Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Category:

Небольшое дополнение с мест

КАВАЛЕРИЙСКИЙ ПОЛК

А. РОТШТЕЙН

Снова, как два года тому назад, разгорелись горячие споры среди конников.

Тогда спорили о самих основах боевой работы красной конницы; теперь, когда основы эти твердо установлены, когда они получили испытание и поверку в опыте полевой учебы, возникают стремления выразить организацию конницы в соответствии с ясно осознанными задачами и способами их разрешения, сделать из этих задач, а также из наличного роста производительных сил страны соответствующие организационные выводы.

Выводы эти, главным образом для крупных соединений, сделаны в статье т. Микулина («ВиР», 1929, кн. 12-я), и сделаны с достаточной степенью убедительности. Нам хотелось бы коснуться только тех вопросов, которые или недостаточно или вовсе не освещены статьей, а также тех, которые допускают возможность оспаривания.

Если для работы в конном строю мы можем допустить однотипность наших низовых ячеек — исключительно ударных, то для спешенной работы мы вынуждены отказаться от такой унификации. Отделение, обслуживающее огневую машину, должно быть строго ограничено числом людей, необходимых для этого обслуживания; каждый лишний человек — только лишняя мишень для противника. Ясно, что ударная сила такого отделения недостаточна и что рядом с ним должны работать отделения ударные, менее сильные огнем, но более сильные штыком. История повторяет старые формы в тех случаях, когда условия работы аналогичны: до порога XVIII века, до соединения в одном оружии огня и штыка, пехота неизбежно делилась на мушкетеров, подготовлявших удар огнем, и пикинеров, наносящих удар пикою.

Тоже и относительно маневров. Маневр отделениями в конном строю — явление исключительное. Маневр отделениями в пешем строю — явлений необходимое; и маневр становится гибче, богаче возможными комбинациями, когда в распоряжении руководящего маневром имеются разнотипные ячейки. Вот почему не могут быть приняты все предложения отделений однотипных (например, взвод из 3 шестирядных отделений с легким пулеметом каждое).

Вопрос об огневой мощи взводов не вызывает разногласий в рядах конников; огневая мощь взвода всеми признается недостаточной; и поскольку техника дает возможность усиления этой мощи без утяжеления конницы, огневая мощь должна быть усилена.

Французский взвод располагает тремя ружьями-пулеметами (Шоша). Польская конница имеет пока один пулемет во взводе, но, по-видимому, усиление взвода вторым пулеметом принципиально уже решено. «Побольше огня» — вот лозунг, объединяющий по этому вопросу польскую военную литературу.

Эти соображения дают возможность наметить схему взвода, весьма мало отличающуюся от существующей: 2 сабельных отделения по шести рядов, в каждом и 1 пулеметное отделение в четыре ряда, но вооруженное двумя ручными пулеметами. Формировать отделения для каждого пулемета нет надобности — в большинстве случаев оба пулемета будут использованы вместе; имея все же в виду возможность их раздельного действия (например, выделение одного пулемета в О. Р.), пулеметное отделение делится на два звена по два ряда в каждом: наводчик, наблюдатель, подносчик и коновод. Дополнительным подносчиком на оба пулемета должна явиться служебная собака — ценный сотрудник, не получивший, к сожалению, до сих пор достаточного применения в нашей коннице.

Сабельные взводы так же, как и теперь, делятся на два звена каждое, но звенья эти получают иное значение: это не отрезки фронта для поворота и построения колонны; это — мельчайшая единица для несения службы в отделе, главным образом на коне (разъезд, дозор).

Назначение теперешнего звена получает четверка (4 ряда). Уширение на один шаг фронта нормальной походной колонны уменьшает глубину этой колонны на 20—25%. Шестнадцатирядный взвод дает 4 четверки; вхождение во вторую четверку бойцов I и II отделений не представляет неудобства, так как четверки служат только для поворота и движения в колонне (в пехоте в четверку входят бойцы четырех разных отделений).

Действующий устав ставит пулеметные вьюки в общий строй взвода и при атаке оттягивает их несколько назад (последнее на практике трудно выполнимо), будет удобнее вьюков в строй не ставить, а держать их на некоторой дистанции за строем, соединяя вместе вьюки взводов эскадрона, когда в этом возникнет надобность и представится возможность (походное движение).

Организация эскадрона в поправках не нуждается. Ясно сознаваемый всеми недостаток огневой силы будет пополнен путем удвоения числа пулеметов во взводах и эпизодической придачи огневых средств полка. Претензии эскадронов на органическое включение станковых пулеметов не подлежат удовлетворению, как уменьшающие гибкость в маневрировании огнем.

Ударная сила эскадрона может быть признана достаточной; к тому же на путях ее увеличения стоят преграды штатных и бюджетных норм.

Четырехчленный состав эскадрона обеспечивает ему достаточную гибкость маневрирования.

