Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Category:

Что делать с конницей? (II)

Прежде всего надлежит уничтожить раз навсегда и окончательно бригадные подразделения дивизии. Дивизия управляет полками непосредственно, как основными тактическими единицами.

Естественно, что в этом случае должна измениться и организация полка. Мы говорили о ней в начале статьи. Предлагаемая нами организация полка удовлетворяет, как думается, всем требованиям современной тактики; полк в таком составе — это нормальная походная колонна на марше, который мыслится нами, особенно для конницы, преимущественно расчленениями; это — самостоятельная группа боевого порядка дивизии, например сковывающая; это — сильный разведывательный отряд; в крайнем случае при движении дивизии по одной дороге — это (количественно) авангард дивизии (конечно требующий усиления, на общем основании, артиллерией и бронесилами из средств дивизии); во всех случаях полк такого состава может организовать своими средствами противоброневую оборону, надежную сеть связи, ПВО и ВНОС.

Конечно, полк такого состава и организации отнюдь не орудие линейной тактики и в частности линейных (так называемых «строевых») учений. Но мы считаем, что с выходом БУК, ч. II, самая память о них, если она еще где-нибудь угнездилась и живет, должна быть выкорчевана. Вместе с тем, такой полк способен, находясь в боевом порядке, и к мощному конному удару любым из способов, предусмотренных ст. 564—567 БУК, ч. II, и к активным комбинированным и даже чисто пешим действиям, если бы последние понадобились.

Определив схему подчинения дивизия — полк и состав и организацию полка, остается решить вопрос о числе полков в дивизии. Здесь напрашивается цифра 4. Удобства и гибкость ее в тактическом смысле едва ли нужно мотивировать. Вместе с тем она удачно разрешает экономическую сторону проблемы, — в дивизии сохраняются те же 24 сабельных эскадрона и в том же составе, что и ныне, но лишь в другой внутридивизионной группировке, за счет которой сокращаются штабы, связь, пульэскадроны и тылы двух полков. Эта экономия (вернее — ее денежный эквивалент) может быть обращена на соответствующее усиление остающихся четырех полков. К этому придется, конечно, кое-что доложить, но рациональная реорганизация без этого вообще едва ли возможна.

Вопрос об артиллерии дивизии представлялось бы целесообразным разрешить в форме организации артполка в составе не менее 24 орудий конной тяги (из них 50% гаубиц) с включением специальной группы ПВО. При этом батареи кроме ПВО мыслятся не 3-х, а 4-орудийные, допускающие свободное выделение взводов, как огневых единиц. При трехорудийном расчете батарей целесообразное использование артиллерии в коннице, где централизация управления артогнем — явление сравнительно не такое уже частое, затруднено. Что же касается группы ПВО, то ее организация должна допускать работу в две смены (перекаты) по трехточечной системе, т. е. эта группа должна иметь не менее 6 зенитных орудий на вездеходной автотяге, так как обслуживать конницу на марше конной же зенитной артиллерией просто физически невозможно, поскольку разницы в скорости движения той и другой практически нет; разница же эта в пользу зенитной артиллерии совершенно необходима как предпосылка к рациональной организации ПВО и непрерывности обеспечения на марше. Вопрос упирается в отсутствие у нас на сегодняшний день соответствующего указанным требованиям образца установки. Надо полагать, что в общем плане нашего технического развития этому вопросу будет уделено должное внимание.

Приведем мотивы нашего отказа от перевода на автотягу всей артиллерии кавдивизии. Нам думается, что, поскольку основная масса бойцов остается конными (а они останутся таковыми до тех пор, пока конница будет существовать как род войск), нет никаких оснований говорить о таком переводе, как о безусловно и немедленно необходимом.

Перевод некоторой части артиллерии дивизии на автотягу представлял бы несомненно интерес, как облегчающий маневрирование не только огнем, но и колесами и дающий в этом отношении большой простор командованию дивизии; однако этот вопрос упирается на сегодня опять-таки в отсутствие подходящих систем. Что же касается той, всегда большей, части дивизионной артиллерии, которая будет работать с полками, как ПК(5) то она вполне обойдется конной тягой, и последняя откажет только тогда, когда откажет вообще сам конь, как средство передвижения не только артиллерии, но и всей конницы в целом. Потому, отнюдь не теряя из виду, в перспективе, перевод части дивизионной артиллерии на автотягу, можно вполне удовлетвориться на ближайшее время (и вероятно еще надолго) конной тягой для остальной.
________________
5. По аналогии с ПП.


