Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Categories:

Про Великую войну и косоруких большевиков (II)

2.

Громадное значение вооружения и прочих средств борьбы, предоставляемых современной техникой, не явилось неожиданным в 1914 г. Тактические исследования посвящали большое внимание этому вопросу. Все государства работали над усовершенствованием вооружения своих армий и над обеспечением их снабжения.

Несмотря на это, требования, предъявленные войной, превзошли все ожидания.

В этом отношении особый интерес представляет Франция; она при помощи своих, богатых средствами и техникой, союзников могла наиболее полно ответить этим требованиям. Ни Германия, блокированная с моря, ни тем более Россия, сделать это не могли. В августе 1914 г. французская армия выступает в поход, имея: 3.700 легких пушек, 290 тяжелых пушек, 350 аэропланов и 600 грузовиков. В конце войны во французской армии состоит: 2.200 траншейных пушек, 6.560 легких пушек, 5.500 тяжелых пушек, 3.500 аэропланов и 92.000 грузовиков и тракторов; к этому нужно добавить еще около 2.000 танков. Средний ежедневный расход снарядов в боевой период 1918 года достигает: 275.000 легких и 100.000 тяжелых. Насколько вообще увеличилось техническое оборудование войск, можно видеть из того, что, несмотря на уменьшение численного состава дивизии к концу войны, общий груз её снабжения сильно возрос. В начале войны снабжение дивизии в день боя, в среднем, составляло 70—140 тонн, то есть, помещалось в 10—20 вагонах; в 1918 году наши союзники считали, что снабжение дивизии, вступившей в бой, требует ежедневного доставления груза в 1.000 тонн, то есть, два поезда 50-ти вагонного состава. *)
_________________
*) Другим интересным признаком того «технического» характера, который все более и более принимает современная война служит уменьшение в процентном отношении пехоты и возрастания в процентном отношении артиллерии, аэронавтики и инженерных частей. Численность людей распределяется во Французской армии (в %):
                1915 г.   В июне   В октябре  В октябре
                          1916 г.   1917 г.    1918 г.

Пехота           71,6      66,7      56,9       50,4
Артиллерия       18,4      22,3      27,7       35,4
Воздуш. войска    0,4       1,2       1,8        3,3
Инженер. части    4,9       6,4       6,4        6,6

Непредвиденные размеры потребностей в оружии, патронах и снарядах, вызвали в первый же год войны кризис снабжения во всех воюющих государствах. Потребовалась мобилизация промышленности всей страны. В особенно трудном положении оказалась Россия, вследствие недостаточного развития её промышленности в мирное время. В этом отношении война показала, что она является не только боевым состязанием армии, но и испытанием производительности всего хозяйственного строя страны.

Не говорят ли в этом отношении красноречиво следующие цифры: к весне 1918 года союзники должны были довести запасы своих снарядов до 35.000.000.

Но также точно, как ошибочным является вывод, утверждающий, что применение в стратегии «масс» войск уменьшило значение качества отдельного бойца, такой же грубой ошибкой было бы предположение, что современная война перенесла весь центр тяжести борьбы в область состязания количества материальных сил.

В прежние эпохи армии воюющих сторон в течение всей войны вели борьбу тем же оружием, с которым они выступили в поход. Вопрос сводился исключительно к тому, чтобы удовлетворить требуемому расходу; иначе говоря, вопрос сводился к «количеству» материального снабжения армии. Минувшая война, как мы видели выше, в этом отношении предъявила небывалые требования; но она предъявила в области техники и новое требование, которое относится к области духовной жизни человечества. Она потребовала постоянного «изобретательства». Она потребовала напряженной работы в области мысли. Беглый взгляд на развитие в течение войны авиации, а также двух новых средств борьбы: газов и танков, ярко обрисовывает этот новый вид состязания борющихся народов.

Армии всех воюющих держав вступают в кампанию 1914 г. с небольшим количеством аэропланов, обслуживающих лишь стратегическую разведку. Работа производится одиночными аэропланами. Угрозы воздушного боя нет. Аэропланы работают безоружными; на некоторых из них наблюдатели имели в руках ружья-пулеметы. Нередки были случаи, когда два враждебные аэроплана, встретившись на своих воздушных путях, посылали друг другу рукой приветствие и каждый продолжал свой путь.

