Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Categories:

Советское военное планирование летне-осенней кампании 1942 года и пара слов про Харьков

Вопреки названию поста, начну с Харькова.

Вчера посмотрел выступление уважаемого dr_guillotin у Михаила Тимина. Захотелось немножечко возразить по некоторым пунктам.

Сначала по прямым ошибкам.

Алексей говорит, что Юго-Западное направление было упразднено в апреле, когда С.М. Тимошенко занял пост командующего Юго-Западным фронтом. На самом деле это произошло 21 июня, а до тех пор маршал совмещал две должности: и командующего направлением, и командующего фронтом.

Указание Сталина о невмешательство в дело подготовки операции (считать её внутренним делом направления) относилось не к Ставке, а к Генштабу (об этом прямо сказано у Василевского).

Далее по сомнительным утверждениям.

Согласно Алексею, после взятия Харькова войска Юго-Западного фронта должны были сразу наступать в сторону Днепра. Действительно, Днепр, как конечная цель, упоминается в докладе главнокомандования ЮЗН от 22 марта:

«По всем признакам весна должна ознаменоваться возобновлением широких наступательных действий со стороны противника.

Независимо от этого войска Юго-Западного направления в период весенне-летней кампании должны стремиться к достижению основной стратегической цели — разгромить противостоящие силы противника и выйти на Средний Днепр (Гомель, Киев, Черкассы) и далее на фронт Черкассы, Первомайск, Николаев»


и плане операции войск ЮЗН от 10 апреля:

«В соответствии с указаниями Ставки Верховного Главного Командования для упреждения противника в развертывании наступательных операций и сохранения инициативы в руках наших войск перед Юго-Западным направлением на период апрель-май ставится следующая основная цель: овладеть районом Харьков, произвести перегруппировку войск и последующим ударом в направлениях Днепропетровск, ст. Синельниково лишить противника важнейших переправ на Днепре».

Обращаю внимание, что немедленного броска к Днепру не предполагается, должен последовать период перегруппировки. В более же поздней директиве ЮЗН войскам ЮЗФ от 28 апреля про возможный рывок к Днепру вообще не говорится:

«С целью овладения районом Харьков Юго-Западный фронт переходит в наступление с задачей прорвать оборону противника и концентрическим ударом 6-й и 28-й армий окружить и уничтожить его харьковскую группировку в районе Харьков, Змиев, Балаклея, Печенеги. На 15 — 18-й день операции перейти к обороне на рубеже: Золочев, Б. Цаповка, Сковородиновка, Старая Водолага».

по крайней мере в рамках проводимой операции. Я отметил на карте указанные в качестве рубежа перехода к обороне населённые пункты, не особо далеко от Харькова получается. По планам от 10 апреля собирались выйти передовыми частями на рубеж: Сажное, Томаровка, Богодухов, Ковяги, Чутово, Поповка, Скалоновка и юго-восточнее по сев. берегу р. Орель.



В целом же видно постоянное уменьшение размаха планируемой операции в виду недостаточности выделенных для неё сил, а бросок к Днепру откладывался на неопределённое будущее.

Общая схема плана операции (Фронтовая иллюстрация. 2000. № 6).

Теперь про сбережение танковых корпусов. По директиве от 28 апреля:

«По достижению дивизиями первого эшелона [6-й армии] рубежа Берека, Ефремовка быть готовым к вводу в прорыв подвижных соединений армии с задачей:

21 тк, развивая удар первого эшелона, к исходу пятого дня наступления захватить переправы через р. Мжа и выйти в район Комаровка, Рактиное, х. Голубов, Островерховка, перерезать дороги, связывающие Харьков с западом. В дальнейшем во взаимодействии с пехотой атаковать Харьков с юго-запада и запада.

23 тк, развивая удар первого эшелона, к исходу третьего дня наступления выйти в район Старая Водолага, Караванское, Стулеповка, Новая Водолага и, в зависимости от обстановки, быть готовым к нанесению ударов на Люботин или Валки, Ковяги».


