Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Categories:

Гражданская война с точки зрения стратегических резервов (III)

Зимой 1919—20 г.г. наступает временная передышка. Намечается переход нескольких армий на трудовое положение. В Сибири — 3-я армия, на Севере — 7-я петроградская армия, на Украине — своя трудовая армия и на Волге — 2-я трудовая армия. Предполагалось, что переход на трудовые начала сохранит вооруженные силы в качестве резерва Главного Командования и вместе с тем облегчит экономический кризис страны. Фактически ясе вся эта затея только ухудшила положение страны. Было бы гораздо лучше демобилизовать некоторые возрасты, сократить количество соединений, но не нарушать организационного построения целого ряда армейских соединений.

Той же зимой и весной 1920 года были подписаны мирные соглашения с Эстонией, Латвией, Финляндией. Образовался избыток сил, примерно 60—70 стрелковых дивизий, 18—20 кавалерийских дивизий. Армия насчитывала около 5.000.000 едоков, но бойцов вряд ли можно было насчитать около 1.000.000. Нужно было наметить пути вероятного использования этих вооруженных сил.

27-го января 1920 г. Главком докладывает председателю СТО тов. Ленину свои соображения о военной обстановке. На Северном фронте — без перемен; на Западном фронте — поляки активны, и здесь красным необходимо быть готовыми к крупной борьбе; на Юго-Западном фронте — противник упорно сопротивляется, и здесь окончательный успех потребует значительного напряжения сил, и к тому же неясность с Румынией может осложнить наше положение на Кавказском фронте — для нанесения окончательного и решительного удара Деникину необходимо не только продолжительное время, но, если мы не будем вливать сюда пополнения, то военное положение здесь может принять опасный характер; в Восточной части Кавказа наши силы недостаточны; в Туркестане наши задачи не закончены; в Сибири — положение обострилось, что может потребовать значительных сил. Отсюда Главком делает выводы, что рано предаваться демобилизационным настроениям и не следует слишком много сил переводить на трудовое положение. В конце своего доклада (№ 432/оп.) Главком указывает, что необходимо снова создать боевое напряжение всех сил Республики и продолжать поддерживать таковое до того времени, пока не будет нанесено окончательное и решительное поражение армиям Деникина, являющегося главным и непримиримым противником Советской власти.

Можно вполне согласиться с тем, что перевод на трудовое положение значительной части наших сил не являлся тогда целесообразным; также справедливо и то, что еще рано было в те дни предаваться демобилизационным настроениям, но ни в коем случае нельзя согласиться с общей оперативной расценкой значимости отдельных фронтов. На Северном фронте мы были накануне его полной ликвидации, и это не нашло отражения в докладе. На Западном фронте нет указания на то, что этот фронт становится главным фронтом. На Юго-Западном фронте преувеличено значение возможностей выступления Румынии, которая в то время, захватив огромные области на своей западной границе и нашу Бессарабию, вряд ли вообще и думала выступить против нас. Самой главной ошибкой этого доклада надо признать не соответствующую действительности оценку армий Деникина. Доклад указывает, что для его разгрома необходимо продолжительное время, новые силы и т. д. в то время, когда фактически Деникин уже находился на грани гибели; гораздо опаснее в те дни была не уже разгромленная кавказская группа, а почти нетронутая крымская группа, о которой в этом докладе говорится лишь вскользь. Точно так же не совсем верно расценивается обстановка в Туркестане и Сибири. Сложная политическая конъюнктура здесь могла быть разрешена и действительно была разрешена не только путем применения вооруженных сил. Таким образом, этот доклад в целом показывает какую-то усталость нашего стратегического мышления к концу столь бурного 1919 года. Здесь, быть может, сказались как влияние тяжелого экономического кризиса зимы 1919—20 г.г., так и перспектива тех огромных политических и экономических задач, которые встали перед нами, в связи с освобождением от белых целого ряда областей. 1920 год начинался в обстановке стратегического дезориентирования и, как мы увидим далее, это бесспорно отразилось на всем ходе событий 1920 года.