Это же полностью относится, конечно, и к предлагаемой нами полковой артиллерии.

Следующий вопрос — о бронесредствах. Существующее его решение — бронедивизионы при кавкорпусах — неудовлетворительно постольку, поскольку оно, с одной стороны, усложняет использование этих средств (лишняя инстанция) и, с другой стороны, количественно (9 машин на 2—3 дивизии) и качественно отстало. Броневые средства должны быть переданы непосредственным потребителям, т. е. в дивизии, в количестве, достаточном для их обслуживания, не меньше дивизиона, если говорить о бронемашинах. Вместе с тем следует подчеркнуть необходимость скорейшей замены последних легкими быстроходными танками на колесно-гусеничном ходу. Броневик устарел и мало пригоден в обстановке, характеризуемой бедностью сети дорог и скверным их качеством, т. е. как раз в той, на которую нам приходится ориентироваться на ближайшее время.

При такой замене отпал бы сам собой и тот довод, который определяет сейчас состояние бронесредств в корпусах, а не в дивизиях — необходимость распределения бронесредств в зависимости не столько от надобности в них (ибо они нужны всегда), сколько от возможности использовать их на том или ином направлении (свойства местности).

Для исчерпания вопроса о техническом обеспечении кавдивизии нужно коснуться еще вопросов связи, инженерного обеспечения, химического дела и тыла.

По первым двум вопросам необходимо не столько пересмотреть существующую организацию, как таковую (эскадрон связи и конно-саперный эскадрон при дивизии), сколько продумать необходимые ее качественные изменения. По линии связи в дивизии мало легковых автомобилей и мотоциклеток. Нет блинкеров. Совершенно не прививается почему-то эмалированный телефонный провод, оставляемый на месте по использовании; все преимущества его в обстановке подвижных действий достаточно очевидны и блестяще подтверждены опытом широкого применения этого провода, в частности германской конницей в мировую войну. Частичное хотя бы введение его в употребление несомненно значительно ослабило бы хронический кризис проволочной связи.

По инженерной части надо признать совершенно неудовлетворительным существующее решение вопроса о переправочных средствах. Имеющиеся уже образцы материальной части (лодка А2) позволяют подойти вплотную к этой проблеме. Кавдивизия должна иметь свой надежный и подвижной переправочный парк, как единицу, существующую не внутри конно-саперного эскадрона, а на ряду с ним. Этот парк должен быть полностью моторизован.

В отношении химических средств кавдивизии нужны не только средства химзащиты, но и средства химнападения. Первые должны быть сосредоточены в химвзводах полков, вторые — в особом химэскадроне, как совершенно новой для конницы единице. Над деталями ее организации надо подумать. Во всяком случае в составе химэскадрона должны быть цистерны с ипритом и газометы. Баллоны коннице не нужны.

Что же касается тылов, то мы имеем уже детально проработанное предложение т. Володкина в № 6 «Кавалерийского сборника»(6) за этот год. Мы полностью присоединяемся к его основным выводам в их принципиальной части, т. е. считаем необходимым полную моторизацию дивизионных транспортов. Организационные варианты решения мы здесь не обсуждаем, так как для этого нужно было бы в частности знать определенное решение по вопросу о НЭТС в коннице.
________________
6. Приложение к журналу «Военный вестник».


Таковы в основных чертах те основы, на которых нам казалось бы целесообразным построить реорганизацию кавдивизии существующего типа и состава.

Суммируем эти пожелания в принципиальном разрезе.

1. Полк получает законченный облик, как основная тактическая единица из конных родов войск. Внутри полка ничего не моторизируется и не механизируется.

