Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Category:

На смерть дня

Д. ЯЗОВ

НОВАЯ МОДЕЛЬ БЕЗОПАСНОСТИ И ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ

Под натиском нового политического мышления рушатся еще недавно казавшиеся незыблемыми догмы и стереотипы, определявшие на протяжении многих веков отношения между государствами. Отрицание старого, замена его новым в современной теории и практике международной политики и прежде всего в такой традиционно сложной и трудной сфере, как военная, — процесс, который зародился в недрах ядерно-космического века, вырос из реалий, качественно отличных от всего, что человеческая цивилизация знала в прошлом. Иначе говоря, это — процесс объективный. КПСС не только выявила его суть, но и выработала принципиально новую, соответствующую его закономерностям и тенденциям концепцию политического мышления, включающую в том числе систему взглядов на строительство безъядерного, ненасильственного мира. Это свидетельствует об огромном творческом потенциале нашей партии.

Основы концепции нового политического мышления были сформулированы на апрельском (1985 год) Пленуме ЦК КПСС, а затем конкретизированы на XXVII съезде, XIX Всесоюзной конференции. В декабре 1988 года на Генеральной Ассамблее ООН М. С. Горбачев изложил эту концепцию в обобщенном виде, раскрыл ключевое значение материализации идей нового политического мышления для создания новой модели безопасности. Непременным условием, своего рода изначальными строительными материалами и конструкциями этой модели должны стать практические результаты решения проблем, связанных с вооруженными силами, с поворотом от сверхвооруженности к достаточности для обороны. Сознавая свою историческую ответственность за судьбы социализма и мира, Советский Союз проявил добрую волю и выступил инициатором такого поворота. Мы пошли на осуществление в одностороннем порядке крупномасштабных практических шагов по сокращению войск и вооружений, на радикальное преобразование своих Вооруженных Сил в соответствии с оборонительной доктриной, с принципом оборонной достаточности.

Подготовка этих шагов и их последовательная реализация опираются на выводы из теоретического анализа современной ситуации и научного прогноза ее развития, из всесторонней проработки проблем взаимосвязи вооруженных сил, в целом военного фактора с другими элементами, образующими структуру новой модели безопасности.
_______________
ЯЗОВ Дмитрий Тимофеевич, кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС, министр обороны СССР, генерал армии.


ВОЕННЫЕ АСПЕКТЫ НОВОЙ МОДЕЛИ БЕЗОПАСНОСТИ

С момента возникновения государства как политической формы организации общества обеспечение его безопасности связывалось прежде всего с военной силой. Именно она рассматривалась в качестве наиболее эффективного, а нередко, по сути, единственного средства политики при столкновении интересов государств. Логика военно-силового мышления породила сотни и тысячи войн и конфликтов, унесших многие миллионы человеческих жизней. А сопряжение этого мышления с научно-техническим прогрессом, совершенствованием оружия и способов ведения вооруженной борьбы привело к неуклонному нарастанию в результате войн и вооруженных конфликтов численности жертв и тяжести разрушений.

Особенно рельефно эта тенденция проявилась в XX веке. Как известно, в первой мировой войне было убито 10 миллионов человек, вдвое больше искалечено. В целом эта война привела к уменьшению численности населения Европы, с учетом сокращения его прироста, на 35 миллионов человек. Прямые потери во второй мировой войне возросли по сравнению с первой в 5,5 раза. Кроме того, 29 миллионов человек были ранены и изувечены, осталось 20 миллионов сирот...

Казалось бы, уж если не первая, то вторая мировая война должна была стать достаточно ясным уроком: военная сила, как бы велика она ни была, не гарантирует агрессору достижения политических целей, больше того — ведет его к поражению, разгрому, краху. Но нет, инерция военно-силового мышления, привычка оперировать исключительно категориями устрашения и диктата, подтолкнула реакционные, агрессивные круги Запада к развертыванию после 1945 года, который мог бы стать важным рубежом в переходе человечества к мирному периоду своей истории, затяжной, изнурительной «холодной войны». По своему характеру, содержанию, целям и задачам это была всесторонняя подготовка очередной «горячей войны».