Т.е. 21-й корпус после окружения Харькова собирались задействовать в боях за последний, а 23-й корпус оставить на внешнем фронте. Алексей говорит, что несмотря на достижение стрелковыми соединениями рубежа ввода, Тимошенко решает приберечь корпуса для погони за журавлём, т.е. броска к Днепру, а Харьков брать пехотой с танками НПП. Это утверждение противоречит одному послевоенному исследованию, подготовленному в Военной академии им. Фрунзе. В нём написано следующее:

«По плану операции в третий день наступления на рубеже В. Берка, Ефремовка предполагалось ввести в прорыв танковые корпуса (21 и 23). Однако, в ночь на 14 мая рубеж ввода танковых корпусов командующим фронтом был изменен. По новому решению танковые корпуса должны были вводиться в прорыв с выходом пехоты на рубеж реки Берестовая. В связи с этими изменениями танковые корпуса, как и дивизии второго эшелона(248-я и 103-я) были оставлены в прежних районах сосредоточения».

И, как известно, именно на этом рубеже танковые корпуса и были введены в бой 17 мая (стрелковые соединения достигли его к исходу 15 мая). Так что не могу согласиться и с этим утверждением. Могу предположить, что перенос рубежа ввода связан с недостатком (или даже отсутствием) у корпусов собственных переправочных средств, что вынудило бы их топтаться перед рекой в ожидании пехоты. А так 16 мая была проведена инженерная подготовка переправ, пока корпуса совершали марш.

Схема боевых действий южной группировки (Фронтовая иллюстрация. 2000. № 6).

А напоследок позволю себе привести "многабукоф", чтобы поместить планы Юго-Западного направления в общий контекст советского стратегического планирования весной 1942 года.


Отрывок раз

По заданию Ставки ВГК Генеральный штаб весной 1942 г. развернул работу до планированию предстоявшей летней кампании. Обобщалась и анализировалась разведывательная информация о противнике. Основное внимание уделялось определению намерений германского командования, направления главного удара вермахта. В докладе Главного разведывательного управления 18 марта утверждалось, что "центр тяжести весеннего наступления будет перенесен на южный сектор фронта с вспомогательным ударом на севере при одновременной демонстрации на Центральном фронте против Москвы... Для весеннего наступления Германия вместе с союзниками выставит до 65 новых дивизий... Наиболее вероятный срок наступления — середина апреля или начало мая"(14). Через пять дней органы госбезопасности сообщили в ГКО: "Главный удар будет нанесен на южном участке с задачей прорваться через Ростов к Сталинграду и на Северный Кавказ, а оттуда по направлению к Каспийскому морю. Этим немцы надеются достигнуть источников кавказской нефти. В случае удачи операции с выходом на Волгу у Сталинграда немцы наметили повести наступление на север вдоль Волги... и предпримут основные операции против Москвы и Ленинграда, так как захват их является для немецкого командования делом престижа"(15).
______________
14. Цит. по: История второй мировой войны, 1939—1945. М., 1975. Т. 5. С. 112.
15. Там же.



26 марта Главное разведывательное управление доложило генералу Василевскому спецсообщение, в котором излагалась оценка англичанами перспектив развертывания войны весной-летом 1942 г. По мнению военного командования и министерства иностранных дел Великобритании, Германия могла провести крупные операции только на южном крыле советско-германского фронта, нанося там главный удар с целью захвата кавказской нефти(16).
...
Однако Генеральный штаб, оценивая вероятный характер действий противника, сделал вывод о том, что наибольшего эффекта немцы могут добиться при нанесении удара на участке Брянск, Курск в направлении на Ряжск и последующими действиями на Владимир, при одновременном продвижении в сторону Пензы. Большая оперативная емкость этого направления, отсутствие крупных лесных массивов и водных преград вплоть до линии Коломна, Рязань, Моршанск, наличие развитой дорожной сети допускали массированное применение здесь крупных танковых и моторизованных соединений. В случае успеха на этом направлении немцы могли рассечь фронт на две части и охватить Москву с юга и юго-востока, отрезав от нее основные железнодорожные коммуникации. Не исключалась возможность нанесения противником удара и на северокавказском направлении с целью охвата нашего левого фланга, отсечения центра от бакинской нефти, нарушения коммуникаций, проходящих через Иран и обеспечивающих доставку вооружения от союзников. Однако, по мнению Генштаба, он мог носить только второстепенный характер, так как в этом случае большая часть советских войск оставалась бы вне воздействия противника.
______________
16. ЦАМО. Ф. 16а. Оп. 1072. Д. 49. Л. 408-414.