Естественно, что долго так продолжаться не могло. Каждая из воюющих сторон оценивала значение захвата господства в воздухе, с тем, чтобы не позволить противнику его воздушную разведку. Нарождается «истребитель». Но для этого потребовалось изобретение стрельбы через пропеллер; в 1915 г. при помощи синхронизации это удается и воздушная стихия становится такой же ареной борьбы, как земля и вода. В 1916 году идея борьбы за господство в воздухе властно предъявляет свои требования, и для её осуществления воздушные силы начинают массироваться.

Одновременно с работой мысли в области воздушной борьбы происходит не менее напряженная работа для усовершенствования воздушного наблюдения. Изобретения в области фотографии позволяют самолетам, начиная с 1915 г., производить такие точные разведки неприятельских позиций, которые являются в полном смысле слова немыслимыми при всяких других способах. Вместе с тем применение фотографического аппарата позволяет воздушному наблюдателю оставаться на высоте, предохраняющей его от поражений с земли. В 1915 г. усовершенствования беспроволочного телеграфирования позволяют широко использовать аэропланы для корректирования артиллерийской стрельбы. 1916 год представляет собой период особенно интенсивного усовершенствования беспроволочного телеграфирования в авиации. Это эпоха больших боев у Вердена и на Сомме, когда фронты загромождаются невиданным дотоле количеством артиллерии. Перед беспроволочным телеграфированием выросла задача — дать возможность одновременно переговариваться возможно большему числу аэропланов. И действительно, достигают многого; в 1915 году, в боях Шампаньи, можно было пользоваться одним аэропланом на один километр фронта, а в 1917 г. на том же участке фронта — шестью. С применением беспроволочного телеграфирования и фотографии, авиация становится столь необходимым участником боя, что без неё полное использование могущества современного огня становится невозможным.

По мере тактического усовершенствования авиации требования к ней растут. Пехота также просить у авиации «специальной» помощи. Пехотные части, пошедшие в атаку, начинают в 1917 году сопровождаться своими «пехотными» аэропланами. Эти аппараты помогают открывать сверху те неразрушенные или неоткрытые раньше точки сопротивления, которые вдруг обнаруживаются штурмующим войскам. К концу войны авиация может уже оказывать атакующим войскам боевое содействие, против этих неожиданных задержек, пулеметным огнем или бомбой. Кроме того, сопровождающие атаку пехоты аэропланы дают возможность установить новый вид связи. Они определяют рубежи, достигнутые пехотными частями, и ставят об этом в известность батареи и войсковые штабы; они сообщают о случившихся задержках и передают просьбы о помощи артиллерией и другими техническими средствами (танками); они передают также просьбы о присылке подкреплений й боевых припасов; были даже случаи, когда на аэропланах же посылались ружейные патроны в отрезанную неприятелем часть. Но все виды этой помощи стали возможны только после того, как аэропланы стали хорошими «лазальщиками»; дело в том, что участие в наземном бою требует работы аэроплана на небольших высотах (ниже 500 метров), т. е. в условиях, при которых особенно опасно поражение с земли. Поэтому, самолеты должны были обладать способностью быстрого взлета, дабы оставаться в низких зонах только в нужный для нападения момент. Чтобы убедиться в том, какой шаг вперед сделала в этом отношении материальная часть авиации, следует сравнить следующие две данные: в 1914 г. скорость подъема аэроплана на 2.000 метров измерялась 26 минутами, а в 1918 г. — 4 минутами*). Окончившаяся война остановила разработку вопроса бронирование аэроплана, призванного работать на низкой высоте.
_______________
*) Общая картина интенсивности усовершенствования материальной части авиации обрисовывается следующими цифровыми данными:
                                       в 1914 г.    1918 г.
Сила мотора (число лошадиных сил)          80        370
Скорость полета (километров в час)        115        220
Скорость подъема на 2000 метров        25 минут   4,5 минуты
Скорость подъема на 4000 метров            —       13 минут
Наибольшая высота подъема          до 3500 метр.  8000 метр.