Под влиянием Антанты Польша в начале 1920 г. переходит к активным действиям. Многократные предложения Советского Правительства о мире на очень выгодных для поляков условиях ими решительно отвергаются. Западный и Юго-Западный фронты, в силу этого наглого поведения поляков, начинают приобретать главенствующий характер. Начинается переброска стратегических резервов на эти фронты; действительно, мы в течение апреля, мая и июня 1920 г. видим (см. прил. № 10) потоки стратегических резервов на эти фронты. Достаточно ли были использованы все возможности для того, чтобы обеспечить превосходными силами наши операции против поляков? Сосредоточение сил было произведено с недостаточной решительностью. Перед началом наших крупных операций на Западном фронте в июле 1920 года, т.-е. через 3 месяца после начала сосредоточения крупных сил на польском фронте, мы имеем в Петроградском районе — 4 пехотных дивизии, на Кавказе — 9 пехотных дивизий, в Туркестане — 5 пехотных дивизий и в Сибири — 4 пехотных дивизии. В этих же районах мы имели также около 10 кавалерийских дивизий. Таким образом с точки зрения количества одних лишь организационных соединений мы видим значительное число дивизий, оставленных на таких фронтах, где или военных действий вовсе не было, или, где они имели безусловно второстепенное значение. Как мы увидим далее, и на самих Западном и Юго-Западном фронтах распределение сил по операционным направлениям точно так же должно было вызвать серьезные возражения. Если к этой проблеме сосредоточения сил подойти с точки зрения цифр, то мы имеем еще более неблагоприятную картину. В непосредственном распоряжении Главного Командования находилось 600.000 штыков, а против поляков дралось не более 200—250 000. Более 2.000.000 бойцов находилось во внутренних Округах. Очевидно, нужны были более решительные мероприятия по очистке внутренних Округов, по более смелому обнажению второстепенных фронтов, но этого не было сделано. Слишком велики еще в то время были центробежные устремления отдельных фронтов, и слишком большая воля нужна была для того, чтобы преодолеть эту косность. Все перевозки за 1920 год указаны в приложении № 10.



Оперативное ориентирование:

а) переброски №№ 1, 2, 3, 4, 5, 7, 8 совершены для окончательной ликвидации Деникина;

б) переброски 9, 13, 14, 22, 23, 24 вызваны формированием ударной группы Юго-Зап. фронта;

в) переброски №№ 10, 11, 15, 16, 17, 18, 19, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 41, 43, 44, вызваны формированием ударной группы Зап. фронта;

г) переброски 12, 37, 38, 39, 40, 42, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54 связаны с отражением наступательных попыток Врангеля; 56, 57, 59, 60, 61, 62, 65, 66 формировали окончательно ударную массу тов. Фрунзе, с которой он и покончил с Врангелем;

д) перевозки №№ 67, 68, 70, 71 связаны с окончательной ликвидацией советско-польской войны.

На Западном и Юго-Западном фронтах распределение прибывших стратегических резервов не является убедительным. Главным участком был признан участок к северу от Припяти. Однако, мы видим, что к 5-му июля 1920 года, т.-е. перед началом нашего главного наступления, Западный фронт насчитывал 19 стрелковых дивизий и 2 кавалерийских, Юго-Западный — против поляков — 9 пехотных и 5 кавалерийских дивизий, Крымский участок Юго-Западного фронта — 8 стрелковых дивизий и 4 кавалерийских. Таким образом, к северу от Полесья мы едва—едва имеем 50% всех сил, сосредоточенных для новой кампании против поляков. Отсюда, казалось бы, что нужно было самым решительным образом усиливать именно это направление, поскольку оно являлось решающим. Если же мы просмотрим схему № 10 перебросок стратегических резервов за 1920 г., то с июня месяца мы видим, что главная масса стратегических резервов направляется не на Западный фронт, а на Крымский участок Юго-Западного фронта, т.-е. против Врангеля: в июне — 2 кавалерийских бригады и 2 кавалерийских дивизии, в июле — 3 стрелковых дивизии, 1 кавалерийская и 1 стрелковая бригада, в августе — 1 стрелковая бригада и 1 кавалерийская дивизия, т.-е. на лицо — насыщение второстепенного направления за счет главного. Эти же переброски в течение июня-июля-августа доказывают, что не все было использовано в первой половине 1920 года для своевременного сосредоточения превосходных сил на Западном фронте в начале 1920 г. Он начал войну с относительно незначительным превосходством в силах, очень мало получил пополнения цельными соединениями во время наступления на Варшаву, и его неизбежное истощение сил предопределило наш конечный неуспех. Причину проигрыша нами Советско-Польской кампании в 20-м году надо искать не столько в том, что политика, якобы, поставила стратегии невыполнимые задачи, не в том, что не было достаточного согласования и взаимодействия Западного и Юго-Западного фронтов, а в известной мере в том, что потоки стратегических резервов в течение почти всего 1920 года текли не в такой мощности и не в том направлении, в каком это должно было быть и могло быть.