2. Дивизия получает законченный облик, как основная оперативная единица из разных родов войск (кроме авиации, что не исключает возможности эпизодической придачи последней в случаях самостоятельной работы дивизии) с преобладанием конных родов войск. Некоторая часть элементов дивизии моторизируется и механизируется полностью, другая — частично.

3. В обоих случаях техника не наслаивается на организацию, а внедряется в нее органически (постоянство, а не эпизодичность подчинения, систематичность и плановость совместного обучения и взаимодействия еще в мирное время и т. п.).

4. Дивизия, как первичная (основная) оперативная единица, способна к самостоятельной деятельности вне рамок высшего соединения, как имеющая все «свое», обеспечивающее боевую, политическую и хозяйственную сторону ее существования.

Приводим для большей ясности схему предлагаемой организации(7).



Эта схема не предусматривает включения в состав кавдивизии пехоты, перевозимой на легких грузовиках. Мы отвергаем такую придачу (органическую), считая, что в обычных, характерных для конницы условиях работы(8) она не нужна, особенно при том количестве полков (и такого их состава), которое мы предлагаем. В случаях, требующих такой придачи (главным образом для отдельно действующих дивизий, а этот случай не типичен, так как наш принцип — массирование конницы), перевозимая пехота может быть придана из армии на тех же, примерно, основаниях, на которых мы предлагаем придавать конным группам моторизованные отряды, о чем речь будет ниже.
________________
7. Американская конница, идеологически весьма близкая к нам, в 1928 г. перешла к четырехполковой организации, имея в полках 6 эскадронов. Конечно техническая прослойка 3 американской дивизии резко отличается от той, которую мы предлагаем, но организация живой силы характерна.
8. Подразумевая под этими условиями действия кавдивизпй в составе высшего кавалерийского соединения в обстановке маневренной войны.



Мы предвидим ряд возражений против выдвигаемых нами положений, в частности — возражения в плоскости споров о подвижности дивизии такого состава. На это возражение, неизбежное в силу часто наблюдаемого неправильного понимания самого слова «подвижность», мы хотим ответить заранее.

Боязнь «осей» и «колес», а тем паче «гусениц» была всегда характерна для конницы. Достаточно вспомнить хотя бы, сколько шуму (именно в плоскости споров о подвижности) вызвало в свое время введение в состав кавдивизии... 8 станковых пулеметов.

Мы ограничимся тем, что приведем несколько цифр.

В 1914 г. кавдивизия имела: 24 сабельных эскадрона, 8 станковых пулеметов, 12 конных орудий. Устав полевой службы 1912 г. предъявлял к коннице требование нормального суточного перехода в 30—35 км.

В 1927 г. кавдивизия имела: те же 24 эскадрона, 96 станковых пулеметов и 15 орудий и обросла, кроме того, большим количеством «осей» за счет пропорционального увеличения боевого обоза, разного рода технического имущества, радиостанций, патронными вьюками ручных пулеметов и пр. Тем не менее БУК, ч. III, предъявил к коннице требование нормального суточного перехода в... 50 км. И никто не возражал! Ко всему этому надо добавить, что наш конский состав 1927 г. был в массе своей, конечно, неизмеримо хуже массы конского состава царской конницы в 1914 г.

Вывод? Для нас лично он вполне ясен. В вопросах формальной подвижности конницы последнее слово далеко еще не сказано, и эта проблема несомненно таит в себе еще большие потенциальные возможности. Во всяком случае дело здесь не в «осях», а в методах подготовки и эксплоатации конского состава. Здесь мы еще определенно «плаваем» и ряд интереснейших, пока еще единичных опытов, проделанных за последние годы в этом направлении, встретил, к сожалению, гораздо больше консервативной, а то и просто безграмотной критики, чем внимания и изучения. Никакой специально исследовательской работы в этом направлении, включая работу и над упряжным конским составом, не ведется. А жаль, так как результаты не замедлили бы показать — это совершенно несомненно, — что преградами на пути формальной подвижности конницы являются не «оси», а факторы совсем другого порядка.