В области бомбометания в авиация идет столь же интенсивная работа, развивающаяся этапами по мере того, как техника преодолевает то или иное материальное затруднение. Растет грузоподъемность самолета и весь бомбы; становятся возможными ночные нападения, возрастает продолжительность полета и, следовательно, район действий. Здесь также ярко обнаруживается напряженная изобретательская работа над постоянным усовершенствованием существующих средств борьбы и над открытием новых путей для достижения победы.

В январе 1915 г. немцы нарушают постановления Гаагской Конференции и применяют против нас ядовитые газы. Они выпускают волну хлора на один из участков нашей позиции. Дивизия, занимавшая этот участок позиции, почти поголовно отравлена, но немцы не использовали наступлением своей пехоты бреши, сделанной в нашем расположении, и мы сейчас же восстанавливаем наш фронт. Аналогичное происходит и на французском фронте в районе Ипра в апреле того же года. Наши союзники, тоже захваченные врасплох новым средством борьбы, несут тяжелые потери.

Но выпуск газовой волны из устанавливаемых в первых линиях окопов, в большом количестве, бидонов, оказывается скоро средством слишком громоздким, неверным и даже для своих войск опасным. Внимательный неприятель легко мог обнаружить длительную подготовку этой операции и своей артиллерией разбить сосредоточенные для готовящейся газовой атаки бидоны; вместе с тем приходилось ждать соответствующих метеорологических условий и случалось так, что внезапно повернувший ветер приносил огромную волну обратно к выпустившему ее. В воспоминаниях Людендорфа мы можем встретить указания на то, что действовавшая против нас 9-ая Германская армия, после нескольких неудачных опытов применения нового средства борьбы отказывалась его применять. Наконец, сама же химия скоро дала противосредство в виде масок. В виду того, что выпуск газовой волны мог производиться только при наличии соответствующего ветра, то тот же ветер проносил волну далее и длительность пребывания в масках не была значительной. Поэтому, применение противогазовых масок, можно было думать, нанесло окончательный удар первому вступлению газов в число средств борьбы.

На самом деле это было не так. Химия нашла новые пути и изыскания во всех воюющих странах настойчиво продолжались. Появились, так называемые, химические снаряды.

В 1916 году, во время нашего наступления в Галиции, мы могли обнаружить новое следствие применения химических снарядов. Обстрел неприятельской батареи газовыми снарядами заставлял прислугу надевать маски. Для подобного обстрела требовалась меньшая точность пристрелки и сравнительно небольшое число снарядов. Затем, постоянно поддерживая редкий огонь химическими снарядами, в тот же район, мы заставляли неприятельских артиллеристов все время оставаться в масках. В виду того, что пребывание в масках продолжалось несравненно дольше, чем при выпуске газовой волны, и могло продолжаться в течении долгих часов, то в результате оказывалось, что неприятельская артиллерия вынуждалась прекратить свой огонь. Затруднение дыхания, вызываемое маской, становилось так велико, что артиллеристы и пулеметчики не могли продолжать свою работу.

Таким образом, родилась новая форма борьбы, имевшая целью — не вывести бойца совсем из строя, а временно его «нейтрализовать». Эта форма борьбы явилась очень выгодной для борьбы с артиллерией противника при ускоренных артиллерийских подготовках наступления: она была широко использована немцами при их наступлении на французском фронте в марте и мае 1918 года; удачное выполнение первоначальных прорывов в большой мере было обязано германским химикам, давшим немецкой армии «империтовый» снаряд.

По мере того, как выяснилось значение газовых снарядов, во всех воюющих странах химики изготовили целый ряд различных газовых снарядов, начиная от сильно ядовитых, кончая, так называемыми, «слезоточивыми» и просто дымовыми, имевшими целью создать вокруг неприятельских наблюдательных пунктов дымовую завесу.