Совершенно определенная антисоветская, антисоциалистическая направленность этой подготовки вынудила Советский Союз принимать ответные меры по обеспечению своей безопасности. Основной смысл этих мер заключался в достижении военно-стратегического паритета с Соединенными Штатами Америки. С высоты сегодняшнего дня видно, что некоторые наши шаги к этой цели могли быть иными, не симметричными. Это позволило бы избежать втягивания в гонку вооружений. Кроме того, сказался и определенный дефицит усилий по использованию политических, экономических, дипломатических и других возможностей обеспечения безопасности. И тем не менее установление военно-стратегического паритета явилось историческим по своему значению для судеб социализма и всего человечества достижением. Он и поныне остается решающим фактором предотвращения войны, сохранения мира.

Признание этого объективного факта приводит нас к, казалось бы, логическому тупику. В самом деле, с одной стороны, военная сила не может гарантировать безопасности никому, а с другой — она же служит предотвращению войны, то есть обеспечению безопасности. Диалектика здесь действительно непростая, но рожденная ею ситуация не является тупиковой. Достигнутый нами военно-стратегический паритет препятствует силам реакции и агрессии в развязывании войны, так как гарантирует нанесение агрессору неприемлемого ответного ущерба. В этом — миротворческая роль паритета, его безусловное значение как фактора предотвращения войны. Подчеркну еще раз — предотвращения, но не исключения войны из жизни человечества.

Как показывает опыт истории, безопасность, основанная на военной силе или угрозе ее применения, ненадежна. Паритет — это своего рода балансирование на грани между войной и миром. И оно тем опаснее, амплитуда раскачивания человечества тем больше, чем выше уровень паритета. Чрезвычайно обострил опасность срыва, придал ей всеобщий характер ядерный компонент военной силы. Наличие его в арсеналах сторон, находящихся в состоянии конфронтации, окончательно обнажило зависимость самого существования цивилизации от попыток обеспечить безопасность при опоре на военную силу.

В числе первых осознали это ученые-атомщики, воочию убедившиеся в разрушительных возможностях нового оружия, способного погубить человечество. Они забили тревогу. «Мы должны научиться мыслить по-новому, — призывал Манифест Рассела — Эйнштейна — Жолио-Кюри 1955 года, — мы должны научиться спрашивать себя не о том, какие шаги надо предпринять для достижения военной победы тем лагерем, к которому мы принадлежим, ибо таких шагов больше не существует; мы должны задавать себе следующий вопрос: какие шаги можно предпринять для предупреждения вооруженной борьбы, исход которой должен быть катастрофическим для всех ее участников».

К сожалению, такая постановка вопроса в ту пору не была воспринята подавляющим большинством государственных, политических и военных руководителей Запада. Поэтому мирные инициативы Советского Союза, в которых содержались зачатки качественно нового подхода к обеспечению международной безопасности, поддержки не нашли. В частности, осталось нереализованным внесенное СССР еще в 1946 году предложение запретить производство и применение ядерного оружия, использовать атомную энергию во благо человечества. Потребовались годы и десятилетия ядерной конфронтации, сползания к глобальной катастрофе, чтобы наконец была осознана не только в теоретическом плане, но и в плане практической политики необходимость новых правил общечеловеческого общежития.

Совокупность таких правил, сформулированных на основе краеугольных политических принципов — свободы выбора, многовариантности общественного развития разных стран, верховенства общечеловеческой идеи, интернационализации конструктивного, политического диалога государств, демилитаризации международных отношений на базе баланса интересов, — составила костяк представлений о новой модели безопасности. Она качественно отличается от всего, что было в прошлом. В числе таких отличий, как представляется, могут быть выделены по меньшей мере три основных. Это прежде всего цельность, неделимость национального и международного компонентов обеспечения безопасности. Это радикальное перемещение приоритетов в использовании средств обеспечения безопасности с военных на политические. Это, наконец, непосредственный выход новой модели на практическую политику, на формирование эффективного механизма обеспечения всеобъемлющей безопасности.