Никто не может отрицать того, что в середине 1920 г. на Юго-Западном фронте создалась сложная обстановка. Здесь, во-первых, все время тревожила нас Румыния и не столько своими действиями, которые сводились лишь к перестрелке пограничных частей, сколько тем, что она, якобы выступит на стороне Польши. Мы выше уже отмечали, что все эти предположения не имели под собой достаточной фактической базы, но, несомненно, они очень сильно влияли на наши оперативные предположения. Румынию рассматривали не только, как таковую, сколько, как еще одного агента Антанты. Реввоенсовет в своей почто-телеграмме на имя Главкома за № 707 от 17 июля 1920 года указывает, чтобы, ни на минуту не ослабляя направленных против буржуазно-шляхетской Польши сил, подготовлять резервы на случай, если бы Румыния, потеряв голову, вступила на путь Польши. Это указание тотчас же находит отражение в директиве Главкома Командзапу 20 июня 1920 г. за № 4315/оп., где сообщалось что, по группировке резервов против Румынии, указания будут даны дополнительно. Это указание Главкома охотно подхватывается командованием Юго-Западного фронта, которое в своем ответе за № 609/сек. от 22 июля указывает, что положение с Румынией остается неопределенным и напряженным. Фактически никаких резервов против Румынии никто не выделил, они и не были нужны, но всей этой передрягой Юго-Западный фронт воспользовался для того, чтобы повернуть Конную Армию на Львовское направление в то время, когда по первоначальным стратегическим предположениям она должна была быть направлена исключительно только на Брестское направление.

Но, если эта история с возможностью выступления Румынии отразилась лишь на изменении операционного направления некоторых сил Юго-Западного фронта, то гораздо больше вреда для Советско-Польской кампании, в целом принесли события на врангелевском фронте. Этот фронт весной 1920 года снова стал активным, так как Врангель воспользовался слабостью нашего заслона и захватил Северную Таврию. Следовало бы сразу этот участок фронта изъять из Юго-Западного и образовать самостоятельное армейское или фронтовое управление. В общей схеме войны с поляками Юго-Западный фронт играл второстепенную роль и поэтому он с большим вниманием и с известным пристрастием относился к событиям на более для него самостоятельном врангелевском фронте. Все те резервы, которые Юго-Западный фронт получил за это время и которые он всемерно старался получить, направлялись им не на польский участок, а на врангелевский. Юго-Западный фронт вел кампанию против поляков с явно недостаточными силами и даже на избранном им Львовском направлении он не смог добиться превосходства сил и решительного успеха, не говоря уже о том, что для взаимодействия с Западным фронтом им сразу были выделены явно недостаточные силы.

Июнь, июль, август, сентябрь — это месяцы беспрерывных перебросок стратегических резервов со всех сторон на врангелевский фронт. Эти большие силы были использованы до сентября месяца чрезвычайно нецелесообразно. Отдельные дивизии бросаются в бои. Наступление отдельных оперативных групп между собою слабо согласуется. Попытка использовать конную группу Жлобы кончается неудачей в силу торопливости и неподготовленности всего этого удара. Фактически мы таким нецелесообразным использованием переброшенных сюда резервов подрывали боеспособность своих частей и объективно давали возможность Врангелю пополнять свои части нашими пленными красноармейцами. В течение всего лета 1920 года мы видим на врангелевском фронте сплошной кордон наших сил без крупных стратегических резервов в тылу. Это расположение сил удивительно напоминает расположение русских сил в войне 1914—18 г. г.; здесь снова очевидно влияние тех офицеров Генерального Штаба старой русской армии, которые сильно влияли на нашу оперативную мысль в гражданской войне. То же кордонное расположение, то же неумение сосредоточить прибывающие стратегические резервы в ударную группу, те же безнадежные и неподготовленные переходы в наступление и те же результаты. Это ненормальное положение особенно чувствовалось, когда на фронт прибывал свежий человек. 31 мая член Реввоенсовета Юго-Западного фронта тов. Сталин в своей телеграмме за № 31520 телеграфирует Председателю Реввоенсовета:

«Кременчуг, 31 мая 1920 г. Теперь, когда я познакомился с положением фронта, могу поделиться с вами впечатлениями. Основная болезнь Юго-Западного фронта — полное отсутствие пех. резервов; все три армии воюют без резервов. Первая бригада 23 дивизии составляет единственный резерв фронта, но и она перестает быть резервом, так как ее пришлось направить в Одессу на гарнизонную службу, в виду полной необеспеченности Одессы с моря, откуда ожидается десант, в виду совершенной необеспеченности положения в самой Одессе, отсутствия режима в ней, вероятности внутренних взрывов. Понятно, что терять теперь Одессу из-за пустяков невыгодно нам втройне. Результат такого положения, осложненного к тому же полным разложением частей Крымской (13) армии, может быть только один. Пехотные части после первых успехов наступления выдохнутся, наступление будет не нарастать, а ослабевать, Конная Армия, оставшаяся без серьезной поддержки со стороны пехоты, ослабнет, само же наступление в целом распылится на ряд мелких стычек, исключающих какие бы то ни было серьезные успехи. Отсутствие резервов угрожает серьезными осложнениями, а фронт неминуемо обречет Конармию на бездействие. Прошу передать в распоряжение Юго-Запада три дивизии, которые расположены в районе сев. Кавказа, т.-е. 16 и 33 или 33 и 40. П.п. Сталин».

В этой телеграмме положение 13-й армии, т.-е. Крымский участок Юго-Зап. фронта, рассматривается, как факт осложнения, но не главенствующий. Основное внимание фиксируется вокруг Конной Армии, т.-е. Польского участка фронта.

В этой же телеграмме мы видим неоднократное упоминание относительно резервов. Их значение совершенно верно определено т. Сталиным в данной оперативной обстановке. Он также верно предвидит исход дальнейших боевых действий против поляков при такой системе использования все время подбрасываемых оперативных соединений. Главное Командование должно было еще в мае месяце 1920 г. властной рукой прекратить эти разрозненные наступательные попытки против Врангеля, неуклонно продолжать беспрерывно питать польский фронт и лишь после его ликвидации обрушиться на Врангеля. Оборонительные действия против сравнительно недостаточных сил Врангеля были вполне осуществимы. Не учитывалось, очевидно, то, что трудящееся население Украины, Дона и Северного Кавказа не пойдет за Врангелем, и что все его наступательные попытки фактически являются жестом отчаяния и продиктованы Францией в целях помощи Польше. Образ действий красных изменился против Врангеля с прибытием тов. Фрунзе, который сосредоточил сначала сильные оперативные группы, а затем, как мы увидим далее, с их помощью, в очень короткое время покончил с врангелевской армией. С этой точки зрения октябрьские и ноябрьские бои на врангелевском фронте дают положительный пример применения стратегических резервов в отличие от предыдущего периода. Ликвидация врангелевской армии, однако, не может заставить нас пройти мимо того отрицательного влияния, которое имел второстепенный врангелевский фронт летом 1920 года на события на основном в те дни Советско-Польском театре военных действий.

Из Советско-Польской кампании 1920 года мы возьмем два момента для исследования вопроса о применении стратегических резервов: наше июльское наступление и контрманевр поляков в августе. Июльскому нашему наступлению предшествовало накопление сил в течение трех месяцев. Оба наших фронта — Западный и Юго-Западный были первоначально недостаточно насыщены войсками; имелась полная возможность в течение последующих двух месяцев еще пополнить эти оба фронта. По таблице потоков стратегических резервов 10 за 1920 год мы увидим, что за последующие три месяца более 20 тактических соединений было переброшено с других фронтов не на польский фронт. В частности, в июле месяце Западный и Юго-Западный фронты не получили ни одного общетактического соединения в то время, когда на врангелевский ушло пять соединений; в августе месяце Юго-Западный фронт снова ничего не получает, Западный — одну лишь дивизию. В силу такой стратегической линии поведения Юго-Западный фронт на своем польском участке не имел достаточных сил ни для захвата Львова, ни для Люблинской операции в целях взаимодействия с Западным фронтом. К тому же этот участок Штабом Юго-Западного фронта систематически ослаблялся для нужд врангелевского участка, при чем это ослабление пыталось расшириться в сторону извлечения 6-й кавалерийской дивизии и 7-й и 25-й стрелковых дивизий (телеграммы № 766/с—4637/оп. и 704/с—4428/оп.). Все же переброска Конной Армии сказалась в полной мере. Относительно ее назначения на Юго-Западный фронт были колебания, в частности, тов. Антонов-Овсеенко в числе других руководящих работников полагал необходимым отправить ее на Западный фронт. То, что она оказалась на Юго-Западном фронте, способствовало быстрому освобождению Киева. В своих последующих действиях Конная Армия с честью поддержала свою славу; она нисколько не виновата в том, что ее после ряда побед направили на захват Львова без достаточной поддержки, а затем в спешном порядке повернули на Люблин. Недостаток сил Юго-Западного фронта сказался также и в том, что 12-я армия была вынуждена растянуться тонким кордоном, не имела резервов и не смогла потому выполнить в полной мере всех возложенных на нее важнейших стратегических задач. Уже одна эта общая численная слабость сил Юго-Западного фронта предопределила невозможность серьезного взаимодействия этого фронта с Западным фронтом.

К северу от Припяти развернулся Западный фронт, где полякам должен был быть нанесен главный удар. В мае месяце 1920 года, не дожидаясь полного сосредоточения сил, красные переходят в наступление, не имея при этом резервов и плохо согласовывая действия отдельных оперативных групп. Поляки подтягивают резервы — 11-ю, 16-ю, 17-ю дивизии и 7-ю резервную бригаду — и с помощью этих резервов останавливают наступление красных. Этот первый урок командованием красных был слабо учтен; контрманевр польских резервов, очевидно, еще не дал тогда достаточного материала для анализа их стратегической доктрины, ё июле месяце разворачивается новое наступление красных. Сосредоточение резервов для этого наступления и группировка сил должны быть признаны положительным примером. Более 12 стрелковых и 2 кавалерийских дивизий — 50.000 штыков, 9.000 сабель — сосредоточились на узком участке и нанесли мощный удар полякам. Поляки откатились на запад, но из этого отката красные не сумели сделать правильного вывода, что главные силы польской армии, хотя и потрепанные, но все же отошли. Кроме того, красные не учли того, что в это время все польские резервы направились на юг, чтобы остановить продвижение Буденного, и что к северу от Припяти поляки не оставили достаточных резервов. В силу этого продвижение красных получило более глубокий характер, чем это могло бы быть, если бы не было факта стремительного продвижения Конной Армии на Юго-Западном фронте.

Западный фронт совершил большую ошибку, не изменив после первого успеха своей основной группировки; он имел полную возможность преследовать отходивших поляков, выведя значительную часть сил в резерв. Об этих силах шли переговоры, и они в достаточной мере выявились. Главное Командование указывало на 16-го армию, как на стратегический резерв; тов. Сергеев в своем военно-историческом исследовании указывает на то, что можно было легко вывести в резерв 15-ю армию в 4—5 дивизий, а вслед за ней и 3-ю армию. К такой же мысли склоняются и некоторые польские исследователи опыта этой кампания. Помимо того, что наличие крупных резервов изменило бы в корне сражение под Варшавой, оно позволило бы красным не так раскрыть всю свою группировку перед глазами противника, как это они фактически сделали. Тогда, когда все силы втянуты в одну линию, и противник знает, где они находятся, ему чрезвычайно легко составить оперативный план. Совершенно другое дело, когда перед ним имеются лишь части преследования с крупными резервами во второй линии. Ко всему этому поляки перехватывали все наши радио и быстро их расшифровывали. Фактически же на Западном фронте Командование фронтом выстроило все свои армии в одну линию и таким сплошным фронтом начало преследовать отходивших поляков. Красным следовало учесть, что главные силы польской армии ушли на Варшаву, не будучи разбитыми, и, что при таком положении необходимо сразу же в предвидении будущих боев в еще неясной обстановке иметь крупные стратегические резервы. Западный фронт имел полную возможность создать такие резервы, но он их не создал.

Взгляды руководителей этого фронта на стратегические резервы были отрицательного характера. Сторонники ударной тактики или стратегии сокрушения полагали, что стратегические резервы будут опаздывать к решительному моменту, упуская при этом из виду, что именно ударная тактика может быть осуществлена лишь в условиях положительного отношения к созданию стратегических резервов. Преследуя поляков, Западный фронт подошел к Висле, имея все свои войска вытянутыми в одну линию, лишь с разницей в плотности фронта на отдельных участках этой лании. К тому же, Западный фронт очень торопился скорее занять Варшаву и не пополнил своих частей, хотя для этого ему пришлось бы на 10—15 дней сделать оперативную паузу; от этой паузы ничего дурного во фронтовом масштабе не произошло бы. В силу все возраставшей численной слабости частей, т.-е. их истощения, сопротивление красных сильно уменьшилось. Надежда на то, что эти части будут пополняться в процессе движения вперед, не оправдалась, и здесь не оправдалось другое теоретическое положение, что в гражданской войне наши резервы впереди. Это положение будет верным, если его принять в очень широкой постановке вопроса, когда действительно наступающая Красная армия, в лице рабочих и крестьян освобождаемых областей, находит своих союзников. Но эти бесспорные политические ресурсы не сразу дают тот готовый боевой материал, который может серьезно сказаться на немедленном пополнении истощенных частей. Тот опыт, который уже был приобретен на Восточном и на Южном фронтах, показал, что действительно части Красной армии, по мере своего продвижения, пополнялись за счет местного населения, но это пополнение состояло по преимуществу либо из красных партизан, либо из бывших красногвардейцев и красноармейцев. Беднейшие слои крестьянства Сибири, Украины и Дона охотно отзывались на фронтовые мобилизации. Всех этих предпосылок не было, когда наши части продвигались на территории, населенной поляками. Слишком быстрый темп продвижения наших частей не дал времени для организации той рабочей и бедняцкой прослойки польского населения, которая должна была образовать польскую Красную армию. Итак, растянутое в одну нитку расположение красных войск, отсутствие стратегических резервов, истощение частей — создали благоприятную обстановку для контр-наступления польской армии.

Преследование велось с необычайной торопливостью, в достаточной мере необоснованной. В тылу было до 100.000 пополнений, состоявших из маршевых рот, а не готовых соединений. Западный фронт их не подождал и все время гнал свои войска вперед. В результате такого быстрого движения правый фланг Юго-Западного фронта значительно отстал от левого фланга Западного фронта; торопливость в стратегии не всегда уместна. К тому же Главное Командование в процессе этого преследования пыталось еще ослабить и так уже истощенный Западный фронт: был отдан приказ о погрузке 48-й дивизии; кроме того, Юго-Западный фронт должен был отправить две дивизии на врангелевский фронт, взамен которых Западный фронт должен был ему дать какие-то две другие дивизии из своих армий. Истощение частей принимало катастрофический характер: дивизии, которые вышли в поход с 6 — 8.000 штыков, к Висле подошли, имея 2 — 3.000 штыков. В этих условиях разыгрался второй этап советско-польской войны — контр-маневр польских резервов.

Польское Главное Командование учло то, что на Юго-Западном фронте красные истощаются, не получая пополнений, и поэтому оно сняло оттуда максимум сил, оставив здесь против красных заслон. Одновременно к северу от Припяти оно так регулировало отход своих частей, что успело при этом выделить крупные стратегические резервы. Сочетание резервов, снятых с Юго-Западного и Западного фронтов, позволило Польскому Командованию образовать между Люблином и Ивангородом сильную оперативную группу, наступление которой и решило Варшавское сражение в пользу поляков.

Этой перегруппировке резервов предшествовали следующие обстоятельства. Буденного удалось на Юго-Западном фронте задержать и нанести ему при этом достаточно сильные потери. На время Конная Армия перестала быть грозной опасностью. Поляки верно учли степень истощения конных масс, не поддержанных в свое время в достаточной мере подвижной пехотой. Выставив на Юго-Западном фронте заслон, поляки сняли с Львовского направления 18-ю дивизию, 6-ю дивизию и кавбригаду, с Холмского направления — 1-ю и 3-ю дивизии легионеров. Одновременно в тылу восстанавливались и пополнялись: 11-я дивизия в Острове, 7-я резервная бригада в Зегрже, Сибирская бригада в Скерневицах. Под влиянием шовинистической пропаганды в польскую армию была вовлечено много добровольцев. Польское Командование использовало их не для новых формирований, а для того, чтобы при помощи их создать перелом в настроении отступавших частей, и лишь только одна добровольческая бригада была развернута в дивизию. Такое использование добровольческого элемента надо признать правильным. Вспомним, что и мы 1919 году отказывались от формирования специальных ударных частей, а предпочитали партийные и профессиональные мобилизации использовать для пополнениях всех частей. Французские и английские инструктора деятельно помогали реорганизации польской армии. Ксендзы развили бешеную агитацию, они шли в наступлении в первых рядах. Одновременно по всей стране шли аресты коммунистов. Польской буржуазии удалось совершить перелом в настроении отступивших войск, используя при этом некоторые наши политические ошибки.