Насколько выросла, к 1918 роду, роль химических снарядов, можно видеть из того, что к концу войны общее число примененных французами таких снарядов всех сортов превосходило 12.000.000.

Развитие применения газовых снарядов показывает, что роль химии, в числе средств борьбы, будет все расти. Резолюции международных конференций, вроде Вашингтонской, бессильны остановить этот рост.

Примером этой несостоятельности может служить следующий факт. Параграф 71 Версальского мирного договора заявляет о запрещении Германии производства удушливых газов. Инициаторы этого параграфа, по-видимому, не отдавали себе отчета всей фиктивности подобного запрещения. Четыре основные продукта, служащие для добывания этих газов, суть: хлор, бром, бензол и серная кислота. Достаточно самых незначительных манипуляций с этими продуктами, чтобы добыть ядовитые газы. Запретить же ввоз или производство вышеназванных продуктов, равносильно запрещению Германии стирать белье, фотографировать, и поддерживать какое либо химическое производство. Параграф 71 Версальского договора был рассмотрен специальной технической подкомиссией из «вдающихся химиков всех стран, собранных Вашингтонской Конференцией для обсуждения вопроса об общем запрещении применения удушливых газов в будущей войне. Эта подкомиссия, в первом же своем заседании, пришла к заключению, что параграф 71 Версальского договора, представляет собой величайший «абсурд или, если угодно, наивный дипломатический обман. Для того, чтобы этот параграф был исполним, потребовалось бы запрещение ввоза в Германию продуктов, которые необходимы для повседневной жизни народа или же назначение агентов-контролеров в каждый из химических заводов, в каждую врачебную лабораторию и даже в каждое фотографическое ателье и в каждую прачечную». Вместе с этим, эта подкомиссия пришла к выводу, что при современных условиях жизни запрещение фабрикации ядовитых газов не может быть обставлено никакой реальной гарантией.

Тем не менее Вашингтонская конференция вынесла революцию, запрещающую употребление на войне удушливых газов. Г-у Рут (Root) оставалось искать мотивировку этого заключения в области общих фраз. «Пессимисты», говорит он, «предсказывают, что правила человечности, устанавливаемые для войны, будут нарушены. На пессимисты всегда близоруки. Без сомнения, может случиться, что в пылу войны правила, ограничивающие применение оружия и средств борьбы, будут нарушены. Тем не менее, над этими правилами и над Правительствами, господствует общественное мнение. Народы, нарушившие эти правила, получают наказание, которое поведет их к гибели». Не лишено интереса то, что в числе «пессимистов», по свидетельству газет, оказался также и бывший Американский Главнокомандующий Генерал Першинг.

Франция, принимавшая участие в указанных выше конференциях, на первой странице своей «instruction provisoire sur l’emploi tactique des grandes unites» так оговаривает свое право применения на войне газов: «Уважая международные соглашения, в которых Франция участвовала, Французское Правительство вместе со своими союзниками приложить все усилия на то, чтобы при возникновении войны получить со стороны враждебных Правительств обязательство не применять газа, как средства поражения. Если это обязательство не будет дано — Французское Правительство сохраняет за собой свободу действий».

Французское Правительство поступает совершенно честно и правильно, ставя вопрос на такую плоскость, иначе оно взяло бы на себя тяжелую ответственность за проигрыш будущей войны.

Опасения, которые испытывает человечество перед призраком химической борьбы в будущей войне, не лишены оснований. Химия не остановится на применении газов удовлетворяющих «нейтрализации»; она будет искать газы настолько ядовитые, которые вернут «химическую борьбу» к прежней идее «уничтожения бойца». Она будет искать поражение глаз бойца, как наиболее нужного для действий органа и тогда она явится носительницей самого жестокого вида искалечения человека. Но нужно вместе с тем твердо проникнуться мыслью — что спасение от этого надвигающегося зла можно обрести не в красивых словах, высказываемых блестящими представителями дипломатии, а в настойчивых изысканиях в лабораториях ученых. Наука, открывающая яд, непременно вслед за тем дает и противоядие. Нужно лишь иметь мужество смотреть прямо в глаза надвигающемуся злу и не уподобляться человеку, подходящему к пропасти с закрытыми глазами.