Разумеется, создание новой модели безопасности — задача не одного дня. Ее выполнение, видимо, предполагает ряд промежуточных этапов, на которых должны быть демонтированы конфронтационные подходы, ликвидированы завалы недоверия, подозрительности, враждебности, устранены вызывающие озабоченность сторон дисбалансы и асимметрии в вооруженных силах и вооружениях. Словом, должны быть созданы и закреплены плацдармы для дальнейшего поступательного движения от сверхвооруженности к достаточности, к демократическому безъядерному, ненасильственному миру. При этом очевидно, что построение новой модели безопасности невозможно без снижения уровня военного противостояния, без принятия и материализации оборонительных военных доктрин и, наконец, без взаимного сокращения вооруженных сил и вооружений до пределов оборонной достаточности.

Следовательно, принципиальное значение в современных условиях приобретает эволюция военных аспектов обеспечения безопасности — от определяющей, а то и самодовлеющей роли в прежних ее моделях к выполнению функций по поддержанию необходимых материальных гарантий политических приоритетов в новой модели. В основе такой эволюции лежит радикальная переоценка взглядов на роль военной силы в общественном прогрессе. Если в доядерную эпоху, говоря словами К. Маркса, насилие выступало повивальной бабкой старого общества, беременного новым, то сегодня оно легко может трансформироваться в могильщика мировой цивилизации. Оружие массового уничтожения, став апофеозом разрушительных возможностей военной силы, привело к возникновению парадокса, когда реализация этих возможностей равнозначна самоубийству обладателя такого оружия.

В результате отказ от силовых методов разрешения межгосударственных противоречий, от войны как средства достижения политических целей стал императивом современного мирового развития, обусловив место и роль общечеловеческих интересов и ценностей как краеугольного камня новой модели безопасности. Важно подчеркнуть, что это вовсе не тактический ход, как пытаются интерпретировать некоторые политики и стратеги на Западе предложения и шаги СССР по созданию новой модели безопасности. Это не дань конъюнктуре. Это — требование самой жизни. И, естественно, марксизм-ленинизм как живое, творческое, развивающееся учение не мог не откликнуться на это требование. До недавних пор он, как известно, связывал полное и окончательное решение проблемы устранения насилия из жизни общества с победой социализма в ходе социально-экономического и научно-технического соревнования двух социальных систем, уходом с исторической арены империализма как источника войн и военных конфликтов. Однако объективная реальность внесла существенные коррективы в эти представления, а нависшая над человечеством угроза гибели сделала ликвидацию оружия массового уничтожения, исключение войны — как ядерной, так и обычной — из практики межгосударственных отношений не только безотлагательной задачей, но и непременным условием выживания.

Действительно, ставка на военную силу или угрозу ее применения выступает своего рода катализатором усиления напряженности и конфронтации. Она постоянно воспроизводит соперничество в разработке и производстве вооружений, ведет к повышению уровня баланса военных потенциалов сторон и тем самым — к постепенной самоликвидации сдерживающего эффекта военно-стратегического паритета. В сочетании с нарастающей остротой социально-экономических, гуманитарных, экологических и иных проблем, решить которые в одиночку никакому государству не под силу, это означает ускоряющееся сползание к глобальной катастрофе. Отсюда — буквально жизненная необходимость снижения военно-стратегического баланса сторон до предельно низкого уровня при полном исключении из этого баланса ядерного и других видов оружия массового уничтожения.

Этим и определяется направленность качественных преобразований в содержании военных аспектов обеспечения безопасности в рамках новой ее модели. Естественно, значение и роль этих аспектов будут неуклонно снижаться по мере расширения и упрочения политических, экономических, международно-правовых, гуманитарных и других аспектов. В то же время военная сила, по-видимому, еще достаточно длительное время будет оставаться одним из материальных носителей и важных элементов системы обеспечения национальной и всеобщей безопасности. Во всяком случае, приоритет ненасильственных, в первую очередь политических путей и средств повышения эффективности этой системы не только не исключает, но даже предполагает, особенно на начальных этапах ее создания, наличие военного механизма блокирования источников агрессии и предотвращения войны. Звенья этого механизма — вооруженные силы сторон. И пока существует военная опасность, они, развиваясь в направлении оборонной достаточности, будут непосредственно участвовать в поддержании необходимых условий для развертывания других элементов новой модели безопасности.

К НАДЕЖНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ — ЧЕРЕЗ ОБОРОННУЮ ДОСТАТОЧНОСТЬ

В настоящее время представления об оборонной достаточности избавляются от деформаций прошлого, наполняются качественно новым содержанием. Как известно, еще сравнительно недавно эти представления связывались исключительно с готовностью и способностью вооруженных сил государства вести активные наступательные действия. Сегодня же под оборонной достаточностью подразумевается проведение всех мероприятий в военной области в строгом соответствии со степенью реальной угрозы и минимальными потребностями обороны.

Решение этой задачи в рамках новой модели безопасности охватывает ряд взаимосвязанных сфер. Военно-экономическая включает задействование в интересах обороны минимально возможного экономического потенциала страны, осуществление разумной конверсии военного производства. Военно-техническая предполагает сосредоточение основных усилий на таких направлениях развития оружия и военной техники, которые при наименьших затратах обеспечат надежное решение всех оборонных задач. Военно-научная охватывает теоретическое обоснование и разработку конкретных качественных и количественных характеристик разумной достаточности для обороны. Военно-политическая предусматривает меры по приданию отношениям государств в военной области стабильности и предсказуемости, исключению прямого использования военной силы для достижения внешнеполитических целей. Идеологическая связана с формированием такого оборонного сознания, которое свободно от предрассудков военного превосходства и комплекса «образа врага». И, наконец, собственно военная объединяет задачи строительства вооруженных сил, способных гарантировать надежную оборону.

Трудно переоценить политическое значение и роль в создании новой модели безопасности того факта, что все эти стороны оборонной достаточности нашли интегральное выражение в современной советской военной доктрине. Она формировалась, опираясь на проверенные практикой положения предшествующих доктрин. И раньше наша военная доктрина носила оборонительный, направленный на защиту социалистического Отечества характер и выражала стремление первого в мире социалистического государства к миру. Краеугольные положения ленинского Декрета о мире легли в основу военной политики Советского государства, определили содержание и направленность доктринальных установок.

В ходе последующего военного строительства был допущен определенный дисбаланс между политической и военно-технической сторонами военной доктрины. Если в политическом отношении военная доктрина была оборонительной всегда, предусматривала отказ от военного нападения на кого бы то ни было, а с появлением ядерного оружия — от применения его первым, то в военно-техническом плане упор делался на решительные наступательные действия в случае развязывания войны против СССР и его союзников. Предполагалось, что чем выше способность Вооруженных Сил к таким действиям, тем прочнее оборона, тем меньше вероятность нападения противника. То есть фактически оборонительная направленность политической стороны доктрины входила в определенное противоречие с установкой на наступательные действия ее военно-технической стороны. В современном содержании нашей доктрины, введенной в действие в 1987 году, это противоречие полностью устранено.

Современная советская военная доктрина, как система официально принятых основополагающих взглядов на предотвращение войны, военное строительство, подготовку страны и Вооруженных Сил к отражению агрессии, а также на способы ведения вооруженной борьбы по защите социалистического Отечества, представляет собой интегральный результат всестороннего углубленного анализа нынешнего этапа мирового развития. Ее сугубо оборонительная направленность воплощена в принципиальных установках о том, что строительство и подготовка Советских Вооруженных Сил подчинены решению задачи предотвращения войны, что СССР никогда, ни при каких обстоятельствах не начнет первым военных действий против любого из государств, не имеет ни к кому территориальных притязаний и не относится ни к одному народу как к своему врагу, никогда и ни при каких условиях не применит первым ядерное оружие.