Исходя из такой оценки обстановки, важнейшими направлениями вероятного действия противника были определены ленинградское, московское, воронежское и донбасско-ростовское, но предполагалось, что основные события развернутся на московском направлении(19). Поэтому Генеральный штаб полагал, что важнейшей стратегической задачей на первом этапе кампании является удержание районов Ленинграда, Москвы, треугольника Елец, Лиски, Мичуринск и Ростовского района. На этих направлениях и предполагалось сосредоточить основные резервы ВГК. Планом летней кампании предусматривалось на фронте от Мурманска до Ладожского озера вести прочную и одновременно активную оборону. В первой половине мая намечалось ликвидировать демянскую группировку противника, а затем одновременно с Орловской и Харьковской операциями силами Калининского и Западного фронтов с привлечением части войск Северо-Западного фронта осуществить разгром ржевско-вяземско-гжатской группировки немцев. После овладения районами Вязьмы, Орла и Харькова намечалось провести одновременно две операции: одну с целью разгрома любанско-чудовской группировки врага и деблокады Ленинграда, а другую — по освобождению Донбасса.

В случае своевременного вскрытия главной наступательной группировки немцев планировалось нанести по ней мощный встречный или даже упреждающий удар с последующим переходом в решительное наступление по всему фронту. При этом главные усилия предполагалось сосредоточить на двух участках: Двинск, Минск и со стороны Днепропетровска — Киев, Жмеринка, что должно было создать предпосылку охвата и последующего разгрома всей центральной группировки немцев(20).

Сталин эти предложения поддержал. Он был настроен оптимистически. Этот оптимизм не был безосновательным. К весне 1942 г. в вооруженных силах находилось более 400 дивизий, около 11 млн человек, свыше 10 тыс. танков и более 11 тыс. самолетов(21). Кроме того, Главное разведывательное управление доложило ему явно завышенные потери Германии с начала вторжения по 1 марта 1942 г. — 6,5 млн человек, в том числе вермахта — 5,8 млн человек. По прогнозам разведки, немцы к середине июня могли иметь на советско-германском фронте до 310 дивизий и 5600 самолетов, что также было большим преувеличением. Хотя советские войска имели общее превосходство, однако 60% пополнения, полученного действующей армией, было не обучено и требовало много времени для подготовки. Соединения и части, посылаемые на фронт, не были в должной мере сколочены, имели значительный некомплект в личном составе и испытывали недостаток в боеприпасах и вооружении.
______________
19. ЦАМО. Ф. 16а. Оп. 1032. Д. 21. Л. 32, 33.
20. Там же.
21. См.: Стратегический очерк Великой Отечественной войны, 1941-1945 гг. М., 1961. С. 356, 357.



Все это в последующем сказалось на результатах большого количества проведенных частных наступательных операций.

"В основном я был согласен с оперативно-стратегическими прогнозами Верховного, — вспоминал маршал Жуков, — но не мог согласиться с ним в количестве намеченных им частных наступательных операций наших войск, считая, что они поглотят без особой пользы наши резервы и этим осложнится подготовка к генеральному наступлению... Докладывая свои соображения, я предлагал И.В. Сталину, так же как и Генштабу... в первую очередь нанести мощные удары на западном стратегическом направлении с целью разгрома вяземско-ржевской группировки противника... силами Западного, Калининского и ближайших фронтов, а также авиацией ВГК и ПВО Москвы..."(22) Правда, сегодня трудно понять, чем руководствовался Георгий Константинович, предлагая Ставке свой вариант действий.

Многие соединения, имея 400-500 бойцов по своему списочному составу, никак не могут носить такое громкое название, как дивизия. Так, в конце марта в боевом донесении Военного совета 43-й армии Сталину и главнокомандующему Западным направлением Жукову подчеркивалось: основной причиной невыполнения приказа о соединении с окруженной немцами группой генерала Ефремова являлось то обстоятельство, что начало операции не удалось обеспечить достаточными силами и средствами; три дивизии имели общую численность 13 тыс. клинков, одна — 554 штыка, а две — вообще небоеспособны. Пополнения по тысяче человек были влиты в части этих соединений накануне наступления и с ходу введены в бой. Полковая и дивизионная артиллерия к началу боев почти не была обеспечена снарядами. В наличии имелось от 0,1 до 0,3 боекомплекта, а 82-мм и 120-мм мин оказалось всего по 10 штук на миномет!(23) Спрашивается, как же с этими силами можно вести речь о наступлении на многих участках фронта? Из-за разногласий в вопросе о плане действий на лето 1942 г. в конце марта на совещании в ГКО, где обсуждался представленный командованием Юго-Западного направления план наступления трех фронтов, вновь возникла дискуссия.