Из сказанного выше вырисовывается насколько увеличится в будущей войне потребность постоянного напряжения научной мысли. Давая все новые и новые средства поражения, только она может дать и средства противодействия.

Остается еще сказать о третьем, новом пути, по которому пошло в минувшую войну развитие «машинизации».

До минувшей войны усовершенствование средств защиты ограничивалось в полевой войне применением окопов и устройством перед ними быстро набрасываемых проволочных заграждений. Применение этих средств требовало остановки и поэтому усиливало оборону. Это явилось одной из причин, почему минувшая война быстро, после первой маневренной стадии, приняла формы позиционной войны. С переходом к последней, на помощь обороняющемуся пришли и более громоздкие средства, применявшиеся раньше только в крепостной войне: бетон и броня. По, так как окончание войны могло быть достигнуто только наступлением хотя бы одной из сторон, то техника стала настойчиво изыскивать средства для того, чтобы уравнять шансы наступающего. На ряду с разработкой орудий разрушения неприятельских средств обороны посредством усиления могущества артиллерии и другого вида метательных орудий, например — минометов, наука занялась изысканием способов доставления закрытия для наступающего, не останавливая его движения. Первые результаты этой работы выразились в применении касок, панцирей, подвижных щитов; из всех этих средств нашли широкое применение каски. Во всех этих случаях мы видим настойчивое стремление применить броню.

Резкий скачек вперед сделала эта работа, когда для переноса брони была применена сила мотора и когда явилась мысль заменить колеса «гусеницами». В 1916 году на поля сражения выползают первые танки. Во Франции это танки — «Крезо» и «Saint Chaumont». В Англии танки в форме ромба (Rhombus Tanks). Все эти танки, весящие от 20—30 тонн (1.000—2.000 пудов) тихоходы; они представляли собою легко поражаемую неприятельской артиллерией цель.

Количество их незначительное и только впервые под Камбре, в ноябре 1917 г., англичане бросают в атаку около двух сотен танков сразу. Неожиданность этого нового вида-атаки производит большое моральное впечатление на германскую пехоту, и брешь в их расположении пробита. Но англичане делают здесь туже ошибку, какую сделали немцы при первом применении газовой волны. Они думают, что атака танков может привести сама по себе к решительным результатам; за линией танков они приготовили только кавалерию для преследования, но не соорганизовали сопровождения танковой атаки крупными частями пехоты и артиллерии. В общем, несмотря на блестящий первоначальный успех, атака у Камбре не приводить к результатам большим, нежели предыдущие наступления союзников, произведенные без помощи танков. В руки немцев досталось 64 английских танка, расстрелянных их артиллерией. Это вселяет в немецкие войска уверенность в малую пригодность танков и самовлюбленный Людендорф торжествует.

Высшее командование союзников не обескуражено тем, что первые выступления танков не оправдали возлагавшихся на них надежд. Оно принимается за разработку малого типа танка. Во Франции создается танк «Рено». Вес его не превосходит 6—7 тонн (300—400 пудов). Это достигается тем, что броней защищены только некоторые его части, вооружение его состоит или из одной 37 м.м. пушки, или пулемета и экипаж его состоит лишь из двух человек — (шофера и артиллериста или пулеметчика). Это позволяет сделать танк значительно быстроходнее и малым по размерам, что затрудняет попадание неприятельской артиллерии. Вместе с этим, облегчение постройки позволяет приступить к массовому изготовлению и в программе на 1918 г. Франция намечает выпуск 2.000 танков. На этот же путь становится Великобритания (Whipet Tank) и тоже приступает к массовому изготовлению малых танков. Опыт первого боевого применения танков заставляет пересмотреть их роль в тактике; союзное командование отказывается видеть в них машины, действующие независимо от других родов войск, а смотрит теперь на танки лишь как на пушки и пулеметы, сопровождающие атаку пехоты.*)
_______________
*) Инструкция Маршала Петэна, данная 29 декабря 1917 г., очень поучительна. «Нужно особенно настаивать на том», говорится в ней, «что танки действуют только в самой тесной связи с пехотой, что последняя не присутствует лишь как зритель, но дерется вместе с ними, следуя сейчас же за ними, дабы немедленно использовать нейтрализацию или уничтожение ими неприятельских пулеметов. Если танки заметят, что пехота от них отстала, они должны вернуться и установить опять непосредственное соприкосновение с пехотой, помочь ей преодолеть препятствия, задерживающие ее наступление. Работа танков не должна представлять собою отдельного боя (Pas de cavalier seul!). Связь с пехотой и взаимная выручка — вот основные принципы применения танков».

