Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Category:

Волдеморт советской историографии Великой Отечественной войны

Волдеморт (Волан-де-Морт в русском переводе), если кто не знает, — злой колдун, персонаж серии книг/фильмов про Гарри Поттера. Страх перед ним, даже мёртвым, заставлял в разговорах именовать его не иначе как «Тот-Кого-Нельзя-Называть» или «Сам-Знаешь-Кто».

В советское время подобным «Неназываемым» был печально известный генерал-лейтенант Андрей Андреевич Власов. В битве под Москвой он не участвовал, 20-й армией не командовал (что по ВИЖу, что по СВЭ). Причём с 20-й армией связано одно знаменательное событие, которое входило во все учебники по тактике — прорыв обороны противника на р. Лама в январе 1942 года с массированием артиллерии.

В целом, какой-то человек-невидимка.

Ровно десять лет назад dr_guillotin уже писал статью на эту тему, потому какой-либо Америки я не открываю. После выхода статьи Алексею указали на то, что подписи ещё ничего не значат, Власову документы привозили. Собственно, об этом писал Сандалов Захарову в декабре 1964 года:

«Надо сказать, что назначенный командующим 20-й армии Власов (оказался позже предателем) до освобождения Волоколамска армией, по существу, не командовал. Он объявил себя больным (плохо видит, плохо слышит, разламывается от боли голова). До начала операции жил в гостинице ЦДКА, а затем его перевозили с одного армейского КП на другой под охраной врача, медсестры и адъютанта. Подходить к нему не разрешали. Все документы для подписи я посылал Власову через его адъютанта, и он приносил их подписанными без единого исправления. Впервые я, да и другие офицеры штаба, увидели Власова — в Чисмене (под Волоколамском). А первый доклад я делал ему лишь в Волоколамске. Поэтому от начала операции до выхода армии в Волоколамск мне совместно с заместителем командующего армией полковником Лизюковым А.И. (впоследствии командовал танковой армией и погиб в бою) и членом ВС армии дивизионным комиссаром Куликовым П.Н. приходилось руководить действиями войск армии непосредственно самим».

Генерал Сандалов. Сборник документов и материалов. М., 2011. С. 190.

Но недавно в книге широко известного в узких кругах исследователя Василия Степановича Карасёва «Красная поляна» прочитал некоторые интересные абзацы по обсуждаемому вопросу (и он же является фактическим автором заголовка моей заметки):
«Как известно, с именем командующего новой 20-й армией генерал-майора А. А. Власова связана недобрая память. Поэтому в Советском Союзе в течение всего послевоенного времени предпочитали лишний раз о нем не вспоминать. Так, начальник штаба той же армии Л. М. Сандалов в своем рассказе о боях в Подмосковье не только смог употребить имя командующего армией всего несколько раз, но в минимальной степени коснулся и самого факта существования в армии какого-либо командующего. Л. М. Сандалова можно понять. Он многие годы боролся за восстановление доброго имени своего первого начальника в той войне, генерала А. А. Коробкова, с которым встретил врага на границе и который потом был назначен одним из ответственных за поражение Западного фронта. А. А. Коробков никаким предателем, в отличие от Власова, не был. Поэтому, борясь за его реабилитацию, Л. М. Сандалов во избежание лишних препон явно избегал сообщить что-либо, что могло выставить генерала А. А. Власова в качестве заметного участника сражения, в котором не только был дан решительный отпор врагу, но и одержана победа. А действия 20-й армии под Москвой были именно таким событием.

В настоящее время персональный состав Военного совета 20-й армии ни для кого не является секретом, и каждый желающий может полюбоваться подписью ее командарма на документах, представленных на сайте «Память народа». На том же сайте можно найти отчет оперативного отдела 20-й армии под названием «Солнечногорская операция 4.12.1941 —20.12.1941». Там в разделе «СВЯЗЬ И УПРАВЛЕНИЕ ВОЙСКАМИ» можно прочитать:

«Управление войсками Армии в ходе всей операции при наступлении и преследовании пр-ка осуществлялось:

1) Приказами и отдельными распоряжениями, отдаваемыми войскам на каждый день через офицеров связи и шифром.
2) Высылкой командиров оперативного отдела Штарма в нижестоящие штабы (для контроля отдельных приказов и распоряжений):
3) Личным общением Военного Совета с командирами дивизий и бригад путем личных выездов в части, как командарма Генерал-лейтенанта тов. ВЛАСОВА, так и члена Военного Совета Дивизионного комиссара тов. КУЛИКОВА.