Наша военная доктрина не только провозглашена, но и последовательно реализуется. Тем самым воплощается в действительность, обретает зримые черты оборонная достаточность как материальный элемент новой модели безопасности. Ведь совершенно ясно, что просто провозгласить свою приверженность идее разоружения, заявить о своей готовности встать на этот путь еще недостаточно. Нужно двигаться по нему к поставленной цели. Ясно и то, что такое движение имеет смысл, если в нем участвуют все. Причем новое направление движения диаметрально противоположно прежнему. Значит, кто-то должен переломить инерцию, осуществить поворот и сделать первый шаг против течения.

Это сделал Советский Союз. Он не только заявил о своей готовности, разумеется, в случае аналогичного шага со стороны других ядерных держав, отказаться от статуса ядерной державы, изъять ядерный компонент из своих Вооруженных Сил, но и принял подкрепляющие это заявление ответственные решения. Мы пошли на асимметричное сокращение ракет средней и меньшей дальности. Согласились ликвидировать в два с лишним раза больше ракет (1846:846) и почти в 3,5 раза больше боеголовок к ним (1487:442). Сегодня уже ликвидированы все советские и американские ракеты меньшей дальности, а также уничтожено ракет средней дальности в СССР — свыше 70 процентов, в США — 50 процентов ракет под жестким взаимным контролем. Таким образом, начался процесс практического ядерного разоружения. Чтобы закрепить его, придать ему необратимый характер, СССР принял решение и к 20 декабря этого года в инициативном порядке завершить вывод с территории своих союзников по ОВД 500 боеголовок тактических ядерных средств (авиационных — 166, артиллерийских — 50, ракет — 284). Мы готовы в течение 1989—1991 годов вообще вывести с территории своих союзников все ядерные боеприпасы, разумеется, при условии аналогичного шага со стороны США.

Для расширения рамок разоруженческого процесса нужно было распространить начавшееся ядерное разоружение на другие виды оружия. Вот почему Советский Союз принял новое инициативное решение — о сокращении своих Вооруженных Сил в одностороннем порядке. Напомню, что в 1989—1990 годах их численность уменьшится на 500 тысяч человек, 10 тысяч танков, 8,5 тысячи артиллерийских систем, 820 боевых самолетов. Уже к концу нынешнего года из боевого состава сухопутных войск будет исключено свыше 7 тысяч танков, значительное число артиллерийских орудий и десантно-переправочных средств. Из ВВС — более 700 боевых самолетов, из ВМФ — 40 боевых кораблей, в том числе 12 подводных лодок.

Одновременно с сокращением войск и вооружений преобразуется в оборонительном духе структура Вооруженных Сил. Уменьшается количество военных округов, армий, дивизий. За счет сокращения наступательных средств увеличивается удельный вес оборонительных. Ликвидируются оперативные маневренные группы — на Западе их именовали «танковыми кулаками».

Изменяется группировка войск, дислоцирующихся на территории наших союзников по ОВД. Отсюда уже выведено более 50 тысяч человек, свыше 3 тысяч танков, большое количество других вооружений и техники. Из запланированных к выводу из зоны непосредственного соприкосновения ОВД и НАТО на территорию СССР шести танковых дивизий уже выведены три. Все они расформировываются. Одновременно из групп войск выводятся часть ударной авиации, десантно-штурмовые, десантно-переправочные и другие подразделения, предназначенные в первую очередь для решения наступательных задач, с вооружением и боевой техникой. Остающиеся пока на территории наших союзников общевойсковые дивизии переформировываются. Из их состава изымается большое количество танков, из мотострелковых — 40 процентов (их количество уменьшается с 260 до 155 единиц), из танковых — 20 процентов (с 320 до 250 единиц). Дивизиям придаётся однозначно оборонительная структура. Изменяемся группировка войск и на Востоке.

Из МНР в течение 1989 года выведена одна танковая дивизия, три бригады ПВО и расформированы авиадивизия, авиаполк, ряд других частей и подразделений.