Примечание Редакции: В мае 1919 г. в гражданской войне на юге России добровольцами впервые были применены против красных танки, которых не было на русском фронте великой войны. Появление их произвело панику среди красных и дало возможность ничтожным силам белых сдвинуть весь Донецкий фронт красных. Однако в дальнейшем танки не помогли: во первых их было мало и, во вторых, они не сопровождались даже минимальным количеством пехоты, которой у белых было в несколько раз меньше нежели у красных.



Германский Генеральный Штаб, с Людендорфом во главе, совершил величайшую ошибку. Он не пожелал учесть те крупные изменения, которые вносило появление танков во взаимоотношения между наступлением и обороной. И когда во второй половине июля 1918 г. начинается наступление союзников, сопровождающееся работой массы танков, немецкие войска теряют свою прежнюю уверенность, что сильно отражается на их устойчивости. Чтобы дать понятие о том числе танков, которые выводятся теперь сразу на поле сражения, достаточно указать, что, 18-го июля, на фронте только 6-ой и 10-ой французских армии выползают 742 танка.

Людендорфу в его воспоминаниях, в которых он старается превратить себя из побежденного — в невинно пострадавшего, остается лишь написать: «лучшим оружием против танков являются нервы, мужество и неустрашимость. Впервые, с падением мужества и с ослаблением боеспособности нашей пехоты, танки приобрели решающее влияние на ход событий».

Окончание войны прерывает начавшийся, с применением танков, переворот в тактике. Бои второй половины 1918 г. лишь предисловие, к новому периоду. Можно предвидеть вновь появление тяжелых танков в роли «прокладывателей» дороги для малых танков и пехоты. Во французской армии такие танки предусмотрены. Но нужно помнить, что танки являются лишь одним из видов применения «гусеничной» тракции, которая позволила применить броню в наступлении. Будущая война укажет на многочисленные новые возможности подобного применения. Может быть это будет в виде небольших щитов для отдельного бойца с ручным пулеметом или более широкие закрытия, за которыми пехотные звенья будут скрываться в минуты интенсивного обстрела; рядом с этим, небольшие броневые закрытия защитят командные посты и центры связи; подвижная броня облегчить также снабжение боевых линий огнестрельными припасами. Применение «Гусеничной тракции» позволить также тяжелым пушкам сопровождать пехоту по самой пересеченной местности; вопрос о быстрой замене колес «гусеницами» в тот момент, когда артиллерия сходит с дороги, усиленно разрабатывается современной техникой... Здесь не место высказывать все предположения и мы ограничиваемся лишь утверждением, что дальнейшее развитие применения мотора и «гусениц» вызовет новые изменения в формах ведения боя, не меньшие, чем продолжающиеся усовершенствования в авиации и в употреблении газов.

Как мы уже говорили, наука открывающая новые средства борьбы, может дать также и средства противодействия. В ней самой ведется своего рода борьба: против увеличения силы пушки борется усовершенствование брони; против газов, выступают маски; против налетов воздушного противника вырастает сложная система, называемая французами Д. С. А. (Defense contre aeronefs) и состоящая из комбинаций наблюдательных постов, линий связи, противоаэропланных пулеметов и батарей, прожекторов и заградительных воздушных шаров. В этой борьбе победительницей бывает то одна, то другая сторона, но лишь временно. Усилие ума на противоположной стороне быстро изменяет взаимное соотношение. Боеспособность каждого народа будет в предстоящих войнах в значительной степени зависеть от удельного веса его научных сил. Народ, способный владеть новейшими изобретениями техники, будет обладать лучшими средствами для нападения и самозащиты. В прежние эпохи лучшее вооружение можно было купить. Теперь вооружение тоже можно купить, но для того, чтобы владеть «лучшим» оружием, нужно быть способным все время побеждать противника в области чисто научной борьбы.

Может быть, любители примитивного объяснения сложных явлений современной эпохи будут возлагать свою надежду на появление гения; но увы, надежды эти тщетны. Наша работа, не только сильная качеством, но и по объему, требующая усилий тысячи специалистов. С 13-го ноября 1915 года до заключения перемирия, в «высшую комиссию по изобретениям», учрежденную во Франции, поступило 33.313 заявлений о новых изобретениях, из которых 1.654 было передано для испытания и 781 полностью осуществлено. Наилучший ответ новому требованию современной эпохи, сделавшему войну не только технической, но и научной, можно видеть в тех усилиях, которые прилагает сейчас Франция для защиты себя в будущем. Среди французских ученых образовалась инициативная группа для изучения вопроса о подготовке мобилизации научных и технических сил в случае нового вооруженного столкновения Франции. Многочисленные ассоциации бывших учеников высших учебных заведений и синдикаты инженеров дали свое согласие принять участие. Общее число участвующих ученых и инженеров достигает 30.000. Это представляет целую научную армию. Участие в защите страны эти ученые представляют себе двояко: одна часть, служа в рядах армии, должна следить за самой работой орудий современной техники и способствовать правильному их функционированию; другая будет занята в лабораториях и мастерских, усовершенствуя эти орудия и изыскивая новые средства борьбы и защиты.

Из этого мы видим, что современная война является не только борьбой людских масс, пользующихся всеми накопленными средствами материальной культуры, но и состязанием этих масс в области ума и науки. При этом, вследствие быстроты, с которой возможно совершенствование современной техники, этот последний вид борьбы все более и более выдвигается на первое место.

Обращая теперь свой взор на Россию, находящуюся под игом большевиков, не нужно большой проницательности, чтобы определенно заявить о полной её несостоятельности вступить в подобного рода борьбу. Разорение, которое внесли коммунисты в промышленность России, служит первым, ярко бросающимся в глаза, доказательством. Попытка их обеспечить снабжение армии переводом военной промышленности на «ударное положение» не выдерживает, конечно, серьезной критики. Подобный прием был годен только в гражданской войне против белых армий, лишенных своей промышленности тыла. Требования большой войны столь велики, что даже прежняя промышленность Царской России не могла полностью ответить им. Пришлось в широкой степени пользоваться заказами у союзников и в нейтральных странах. Экономическое разорение, произведенное большевиками, уничтожает и эту возможность для России; но даже, если бы она и оставалась, то все-таки вопрос не был бы разрешен. Большевики не могут допустить малейшего проявления свободы мысли; луч света, проникающий в непроглядную тьму лжи и преступления, в которую они погрузили Россию, страшнее для них, чем «интервенция». Они пробовали создать какую-то свою «пролетарскую» науку, но нелепость подобной попытки не замедлила сказаться сейчас же. Вынужденное «отступление» в экономической политике, породившее «нэп», дало возможность русским гражданам несколько легче дышать в отравленной советской атмосфере. Из корней старой русской науки начали подыматься редкие побеги. Но этого было совершенно достаточно для того, чтобы Апфельбаум (Зиновьев) ударил в набат на Всероссийской конференции коммунистической партии, собравшейся в Кремле, в августе 1922 г. Наука, литература, профессора, студенчество объявлены Апфельбаумом скрытыми врагами советской власти; он настаивает на необходимости перейти в «политическое наступление» Против этих врагов; говоря другими словами, он призывает к новым репрессиям и к террору. Оставаясь еще у власти — большевики срежут и эти слабые ростки. Наука и большевизм — несовместимы.
Tags: Военная теория, Военный сборник, ГВ, ПМВ, журналы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 2 comments