Выезды командующего и члена Военного Совета в дивизии и бригады производились почти ежедневно»(1).

Конечно, составителей отчета (сотрудников оперативного отдела штаба 20-й армии) вряд ли можно назвать беспристрастными свидетелями. Трудно представить, что они могли написать по-другому. Но в этом деле беспристрастных свидетелей просто нет.

Уже в наши дни, спустя многие годы после предательства генерала Власова, возникла дискуссия о том, был ли он полноценным командующим в самые критические дни битвы за Москву, когда армия только-только вступила в бой и все висело не волоске. Основным поводом для сомнений стал тот факт, что в момент назначения генерал Власов был болен. На это указано, в частности, в той части рассказа Л. М. Сандалова, где он описывает собственное назначение. Из его же мемуаров мы узнаем, что командующий появился в штабе только 19 ноября [ошибка, должно быть "декабря". — paul_atrydes](2), когда армия готовилась к бою за Волоколамск. До того все документы, которые он должен был подписывать, готовились в штабе и возились ему в госпиталь. Этим и ограничивалась его руководящая роль. Даже эта встреча под Волоколамском описана Л. М. Сандаловым так, что создается впечатление, будто он в этот день увидел генерала впервые в жизни. Однако это едва ли верно. Получив назначение на свою должность, начальник штаба обязан был представиться командующему, характер болезни которого никак не препятствовал выполнению этого простого уставного требования.
_________________
1. ЦАМО РФ. Ф. 423 (20 А). Оп. 6631. Д. 4.
2. Сандалов Л. М. 1941. На московском направлении. - М.: Вече, 2006. С. 270.


Взявшись за описание именно первого периода боевых действий 20-й армии, автор прекрасно понимает, что любое мнение, высказанное по этому поводу, не может не вызвать тех или иных обвинений. Поэтому, из справедливых опасений быть неправильно понятым, автор должен четко определить свою позицию: А. А. Власов стал предателем и таковым остается. И автор не собирается заниматься реабилитацией преступника. Однако на первом этапе войны, вплоть до печальных событий на Волховском фронте, А. А. Власов воевал, не вызывая нареканий со стороны руководства Красной Армии, в том числе и Верховного Главнокомандующего, и поднимался по служебной лестнице. После контрнаступления под Москвой он стал заместителем командующего фронтом и, возможно, должен был со временем потеснить своего начальника генерала К. А. Мерецкова.

Скорее всего, вопрос о роли генерала А. А. Власова в руководстве первыми боями 20-й армии окончательно будет решен не скоро. Представляется, что эта роль была несколько большей, чем традиционно считается. В той острой ситуации, которая имела место на фронтах, и памятуя о судьбе недавно расстрелянного первого командующего Западным фронтом Д. Г. Павлова, нужно было обладать нервами из веревок (или вовсе не иметь нервов), чтобы, подписав приказ, спокойно ждать, когда через сутки принесут следующий. Ведь, ставя подпись под приказом, командир одновременно берет на себя и всю ответственность за последствия. И при самом трагическом развитии событий генерала не спасло бы никакое больное ухо. А Власов нервы имел, и, как показали события 1942 г., они были не железными. Поэтому где бы он ни находился в начале декабря 1941 г., наверняка имел под рукой телефон. И в каком бы состоянии ни было его больное ухо, второе, здоровое, вполне позволяло ему быть в курсе событий. Ну а поскольку горло у генерала не болело, то отдавать устные приказы для него не составляло никакого труда...

