Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Category:

Предложения для Строевого устава по опыту войны

Герой Советского Союза генерал-полковник А. ГОРБАТОВ

Некоторые замечания о строевой подготовке пехоты

(В порядке обсуждения)

Всякая война вызывает новое развитие боевой техники и вооружения, вносит значительные коррективы в формы и приемы ведения боя, видоизменяет строи и боевые порядки. Отечественная война внесла коренные изменения в тактику пехоты и потребовала от пехоты не только повышения тактического мастерства и умелого применения оружия на поле боя, но и отличной строевой выучки.

Как известно, войска следует учить только тому, что требуется на войне, и только так, как этого требует война. В армии не может быть двух видов обучения: одного для боя и другого для мирного времени. Поэтому строевая подготовка и содержание соответствующих руководств должны всегда отвечать требованиям боя. В русской армии Строевой устав по содержанию и по форме всегда был боевым и учил солдат и подразделения только тому, что требует война. Даже парады и прохождения войск церемониальным маршем являлись, по существу, смотрами боевой готовности.

На основе боевого опыта переработан Боевой устав пехоты. Но нуждается в переработке также Строевой устав изд. 1938 г., содержание которого также должно отвечать требованиям, предъявленным войной пехоте.

* * *

Строевой устав должен точно определять походные и боевые строи и порядки, место и поведение бойца и подразделений на походе, в наступления, при атаке, в обороне, как обучать бойцов владению оружием, перебежкам, использованию местности и т. д. Кроме того, он должен содержать указания по тактико-строевому обучению подразделений в соответствии с опытом войны и современной их организацией.

В Строевом уставе изд. 1938 г. отражен переход нашей армии от цепи к групповой тактике, предусматривающей самостоятельность в бою каждого отделения. Однако в современном бою не только отделение, но и взвод самостоятельной роли не играет. Стрелковый взвод является строевой, а не тактической единицей. Война заставила нас вернуться к цепи, категорически отказаться от отжившей себя групповой тактики.

Хотя отдельные неясные положения устава изд. 1938 г. уточнены в изд. 1942 г., тем не менее в целом и устав изд. 1942 г. подлежит пересмотру. В нем нет указаний о предбоевых и боевых порядках, о месте огневых средств, о месте командира в боевом порядке, о дистанциях и интервалах при развертывании подразделений. Устав не рассматривает строевого обучения подразделений — минометных, противотанковых ружей, автоматчиков, полковых и батальонных орудий.

Кстати сказать, некоторые офицеры в генералы, присутствуя на занятиях по строевой подготовке и замечая иногда их плохое качество, говорят, что наши младшие командиры подготовлены слабее, чем были подготовлены унтер-офицеры и фельдфебели русской армии.

Рассуждая так, эти командиры не учитывают того, что в русской армии было много сверхсрочных унтер-офицеров, подпрапорщиков и фельдфебелей, которые находились на службе по 10, 15 и более лет. Совершенно другое в Красной Армия. У нас сержантам и старшинам открыт путь для роста; в зависимости от способностей они в короткий срок становятся офицерами. Следовательно, нужно не ссылаться на то, что у нас «нет унтер-офицеров и фельдфебелей», а больше работать с младшими командирами, учить их. К сожалению, многие командиры до сих пор уделяют мало внимания подготовке сержантов, что, по нашему мнению, и является одной из причин плохой строевой выучки.

Больше того. Нередко офицеры бывают сами не подготовлены к проведению занятий по строевой подготовке. Причина этого в том, что до сознания некоторых из них еще не дошло, что строевая подготовка есть боевое обучение. Кроме того, они перегружены работой; часто командиры взводов, рот и даже батальонов привлекаются к проведению таких занятий, в которых они мало компетентны. Так, например, случается, что в один и тот же день им приходится проводить занятия по тактике, химзащите и строевой подготовке, санитарному делу и т. д. В результате офицеры оказываются плохо подготовленными, и занятия проходят на низком уровне. Целесообразнее, чтобы занятия по ряду предметов проводили не строевые офицеры, а специалисты (врачи и т. д.).

Многие офицеры склонны считать строевое слаживание подразделений основным средством и мерилом строевой выучки пехоты. Поэтому, по их мнению, если на смотру часть прошла хорошо, значит в этой части вообще с одиночной строевой подготовкой все обстоит благополучно, и дальше смотреть нечего. На самом же деле в строевой подготовке этой части (подразделения) нередко оказывается много таких недостатков, за которые на войне приходится расплачиваться кровью.

Следовательно, строевая выучка нужна пехоте для походов и боев. Поэтому надо учить бойцов и подразделения прежде всего тому, чтобы они умели передвигаться различными способами как вне, так и на поле боя без дорог, преодолевать препятствия, быстро применяться к местности, умело использовать каждую канавку, пенек, камешек, бугорок, кустик, отлично владеть оружием и т. п. На решение этих задач и должно быть направлено внимание офицеров.

Одним из основных недостатков больших тактических учений и маневров является отсутствие, мы бы сказали, «весов и счетчиков». Поясним эту мысль так. Выполнение производственного плана на предприятии или в колхозе измеряется количеством и качеством выпускаемой продукции. У нас в армии таких измерений нет, а между тем измерять качество боевой подготовки надо. По нашему мнению, маневры — это такой вид учений, на которых есть полная возможность всесторонне проверить боевую подготовку части. Но для этого при организации таких учений нужно продумать ряд мер, которые позволили бы полнее выявить подготовленность бойцов. Генерал Драгомиров в свое время советовал применять на маневрах не только холостые патроны, но и боевые (на каждые 10 000 холостых патронов 1 боевой). Он считал это необходимым для подготовки бойца к бою в условиях мирного времени, допуская даже, что если на маневрах и будет подранен один боец, зато в бою будет спасено 10 000 жизней. Мы, конечно, не можем допустить ранения бойцов на маневрах, но зато обязаны обращать внимание, каким путем выявлять основные недочеты, могущие в бою привести к потерям. В частности, дело каждого старшего начальника — так организовать учение, чтобы при помощи посредников можно было проверить бойцов в умении применяться к местности, правильно использовать свое оружие, замечать недочеты офицеров в управлении, огнем и боевыми порядками своих подразделений.

* * *

Принципы построения боевых порядков далеко не все офицеры понимают правильно; этот вопрос истолковывается весьма разноречиво. Так получается потому, что мы имеем только перечисление боевых порядков (в линию, уступом вправо, уступом влево, углом вперед, углом назад и т. д.), но нет указаний, в каких случаях выгоднее применить тот или иной боевой порядок, от каких условий зависит его построение. Между тем такое пояснение не только желательно, но и необходимо. Было бы хорошо показать построение всех пяти видов боевого порядка на схемах, с учетом характерных особенностей рельефа местности, влияющего на построение того или иного боевого порядка.

Не определены также дистанции и интервалы в боевом порядке между подразделениями, неясно, когда и из каких видов оружия следует вести по противнику огонь, кто в стрелковом отделении должен первым совершать перебежку — стрелок или пулеметчик, командир отделения или его заместитель, в каком месте боевого порядка должен находиться командир.

Неясное изложение принципов построения боевого порядка приводит на практике к тому, что офицеры иногда строят его без учета обстановки, а как придется.

На предлагаемых схемах (1—5) мы показываем различные виды боевых порядков, построенных в зависимости от ряда условий.



Так, например, мы считаем, что в условиях недостаточно выясненной обстановки целесообразнее вести подразделение (в данном случае батальон) углом вперед (схема 2).



При более же ясной обстановке, когда можно действовать решительнее (особенно, когда стремятся к охвату противника), выгоднее иметь боевой порядок углом назад (схема 3).



Если фланг открыт, то роту на этом фланге целесообразнее строить уступом в сторону открытого фланга; глубина такого боевого порядка должна быть равной примерно ширине фронта этой роты и ни в коем случае не менее половины ширины ее фронта (схема 4).





При построении роты углом вперед или назад глубина не должна превышать более половины ширины фронта подразделения.

Несколько слов о величине интервалов в цепи. Практика показала, что установленный интервал между бойцами (6—8 шагов) вполне пригоден даже при прорыве сильно укрепленных позиций противника.

На второстепенных же направлениях его можно увеличить до 10—20 м. Этого будет достаточно, чтобы захватить местность, закрепить или развить успех наступления, поскольку основной огонь противника мы подавляем главным образом огнем пулеметов, минометов и орудий.

В бою нередко были случаи, когда роту, состоящую из 70 человек, развертывали для наступления на фронте 150—200 м. Мы считаем такие действия командиров ошибочными. Из 70 человек этой роты в цепи будут находиться 55 человек (не считая командира роты, переписчика, старшины, трех санитаров, трех командиров взводов, трех их помощников и трех связных). Стало быть, при самом плотном построении для роты нужен фронт наступления не менее 275 м. Интервалов между взводами, ротами и батальонами, как правило, не будет: они заполняются станковыми пулеметами (схема 6).



Порядок использования огневых средств пехоты нами наглядно показан на схеме 7, из которой вытекает следующий принцип поведения: не ведешь огня, не показывай себя.



Выше мы уже сказали, что необходимо уточнить, кто же в отделении первым совершает перебежку. По установившемуся ранее взгляду, первым должен перебегать командир отделения. Однако в бою это не оправдало себя: были случаи, когда командир отделения после перебежки вынужден был возвращаться, ибо отделение его оставалось позади. После нашлись сторонники того, чтобы первыми перебегали стрелки, а не командир; ручной же пулемет должен поддерживать их своим огнем. Но и такой способу оказался невыгодным: перебегающие вперед бойцы загораживали собой ручной пулемет, лишали его возможности вести огонь. Мы считаем более целесообразным, если первым будет перебегать пулеметчик (он же заместитель командира отделения).

Следует уточнить также место командиров в боевых порядках. В частности, мы считаем, что необходимо ограничить их удаление от цепей пехоты настолько, чтобы они не отрывались от своих подразделений и в то же время могли бы лично наблюдать за своими подчиненными, подавать команды: командиры взводов — голосом; командиры рот — через связных, а также световыми и звуковыми сигналами. Такое удаление будет равно примерно половине ширины фронта подразделения, т. е. для командира взвода — 40—50 м, командира роты — 100—150 м, командира батальона — 300—400 м.

* * *

Строевое обучение включает в себя большее количество вопросов подготовки пехоты. Поэтому указать все недочеты и дать исчерпывающие советы по всем положениям Строевого устава не представляется возможным. Но прежде всего новый Строевой устав пехоты должен установить основные принципы строевого обучения в соответствии с требованиями боевого опыта.

Нам необходимо иметь такой устав, который давал бы четкие указания о строях, построении боевых порядков, построении подразделений для парада, а также о перестроениях подразделений
из походных колонн в предбоевой порядок. В связи с этим желательно из Боевого устава пехоты (часть I) перенести в Строевой устав все, что относится к обучению стрелкового взвода, являющегося строевой, а не тактической единицей.

В этой статье мы затронули много дискуссионных вопросов, и было бы желательно, чтобы по ним высказались и другие читатели журнала «Военный вестник».

Военный вестник. 1945. № 21.


Странно, что тов. Горбатов в своём историческом экскурсе не упомянул проект Строевого устава 1943 года, хотя там многие его замечания (нет указаний о предбоевых и боевых порядках, о месте огневых средств, о месте командира в боевом порядке, о дистанциях и интервалах при развертывании подразделений. Устав не рассматривает строевого обучения подразделений — минометных, противотанковых ружей, автоматчиков, полковых и батальонных орудий) рассмотрены.

Например, расчленённые строи батальона выглядят точно так же по форме, хотя расстояния в уставе больше:

"При расчленении батальона стрелковые роты выходят на интервалы 300—400 м и дистанции 300—350 м, а спецподразделения — в зависимости от приказа командира батальона".

Далее, не совсем понятно, как соблюсти все эти интервалы и нормы при формально действующем запрете на эшелонирование. Конечно, на уровне полка — дивизии он фактически отменён "Наставлением по прорыву позиционной обороны" (1944):

"4. Построение боевых порядков.

72. Прорыв эшелонированной в глубину позиционной обороны требует непрерывного наращивания силы удара из глубины, необходимого для сохранения стремительности преодоления ряда последовательных траншей и позиций и для отражения сильных контратак противника при бое в глубине его главной полосы...

75. Стрелковая дивизия строит свой боевой порядок в один или два эшелона.

Глубина боевого порядка при одноэшелонном построении дивизии достигается построением боевых порядков полков в два или три эшелона...

76. Стрелковый полк в зависимости от степени его укомплектованности, ширины полосы наступления, силы и эшелонирования обороны противника, построения боевого порядка дивизии, а также глубины поставленной боевой задачи наступает в одном, двух или трёх эшелонах...

77. Стрелковый батальон строит свой боевой порядок, как правило, в один эшелон.

Построение боевого порядка батальона в два эшелона возможно лишь при одноэшелонном боевом порядке полка и при достаточной укомплектованности батальона...

78. Стрелковая рота строит свой боевой порядок, имея взводы обычно в линию".


По нормам БУП-42 в наступлении подразделения занимают следующий фронт:

Взвод — до 100 м
Рота — до 350 м
Батальон — до 700 м

Теперь считаем. Цепь отделения из 11 человек минимально занимает 10х6=60 шагов или 42 метра, а в среднем порядка 50 м. При построении взвода в линию отделений ему нужно 3*50=150 м. При построении углом вперёд/назад — 2*50+50=150 м.

Интервалы между взводами в развёрнутом строю роты — 75—100 м. Т.е. в 350 метров еле-еле влезет два взвода. Соответственно, в развёрнутом строю батальона получается две роты. Т.е. без эшелонирования на уровне даже взвода обойтись сложно. Либо всех ставить в единую цепь с интервалом не более 5 шагов.
Tags: ВОВ, Военная теория, Военный вестник, журналы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments