Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Category:

Проблемы обучения Reichsheer в 20-е годы (I)

Разные авторы пишут, что немецкая тактика штурмовых групп 1917-1918 гг. стала основой для новой тактики армии версальской Германии. К этому следует сделать два замечания. Первое — копировалась скорее не форма, а дух. Второе — по опыту войны к схожей тактике пришли и другие армии. Как писали во французском временном уставе маневрирования пехоты (Règlement provisoire de manoeuvre d'infanterie du 1er février 1920):

«Под огнем пехота не может маневрировать в сомкнутых строях. Как только она входит в сферу действия неприятельского огня, она рассредотачивается. Отделение (группа) делается тогда основной единицей. Каждое отделение продвигается вперед от закрытия к закрытию вместе, по частям, даже по одному в зависимости от местных закрытий или огневых промежутков у противника».

Также, помимо расчленения по фронту, говорится о необходимости эшелонирования сил в глубину.

Ещё напомню о статье, где писалось о значении появления боевых групп по опыту французской армии (см. 1918 год).

ТРУДНОСТИ ПРАКТИЧЕСКОГО ПРИМЕНЕНИЯ ГРУППОВОЙ ТАКТИКИ В ПЕХОТЕ

(По опыту германской армии)

Империалистическая война 1914—1918 гг. привела армии западного фронта к необходимости практического применении групповой тактики. Дальнейшая проработка боевых уроков вызвала повсеместное признание расчлененного (группового) боевого порядка в качестве единственно приемлемой формы боевого построения пехоты. Теоретическое признание необходимости применения групповой тактики еще не обеспечивало, однако, практического ее применения при обучении войск в мирное время. Отсутствие регламентированных условий обучения в первые годы после окончания войны и незнание новых уставных форм после выхода уставов не позволили быстро перейти к отчетливому усвоению новых тактических форм. Только спустя 3-4 года после войны обучение войск новой тактике приобрело некоторую стабилизацию в крупных армиях западной Европы. У нас же в Красной армии и в армиях вновь образовавшихся после войны государств новая тактика стала прививаться еще позднее. Однако, и сейчас мы не можем оказать, что добились идеального приложения новых уставных требований на практике. Да и не только мы, но и наиболее искусная в этом деле и, в отношении организации пехоты, близко стоящая к нам германская армия не может этим похвалиться.

Вопрос о трудностях современного боя пехоты очень остро стоит на обсуждении в германской военной печати. Жалобы на превращение во время наступления группового порядка в линейный, откровенно высказанные на страницах журналов командным составом, вызвали поиски причин и способов изжития этого крупного дефекта. Ниже мы попытаемся подвести итоги мнениям, касающимся этого вопроса, и выяснить причины возникновения затруднений в практическом применении групповой тактики в германской армии. Так как затруднения эти возникают преимущественно в движении, то в дальнейшем речь будет итти главным образом о трудностях во время наступления.

Для иллюстрации затронутой темы необходимо напомнить читателям основные положения германского устава, на которых зиждется обучение войск групповой тактике. Прежде всего следует отметить, что германский устав (обучение пехоты) с полной определенностью заявляет (§ 140 ч. II): «В атаке в конечном итоге побеждает противника живая ударная сила стрелковой группы». Отсюда следует, что к моменту броска в атаку необходимо использование максимума ударной силы, которое, в свою очередь, требует соответствующей группировки (организации) войск с таким расчетом, чтобы ударная сила сохранилась к решительному моменту. Что касается огня, то последний должен проложить дорогу ударной силе. Стрелки, являясь преимущественно ударной силой, открывают огонь лишь с ближайших расстояний по мелким внезапным целям (одиночный) или по целям, препятствующим движению, и другим важным целям (отделением), могущим быть устраненными ружейным огнем. Легкие пулеметы, непосредственно поддерживающие стрелков, открывают огонь на расстоянии с 800 м тогда, когда он потребуется для защиты стрелковых групп или когда к этому вынуждает пр-к. «Огонь станковых пулеметов должен быть согласован по времени с продвижением легких пулеметов и стрелков. После того как огонь тяжелых пулеметов дал возможность наступать легкопулеметным и стрелковым группам, пул. взвод по-эшелонно перемещается вперед. Если предстоит прорыв, а стрельба через голову и в промежутки невозможна, весь пул. взвод или отдельные тяжелые пулеметы в заключение должны, невзирая ни на что, выдвинуться в передовую линию стрелковых групп» (§ 211 ч. III того же устава). Таким образом весь процесс наступления пехоты заключается в маневре, слагающемся из стремительного движения вперед ударных групп при непосредственной поддержке огнестрельного оружия, главным образом машинного, т. е. пулеметов.