Из технических средств очень желательно снабдить эскадрон телефоном — коммутатор на 4—5 станций, эмалированный легкий провод; германские эскадроны имели телефон еще во время империалистической войны.

Недостаточность четырех эскадронов для разрешения задач, стоящих перед современным полком, уже получила в военной печати исчерпывающую мотивировку. Если бы по каким-либо соображениям 6-эскадронный полк оказался неприемлемым, возможно было бы ограничиться и пятью сабельными эскадронами.

Точно так же нельзя возражать против необходимости усиления полка станковыми пулеметами, имея в виду противовоздушную оборону. Нужно только, чтобы эти пулеметы не были строго специализированы, нужно, чтобы они могли обстреливать и наземные цели в тех случаях, когда нападение с воздуха полку не угрожает (условия погоды, временное и местное господство в воздухе нашей авиации). Никем, кажется, не оспаривается, что эти пулеметы (в количестве 9 или 12) должны быть органически включены в состав полка, а не распределены по эскадронам.

Иначе обстоит вопрос с основными пулеметами полка, с пулеметами нынешнего пулеметного эскадрона. Довольно многочисленны голоса за его раздергивание, за органическое включение его взводов в состав сабельных эскадронов — в каждый по одному, всем поровну. Основной мотив: все равно в бою придется распылять пулеметный эскадрон по эскадронам сабельным, — так не лучше ли установить это прочно, организационно; к тому же упразднится и командир пулеметного эскадрона, которому в бою все равно нечего делать.

С таким взглядом надо упорно бороться и не столько в плоскости организационной, сколько в плоскости тактической. В коннице, больше чем где бы то ни было, должна проводиться наша таранная тактика. Больше чем где бы то ни было должно осуществляться не распыление, а сосредоточение усилий и средств. В тех же случаях, когда рассредоточение огня, полное или частичное, будет властно требоваться обстановкой, рассредоточение это будет производиться по принципу оценки важнейших направлений, а не по принципу «всем поровну». Только наличие в руках командира полка мощных огневых средств обеспечит гибкость маневрирования огнем и послужит надежным регулятором боя.

В объединении обоих пулеметных эскадронов в один дивизион вряд ли встречается надобность: нелегко представить себе, какую работу будет нести командир дивизиона и в бою и вне боя. При действии же второго эскадрона по воздушному противнику задачи обоим эскадронам все же придется ставить командиру полка.

Важнейшим нововведением, предлагаемым для полка, является несомненно батарея полковой артиллерии. Думается, что предложение это найдет всеобщую горячую поддержку, при том непременном условии, что полковая артиллерия конницы будет построена по типу не полковой, а батальонной артиллерии пехоты.

Мы воспитываем и обучаем нашу конницу в ярко наступательном духе; а в наступательном бою полковому орудию принадлежит такая же видная роль, как пулемету в бою оборонительном. Наступление будет вряд ли возможно, пока пулеметы обороны, хорошо замаскированные, внезапно появляющиеся, кинжальные, не будут уничтожены полковой (батальонной) артиллерией наступления, этим «истребителем пулеметов», — уничтожены именно ею, потому что дивизионной артиллерии эта задача не по силам. Полковое орудие сверх того должно явиться и орудием противоброневым.

Вопрос упирается в образец этого орудия. Существующие образцы явно неудовлетворительны. 37-мм орудие подвижно, но мало действительно; 76-мм достаточно действительно, но мало подвижно и мало скорострельно. При выработке нового образца основные требования: подвижность, меткость, скорострельность, мощность отдельного выстрела, малая уязвимость. Весьма желательна выработка образца универсального орудия, допускающего стрельбу и настильной и навесной траекторией: если выработка такого образца встретит непреодолимые технические затруднения, необходимо будет выработать два образца — один для стрельбы по открытой, другой — по закрытой целям. Наблюдающееся стремление к увеличению дальности до 4—5 км — вредное увлечение: нормальная дистанция стрельбы — не более 1 км (как для батальонной артиллерии); излишняя же дальнобойность может быть осуществлена только за счет других более нужных качеств.

По вопросу организации полковой артиллерии не приходится возражать против 3-взводной батареи по 2 орудия во взводе (или оба — универсальные, или одно пушечного, а другое гаубичного типа). В бою, как правило, орудия эти будут придаваться эскадронам. Но необходимость обеспечить командиру полка возможность маневрирования огнем не допускает организационного включения этих орудии, так же, как и станковых пулеметов, в состав эскадронов.

Усиление технических средств кавалерийского полка, хотя бы и минимальное, неизбежно вызывает опасение в уменьшении подвижности. Этим термином, выражающим одно из основных свойств конницы, нередко злоупотребляют.

В статье т. Микулина мы видим стремление рассматривать подвижность не как голый, отвлеченный принцип, а как требование, вытекающее из определенной задачи и условий обстановки. Подвижность при такой постановке вопроса есть не только быстрое движение; это есть движение, осуществляемое при наличии сопротивления живой силы и техники противника. Вывод: все то, что подавляет это сопротивление, все наши технические средства служат для повышения подвижности, «если они сами достаточно подвижны».