Маршал Шапошников в своем докладе подчеркнул, что, учитывая численное превосходство противника и отсутствие второго фронта в Европе, на ближайшее время следует ограничиться активной обороной, а основные стратегические резервы, не вводя в дело, сосредоточить на центральном направлении и частично в районе Воронежа, где, по мнению Генштаба, летом могут разыграться главные события(24).
______________
22. См.: Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. М., 1990. Т. 2. С. 276.
23. ЦАМО. Ф. 48. Оп. 3408. Д. 141. Л. 77, 78, 79.
24. См.: Жуков Г.К. Указ. соч. Т. 2. С. 277.



Не было единодушного мнения и при обсуждении плана проведения наступления на юго-западном направлении, предложенного его командованием. И снова Шапошников, выразив несогласие Генштаба с этим планом, пытался указать на трудности организации такой операции, но, по словам Жукова, Верховный, не дав ему закончить, сказал: "Не сидеть же нам в обороне сложа руки и ждать, пока немцы нанесут удар первыми! Нам самим надо нанести ряд упреждающих ударов на широком фронте и прощупать готовность противника. Жуков предлагает развернуть наступление на западном направлении, а на остальных фронтах обороняться. Я думаю, что это полумера"(25). Выступивший затем Тимошенко предложил нанести упреждающий удар и расстроить наступательные планы немцев против Южного и Юго-Западного фронтов, в противном случае, считал он, может повториться то, что было в начале войны. Ворошилов присоединился к его мнению. "Остальные, — как вспоминал Жуков, — молчали и, когда Сталин вновь заговорил о целесообразности ряда ударов, только одобрительно кивали". Жуков выступил еще раз и высказал свое несогласие с развертыванием нескольких наступательных операций одновременно. Однако Шапошников, в основном сторонник его идей, "на сей раз, к сожалению, отмолчался..."(26).

Не успел Жуков доехать до штаба Западного фронта, как ему передали директиву о выводе из его подчинения Калининского фронта и переподчинении его Ставке, а также о ликвидации главного командования Западного направления, которое он, Жуков, до сего времени возглавлял. «Мне, конечно, было понятно, — признается маршал в своих воспоминаниях, — это за то, что не согласился с решением Верховного относительно "ряда упреждающих наступательных операций наших войск"»(27).

По мнению Жукова, половинчатость решения заключалась, с одной стороны, в том, что Верховный согласился с Генштабом, который решительно возражал против проведения крупной наступательной операции группой советских фронтов под Харьковом; с другой - он дал разрешение Тимошенко на проведение частной наступательной операции в том же районе. По словам Василевского, Сталин приказал Генштабу считать операцию внутренним делом направления и ни в какие вопросы по ней не вмешиваться.
______________
25. Там же. С. 277, 278.
26. Там же.
27. Там же.



Но он дал разрешение и на проведение не только фронтовых, но и стратегических операций. Об этом свидетельствуют новые документы, введенные в научный оборот в самое последнее время. До этого утверждалось, что Сталин, согласившись с предложениями Генштаба, дал ему указание подготовить и провести в ближайшее время частные наступательные операции.

Однако, изучая "Основные положения плана ГШ КА на летнюю кампанию 1942 г.(28) и "Замысел наступательных операций..."(29) на это время, мы убеждаемся, что лишь на одном участке фронта, к северу от Ладожского и Онежского озер до Мурманска (и то на ближайшую половину лета!) предусмотрена прочная и активная оборона. Остальным же фронтам (самостоятельно и во взаимодействии), на основании требования Сталина об изгнании захватчиков с оккупированной территории уже к концу 1942 г., были поставлены наступательные задачи. Так, в первой половине мая предстояло ликвидировать демянскую группировку, провести Орловскую и Харьковскую операции; одновременно предусматривался разгром ржевско-вяземско-гжатской группировки врага войсками Калининского, Западного и частью сил Северо-Западного фронтов. После овладения районами Вязьмы, Орла и Харькова планировались две одновременные операции: одна с целью разгрома любанско-чудской группировки и деблокады Ленинграда, а другая — с целью освобождения Донбасса. "Не ждать удара противника, — говорилось в пояснительной записке, — а самим нанести мощный встречный или даже упреждающий удар, может быть, даже отказавшись от некоторых задач, истребив основные свежие резервы противника, перейти в решительное наступление на всем фронте. При этом главные усилия, очевидно, будут направлены на участок Двинск-Минск и со стороны Днепропетровска на Киев-Жмеринка, чтобы создать предпосылки для захвата и последующего разгрома всей центральной группировки противника"(30). На карте обозначена и стратегическая цель к концу 1942 г. — выход на западную границу СССР. И только после этого — переход к обороне.

Таким образом на лето 1942 г. планировалось наступление почти на всем советско-германском фронте, подобно тому, что пыталась осуществить Красная Армия в январе-апреле 1942 г. Авантюрность этого плана не могла не привести к катастрофическим последствиям. Во многом она была обусловлена переоценкой зимних успехов советских войск и в немалой степени недооценкой врага. В принципе злую шутку с Верховным сыграла не столько его недостаточная осведомленность об истинных боевых возможностях Красной Армии, сколько уверенность, что вермахт исчерпал свои наступательные возможности.

Поэтому из утверждений маршала Василевского (правда, высказанных уже после войны) о том, что "самым уязвимым оказалось в нем (плане летней кампании. — Ред.) решение одновременно обороняться и наступать"(31) и что "обоснованные данные нашей разведки в подготовке главного удара врага на юге не были учтены"(32), можно согласиться только с последним.
______________
28. ЦАМО. Ф. 16. Оп. 1032. Д. 21. Л. 38-40.
29. Там же. Ф. 16а. Оп. 1093. Д. 6/5 (карта).
30. Там же. Ф. 16. Оп. 1032. Д. 21. Л. 38-40.
31. Василевский А.М. Дело всей жизни. М., 1988. Кн. 1. С. 206.


Великая Отечественная война. 1941-1945. Военно-исторические очерки. Кн. 1. Суровые испытания. М., 1998.


Отрывок два

Подготовка наступления противника на южном крыле советско-германского фронта своевременно вскрыта не была. Приступая к разработке замысла операций летней кампании, Генеральный штаб исходил из предположения о способности противника предпринять одну-две наступательные операции, причем наиболее вероятным направлением его главных усилий по-прежнему считалось московское, а возможное наступление на юге рассматривалось как «имеющее второстепенный характер»(74).

В основу расчетов оперативного управления Генерального штаба была положена оценка общего соотношения сил на фронте по количеству соединений (оно определялось отношением 1,8 : 1 в пользу советских войск). Это было грубой ошибкой ввиду неравноценности боевого и численного состава советских и немецких дивизий. К тому же, по данным Генштаба, непомерно (почти в пять раз) увеличивались размеры понесенных противником потерь(75).

Замысел советского Верховного главнокомандования на лето 1942 г. состоял в переходе после зимних наступательных операций в целом к стратегической обороне с одновременным развертыванием ряда новых наступательных операций на трех стратегических направлениях. По словам маршала А. М. Василевского, пороком этого замысла было решение одновременно обороняться и наступать(76).
______________
74. См.: ЦАМО РФ. Ф. 16-А. Оп. 1032. Д. 21. Л. 16-42.
75. По данным Главного разведывательного управления Генерального штаба, потери противника на советско-германском фронте с 22 июня 1941 г. по 1 марта 1942 г. составили 6,2 млн. чел., в том числе потери сухопутных войск 5,8 млн. (Архив ГРУ. Оп. 7451. Д. 1. Л. 90-91). Согласно же дневниковым записям начальника Генштаба сухопутных войск вермахта германские сухопутные войска потеряли к этому времени всего 1,005 млн. чел. (см.: Гальдер Ф. Военный дневник. Т. 3. Кн. 2. С. 207). Потери немецких ВВС и ВМФ составляли 4% от потерь сухопутных войск, т. е. 40 тыс. человек. Потери войск союзников Германии — итальянцев, румын и финнов — оцениваются в 270 тыс. чел. Итого: 1,315 млн. чел.
76. Василевский А. М. Указ. соч. Кн. 1. С. 206.