До империалистической войны наличие станковых пулеметов в армии не оказывало влияния на настроение пехоты, а следовательно внешне не вносило изменения и в ее тактику. Линейный строй ограничивал ширину боевого фронта подразделения и части: интервалы между стрелками в цепи равнялись примерно двум шагам и обусловливались удобством стрельбы, промежутки между подразделениями зависели преимущественно от наличия войск в боевой линии. Германские уставы того времени определяли ширину фронта для роты военного времени в 150 метров, а пехотная бригада (6 батальонов) должна была ограничиваться фронтом в 1,5 км. В отношении применения пулеметов тот же устав требовал, чтобы они или выдвигались в боевую линию, или занимали позиции под прикрытием пехоты и таким образом усиливали ружейный огонь последней; центр тяжести огневой силы пехоты возлагался на винтовку.

Мировая война выбросила на арену боевых действий огромное количество машинного оружия в виде легких и станковых пулеметов. Центр тяжести огневой силы пехоты стал перемещаться в сторону машинного оружия. Последнее, имея в лице артиллерии отличного союзника, не только по качеству, но и по количеству, стало дробить стрелковые цепи, которые под влиянием огневого дождя стали рассыпаться на мелкие группы. В конечном итоге эти группы и были признаны нормальной формой боевого построения пехоты. Расчленение боевых групп по фронту и в глубину должно было быть значительным, дабы рассредоточить огонь пр-ка и предохранить от сплошного огня свои войска (об этом говорилось и в новых уставах, и в наставлениях).

Казалось бы, что основательно разработанные уставы, дополнительные к ним инструкции и указания должны были устранить всякие трудности в деле осуществления на практике новых боевых порядков. Рассыпанные в «шахматном» порядке группы, казалось бы, легко могли «перекатываться» вперед, сохраняя надлежащую ширину и глубину фронта, прикрываясь огнем временно неподвижного соседа. Однако, в действительности подразделения (а следовательно и вся часть) принимают надлежащее расчленение только в начале развертывания (и то не всегда). По мере дальнейшего продвижения группы нагоняют одна другую, жмутся плечом к плечу и в конце концов образовывают стрелковые цепи. В чем же дело? Каковы причины этого «стихийного» образования неправильных боевых форм? Есть ли способы их устранить и каковы эти способы?

Одной из первых нужно отметить причину психологического характера. Желание поддерживать связь по фронту «от стрелка к стрелку», естественно, передается группам (начальникам групп). Малейшая потеря «соприкосновения», часто вызываемая условиями местности, вызывает стремление восстановить его, а результатом такого восстанавливания оказывается «прикосновение плечом». Боязнь остаться в одиночестве естественна для сражающегося, но с нею необходимо бороться всеми силами. Современные условия боя требуют самостоятельности даже от отдельного бойца, поэтому боевая группа должна быть воспитана так, чтобы чувствовать себя вполне самостоятельным боевым организмом, способным бороться с противником несмотря на окружение. Только такое воспитание уничтожит у групп стремление к непосредственному соприкосновению с соседом.