Думается, что вся суть в этой оговорке. И если целый ряд начальников, бросая свою конницу в рейд, сильно задумывался над вопросом, какие средства техники и в каком количестве взять с собой, то это происходило не потому, что эти начальники сомневались в помощи средств техники при преодолении сопротивления противника, а потому, что они не были уверены в достаточной подвижности этих средств.

Вывод ясен: все технические средства, придаваемые коннице, все, что передвигается на осях и колесах, должно обладать достаточной подвижностью, не меньшей, а в некоторых случаях большей подвижности конных элементов части.

В проектируемом кавалерийском полку подвижность ручных пулеметов и станковых пулеметов основного пульэскадрона не вызывает сомнений.

Иначе обстоит дело с пулеметами ПВО. Наибольшие трудности представляет организация противовоздушной обороны на марше. Полк же зачастую будет двигаться отдельно, вне возможности охранения зенитными орудиями дивизии. Даже идя в авангарде колонны дивизии или группы, полк должен будет обеспечивать себя с воздуха своими средствами, так как иначе глубина охранения артиллерией дивизии была бы слишком велика и потребовала бы значительного увеличения зенитных средств дивизии. Для возможности же хотя бы частичного прикрытия колонны (в теснинах, на открытых пространствах) противовоздушные пулеметы полка должны обладать подвижностью значительно большей, чем конь, т. е. быть моторизованы. (Различие в тяге обоих пульэскадронов тоже говорит против объединения их в один дивизион.)

Выбор того или другого вида тяги для полковой артиллерии будет зависеть от образца выработанного для нее орудия. Мелкокалиберная, слабая пушка, легко перевозимая парой коней или перетаскиваемая одним-двумя бойцами, вряд ли будет на высоте требований, предъявляемых к грозному «истребителю пулеметов». Принятие же пушки большего калибра, снабженной броневым щитом, требующей шестерочной запряжки, должно будет поставить вопрос о замене конной тяги автотягой. Быстроходное — для прохождения открытых пространств, блиндированное — для стрельбы прямой наводкой, всюдуходное полковое орудие легко обратится в малый танк, которому, кроме задач полковой артиллерии, будут по силам и чисто танковые задачи при наступлении на противника, окопавшегося и оплетенного проволокой.

Наконец обоз, большее скопление «осей» и «колес» — тяжелая обуза для каждого командира не потому, что он отрицает ее полезность при преодолении сопротивления врага, а потому, что он знает, с болью испытал его слабую способность в преодолении пространства.

Когда конница в 6 часов пройдет свой нормальный 50-километровый переход, где будет тогда ее обоз, покрывающий в час только 3—4 км? А ведь полковому обозу придется двигаться не только за частью, но и назад (на ½ перехода), но и в сторону, для пополнения из того или другого распределителя (стыка звеньев подвоза).

Вопрос, таким образом, не только в том, чтобы догнать, но и в том, чтобы превысить скорость конницы; а это может дать только мотор. Техника выработала прекрасный тип шестиколесного автомобиля, выдержавшего испытание на движение по морю грязи, по полю, изрытому воронками снарядов. Военно-техническая литература полна подсчетами экономической выгодности автотяги по сравнению с конной тягой: одна 3,5-т машина заменяет по подъемной силе 20 парных повозок; в эксплоатации благодаря быстроте оборота она сможет заменить вдвое большее количество; стоимость такой машины в два-три раза меньше стоимости повозок с лошадьми; эксплоатация тоже дешевле и удобнее (огромная разница в весе подвозимого горючего и фуража). Тактически обоз становится менее уязвимым для воздушного нападения как в движении (быстрота!), так и на месте (меньшая площадь). Получается большая экономия живой силы: вместо 20—40 повозочных — один-два шофера.

Настоящая статья не ставит себе целью детальное рассмотрение организации обоза кавалерийского полка. Но нам казалось не лишним напомнить о моторе тем, кто безоговорочно исключает его из обоза, так же, как и вообще из обслуживания полка. Легко понять конника, который чурается «осей» и «колес», видя в них тормоз для стремительных движении конницы. Труднее понять конника, который, имея возможность устранить этот тормоз и тем еще больше увеличить стремительность конницы, останавливается перед единственным возможным решением, задержанный неизбежными, но все же устранимыми препятствиями.

Вопрос о реорганизации конницы мы решаем не в условиях нищенской промышленности, примитивной техники и табунного коневодства; мы решаем его при еще невиданных темпах индустриализации, при истощенных коневых ресурсах, при колоссальных достижениях техники. И стремительный подъем на эту новую высокую ступень развития производительных сил страны неминуемо должен найти свое отражение и в новой организации полка красной конницы.

Война и революция. 1930. № 5.
Tags: 1918-1941, Военная мысль, Кавалерия, журналы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 3 comments