К сожалению, действия наших войск у Лобни, Катюшек, Горок в первый день декабря очень скудно документированы, и о том, что советские части атаковали, а не сидели в глухой обороне, часто больше известно от противника. С нашей стороны тоже имеются документы, говорящие об активном характере операций 20-й армии в районе Красной Поляны в первый день декабря. Но, видимо, из-за того, что там прямо или косвенно упоминались неудобные персонажи, их было не принято цитировать. Напомним, что даже репутация Героя Советского Союза Александра Ильича Лизюкова была «подмочена» из-за неясности обстоятельств его гибели, сам факт которой вызвал сомнение у Верховного Главнокомандующего. В результате имя генерала было надолго забыто. Даже в работе Л. М. Сандалова «На московском направлении» ничего не сказано о том, что именно Лизюков руководил группировкой, собранной из войск, оказавшихся в районе Киово, и что эти войска были сосредоточены для проведения контрудара уже 1 декабря.

Наличие планов контратаки именно в этот день и тот факт, что она проводилась командованием армии, а не по инициативе отдельных начальников, подтверждает содержание переговоров, которые состоялись 1 декабря в 13.50. Их запись сохранилась в документах Западного фронта. Из штаба 20-й армии докладывал полковник А. Д. Кулешов:

«Стрелковое хозяйство (слова «хозяйство» и «хозяин» часто применялось в наших вооруженных силах для обозначения воинского формирования и его командира; в данном случае речь идет о командире полка, а в дальнейшем — о командующем армией — авт.) выступило в 8.30 из леса юж. ХИМКИ и в настоящее время находится где-то в районе ХЛЕБНИКОВО, КИОВО. Со стрелковым хозяйством действует подразделение коробок, группу возглавляет тов. ЛИЗЮКОВ, который в 7 часов выехал в район ХЛЕБНИКОВО, КИОВО.

Наш хозяин решил: этой группой контратаковать в направлении КРАСНАЯ ПОЛЯНА, ОЗЕРЕЦКОЕ и в дальнейшем выйти на рубеж, указанный командиром РЕДУТ (это позывной командующего Западным Фронтом — авт.). В районе КРАСНАЯ ПОЛЯНА установлено не менее роты пехоты с автоматчиками и станковыми пулеметами, и до 15 танков. В районе ОЗЕРЕЦКОЕ установлено движение мелких групп пехоты, наш хозяин решил ввести по мере подхода еще и второе стрелковое хозяйство в этом направлении. Сейчас наш хозяин совместно с т. Булганиным выехал в район этой группы»(1).

В 22.00 на прямом проводе оказался уже сам Н. А. Булганин (член Военного совета Западного фронта), а говорил он с В. Д. Соколовским — начальником штаба фронта.

«В резерве Власова не оказалось числящегося 35 ... (здесь, видимо, что-то связанное с цифрой 35, возможно номером бригады, пропущено — авт.). В резерве на это утро имела один батальон на 60 процентов безоружных. Пришлось выдвигать ему 331 сд вновь прибывшую одним полком, так как второй только что разгружался, а третий еще не приехал и до сих пор. К моему приезду этот полк был уже в походе, в настоящее время полк на месте. Действует с Лизюковым. В связи с этим приняли решение всю 331 выдвинуть севернее Хлебниково»(2).
_________________
1. ЦАМО РФ. Ф. 208 (ЗФ). Оп. 2511. Д 96. Л. 10.
2. ЦАМО РФ. Ф. 208 (ЗФ). Оп. 2511. Д. 96. Л. 25.


Этот документ — телеграфная лента, на которой все буквы одинакового размера и нет знаков препинания. Поэтому их пришлось расставить, опираясь на последующие доклады 331-й стрелковой дивизии, касающиеся последовательности прибытия его полков. Из этого второго текста видно, кто стоит за термином «хозяин» в предыдущем документе. Нетрудно понять, что «тот, которого нельзя называть»(1), не отлеживался в этот день в госпитале, а вводил в бой полки одного из своих соединений. Но это далеко не самое главное. Важно то, что самые первые попытки вернуть Красную Поляну проводились 20-й армией с санкции командования Западного фронта.
_________________
1. В книге «Гарри Поттер» описан злодей, которого опасались даже называть по имени. В советское время нечто похожее происходило в отношении генерала Власова».
Tags: ВОВ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 4 comments