К причинам того же характера следует отнести желание насытить передовую линию возможно большим количеством огневых средств. Эта погоня за количеством приводит к тому, что передовая линия заполняется стрелковыми группами, где «количество» выражено наиболее ярко. А так как дорогу стрелкам все же должны прокладывать пулеметы, а легкие пулеметы через головы не стреляют, то и стрелковые, и легко-пулеметные группы попадают в передовую и образуют сплошную линию. По немецкому уставу (обучение пехоты) в передовой линии, как правило, должны находиться легко-пулеметные отделения (2 отделения), ибо они открывают огонь раньше стрелков. «Количественное» насыщение передовой линии должно уступить место «качественному» насыщению. Вся беда здесь, по мнению многих немцев, в том, что слишком скоро стали забываться уроки войны ее участниками и слишком плохо они усваиваются молодыми командирами. Конец войны целым рядом тактических примеров доказал, что центр тяжести огневой силы пехоты лежит на пулеметах, а за стрелками остается выполнение преимущественно ударных задач. Винтовка является незаменимым спутником бойца, но в конце концов она служит лишь средством усилить огневую мощь войск на кратчайших расстояниях, а также и для того, чтобы вплотную приблизить ударную силу к пр-ку.

Следующую причину приходится поставить в зависимость от искусства управлять движением мелких частей. Германский устав предусматривает два основных способа построения группы: стрелковый «ряд» (наша змейка) и стрелковая «цепь» (наш боевой порядок). Правда, § 113 II части устава обучения пехоты говорит, что можно применять, в зависимости от местности, наблюдения и огня пр-ка, и другие формы построения, но так как они неизвестны, то на ученьях применяются обычно только эти две, при чем в удалении от пр-ка или за закрытием применяется «стрелковый ряд», а вблизи и под ружейно-пулеметным огнем всегда «стрелковая цепь». Вот эта стрелковая «цепь» часто и является причиной линейности. При малейшем сужении боевого фронта, которое легко может произойти от условий местности, эти отдельные цепочки сейчас же образуют сплошную цепь. Отсюда можно сделать тот вывод, что «линейное» построение мелких и мельчайших подразделений способствует образованию линейного строя; следовательно, линейности нужно избегать прежде всего в этих мелких единицах. Если и здесь для примера взять опыт мировой войны, то можно увидеть как раз обратную картину. Стрелковые линии (цепи) наблюдались только в значительном удалении от фронта; по мере же сближения эти линии разрывались, и бойцы группировались в кучки вокруг своего ближайшего командира или автоматического орудия (пулемета), старательно пользуясь местностью.

С другой стороны, конечно нельзя усматривать в том порядке отделения, который немцы называют «стрелковая цепь» (по нашему это будет «боевой порядок» — см. § 3 Б. У. П. 25), причину появления линейного построения. Здесь дело главным образом в «схематизации» наступления во время учений. В свое время и на своем мосте одинаково хороши и «стрелковый ряд» (змейка), и «стрелковая цепь», и так наз. «скученная группа», которая на практике иногда применяется немцами, хотя и не является уставной формой. Но для применения всех этих положений необходим учет обстановки (местности и огня). Совершенно неправильно переходить, например, из строя змейкой в боевой порядок только в зависимости от расстояния до противника. Во всяком случае, случайное линейное построение мелких групп, действующих на соответствующих интервалах и дистанциях, вовсе не так опасно, как построение отделений, хотя и не вытянутых в линию, но соприкасающихся между собою и тем самым образующих сплошную цепь. Развертывать стрелковую группу в боевой порядок нужно только тогда, когда можно и нужно действовать огнем или штыком, и так, чтобы обеспечить свободу маневрирования своему соседу.

Нужно отметить, что склонность держать соприкосновение по фронту унаследована от времен позиционной войны даже и современно мыслящими командирами. Редактор многих германских уставов Пфейфер в своем «проекте» устава обучения пехоты (который не был принят, но был одобрен в свое время военным министерством) часто упоминает о необходимости такого соприкосновения. Немецкий тактик Балк определенно требует так обучать пехоту, чтобы она могла переходить от групповой к линейной тактике и обратно. Не избежали, если не склонности, то, во всяком случае, благосклонного отношения к линейному построению и некоторые официальные немецкие взгляды.

Тот же устав обучения пехоты часто повторяет о том, что плотность боевого порядка иногда дает многие преимущества. Так, например, устав подчеркивает, что на закрытой необозреваемой местности необходимо более густое расположение; что непосредственно перед прониканием на позицию противника требуется некоторое уплотнение, чтобы дать напор удару; что при особых обстоятельствах может быть рекомендовано производить первое проникание, тесно подтянувшись (из глубины), и что часть снова расчленяется по фронту и в глубину при дальнейшем продвижении через позицию противника.

Говоря о достоинствах и недостатках расчлененного порядка, устав отмечает, что слишком широкие промежутки затрудняют совокупные действия войск и образуют выгодные пункты для нападения предприимчивого противника, что более густые формы (где позволяет местность и огонь противника) усиливают сплоченность войск и воздействие командного состава и что расчленение на мелкие и еще более мелкие части пред'являет высокие требования к самостоятельности и находчивости младших начальников, т. е. отмечает все неблагоприятные условия, которые создает расчлененный порядок. В то же время о достоинствах последнего он ограничивается замечанием, что расчленение на мелкие формы дает возможность использовать выгоды местности, затрудняет наблюдение и дробит огонь пр-ка, дает возможность использовать силу огня позади расположенных частей; в общем же расчленять свои силы по фронту и в глубину принуждают действия артиллерии и пулеметов противника. При всех этих, несомненно, правильных оценках подчеркивание в уставе, который является основой обучения войск, положительных качеств сомкнутых порядков являлось бы ценным в том случае, когда бы речь шла о применении таких порядков; отличать же их в разделе «боевые формы» (как это сделано в уставе), т. е. там, где должны быть отличены все преимущества расчлененного порядка, не следовало бы, ибо так или иначе это оказывает влияние на обучающего. Вообще же наличие этих рассуждений (в настоящее время ненужных) в германском уставе об'ясняется его давностью(1). В современных наставлениях и указаниях о применении расчлененных порядков нужно отказаться от восхваления уплотненных боевых форм, которые в конечном итоге ведут к линейности.
_________________
1. Устав составлен в 1922 г.