Общий замысел кампании и наметки планов стратегических операций обсуждались на заседании Ставки ВГК в конце марта 1942 г. Вновь, как и полгода назад, в замысел военных действий на лето 1942 г. была заложена идея развертывания ряда наступательных операций на всех трех стратегических направлениях — от Ладожского озера до Черного моря. Ближайшей стратегической целью кампании предусматривалось достижение рубежа Нарва — Даугавпилс — Гомель — Запорожье. На южном фланге планировалось освободить Крым путем выхода войск Крымского фронта к Перекопу и деблокады Севастополя. В дальнейшем, судя по мартовской карте оперативного управления, предполагалось развитие стратегического наступления с целью выхода на государственную границу СССР, что соответствовало задаче, поставленной И. В. Сталиным месяцем позже — в первомайском приказе 1942 г., но что в условиях конкретной обстановки на советско-германском фронте было совершенно нереально.

Замысел кампании был разработан на карте оперативного управления в конце марта 1942 г.(77), а к началу мая изложен текстуально в записке, озаглавленной «Оценка обстановки и общие соображения о летней кампании 1942 г.», исполненной заместителем начальника оперативного управления генерал-майором Ф. М. Исаевым(78). В разработку плана кампании были заложены замыслы ряда стратегических наступательных операций, к проведению которых предусматривалось привлечь группы фронтов:

— на Северо-Западном направлении Ленинградский, Волховский и Северо-Западный фронты должны были разгромить любанско-чудовскую группировку противника и деблокировать Ленинград:

— на Западном направлении войскам Калининского и Западного фронтов совместно с левым крылом Северо-Западного фронта предстояло ударом по сходящимся направлениям на Оршу завершить окружение войск противника в ржевско-вяземском выступе, а левому крылу Западного фронта — наступать на Жлобин и Гомель;

— на Юго-Западном направлении ближайшей задачей Брянского и Юго-Западного фронтов было намечено окружение вражеской группировки в районе Орла и Курска и разгром противника в районе Харькова, а на войска Южного фронта предполагалось возложить проведение операции по освобождению Донбасса, которую не удалось осуществить в ходе зимней кампании.
______________
77. ЦАМО РФ. Ф. 16-А. Оп. 1698. Д. 6/5 (карта).


В последующем намечалось провести крупномасштабную наступательную операцию, в которую вовлекались войска всех трех стратегических направлений с задачей ударами с фронта Даугавпилс — Минск на Каунас и Брест и с рубежа Днепра на Киев — Жмеринку создать условия для охвата флангов и дальнейшего разгрома вражеской группы армий «Центр».

В нашей историографии вопрос о планировании летне-осенней кампании 1942 г. освещается порой без достаточно глубокого анализа всей совокупности архивных документов и мемуарных свидетельств. Односторонне, зачастую предвзято трактуется роль И. В. Сталина, на которого возлагается вся полнота ответственности за принятие ошибочного решения. Не умаляя доли вины в этом Верховного главнокомандующего следует однако отметить, что решение было основано на ряде предложений командующих фронтами и проработке стратегической ситуации Генеральным штабом, в ходе которой и были допущены существенные промахи.

В качестве примера процитируем соображения командующего Западным фронтов генерала Г. К. Жукова (являвшегося одновременно членом Ставки Верховного главнокомандования), представленные И. В. Сталину 10 мая 1942 г.

«После разгрома юхнов-гжатско-вяземской группировки противника ориентировочно 20 июня намечаем провести Рославль-Брянскую операцию. Цель операции — разгромом рославль-брянской группировки противника и выходом на линию ст. Приднепровская — Рославль — Брянск разъединить смоленскую группировку противника от брянско-орловской.

Для проведения операции привлечь 50, 10 и 16-ю армии, усиленные за счет освободившейся части сил после разгрома юхнов-гжатско-вяземской группировки...

Одновременно с данной операцией Западного фронта желательно начать правофланговыми армиями Брянского фронта операцию по разгрому орловско-брянской группировки противника в направлении Карачев — Орел.