Что же касается подвижности тактической и оперативной, то их мерилом является, как думается, прежде всего способность продвинуться вперед при наличии сопротивления. В этом смысле тактика и оперативное искусство времен «шока» предъявляли требования, резко отличные от тех, которые предъявляются и знакомы нам. Тогда сопротивление проламывалось грудью под знаком пресловутой формулы mv^2/2 Сейчас его надо ломать организованным управлением, огнем и маневром, завершаемым ударом. Поэтому все те факторы, которые, благоприятствуют первому, второму и третьему, никак не могут стеснить конницу и ослабить ее подвижности, если только они сами достаточно подвижны, а наоборот—только помогут ей. В этом смысле мы утверждаем, что дивизия предлагаемой нами организации несравнимо «подвижнее» существующей... и, конечно, гораздо «тяжелее» последней с точки зрения тех принципиальных установок, от которых ряд наших конников все еще, к сожалению, не может отказаться.

Перейдем теперь к рассмотрению последней части затронутого нами вопроса организационных форм высших кавалерийских соединений.

По поводу тенденции к массированию конницы для оперативных целей не стоит дискуссировать, — имеющийся опыт достаточно убедительно свидетельствует о правильности этой тенденции. Зато об организационном ее оформлении стоит поговорить.

Обычным приемом этого оформления является содержание еще в мирное время штатных кавкорпусов определенного состава. Это решение представляется нам со всех точек зрения неудовлетворительным.

Если мы обратимся к истории (см. табл.), то мы должны будем отметить крайнюю пестроту состава высших соединений конницы в разное время и в разных условиях: от 2 до 8 дивизий в руках одного высшего начальника. Уже один этот факт говорит против существующей у нас тенденции к жестким (штатным) формам высших кавалерийских группировок, так как эти формы могут отвечать в лучшем случае какому-то среднему решению, годному далеко не на все случаи.

Нам представляется гораздо более правильным стать на другую точку зрения и признать принцип изменяемости состава высших соединений конницы, их текучесть, а тем самым отказаться от таких определений, как «конный корпус» и «конная армия», говоря во всех случаях о конной группе, привязанной в определенной операции к определенному направлению, в определенном составе и с определенной задачей, по выполнении коей такая группа может быть изменена в своем составе или расформирована.

При условии составления таких групп из низших (основных) оперативных единиц — дивизий, всесторонне обеспеченных в боевом, политическом и хозяйственном отношениях (а мы предлагаем именно такие дивизии), на командование конной группой ляжет исключительно оперативная увязка работы этих единиц. Для этого командующему группой нужны будут средства воздушной разведки и борьбы и средства наземной и радиосвязи, т. е. практически авиаэскадрилья, эскадрон связи и радиостанция.

Об участии моторизованных частей в работе группы мы скажем ниже.

Такой порядок весьма упростил бы, прежде всего, переброски конницы и сделал бы ее перегруппировки исключительно гибкими. Отпала бы необходимость в таких, например, сложнейших перебросках, как переброска Конной армии с Сев. Кавказа на польский фронт в 1920 г. Дивизии конной группы, сделавшей свое дело на определенном направлении и расформированной по окончании операции, могли бы быть обращены частично на образование новых конных групп там, где в них по ходу дела возникала бы надобность, а частично оставались бы в прежнем районе для самостоятельной работы, как армейская конница. Командующий конной группой перебрасывался бы на новое направление со своим штабом и эскадроном связи, оставляя авиацию и радио в распоряжении той армии или фронта, откуда он их получил на время операции.

Предлагаемый порядок отнюдь не нов; как известно, «ново только то, что хорошо забыто». Отличным примером, иллюстрирующим изложенное, является мировая война, где германские Höhere Kavalleriekomandeur’ы 1, 2, 3 и т. д. перебрасывались со своими штабами с одного фронта на другой и с одного направления на другое, группируя под своей командой в каждом отдельном случае различное число дивизий и разные дивизии(9).
________________
9. Для детального изучения вопроса рекомендуем: Позек, Германская конница в 1914 г. в Бельгии и во Франции и его же Германская конница в 1915 г, в Литве и Курляндии, изд. Гиз, перевод с немецкого автора этой статьи.