Перед Польским Главным Командованием встал вопрос, где сосредоточить свои резервы для образования ударной массы. Первоначально оно предполагало это сделать в районе Бреста, но красные слишком быстро наступали, резервы на юге к тому времени еще не освободились, и полякам пришлось использовать линию реки Буга лишь, как средство выигрыша времени. В верхах польского командования были разногласия. Французский маршал Вейган рекомендовал контрудар наносить со стороны Варшавы. Пилсудский больше склонялся к тому, чтобы нанести удар со стороны Люблина. Очевидно, он боялся иметь у себя в тылу Варшаву с ее пролетарским населением; кроме того, Пилсудский — выходец из австрийской армии, Генеральный Штаб которой в своих оперативных предположениях неоднократно предусматривал вариант удара своих сил от Люблина в северо-восточном направлении. Поэтому он и остановился на более южном варианте. Началось сосредоточение сил в районе, прикрытом рекой Вепрж. 14-я и 16-я дивизии отошли за эту реку, но при этом так замаскировали свой отход, что у красных осталось впечатление, что они ушли за Вислу. Группа Ройя получила фальшивый № 2-й армии. Все это сильно затруднило разведку красных, но перехваченный приказ поляков вскрыл перед красными все их намерения; однако, это было уже поздно.

В качестве заслона поляки выставили довольно крупные силы. Впереди Варшавы, опираясь на крепость Новогеоргиевск, действовали лучшие польские части. Обход красными Варшавы с северо-запада был остановлен боями у Радимина. Первоначально 11-я польская дивизия потерпела поражение, но затем ее выручила более крепкая 10-я дивизия, переброшенная к району боев на автобусах. Если рассмотреть всю систему обороны Варшавского района, то она была построена исключительно на глубоком эшелонировании резервов. В результате этих боев красным не удалось овладеть Варшавой, и поляки получили возможность развить свой удар без помехи, так как все силы красных при этом ввязались в бой в Варшавском районе. Наносила удар 4-я армия, а затем к ней присоединилась и 3-я армия, которая первоначально прикрывала развертывание 4-й армии. Во главе ударных масс стал Пилсудский. Удар пришелся по флангу и тылу красных, удар наносился всего лишь около § дивизий, но красным нечем было парировать этот удар; ни одной крупной части в их распоряжении не было, все ввязались в фронтальные бои. Лишь после того, как удар поляков, получивший полное развитие 15-го августа 1920 года, раскрылся, — Западный фронт пытается перегруппировать свои силы и вывести 8-ю дивизию в резерв в район Лукова, но из этого ничего не вышло. Вообще выделение резервов из скованных фронтальными боями частей и маневр этими резервами вдоль фронта, обычно, не дает хороших результатов. Резервами всегда лучше маневрировать из глубины.



Выводы из Советско-Польской кампании для красных неутешительны: проиграла не политика, а стратегия, которая имела полную возможность выиграть кампанию, сосредоточив в свое время для этого достаточные силы. К тому же слабые силы красных были неправильно расчленены по фронту и в глубину. Торопливость сопровождала действия красных; они имели полную возможность остановиться на неделю-другую или вообще начать эту кампанию немного позже. Юго-Западный фронт не захотел играть роль «второго в городе», а предпочел быть «первым в деревне» и отвлекал все силы и все внимание на Крымский участок, в этом ему попустительствовало Главное Командование. Вопрос с пополнением и укомплектованием, т.-е. с питанием войны, обстоял у красных очень неважно. В результате, они подошли к Висле истощенными и не выдержали легкого толчка пяти польских дивизий.

Поляки майскую и августовскую операцию выиграли с помощью резервов; они рискнули глубоким отходом, и их риск оправдался.
Tags: ГВ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 2 comments