Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Categories:

Какой была цензура (I)

Главлит и научно-популярная публицистика в СССР во второй половине 1960-х — начале 1970-х гг.

Владимир Комиссаров

В 1960—1970-х гг. система советской цензуры достигла своего максимального развития. Центральному цензурному ведомству — Главному управлению по охране государственных тайн в печати при Совете министров СССР:(Главлит СССР)(1) — подчинялась широкая сеть подведомственных структур: главлиты союзных республик, краевые и областные управления (край- и обллиты). Имелись и смежные цензурные органы — Управление военной цензуры Генерального штаба Вооружённых сил СССР, цензоры пограничных войск и др. В Советском Союзе в данную систему были вовлечены самые разные учреждения и ведомства. Эту особенность неоднократно отмечали исследователи. Например, Т.М. Горяева писала: «Попытки ограничить понятие “советской цензуры” только деятельностью государственных учреждений, призванных для этих целей без учёта изощрённых форм и методов различного рода воздействия и давления, мало плодотворны. В определении границ “советской цензуры” большую роль сыграло получившее широкое распространение определение Марианны Текс Чолдин — “всецензура”»(2).

Практически все изыскания и публикации архивных материалов по теме касались преимущественно политической цензуры. Как правило, примерами такого контроля служили эпизоды преследования известных общественных деятелей или представителей художественной интеллигенции, а также идеологические кампании(3). Но активность контролирующих органов не ограничивалась только политико-идеологическими вопросами. Заметное место занимала защита государственной тайны в сфере научно-популярной публицистики.
_____________
1. В рассматриваемый период ведомство имело различные наименования: до 1963 г. — Главное управление по охране военных и государственных тайн в печати (Главлит) при Совете министров СССР; до 1966 г. — Главное управление по охране государственных и военных тайн в печати Государственного комитета Совета министров СССР по печати; до 1990 г. — Главное управление по охране государственных тайн в печати при Совете министров СССР (Главлит СССР).
2. Горяева Т.М. Проблемы публикации документов по истории советской политической цензуры // Проблемы публикации документов по истории России XX века. Материалы Всероссийской научно-практической конференции научных и архивных работников. М., 2001. С. 115.
3. См., например: Горяева Т.М. Политическая цензура в СССР. 1917-1991 гг. М., 2009; Цензура в Советском Союзе. 1917-1991. Документы / Сост. А.В. Блюм. М., 2004; История советской политической цензуры. Документы и комментарии. М., 1997.



В 1960-1970-х гг. эта сфера стала заметным явлением в жизни страны. В данном направлении работала блестящая плеяда Писателей и журналистов. Большинство центральных издательств — от «Воениздата» до «Детской литературы» — обзавелись научно-популярными книжными сериями. Научно-популярная публицистика реализовывалась также в кинематографе, где работали такие режиссеры-документалисты, как С.Л. Райтбург, Ф.М. Соболев, Б.А. Загряжский, а на телевидении она была представлена в телепроектах «Очевидное-невероятное», «Клуб кинопутешествий» и «В мире животных». Научно-популярная публицистика стала таким же важным элементом в духовной жизни советской интеллигенции изучаемого периода, как авторская песня, научная фантастика, походный туризм, самиздат и проч.

Цель настоящей статьи — рассмотреть политику Главлита в отношении научно-популярной и научно-технической публицистики. Для этого необходимо охарактеризовать особенности организации цензуры научно-популярной публицистики, проанализировать наиболее типичную мотивацию запретов и ограничений в научно-технической цензуре и представить её приёмы на примере контроля научно-популярных публикаций по космической тематике.

Источниковой базой исследования в основном послужили материалы фонда Главлита ГА РФ. Это не единственное место хранения документов советской цензуры, но именно здесь представлено наиболее систематизированное их собрание в виде делопроизводственных материалов, нормативных актов (указаний и распоряжений центральных советских органов), внутренних положений и инструкций самого цензурного ведомства, стенограмм и протоколов заседаний коллегии Главлита, его деловой переписки с различными министерствами и ведомствами. В большинстве случаев это хорошо атрибутированные машинописные оригиналы и копии. Количество рукописных документов, при чтении которых могут возникнуть проблемы в понимании содержания, крайне невелико. Сложность состоит в том, что часть данного фонда по-прежнему находится на секретном хранении, впрочем, доступные материалы всё же позволяют решать исследовательские задачи. Конечно, эти источники не лишены характерных для делопроизводственной документации недостатков, включая фактические и орфографические ошибки (так, начальник ленинградского обллита Ю.М. Арсеньев ошибочно представлен как Арсентьев). По причине закрытого характера работа Главлита практически не отражена в источниках личного происхождения. О ведомстве писали деятели науки и культуры, которы испытывали цензурный прессинг, но и те, как правило, контактировали с цензорами только через издательства и редакции. Воспоминания опубликовал лишь заместитель начальника Главлита (конец 1980-х гг.) В.В. Прибытков, работавший на «излёте» истории ведомства(4).

В период «оттепели» в работе Главлита прослеживались определённые либеральные тенденции. Например, в начале 1960-х гг. комиссия по контролю книжных фондов больше разрешала, нежели запрещала. Так, из спецхрана в общие фонды библиотек были возвращены издания репрессированных в период сталинизма авторов, или те, в которых упоминались «враги народа»(5). Однако с,середины 19бР0-х гг. вновь стали усиливаться охранительные черты цензуры. Этот процесс не был одномоментным и зависел от многих внешне- и внутриполитических обстоятельств. Особую роль сыграла консолидация консервативных сил в КПСС и правящих партиях восточноевропейских государств по сопротивлению «Пражской весне» (1968). Одним из этапов усиления цензурного контроля стал апрельский пленум ЦК КПСС 1968 г., принявший постановление «Об актуальных проблемах международного положения и борьбе КПСС за сплочённость мирового коммунистического движения». В документе отмечалась необходимость усиления партийного контроля над литературой и искусством(6). Поворотным моментом, трансформировавшим стиль «постоттепельной» цензуры, большинство исследователей называют закрытое постановление ЦК КПСС от 8 января 1969 г. «О повышении ответственности руководителей органов печати, радио, телевидения, кинематографии, учреждений культуры и искусства за идейно-политический уровень публикуемых материалов и репертуара». Так редакторы и издатели вовлекались в систему партийно-государственного контроля(7).
_____________
4. Прибытков В.В. Главлит и цензура: записки заместителя начальника Главного управления по охране государственных тайн в печати при Совете министров СССР. М., 2014.
5. См.: ГА РФ, ф. Р-9425, оп. 2, д. 394, 395, 416, 417, 464.
6. КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Изд. 7. Т. 9. М., 1972. С. 421—424.
7. ГА РФ, ф. Р-9425, оп. 1, д. 1372, л. 23.



Особенности организации цензурного контроля научно-популярной публицистики

Вопреки распространённому в публикациях мнению о ведущей роли органов Главлита в деле цензурирования научной публицистики, чаще всего они лишь выполняли указания высших партийных органов, что отражено в официальном делопроизводстве. Например, составители годового отчёта об исправлениях, внесённых центральным цензурным ведомством в документально-публицистический фильм «Если дорог тебе твой дом» (про оборону Москвы в 1941 г.), подчёркивали, что это было сделано по указанию ЦК КПСС(8). Данная особенность подтверждается и в мемуарах Прибыткова: «Главлит лишь формально принадлежал к структуре правительства. На самом же деле его отношения с Советом министров, при котором он формально состоял, ограничивались вопросами финансирования и материально-технического обеспечения. Вся же политика и идеология цензорного дела, весь разрешительно-запретительный механизм цензуры регулировался, отлаживался, запускался, переключался, тормозился с одного пульта — со Старой площади»(9).

Научная популяризация, с точки зрения цензорского контроля, отличалась тем, что стала предметом рассмотрения всех основных подразделений Главлита. К 1960-м гг. ведомство имело сложную структуру. В его основе находились несколько управлений: 1-е занималось научно-технической цензурой; 2-е — цензурированием иностранной литературы, 3-е — контролем за провинциальной печатью (совместно с край- и обллитами). Также имелось несколько самостоятельных отделов, не входивших в состав управлений, среди которых следует выделить 2-й отдел, контролировавший поступавшую в СССР иностранную прессу, и 3-й, занимавшийся СМИ. Политико-идеологический контроль являлся прерогативой 4-го отдела, который фактически организационно воплощал политическую цензуру. Ключевая нагрузка при контроле научно-популярной публицистики легла на 1-е управление (научно-техническая цензура), но популярные издания на общественно-исторические темы, беллетризованные биографии деятелей науки и техники оказывались в зоне внимания 4-го отдела. Если поступавшая из-за рубежа научно-популярная литература контролировалась 2-м управлением, то иностранные газеты и журналы — 2-м отделом. Такой сегмент «научпопа», как просветительская периодика, цензурировался сотрудниками 3-го отдела. Провинциальная же печать являлась объектом внимания 3-го управления центрального цензурного ведомства.
_____________
8. Там же, д. 1268, л. 139.
9. Прибытков В.В. Главлит и цензура... С. 35.