Все сказанное имеет в виду военное время. В мирных условиях конные группы расквартировываются на определенных направлениях в составе, отвечающем известным оперативным предположениям на случай войны на данном театре. Командующий группой и его штаб изучают будущий район действий, прорабатывают отдельные вероятные варианты последних и т. п. Они же руководят мирной учебой и ее контролируют. Если угодно, можно назвать такую группу корпусом; но это будет не корпус штатный, а корпус направления, состав коего фиксируется лишь на первый этап военных действий, до выполнения им тех задач, которые выпадают ему по плану войны. Иначе говоря — «корпуса мирного времени» могут и должны быть разного состава.

В целях оперативной маскировки было бы еще лучше совсем не группировать дивизии в «корпуса мирного времени» и соответственно их дислоцировать, имея весь состав будущих командующих групп и их штабов даже не в округах, а в центре. Это позволило бы, с одной стороны, создать мощную и высококвалифицированную инспекцию рода войск, а с другой — несомненно способствовало бы повышению квалификации высших кавалерийских начальников (игры, полевые поездки и т. п.) и установлению среди них единства взглядов по ряду вопросов применения конных масс в рамках крупной современной общевойсковой операции.

Всем сказанным мы хотим противопоставить жесткую штатную организацию, основанную на теоретических рассуждениях вне времени и пространства, гибкой текучей организации, отражающей совершенно конкретные цели и задачи.

В заключение нам хочется остановиться еще на одной стороне вопроса, которая вследствие своей новизны может служить пока лишь предметом теоретических рассуждений.

Нам думается, что в состав конной группы следовало бы включать, помимо нескольких кавдивизий предложенного нами типа, еще и особый мощный мото-механизированный отряд на правах отдельной оперативной единицы.

Мы полагаем, что моторизовать и механизировать самое конницу (полк—дивизия) сверх того, что мы предлагаем, не следует. Поскольку речь идет о коннице, как об особом роде войск, ее внутренняя, если так можно выразиться, мотомеханизация может преследовать лишь цель так или иначе непосредственно усилить боеспособность конных элементов и не более того. Взаимодействие конных и моторизованных элементов внутри самой дивизии мыслится нами, таким образом, как взаимодействие чисто тактическое, не дающее возможности использовать всю мощь пространственного размаха, свойственного мотомеханизированным частям, так как это повлекло бы за собой отрыв их (притом в недостаточно сильном составе) от конницы, которая лишилась бы их непосредственного содействия. Поэтому оперативное взаимодействие конных элементов, мотора и брони достижимо, на наш взгляд, только внутри тех соединений, элементы которых сами выполняют первичные оперативные задачи, т. е. внутри высших кавалерийских соединений. Отсюда и необходимость включения в состав этих соединений самостоятельных мотомеханизированных единиц на тех же основаниях, что и кавдивизий, т. е. как первичных оперативных единиц.

Мы не будем предлагать здесь конкретных форм организации таких единиц, а ограничимся указанием на то, что они должны на наш взгляд включать в себя: а) специальные моторизованные элементы для несения службы разведки и охранения; б) пехоту (полк) с пулеметами и артиллерией, перевозимыми на автомобилях; в) легкие танки (полк) с достаточной скоростью хода и радиусом действий.

Характер взаимодействия такой единицы с кавдивизиями конной группы можно пояснить схематически хотя бы на примере использования конной группы для развития прорыва неприятельского фронта.

Производство самого прорыва при правильной организации операции должно быть делом пехоты. По мере осуществления прорыва первым вклиняется в него мотомеханизированный отряд конной группы, помогая пехоте расширить прорыв и расчищая дорогу коннице. В дальнейшем мотомеханизированный отряд устремляется, опережая конницу, вглубь неприятельского расположения. Как известно из опыта, наибольшие затруднения возникают для конницы не столько в самый момент внедрения ее в сделанный прорыв, сколько в последующем, когда она встречается с подходящими и подвозимыми резервами, брошенными противником на ликвидацию прорыва(10). Обычное явление в таких случаях — конница вязнет в фронтальных столкновениях, теряет время и не успевает, а то и просто оказывается не в состоянии выбраться на пути отхода противника, т. е. не выполняет своей типичной задачи в операциях прорыва.