Движение к оборонной достаточности включает в себя и радикальные изменения в области производства вооружений. В течение 1989—1990 годов его объем снизится почти на пятую часть. Предусматривается планомерная конверсия — с 40 процентов продукции мирного назначения в общем производстве оборонного комплекса в текущем году до 60 процентов в 1995 году. В этом году прекращается производство урана высокого обогащения для военных целей. В течение 1989—1990 годов планируется в дополнение к закрытому еще в 1987 году промышленному реактору по наработке оружейного плутония закрыть еще два таких реактора без ввода на замену им новых мощностей. Мы прекратили производство химического оружия и начнем уничтожение его запасов.

К общему знаменателю оборонной достаточности приводится и наш военный бюджет. В 1987—1988 годах наши военные расходы были заморожены, что фактически означало их снижение по сравнению с тем, что предусматривалось пятилеткой, на 10 миллиардов рублей. На Съезде народных депутатов выдвинуто предложение сократить военные расходы в 1990—1991 годах еще на 10 миллиардов рублей, то есть на 14 процентов. Это предложение реализуется. На 1990 год на цели обороны выделено 70,9 миллиарда рублей, что на 8,2 процента меньше, чем в текущем году. В целом же экономия затрат на оборону по отношению к утвержденному пятилетнему плану составит почти 30 миллиардов рублей — сумму, примерно равную 40 процентам нашего нынешнего годового оборонного бюджета.

В структуре оборонного бюджета на 1990 год расходы на закупку вооружения и военной техники составляют немногим более 31 миллиарда рублей; проведение научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ — почти 13,2 миллиарда рублей; содержание армии и флота — около 19,3 миллиарда рублей; военное строительство — примерно 3,7 миллиарда рублей; выплату пенсий уволенным в запас военнослужащим — 2,4 миллиарда рублей; прочие расходы — 1,3 миллиарда рублей.

Через призму оборонной достаточности преобразуются сегодня подготовка Вооруженных Сил, вся их деятельность. Главные усилия сосредоточиваются на качественном освоении оборонительных действий. В соответствии с этим переработаны и совершенствуются программы оперативной и боевой подготовки штабов и войск, боевые уставы и другие документы, уменьшено количество и ограничены масштабы крупных учений и маневров.

Все это, повторю еще раз, реальные практические шаги, в которых материализуются наша современная военная доктрина, концепция оборонной достаточности. Подчеркиваю это потому, что на Западе до сих пор вопреки общеизвестным фактам кое-кто пытается представить нашу доктрину как некое чисто «пропагандистское мероприятие», а ее оборонительный характер как якобы не находящий подтверждения на практике. Подоплека подобных измышлений очевидна: они нацелены на то, чтобы как-то нейтрализовать оздоровляющее воздействие на международную атмосферу советских мирных инициатив и конкретных шагов в области разоружения, помешать развитию наметившихся позитивных тенденций в мировом развитии, строительстве новой модели безопасности.

Конечно, такого рода попытки идут вразрез с интересами народов и обречены на провал. Залог тому — происходящее под влиянием перестройки в нашей стране утверждение гласности в международных отношениях, совместная выработка государствами системы мер доверия и контроля как непременного условия формирования новой модели безопасности. Опыт подготовки Договора по РСМД, нынешних переговоров в Женеве и Вене, встреч на высшем уровне, развития контактов и связей между СССР и США, ОВД и НАТО, в том числе в военной области, свидетельствует, что непреодолимых препятствий на пути разрешения даже самых острых проблем нет.

По мере наращивания, обогащения этого опыта рамки системы мер доверия и контроля могли бы быть расширены до транспарентности. Представляется, что транспарентность в военной области — то есть максимально возможная открытость, прозрачность взаимоотношений — способна сыграть не только роль стимулятора в формировании новой модели безопасности, но в конечном счете стать едва ли не гарантом эффективности этой модели. Ведь в этом случае будет обеспечено активное, осознанное участие в решении оборонных проблем самих народных масс, которые объективно заинтересованы в недопущении войны, в безъядерном, ненасильственном мире.

