Слона-то он и не приметил (почти Крылов)
Зашла речь на ВИФе о том, что бы почитать из современного по советско-польской войне 1920 года (кроме Мельтюхова). Но чтобы в основном про войну, а не политику. Под это дело кинули ссылку на историографический обзор доктора исторических наук С.Н. Полторака «Забытая историография советско-польской войны 1920 года». Хотя Сергей Николаевич позиционируется как «известный специалист по истории Гражданской войны в России, советско-польской войны 1920 г. ...», в обзоре я заметил удивительный пассаж:
«Несмотря на не самые лестные оценки со стороны М. Н. Тухачевского в адрес командующего 4-й армией, сам бывший командующий — Евгений Николаевич Сергеев — почти в то же время и там же, в Смоленске, издал свой научный труд[16]. Генштабист и подполковник старой армии, он, разумеется, не вступал в полемику с бывшим подпоручиком М. Н. Тухачевским, успевшим значительно обойти в должности бывшего старшего офицера.
Обиды по поводу «бестолковых путешествий по Данцигскому коридору» были проглочены им, как горькое лекарство, безропотно».
«Безропотность» объясняется довольно просто, тов. Сергеев... не командовал 4-й армией в решающие дни Варшавской операции; 31 июля его сменил А.Д. Шуваев, до того бывший начальником штаба этой же армии. Так что все критические стрелы относятся именно к последнему. Более того, в отзыве (практически анонсе, так как она в тот момент ещё не вышла) на книгу Сергеева писали:
«Касаясь причин нашего поражения, автор видит их в следующем:
1) в эксцентрическом расползании Западного и Юго-Западного фронтов на Новогеоргиевск и на Львов, вопреки соображениям главкома и
2) в несуразных действиях 4-й армии в районе Влоцлавска, когда под Новогеоргиевском решалась участь Западного фронта. Оторвавшись от прочих армий, 4-я армия не получала фронтовых приказов, а сама оценить обстановку не умела».
Т.е. оценка тов. Сергеева действий 4-й армии в августе совпадает с оценкой тов. Тухачевского и, возможно, непосредственно на неё повлияла, т.к. лекции Тухачевский читал позднее.
Вообще у Полторака чувствуется «нежное» отношение к Тухачевскому:
«Весь тон лекций М. Н. Тухачевского — тон обиженного гения, которого подвели недостойные его руководства бездарные подчиненные.
О правых и виноватых историки еще будут спорить не раз. Но задумывался ли кто из них над вопросом: почему, кроме этих торопливо прочитанных лекций, М. Н. Тухачевский о войне 1920 года ничего более солидного не написал? Может быть, трудно было искать аргументы в свое оправдание?»
Можно сказать, что у Тухачевского и так было чем заняться. С другой стороны Михаил Николаевич являлся одним из авторов (редакторов) 3-го тома «Гражданской войны 1918—1921 гг.» (М., 1930), так что эту коллективную работу следует считать его последним словом на заданную тему.
А вот восхищение (скажем так) работой Егорова удивляет, т.к. Александр Иванович не смог внятно ответить на важный вопрос по поводу задержки с передачей 1-й конной и 12-й армий в состав Западного фронта. Понятно, что писать о том, как тов. Сталин отказался подписать директиву, Егоров не мог, но упомянуть об этом стоило.
«Несмотря на не самые лестные оценки со стороны М. Н. Тухачевского в адрес командующего 4-й армией, сам бывший командующий — Евгений Николаевич Сергеев — почти в то же время и там же, в Смоленске, издал свой научный труд[16]. Генштабист и подполковник старой армии, он, разумеется, не вступал в полемику с бывшим подпоручиком М. Н. Тухачевским, успевшим значительно обойти в должности бывшего старшего офицера.
Обиды по поводу «бестолковых путешествий по Данцигскому коридору» были проглочены им, как горькое лекарство, безропотно».
«Безропотность» объясняется довольно просто, тов. Сергеев... не командовал 4-й армией в решающие дни Варшавской операции; 31 июля его сменил А.Д. Шуваев, до того бывший начальником штаба этой же армии. Так что все критические стрелы относятся именно к последнему. Более того, в отзыве (практически анонсе, так как она в тот момент ещё не вышла) на книгу Сергеева писали:
«Касаясь причин нашего поражения, автор видит их в следующем:
1) в эксцентрическом расползании Западного и Юго-Западного фронтов на Новогеоргиевск и на Львов, вопреки соображениям главкома и
2) в несуразных действиях 4-й армии в районе Влоцлавска, когда под Новогеоргиевском решалась участь Западного фронта. Оторвавшись от прочих армий, 4-я армия не получала фронтовых приказов, а сама оценить обстановку не умела».
Т.е. оценка тов. Сергеева действий 4-й армии в августе совпадает с оценкой тов. Тухачевского и, возможно, непосредственно на неё повлияла, т.к. лекции Тухачевский читал позднее.
Вообще у Полторака чувствуется «нежное» отношение к Тухачевскому:
«Весь тон лекций М. Н. Тухачевского — тон обиженного гения, которого подвели недостойные его руководства бездарные подчиненные.
О правых и виноватых историки еще будут спорить не раз. Но задумывался ли кто из них над вопросом: почему, кроме этих торопливо прочитанных лекций, М. Н. Тухачевский о войне 1920 года ничего более солидного не написал? Может быть, трудно было искать аргументы в свое оправдание?»
Можно сказать, что у Тухачевского и так было чем заняться. С другой стороны Михаил Николаевич являлся одним из авторов (редакторов) 3-го тома «Гражданской войны 1918—1921 гг.» (М., 1930), так что эту коллективную работу следует считать его последним словом на заданную тему.
А вот восхищение (скажем так) работой Егорова удивляет, т.к. Александр Иванович не смог внятно ответить на важный вопрос по поводу задержки с передачей 1-й конной и 12-й армий в состав Западного фронта. Понятно, что писать о том, как тов. Сталин отказался подписать директиву, Егоров не мог, но упомянуть об этом стоило.