Для обеспечения стыка Западного и Брянского фронтов желательно вести за стыком резервную армию в составе хотя бы пяти с(стрелковых) д(дивизий) со средствами усиления»(79).
______________
79. ЦАМО РФ. Ф. 208. Оп. 2511. Д. 1085. Л. 258-267.


Как видим, предложения члена Ставки ВГК не учитывали значения и перспектив развития событий, назревавших на юге советско-германского фронта. Еще хуже, что над этими вопросами не задумалось и главнокомандование войск Юго-Западного направления во главе с другим членом Ставки маршалом С. К. Тимошенко, разработавшее план Харьковской наступательной операции и настоявшее на его реализации, несмотря на возражения начальника Генерального штаба маршала Б. М. Шапошникова. Критикуя замысел этой операции, Б. М. Шапошников исходил как из оценки общей стратегической обстановки, так и главным образом из соображений оперативного порядка об уязвимости барвенковского выступа, избранного в качестве исходного положения для ударной группировки войск ЮЗН, но предложение главкома направления поддержал К. Е. Ворошилов, и И. В. Сталин в конечном счете принял его.

Итак, утверждая план летней кампании 1942 г., И. В. Сталин фактически склонился к мнению большинства членов Ставки, подкрепленного мартовскими проработками Генерального штаба и соображениями командующих фронтами. Несостоятельность замысла кампании выявилась уже в мае, с провалом Крымской и Харьковской наступательных операций, причем, трагический исход последней имел далеко идущие последствия.

Известно, что в Генеральном штабе ответственность за случившееся была в конечном счете возложена на генерала Ф. М. Исаева, как автора упомянутой записки от 5 мая 1942 г. Но факт разработки общего замысла кампании на карте оперативного управления (кстати, до сего времени не введенной в научный оборот) еще в марте, т. е. за полтора месяца до составления Ф. М. Исаевым его записки, свидетельствует о том, что Генеральный штаб принял активное участие в формировании замысла летней кампании 1942 г., и окончательное решение, принятое Ставкой, опиралось на мнение этого коллектива. В дальнейшем, когда стали ясны трагические последствия ошибочной концепции, авторы ее предпочли остаться в тени.

Михалев С.Н. Военная стратегия: Подготовка и ведение войн Нового и Новейшего времени. М., 2003.

Приложение: схема на основе карты Генштаба, упомянутой в обоих отрывках (из книги С.Н. Михалёва).


P.S. В новом 12-томнике о планах на весну-лето 1942 года сказано очень скудно:

Несмотря на доклады всех видов разведки о том, что центр тяжести весеннего наступления будет перенесен в южный сектор фронта, Генеральный штаб, оценивая вероятный характер действий противника, пришел к выводу, что наибольшего эффекта немцы могут добиться при нанесении удара на участке Брянск — Курск в направлении на Ряжск с последующими действиями в сторону Владимира. В случае успеха на этом направлении противник мог рассечь фронт на две части и охватить Москву с юга и юго-востока. Не исключалась возможность нанесения неприятелем и удара на Северо-Кавказском направлении с целью отсечения центра от Бакинской нефти(19).

С такой оценкой обстановки был согласен И. В. Сталин. Главными направлениями вероятных действий противника были определены ленинградское, московское, воронежское и ростовское, но предполагалось, что основные события развернутся на московском направлении. Защита Москвы ставилась во главу угла. Поэтому сюда, на западное направление, сосредоточивались войска в ущерб Южному и Юго-Западным фронтам.

Наряду с этим Генеральный штаб предложил активными оборонительными действиями на заранее подготовленных рубежах сорвать наступление противника, нанести ему поражение и создать условия для полного овладения стратегической инициативой. При этом на некоторых направлениях планировалось проведение частных наступательных операций для улучшения оперативного положения войск или упреждения вражеских ударов. В рамках этого подхода в план боевых действий Красной армии на весну 1942 г. были включены наступательные операции под Ленинградом, в районе Демянска, на смоленском и льговско-курском направлениях, в районе Харькова и в Крыму.
______________
19. Великая Отечественная война 1941–1945 гг. Военно-исторические очерки. В 4-х кн. М., 1998. Кн. 1. С. 324, 325.
Tags: ВОВ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 6 comments