сталину 15 мая 1941 года. С целью упредить противника Жуков в этом плане предлагал атаковать германскую армию, т. е. начать войну против Германии. Карпов с сожалением пишет: «Но Сталин не принял предложение Жукова. Был оставлен прежний план: наступательные действия только после нападения противника, как ответный удар. Какой же это жестокий просчет, думается мне».

Странные рассуждения, если не сказать большего. Знает ли уважаемый Владимир Карпов, какой «жестокий просчет» совершил он сам, вытащив на свет божий неизвестно откуда «упреждающий удар» Жукова? На мой взгляд, выступить с таким серьезным, но абсолютно бездоказательным сообщением — это подыграть тем нашим зарубежным недругам, которые вот уже многие десятилетия пытаются обелить Гитлера и гитлеровскую агрессию против СССР в 1941 году. Дело в том, что один из стойких профашистских, антисоветских постулатов зарубежных подрывных центров заключается в следующем: гений «фюрера» в том, что он разгадал «коварный план» русских напасть на Германию. А потому, дескать, и опередил нападение на Германию «превентивным ударом» по большевикам!

Теперь понятно, какую услугу оказал В. Карпов антисоветчикам?!

Но вернемся снова к статье В. Карпова. Во-первых, никакой «прозорливости» со стороны Жукова не было. На 15 мая 1941 года уже многие профессиональные военные полагали, что война с Германией неизбежна. Я, например, в это время учился в Военно-юридической академии Красной Армии, и у нас за несколько лет до войны проводились военные учения, в которых «противником» была Германия.

Во-вторых, предположим, что Карпов прав. Тогда представление Жуковым в мае 1941 года в бытность его начальником Генштаба плана упреждающего нападения Красной Армии на Германию следует рассматривать, на мой взгляд, не как прозорливость с его стороны, а как авантюризм! В самом деле, как мог Советский Союз с его миролюбивой внешней политикой начинать войну против Германии, да еще в то время, когда мы имели с ней договор о ненападении и когда наша страна не была в полной мере готова к войне. Так что даже в этом случае Карпов делает реноме Жукова дурную услугу.

Далее. Германия, Япония и Италия в это время состояли в военном союзе, направленном против Советского Союза, и если бы он первым напал на Германию, ее союзники, и в первую очередь Япония, сразу же выступили бы против него, и тогда нашему государству пришлось бы вести войну на два фронта: на западе и на востоке.

ПРИЗНАВАЯ военный гений маршала Жукова, чтя его память, мы все должны помнить: он был таким же простым смертным, как и все мы, человеком со свойственными ему плюсами и минусами. И вопреки исторической правде не.следует делать из него икону. Как и не следует давать различные «добавления» и неподтвержденные документальные версии, которые искажают логику мысли полководца и историческую правду в целом. Погоня за сомнительными «откровениями» и «открытиями», если и может принести успех «первооткрывателям», то лишь временный, пока правда не восторжествует. А правда истории рано или поздно одерживает верх над ее суррогатами.

Армия (б. Коммунист Вооруженных Сил). 1991. № 15 (август).
Tags: ВОВ, Книги, Коммунист ВС, журналы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 8 comments