Искусное управление огнем и движением, особенно в мелких подразделениях, играет при расчлененном боевом порядке исключительную роль. Германский устав «Вождение и бой» (§ 288, разд. VI) говорит, что перескакивающие вперед группы не могут обойтись без огневой поддержки и должны ее использовать. «В то время как одна группа устремляется вперед, соседние группы, а затем станковые пулеметы, минометы и пехотные пушки прижимают к земле гнезда сопротивления противника». Устав обучения пехоты (§ 108, ч. I) говорит, что в заботливом сочетании огня и движения при наступлении заключается искусство управления, а небезызвестный Пфейфер заявляет (в своем проекте устава), что «хорошо исполненная перебежка — знак строгого боевого обучения». Следовательно, «строгое боевое обучение» прежде всего должно добиться хорошо исполненной перебежки, а последняя должна происходить при содействии огня. Это правило редко соблюдается. Если подойти к вопросу серьезно и не ставить целью наступления во время учений только «стремительное» движение вперед, независимо от своего огня и огня противника (который, к сожалению, очень трудно поддается на ученьях учету), то нужно признать, что ученья эти редко отвечают своему назначению. Сочетания огня и движения в большинстве случаев не происходит. Конкретные причины такого положения можно усмотреть из следующих недочетов, наблюдающихся на стрелково-тактических занятиях. К началу наступления часть не бывает об'единена в руках соответствующего командира, а следовательно и не организована огневая поддержка тяжелого пехотного оружия (станк. пулеметы, батальонная и полковая артиллерия). Вследствие этого командир (особенно мелких подразделений) не имеет возможности регулировать движение, ставя его в зависимость от огня и наоборот. Отделения легких пулеметов и стрелковые устремляются вперед, не ожидая огневой поддержки. Время для начала огневой поддержки и движения стрелковых и легко-пулеметных групп не указывается, т. е. одно от другого не ставится командиром в зависимость с самого накала, а если оно (время) и указано, то не выдерживается. В дальнейшем ходе событий, если даже взаимодействие сначала и было, оно быстро ослабевает или совсем перестает существовать, ибо командир перестает уделять этому внимание и сосредоточивается или только на ведении огня, или только на движении. Часто, однако, случается и так, что командир подразделения (части) не сможет об'еденить в своих руках управление огнем по об'ективным причинам. Тогда командир огневого подразделения (пулеметного, артиллерийского), которое входит в состав или поддерживает наступающую пехоту (стрелков), должен своевременно выяснить, какие об'екты мешают или угрожают поддерживаемой части, и в дальнейшем будет вынужден самостоятельно регулировать свой огонь по времени и цели, имея в виду беспрепятственное продвижение стрелков (пехоты). Последние должны своевременно обнаруживать эту огневую поддержку и пользоваться ею для стремительного движения вперед. Для этого они должны выяснить, где находятся позиции и наблюдательные пункты поддерживающих огневых средств и по каким целям они ведут огонь. В начале наступления это не трудно сделать путем живой связи; в дальнейшем, если для выяснения живой связью не будет времени (то же может случиться и в начале наступления), выяснение огневой поддержки должно осуществляться с помощью хорошо поставленного наблюдения поля боя (поражения целей). На тактических ученьях, конечно, такое наблюдение может производиться только при исключительно тщательной организации ученья. Вообще поверка взаимодействия стрелковых, легко-пулеметных групп, пулеметов и артиллерии (изложенные требования можно отнести ко всем этим средствам, ибо взаимодействие должно быть между всем оружием) на тактических и стрелково-тактических занятиях должна быть организована особо. Необходимы посредники при боевых группах (отделениях) и при орудиях. Необходимы относительно частые перерывы (паузы) в ходе учений, во время которых должна производиться сверка взаимодействия, т. е. стрельбы пулеметов и орудий, а на ближайших расстояниях — даже отдельных стрелков. На противоположной стороне, с которой должна быть хорошая связь, должно быть хорошо организовано обозначение огня (взрыв, пакетами, флагами) и вывод из строя неудачно маскирующихся лиц (и целых групп) и орудий. Все это возможно осуществить, конечно, только на ученьях сравнительно небольших подразделений (до батальона). Поэтому все стрелково-тактические ученья небольших подразделений должны обязательно производить на своих занятиях поверку взаимодействия, памятуя, что только здесь можно привить бойцам и командирам привычку к взаимной работе. На крупных маневрах эта привычка должна уже получить свое окончательное оформление. Общее наблюдение за сочетанием огня и движения не должно ослабевать и на больших ученьях. Если эта привычка не привьется, если движение не будет считаться с огнем, то мы попрежнему будем наблюдать набегание и уплотнение расчлененных вначале групп, так как последние, независимо двигаясь и стреляя, будут терять и темп, и направление. Каждый командир должен знать, что его дело — управлять маневром своей части, а управлять маневром значит сочетать огонь и движение вверенных ему подразделений. Каждый командир должен знать, что опрометчивое движение вперед без необходимой огневой поддержки в действительности будет стоить много крови и легко может принести поражение. Огонь должен стать одним из средств управления в руках командира. В то же время каждый командир должен безостановочно стремиться вперед к исходному положению для атаки, обеспечив себе огневую поддержку, а командир, осуществляющий огневую поддержку, должен знать, что его задача — проложить дорогу ударной силе, т. е. дать своевременно и по нужной цели надлежащий огонь, для того, чтобы устранить препятствия, лежащие на пути ударной силы. Только при этом можно с небольшими потерями и в надлежащей группировке подвести войска к исходному положению для нанесения удара. Все это достигается продолжительной и упорной практикой.
Tags: 1918-1941, Военная теория, Информационный сборник, журналы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 18 comments