Решения о допуске в печать тех или иных научно-популярных публикаций принимались вместе с представителями заинтересованных ведомств. Фактически в каждой отрасли имелось головное учреждение, подписывавшее разрешения на опубликование материалов по своей тематике. Например, в ракетно-космической отрасли такое право принадлежало Центральному научно-исследовательскому институту машиностроения во главе с крупным организатором науки Ю.А. Мозжориным. В подобных учреждениях назначалось должностное лицо, отвечавшее за соответствующее визирование. В случаях, требовавших оперативного освещения в прессе проблем по конкретной тематике, могли назначать отдельных ответственных лиц. Например, осенью 1970 г. Мозжорин уведомил руководство Главлита, что все материалы относительно советской автоматической станции «Луна-17» (доставила на поверхность Луны первый советский «Луноход») на время её полета должен был визировать инженер-ракетчик Г.А. Назаров (впоследствии журналист-популяризатор и ответственный секретарь отраслевой энциклопедии «Космонавтика» издания 1985 г.)(10).

Следует отметить, что иногда ведомственная цензура приобретала комичные на сегодняшний взгляд формы. Так, «Перечень Главлита» (1965) содержал положение о том, что материалы, содержавшие информацию по использованию атомной энергии, должны были проходить визирование в Государственном комитете по использованию атомной энергии в СССР. В эту категорию попадали переводы иностранных источников и даже научно-фантастические произведения(11). Неизвестно, насколько данное положение способствовало защите государственных тайн, но оно заметно осложняло жизнь некоторым ведущим фантастам (в том числе братьям А.Н. и Б.Н. Стругацким)(12). Министерство среднего машиностроения предложило откорректировать это положение при подготовке нового (1968) «Перечня...», в том числе убрать из него упоминание переводов и научно-фантастических произведений.

Некоторые положения ведомственной цензуры вызвали недовольство сотрудников Главлита. 13 февраля 1968 г. на коллегии ведомства начальник одного из его отделов В.Я. Симаньков заявил: «В перечне есть ряд ограничений, которые давно устарели, а организации, которые заинтересованы в них, препятствуют их устранению... Много идёт вмешательств по Отечественной войне. Немецкие полковники и генералы указывают, какие мы бомбили на оккупированной территории аэродромы, а мы эти сведения публиковать не можем»(13).

Наличие множества ведомств, вовлечённых в систему научно-технической цензуры, приводило к неразберихе и путанице. Так, в начале 1970 г. в кировском Дворце пионеров на технической выставке один из местных машиностроительных заводов выставил оригинальный экспонат — авиационное катапультное кресло с манекеном пилота в полной высотной экипировке. Появление катапультного кресла вызвало вопросы у представителей кировского обллита, так как в обязанности советской цензуры среди прочего входил допуск экспонатов на подобные открытые мероприятия. Сотрудник кировского УКГБ сообщил представителям местной цензуры, что экспонат разместили с оперативными целями, «для отвлечения внимания от реальной секретной продукции завода». Однако местный обллит соответствующим письмом уведомил Главное управление, которое, в свою очередь, обратилось за разъяснениями в центральный аппарат КГБ(14). В итоге заместитель председателя КГБ В.М. Чебриков был вынужден в ответном письме ещё раз подтвердить, что данный экспонат демонстрировался в связи со служебной необходимостью, и заверил руководителей цензурного ведомства: впредь кировское УКГБ не будет нарушать порядок подготовки открытых научно-технических выставок(15).
_____________
10. ГА РФ, ф. Р-9425, оп. 1, д. 1373, л. 46.
11. Там же, д. 1330, л. 193.
12. Это обстоятельство отмечает один из биографов братьев-писателей А.В. Молчанов, пишущий под псевдонимом «Ант Скаландис». См.: Скаландис Ант. Братья Стругацкие. М., 2008. С. 242—243
13. ГА РФ, ф. Р-9425,1 оп. 1, д. 1286, л. 46.
14. Там же, д. 1365, л. 5.
15. Там же, л. 9.


Часто ведомства дублировали собственные запреты и ограничения. Например, 9 января 1967 г. Министерство геологии СССР обратилось в Главлит с просьбой согласовывать всё материалы по такому фундаментально-научному проекту, как бурение Кольской сверхглубокой скважины, закладка которой планировалась в 1970 г. Поводом стало появление в печати недостоверных сведений(16), в связи с чем Главлит принял соответствующие меры. 12 ноября 1973 г. министр геологии СССР А. В. Сидоренко вернулся к проблеме освещения в печати работ на Кольской сверхглубокой и издал приказ № 54с, по которому любая информация, касавшаяся скважины в диапазоне глубин более 5 км и технологии бурения, считалась секретной. Об этом уведомили и Главлит(17). В ответ ведомство напомнило вышеназванному министерству, что данный запрет действовал ещё с 1967 г.(18).

Следует возразить «перестроечным» публицистам, заявлявшим, что цензурные запреты и ограничения спускались исключительно сверху, со стороны Главлита или вышестоящих директивных (партийных) органов. По крайней мере, в случае с научно-популярной публицистикой наблюдалась иная картина. Например, 7 августа 1968 г. Главлит направил председателю общества «Знание» академику И.И. Артоболевскому письмо, в котором цензурное ведомство упрекало популяризаторов науки в злоупотреблении грифом «для служебного пользования» («дсп»). Данный способ защиты информации использовался в обществе для изданий, которые, по мнению Главлита, не содержали никаких сведений, запрещённых к открытому распространению. Среди них оказались брошюры на такие «секретные темы», как «Карл Маркс — основоположник научного коммунизма», «Учение К. Маркса об исторической миссии пролетариата и современный рабочий класс», «Карл Маркс о революционной партии пролетариата» и др.(19). Причины таких злоупотреблений вполне объяснимы: в тот период издания с грифом «дсп» печатались без предварительного цензорского контроля. Тем самым «Знание» гарантировало выполнение собственного редакционного плана, так как полностью открытые издания Главлит мог и приостановить. Кроме того, брошюры с грифом «дсп» распространялись бесплатно, и авторы не рисковали своей репутацией, когда их книги оказались бы невостребованными на полках магазинов (судя по названиям, они вряд ли стали бы бестселлерами). В завершении письма Главлит просил принять меры и навести порядок в использовании грифа «дсп».

Сам факт вовлечения в систему цензуры того или иного ведомства придавал им особый вес. Поэтому учреждения и организации оберегали свою привилегию визирования материалов для открытой печати. Например, в № 11 популярного журнала «Вокруг света» за 1967 г. была опубликована статья, посвящённая проблемам космической медицины(20). Поскольку этот номер стал юбилейным (совпал с пышным празднованием 50-летия Октябрьской революции), то все его материалы оказались в центре пристального внимания политико-идеологической цензуры. Но 25 января 1968 г. в Главлите получили официальное письмо Министерства здравоохранения СССР с напоминанием, что ещё 13 мая 1964 г. Военно-промышленная комиссия при Совете министров СССР возложила на Межведомственную комиссию по проблемам медико-биологического обеспечения космических полётов при Минздраве СССР право визировать материалы данной тематики. Поводом к такому обращению послужила упомянутая статья в журнале «Вокруг света» и публикация на ту же тему в газете «Вечерняя Москва», где, по мнению авторов письма Минздрава, содержались недостоверные материалы(21). Из текста журнальной статьи не понятно, какая именно информация вызвала недовольство специалистов по космической медицине. Нельзя исключать, что это был всего лишь способ напомнить о своей привилегии визировать открытые публикации.
_____________
16. Там же, д. 1300, л. 143.
17. Там же, д. 1464, л. 59.
18. Там же, л. 60.
19. Там же, д. 1300, л. 182—183.
20. Харьковский А. Сквозь невесомость, радиацию, неизвестность // Вокруг света. 1967. № 11. С. 25—27.
21. ГА РФ, ф. Р-9425, оп. 1, д. 1300, л. 103.



Столь сложный (многоуровневый) характер научно-технической цензуры затягивал прохождение материалов, что вызывало понятное недовольство советских издательств и научно-популярных изданий. Так, в апреле 1968 г. редакции ведущих просветительских журналов «Техника — молодёжи» и «Наука и жизнь» обратились в Главлит с просьбой сократить сроки рассмотрения своих статей до двух дней. На совещании руководства центрального цензурного ведомства прозвучал жёсткий и непреклонный ответ его начальника П.К. Романова: сроки рассмотрения будут определяться только Главлитом и зависеть исключительно от сложности материала(22).

Большую роль в советской цензуре играли «оперативные указания руководства по вопросам цензорского контроля». Они содержали запреты или ограничения, которые по каким-либо причинам не были включены в действующую редакцию «Перечня Главлита». Необходимость в «оперативных указаниях» определялась различными факторами, например, сменой внутри- или внешнеполитической обстановки. К примеру, перед официальными визитами в СССР зарубежных лидеров из печати изымали карикатуры на них, снимали или смягчали критические оценки их деятельности. Это касалось преимущественно новостных, общественно-политических изданий или сатирических журналов, но в ряде случаев и научно-популярной литературы. Во второй половине 1960-х гг. в режиме «оперативных указаний» были оформлены положения: запрет на публикацию материалов об освоении Северного морского пути без доклада руководству Главлита и информации о том, что советские военнослужащие желают добровольцами воевать во Вьетнаме, а также обязательное согласование мемуаров военачальников в Главном, политическом управлении Советской армии и др.(23).

Несколько раз (30 апреля 1966 г., 19 апреля(24) и 20 июня 1968 г.)(25) запрещались какие-либо упоминания в печати о советских орбитальных ракетах (глобальных или системах частично орбитальной бомбардировки — вида стратегического вооружения, считавшегося очень перспективным в начале 1960-х гг.). Орбитальная ракета в отличие от обычной баллистической выводила боевой блок на околоземную орбиту, с которой осуществлялось наведение на цель, что, как предполагалось, позволяло преодолеть возможные рубежи противоракетной обороны вероятного противника. В СССР работы по таким ракетам начались уже в начале 1960-х гг., причём их разработка и испытания не только не скрывались, а наоборот, до определённого момента преподносились в популярной литературе и публичных выступлениях в качестве примера возросшей технической мощи вооружённых сил.
_____________
22. Там же, д. 1289, л. 74, 77.
23. Там же, д. 1283, л. 2.
24. Там же, д. 1255, л. 65.
25. Там же, д. 1283, л. 5—6.



Основанием для запрета упоминания орбитальных ракет в открытых публикациях, вероятно, стали принятые в 1960-х гг. международные документы по демилитаризации космоса. Среди них был подписанный СССР, США и Великобританией в 1967 г. договор «О принципах деятельности государств по исследованию и использованию космического пространства, включая Луну и другие небесные тела» («Договор о космосе»). Статья IV этого документа запрещала выводить на орбиту объекты с ядерным оружием. Строго говоря, орбитальные ракеты размещались на земной поверхности и не являлись оружием космического базирования, но их наличие могло служить аргументом в антисоветской пропаганде. При этом запрет Главлита не касался термина «глобальная ракета», который продолжал использоваться в открытых изданиях.

Можно назвать, по меньшей мере, одну позитивную черту советской научно-технической цензуры — она служила определённым барьером для паранаучных публикаций. 28 ноября 1967 г. в режиме «оперативных указаний» органам Главлита было запрещено без доклада его руководству печатать материалы по «неопознанным летающим объектам» (НЛО)(26). Уже в январе 1968 г. центральное цензурное ведомство «остановило» публикацию целой серии материалов по «летающим тарелкам». Среди них были не только журнальные статьи, но и сценарий телепередачи, а также аудиопьеса для журнала «Кругозор» (выходил в виде гибкой грампластинки)(27). А 26 февраля 1968 г. заместитель начальника Главлита А.Н. Охотников издал приказ, по которому связанную с НЛО информацию разрешалось печатать только после согласования с вице-президентом АН СССР Б.П. Константиновым(28).
_____________
26. Там же, д. 1255, л. 76.
27. Там же, д. 1300, л. 108—138.
28. Там же, л. 107.
Tags: Российская история, Современность, журналы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 3 comments