Приходится с сожалением констатировать, что понимание необходимости действительно надежной, устраивающей всех модели безопасности, базирующейся на оборонной достаточности, с трудом пробивает себе дорогу в политических и военных кругах на Западе. В частности, в США не уменьшаются военные расходы, продолжается реализация практически всех перспективных военных программ. А в НАТО в целом намечается значительное, более чем на 20 миллиардов долларов, увеличение ассигнований на военные цели — с 481,5 миллиарда долларов в 1989 году до 502,2 миллиарда долларов в 1990 году. Безостановочно идет переоснащение новейшим оружием и военной техникой вооруженных сил блока, наращивание их боевых возможностей. Подготовка войск и сил по-прежнему ведется в соответствии с концепцией «ядерного устрашения», доктринами «прямого противоборства» и «гибкого реагирования», имеющими отнюдь не оборонительный характер и ориентированными не на достаточность, а на военное превосходство.

Должно быть совершенно ясно, что Советский Союз не может не учитывать все это в своем оборонном строительстве и вынужден заботиться о поддержании Вооруженных Сил в таком качественном состояний, которое гарантирует достаточную и надежную защиту мирного труда, мирной жизни советских людей.

ЗА СЧЕТ КАЧЕСТВЕННЫХ ПАРАМЕТРОВ

Включение принципа разумной достаточности в систему проверенных многолетней практикой, в том числе гражданской и Великой Отечественной войнами, принципов формирования наших Вооруженных Сил является одной из наиболее важных характеристик нынешнего этапа советского оборонного строительства. Естественно, новый принцип реализуется в тесной взаимосвязи с другими, наполняет их современным содержанием, придает совершенно определенный политический смысл ориентации на качественное совершенствование Вооруженных Сил. Такая ориентация, которая определена в решениях XXVII съезда КПСС, XIX Всесоюзной партконференции, первого Съезда народных депутатов СССР, вытекает из общей стратегии революционной перестройки, всестороннего обновления советского общества. Она учитывает конкретные условия и тенденции современной военно-политической обстановки, состояние, перспективы развития военного дела и совпадает с магистральным направлением движения к новой модели безопасности.

Говоря о качественном совершенствовании наших Вооруженных Сил, мы имеем в виду не замену одного направления гонки вооружений другим, не наращивание боевой мощи армии и флота, а ее поддержание в пределах оборонной достаточности при минимальных затратах на уровне, гарантирующем надежное обеспечение безопасности страны. Это отметил в докладе «Октябрь и перестройка: революция продолжается» 2 ноября 1987 года М. С. Горбачев, подчеркнув, что пока опасность войны сохраняется, «мы и впредь будем делать все необходимое для поддержания оборонной мощи на уровне, исключающем военное превосходство империализма над социализмом».

Количественный подход к решению оборонных задач изжил себя. Если в прошлом он, будучи преобладающим в нашем оборонном строительстве, позволил Советскому Союзу, как уже отмечалось, достичь военно-стратегического паритета и поддерживать его путем, как правило, симметричных, «зеркальных» контрдействий, то теперь это становится все более накладным экономически, непопулярным и неприемлемым политически, неэффективным в собственно военном отношении.

Качественный подход применительно к техническому оснащению Вооруженных Сил означает радикальное повышение надежности техники, ее боевых и эксплуатационных характеристик, унификацию и стандартизацию, обеспечение высокой ремонтопригодности и экономичности при производстве и эксплуатации. Применительно к военной науке он предполагает ускоренное развитие научных направлений, связанных с разработкой целостной концепции предотвращения войн, строительства, подготовки и применения армии и флота в соответствии с оборонительной доктриной и в рамках новой модели безопасности. Применительно к составу Вооруженных Сил качественный подход подразумевает создание такой организационно-штатной структуры, системы подготовки кадров, обучения и воспитания личного состава, которые обеспечат наиболее полную реализацию боевых возможностей и эффективное выполнение оборонительных задач при минимальных затратах сил и средств.

Вопрос о том, какими должны быть современные Вооруженные Силы, — центральный вопрос их радикальной перестройки. Вполне естествен тот широкий интерес, который проявляется к этому вопросу. Другое дело, что под видом «новаторского» подхода к его решению нередко высказываются некомпетентные, большей частью рассчитанные на внешний эффект суждения, в том числе о «необходимости» отказа от всеобщей воинской обязанности и перехода либо к милиционной системе организации вооруженных сил, либо к наемной армии. Подобные предложения, а мы свидетели того, что они порой выдвигаются в ультимативной, деструктивной форме, не отвечают с точки зрения военной теории и практики нынешнему этапу социально-экономического и политического развития нашего общества, расстановке и динамике взаимодействия военно-политических сил на мировой арене.

Так, милиционная система организации вооруженных сил предполагает их комплектование по территориальному принципу, когда к службе привлекаются все военнообязанные граждане, обученные военному делу. По существу, это количественный, экстенсивный подход к оборонному строительству. Уже только поэтому он не отвечает требованиям времени. При нынешнем уровне технической оснащенности армии и флота милиционная система не позволяет ни овладеть современным оружием, ни добиться необходимой слаженности при эксплуатации и боевом применении коллективного по своему характеру оружия. Дислокация милиционных частей по месту жительства военнообязанных, формирование их по национальному признаку, к чему, в частности, настойчиво призывают националистические, сепаратистские силы в ряде регионов страны, неизбежно превратят армию в организацию, объективно неспособную ни предотвратить, ни отразить возможную агрессию, ни защитить такую большую страну, как наша, с ее огромной территорией, протяженностью сухопутных, морских и воздушных рубежей, различной плотностью и многонациональным составом населения, неоднозначной военно-стратегической значимостью тех или иных регионов.

Что касается наемной армии, то, как показывают расчеты, ее содержание требует дополнительных затрат. Ясно, что применительно к конкретным социально-экономическим условиям нашей страны в настоящее время и в ближайшей перспективе такая система является малопригодной. Но, помимо экономической стороны дела, немаловажное значение имеет и духовная. Ведь, как известно, в наемной армии высокие понятия воинского, патриотического и интернационального долга вытесняются материальной заинтересованностью, кастовыми интересами. И наконец, подготавливаемые при наемной системе комплектования резервы не обеспечивают выполнения задач достаточной и надежной обороны. Что касается профессионализма, к которому часто апеллируют сторонники наемной армии, то практика свидетельствует, что вооруженные силы, комплектуемые на основе всеобщей воинской обязанности, не только не уступают, а по ряду параметров даже превосходят ее.

Интересам защиты социалистического Отечества отвечает дальнейшее развитие наших Вооруженных Сил в соответствии с ленинскими принципами формирования, их совершенствование как многонациональной экстерриториальной, регулярной кадровой армии, комплектуемой на основе всеобщей воинской обязанности. Такая армия, будучи неотъемлемой частью многонационального советского народа, обеспечивает надежную обороноспособность нашей Родины — Союза Советских Социалистических Республик.

Многие, а точнее практически все проблемы, связанные с углублением перестройки Вооруженных Сил, их качественным совершенствованием, непосредственно выходят на человека, его внутренний мир, его мировоззренческий и нравственный облик. Реализация установок оборонительной военной доктрины, принципа оборонной достаточности сопровождается не только радикальной перестройкой технической оснащенности, организационно-штатной структуры, подготовки войск, но и непростой, небезболезненной ломкой привычных взглядов и стереотипов. Идет поиск современных, динамичных, живых, эффективных форм и методов организации обучения и воспитания, вырабатываются новые подходы к решению старых и вновь появившихся проблем.

Главное здесь, очевидно, состоит в том, чтобы разбудить, мобилизовать политическую и деловую активность каждого офицера, прапорщика, мичмана, каждого сержанта и старшины, каждого солдата и матроса, направить их творчество, инициативу в русло практического решения конкретных задач перестройки. Именно в этом — ключ к качественному совершенствованию Вооруженных Сил, поддержанию их боеготовности на должном уровне в условиях крупномасштабных сокращений, преобразования структуры, системы подготовки войск и сил флота.
Tags: Большевик, Военная теория, Современность, журналы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 4 comments