Наличие в составе конной группы сильного мотомеханизированного отряда может, как думается, внести в эту обстановку существенные поправки в пользу конницы. Отдельные группы отряда, быстро выдвигаясь на периферию района, намеченного для действий конницы, захватят важнейшие узлы дорог, разрушат важнейшие мосты, прервут железнодорожные переброски и создадут своими действиями завесу, под прикрытием которой кавдивизии конной группы будут продвигаться к объектам своих операций в тылу противника при содействии (в тактическом разрезе) своих элементов «внутренней моторизации».

Конечно, содействие конной группе со стороны мотомеханизированного отряда в такой форме не может быть длительным, но этого и не требуется, так как такая операция в целом не может быть рассчитана на длительный срок и, в частности, замах самой конной группы отнюдь не должен быть «стратегическим»(11). В последующей фазе операции, по мере выхода конницы на пути отхода противника, мотомеханизированный отряд, быстро сосредоточившись, может быть использован для непосредственного обеспечения конницы с флангов и тыла, гак как ей придется повернуться фронтом к отступающему противнику.
________________
10. Вопрос о противодействии авиации противника надо выделить; речь идет лишь о наземных войсках. Борьба в воздухе в целях обеспечения действий конной группы ляжет на армейскую авиацию.
11. Этот вопрос, сам по себе чрезвычайно интересный, не укладывается в рамки этой статьи; автор предполагает осветить его особо.



Повторяем, мы даем здесь только грубую наметку — схему и лишь в порядке постановки вопроса. Но очевидная полезность включения в состав конной группы мощного, самостоятельного мотомеханизированного отряда едва ли может оспариваться.

На ряду с рассмотренным случаем могут быть и такие, когда по совокупности условий операции содействие конной группе со стороны мотомеханизированного отряда не понадобится, — тогда он просто не будет придан. Принятие принципа переменного состава конной группы чрезвычайно упрощает все эти организационные мероприятия и придает им абсолютную гибкость, тем более, что все части особого назначения (мотомашинизированные, авто, радио), подчиняемые командующему труппой, имеют общевойсковую организацию(12), т. е. находятся всегда под руками у армии или фронта.

На этом мы и закончим наше изложение, полагая, что основные принципы и организационные черты предлагаемых нами мероприятий достаточно ясны.

Мы не сомневаемся ни на минуту в том, что наши предложения подвергнутся ожесточенной атаке со стороны приверженцев «ортодоксальных» кавалерийских взглядов. Мы будем всячески это приветствовать, так как только этим путем и может быть сдвинуто с мертвой точки разрешение заинтересовавшей нас проблемы. Вместе с тем мы считаем необходимым сделать одну существенную оговорку ко всему нами предложенному. Развивая нашу мысль, мы имели в виду исключительно возможные столкновения на наших западных и юго-западных границах. В наше поле зрения совершенно не включались возможные другие театры военных действий, которые мы объединим определением «восточные». Весьма возможно, почти наверное даже, что углубленная проработка этой части проблемы приведет к выводам, во многом отличным от тех, которые мы сделали выше. Поэтому мы приветствовали бы всякую серьезную попытку рассмотрения интересующего нас вопроса и под «восточным» углом зрения.

Закончить нам хочется словами Бернгарди: «Времена Зейдлица в известном смысле прошли безвозвратно. Так, как когда-то благодаря ему, уже не будет более выиграно ни одно сражение; но мы останемся верны его духу, если в условиях и при помощи средств наших дней будем стремиться достигнуть совершеннейшего».

Эти поистине золотые слова не нашли в свое время должного отклика. Надо пожелать, чтобы то же самое не случилось и в наши дни. Мелкие поправки не могут заменить «большого решения» и ведут лишь к трате времени — самому опасному в наши дни неслыханных темпов повсеместного роста вооруженных сил.
________________
12. Кроме эскадрона связи, постоянно приданного штабу высшего кавначальника.
13. Бернгарди, Служба конницы, изд, Березовского, 1913 г., стр. 271.


Война и революция. 1929. № 12.
Tags: 1918-1941, Военная мысль, Кавалерия, журналы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments