Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Category:

Реакция Тухачевского на закрытие "бл-га" "Военное дело"

М. Тухачевский

Инвалидное дело.

Закрытие тов. Троцким журнала «Военное Дело» вызвало на страницах «Известий Наркомвоен» целый ряд статей.

Журнал «Военное Дело» сам по себе был настолько плох, что стыдно собственно говоря, и писать о нем, но так как за этим журналом скрывается и та нездоровая почва, на которой он вырос, то приходится все-таки несколько остановить на нем свое внимание.

Автор статьи «Стыдно» в № 154 «Известий Наркомвоен», с болью переживая кончину «Военного Дела», совершенно убежден в том, что этот журнал сделал большое дело. Автор указывает на те страстные дебаты, на те острые вопросы, которые были затронуты в журнале.

Редакция газеты, как это можно заключить из её примечания, также склоняется на сторону автора «Стыдно».

И правда, время от времени в «Военном Деле» вспыхивали «страстные» споры. Но только что это были за споры! Ведь и схоласты в средние века вели самые страстные диспуты на тему о том, сколько может уместиться ангелов на острие иголки, а еще более острые диспуты вели Никон с Аввакумом о том, сколькими пальцами надо креститься.

Эти споры не малому числу людей стоили жизни, но зато в науке они не оставили никакого следа, кроме разве добродушной улыбки у потомков.

«Военное Дело» сыграло такую же, если не более жалкую, роль.

Советская Россия окружена со всех сторон непримиримыми врагами — буржуазными государствами.

Начинается ожесточенная гражданская война, которая быстро принимает размеры большой маневренной войны. Армии возникают и выковываются на самых фронтах. Продвигаясь, они комплектуются и снабжаются за счет армий противника, за счет его территории, привлекая родственные классы.

Сражения происходят на фронтах громадного протяжения, хотя армии численностью своей вовсе не так велики. Первоначальные бои зачастую носят затяжной характер, зато после известного напряжения сил одна из армий разлагается и начинается стремительный откат.

Самосознание и самокомплектование армий в боевых операциях вызывает в полевых штабах совершенно новый круг деятельности. Штабная работа приобретает новый характер.

Для военного специалиста, казалось бы, нельзя и вообразить более увлекательной эпохи. Стратегические формы последней империалистической войны резко изменяются и многие военные специалисты, работающие на фронте, не могут найти объяснения боевой действительности гражданской войны.

Казалось бы, что «Военное Дело» должно взбухнуть до колоссальных размеров, исследуя эти новые формы, сопоставляя их со старыми, изыскивая руководящие правила, создавая доктрину гражданской, войны.

«Военное дело» о гражданской войне даже не писало (не считая нескольких отрывочных статей, почти всегда принадлежавших не военспецам, или случайным сотрудникам).

«Военное дело» было занято бесконечным перепечатыванием немецкого полевого устава, «Военное Дело» читало лекции о вреде и пользе крепостей, «Военное Дело» писало об Александре Македонском, Наполеоне, Мольтке, писало о Гинденбурге и о русских генералах, но оно не заметило, что пока оно всё это писало, разразилась и разрослась до громадных размеров гражданская война в России, принявшая скоро характер борьбы русского пролетариата с империалистской Антантой.

Наши старые военспецы, сотрудники журнала «Военное Дело» оказались инвалидами.

Олег Леонидов в статье «Странный оазис», видимо совершенно огорошенный содержанием этого архаического журнала, заподозрил его чуть ли не в белогвардейщине. Но куда там до белогвардейщины! Белогвардейщина предполагает людей энергичных, предприимчивых, мужественных, но эти белогвардейцы — не у нас. Они были у Деникина, Колчака, а теперь у Врангеля. Нет, сотрудники «Военной Дела» — это инвалиды старой войны, отставшие от жизни и не знающие современного военного дела, в условиях революционной вооруженной борьбы, охватывающей ныне всю Европу. Они уже не военные специалисты — они бывшие военные специалисты. Мне думается, что если собрать десятка два самых дряхлых генералов и посадить их в богадельню, отрезав вовсе от внешней жизни, то они, скучая и живя старческими воспоминаниями, вероятно, от нечего делать стали бы издавать военный журнал и этот журнал был бы сколком с «Военного Дела».

Военные писатели всегда и всюду были офицерами современных им армий.

А так ли это с сотрудниками «Военного Дела»? Вот в том-то и заключается корень зла этого злополучного журнала, что сотрудники его в эпоху войн Красной Армии не были красными офицерами. Они не знали и не знают быта Красной Армии, они не знают ее традиций, они не живут ее интересами, не увлекаются ее победами. Они сидят в Москве вздыхают и поминают в бозе почившую старую царскую армию, ее победы и поражения. Это касается подавляющего большинства сотрудников «Военного Дела».

Очень жаль, что в центре долго не слушали голосов с фронта и слишком долго дали жить «Военному Делу». Жалко также и то, что журнал покончил свое существование не за то, что был мертвым и вредным наростом на развивающейся военной науке, а как на зло — погиб из-за политического промаха одного из сотрудников. Это как бы затушевывает научную несостоятельность «Военного Дела» в наши дни.

Очень жаль также, что тов. Троцкий, закрыв этот журнал, не предпринял ничего по отношению к его сотрудникам.

А ведь среди них есть талантливые люди и, если их приблизить к Красной Армии, то многие из них еще справятся с теорией гражданской войны.

Необходимо обновить мыслящий военно-научный центр. Надо собрать в Москву военных специалистов прошедших школу гражданской войны, а старых военно-научных руководителей выслать на фронт обучаться делу красного офицера.

Революция и война. 1920. № 1.
Tags: Военная мысль
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 4 comments