Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Categories:

Гражданская война с точки зрения стратегических резервов (I)

Из книги С.М. Белицкого «Стратегические резервы» (М., 1930).

ГЛАВА VI.

Стратегические резервы в гражданской войне 1918—21 гг.

Победоносная гражданская война 1918—21 гг. также дала нам ряд положительных образцов применения стратегических резервов. Применение этих резервов протекало в чрезвычайно своеобразной обстановке, столь отличной во всех отношениях от прошлых империалистических войн.
...
Гражданская война протекала для советских армий в обстановке окружения. Борьба по внутренним операционным линиям являлась характерной чертой советской стратегии за этот период. На отдельных фронтах операции периодически вспыхивали, достигая критических размеров, а затем центр тяжести переносился на другой фронт. Сам размах гражданской войны все время увеличивался в своем размере и значении. По мере нарастания революционного напряжения все большие массы вовлекались в борьбу; армия строилась в процессе войны. Таким образом операции гражданской войны будут характерны очень быстрым изменением количественного и качественного состава борющихся сил; в процессах нарастания и истощения мы встречаем здесь более короткие сроки, чем в минувшей империалистической войне 1914—18 гг.

Гражданская война характерна также преимущественным базированием на местные средства. Лишь постепенно Красная армия переходит на централизованное снабжение и управление. По мере роста централизации снабжения и управления, будет расти и возможность более быстрых и более планомерных перебросок сил с одного фронта на другой. Рассматривая эти переброски, необходимо постоянно учитывать те сложные взаимоотношения, которые складывались в процессе самой гражданской войны между отдельными фронтами и центром. Изучая гражданскую войну, мы центр тяжести исследования перенесем на Красную армию, так как ее противники, действуя по внешним операционным линиям, имели по преимуществу оперативные резервы; перебросок с одного белого фронта на другой не было. Антанта одновременно питала все белые фронты, но не смогла осуществить переброску сил с одного фронта на другой.

Гражданская война открылась действиями Красной Гвардии. После захвата власти в центре наша Коммунистическая партия не повторила ошибок Парижской Коммуны и быстро перебросила свои силы из центральных рабочих районов на окраины. Избыток пролетарских революционных сил в Питере, Москве, Донбассе, Урале, на фронтах старой армии и послужил тем первоначальным резервуаром стратегических резервов, которые пролетарская революция использовала для своего углубления и расширения. Благодаря этой переброске сил удалось сравнительно быстро советизировать наши окраины и нанести серьезный удар внутренней контрреволюции. Наиболее злостными очагами белых были в начале 1918 года Украина и Дон. Наши части на эти контрреволюционные гнезда набрасывались в эшелонах со всех сторон. Киев был взят движением с севера колонн Берзина, с востока — колонн Муравьева, с юго-востока — колонн Егорова, а с запада — гвардейскими частями старой армии. На контрреволюционный Дон с севера шли колонны Саблина, с северо-запада — колонны Сиверса, с северо-востока — колонны Петрова, с юга — части Черноморского флота и части бывшего Турецкого фронта. Благодаря этим концентрическим наступлениям, удалось советизировать Украину и Дон. Примерно так же протекали события и в Сибири и на Урале. Когда обозначилось наступление немцев, была осуществлена попытка переброски этих красногвардейских колонн с Донского фронта на Украинский. Колонны Сиверса были переброшены на Конотоп, колонны Саблина — на Харьков. Здесь они смогли лишь временно поддержать наши отступающие части, а затем вместе с ними отходили к тогдашним границам РСФСР. Это была первая попытка переброски сил с одного фронта гражданской войны на другой.

Наступление немцев весной 1918 г. создало для Советской России первый серьезный кризис в области вооруженной силы; для ее реорганизации нужна была какая-то передышка, которую дал за весьма жестокую плату Брестский мир. Вооруженные силы в этом периоде расположились на границе республики в виде завесы. Завеса эта состояла из слабого кордона войск без всяких резервов в тылу. Образовались эти войска из красногвардейских отрядов, местных формирований, отступивших под натиском немцев пролетарских отрядов и некоторого числа партийных формирований; все это в целом для внешнего врага не представляло собой серьезной вооруженной силы. В процессе создания этой завесы работа центра в первой половине 1918 г. заключалась в том, что он усиливал в некоторых районах эту завесу. Петроград послал свои отряды на усиление образовавшейся против чехо-словаков и белых завесы на Северном Урале и на средней Волге, западная область усилила завесу на той же средней Волге, Москва усилила южную и западную завесу и т. д. Под прикрытием этой завесы, направленной первоначально против немцев, происходила большая организационная работа по переходу от Красной гвардии к Красной армии добровольческого порядка, а затем и к Красной армии регулярного типа. Этой организационной работе весьма способствовало наличие запасов военного снаряжения и людского материала, обученного в процессе мировой войны. Реорганизация армии проходила в очень сложной обстановке изживания партизанских навыков, отсеивания негодных элементов, внутренних волнений и все усиливающегося натиска противников со всех сторон. Но уже и в эти трудные первые дни реорганизации советских вооруженных сил начинают вырисовываться первые признаки осознания необходимости наличия стратегических резервов. Это мы найдем и в проекте Высшего Военного Совета о создании внутри страны целого ряда дивизий с предназначением быть стратегическим резервом Главного командования, это же мы можем найти в докладе одного из командармов тов. Тухачевского от 23/VII 1918 г. на имя Главкома, это мы можем усмотреть и в директивах самого Главкома о необходимости перехода от завесы к групповому расположению и к выделению резервов. В это же время наиболее крепкие части, находившиеся в распоряжении Главного Командования, как, например, латышские дивизии, петроградские и московские полки, по существу и служили стратегическим резервом Главного Командования.

Во второй половине 1918 года мы имеем налицо развернутое наступление Антанты на Советскую Россию. Со всех сторон фронты сжимают центр Советской власти. Все усилия Красной армии направляются на создание крепких фронтов. О массовых перебросках с фронта на фронт в это время еще не может быть и речи. Отдельные переброски на фронт против чехо-словаков не могли идти в счет, ибо это было скорее питание фронта, нежели стратегические переброски. С точки зрения железнодорожного маневра эти переброски представляли собой весьма импровизированное и хаотичное явление. Ни войска, ни железнодорожная администрация не понимали друг друга в процессе этой важнейшей оперативной деятельности. Стратегические задачи Красной армии к этому времени сводились к тому, чтобы просунуться между уходящим германским милитаризмом (в силу проигрыша Мировой войны и революции в Германии) и приближающимся вовсю милитаризмом Антанты. Надо было воспользоваться этим переломом в политической обстановке, чтобы успеть во-время вернуть Северный Кавказ, Дон и Украину, которые были оккупированы немцами и их белыми ставленниками. Откат немецких войск от линии завесы на Западном фронте и ликвидация Брестского договора заставили Красную армию обратить свои взоры и на западную границу.

Былили для этого достаточные силы? На Северном фронте мы имели около 8—9.000 бойцов, против чехо-словаков мы имели около 35.000 бойцов, на юге — около 20.000, на западе — около 15.000 и в центре мы имели около 40.000 бойцов. Всего, таким образом, мы имели около 120.000 пехотинцев, 8.000 сабель и 1.000 орудий. 28 июля приступлено к формированию шести новых дивизий, а к 11-му сентября это число было повышено до 11.

Путем новых призывов 1 15-му сентября 1918 года численность Красной армии повысилась: в северной, западной, южной завесах насчитывалось до 50.000 человек, в центральных округах находилось 300.000 человек, на Восточном и Северном фронтах было 80.000 человек. Всего — 450.000 человек. Всю эту массу войск надо было привести в порядок. Было решено иметь 5 фронтов, на оборону которых нужно было минимум 50—60 стрелковых дивизий и 25—30 кавалерийских дивизий, а в центре должно было быть в качестве стратегического резерва 10 пехотных и 5 кавалерийских дивизий. Длина фронта достигала 8.000 км.

В делах Архива Красной армии за № 18 мы находим доклад № 071018 Главкома на имя Правительства, который достаточно отчетливо выявляет общую оперативную обстановку к 7-му октября 1918 года. В краткой оценке группировки противника указывается, что на Северном фронте опасность не велика; на Восточном фронте чехо-словаки, казаки и белые представляют собою настолько серьезную силу, что это направление придется усилить за счет пока еще незначительных ресурсов страны; на юге донская армия белых преследует активные цели в направлении на Лиски, Поворино, Балашов, Камышин, Царицин; на западе события могут принять новый характер в силу проигрыша немцами Мировой войны и обстановки в Болгарии. Наиболее серьезными противниками признаются белые армии на востоке и на юге, а из них наиболее важным для нас является южный противник. Далее доклад говорит об образовании фронтов и дает оценку наших сил. Здесь упоминается формирование 11 пехотных дивизий, в составе 9 полков каждая, «эти дивизии составляют резерв Главнокомандующего Республики и до полного своего сформирования в дело употреблены не будут, если, конечно, к тому не принудят какие-нибудь чрезвычайные обстоятельства. Все операции будут вестись всеми вооруженными силами, которые входят в состав фронтов, усиливаемых за счет местных войск (формирований, кроме 11 пехотных дивизий) и усиливаемых также комплектованиями, высылаемыми запасными батальонами».

Далее доклад устанавливает оперативные цели: на севере — обороняться; на востоке — наступать. Южный фронт будет усилен всеми имеющимися в стране свободными вооруженными силами, чтобы нанести донской армии Краснова решительный удар. Затем, после победы над Красновым мы получим возможность значительные силы перебросить на Северный Кавказ или на Восточный фронт, в случае каких-либо там осложнений. Таким образом, этот один из важнейших оперативных документов конца 1918 года вполне отчетливо выявлял значение резервов Главного Командования и определял их первоначальное назначение на Южный фронт против донской армии.

Цифра в 50—60 дивизий на фронтах, при наличии крупных резервов внутри страны, нашла свое отражение в формулировке Ленина «нам нужна трехмиллионная армия».

В Архиве Красной армии, в деле № 18, мы находим доклад в делах Угенкварверха от 2 ноября 1918 года № 16911 (№ 4713) за подписью тов. Н. Подвойского и датированный первоначально 22 октября 1918 года о формировании трехмиллионной армии. После оценки политической обстановки дается характеристика имеющихся сил, по которой предполагается, что к 1-му января 1918 г. Красная армия уже будет насчитывать 1.000.000 человек. Принимая во внимание ресурсы страны, необходимо наметить дальнейший план формирований первой и второй очереди. Одновременно нужно заботиться о пополнениях. Формирования первой очереди должны обеспечить создание миллионной армии с запасом пополнения в 150—200.000. Задача этой первоочередной армии обеспечить от ударов противника дальнейшие формирования. Далее указываются сроки периодов формирования: первый период по 31-е декабря, второй период с 1-го января по 31-е марта и 3-й период с 1-го апреля по 1-е июля. Затем этот доклад указывает, что нужно сделать всем Народным Комиссариатам Советской Республики во исполнение этого плана формирования. Главный Штаб должен указать районы формирования, исходя из следующих данных: стратегических, продовольственных, безопасности, состояния транспорта и местных условий расквартирования. Такими районами послужат, вероятно, Приволжские губернии. Штаб должен составить план постепенного, по мере выполнения и формирования, стратегического развертывания и наметить в крупных чертах планы возможных действий. Доклад заканчивается следующим теоретическим положением: «Основным типом операций Красной армии при всех группировках сил противника, сводящихся к стратегическому окружению, будут действия по внутренним операционным линиям, т.-е. характер действий, аналогичный с действиями армий Германии и Австро-Венгрии в современной войне; эти действия могут служить живым примером для командного состава армии, а их изучение даст много ценных выводов и указаний для предстоящей работы армии.

Тот же характер действий будет иметь место и в случае соединения Советской России с революционной Германией или другими государствами Союза, охваченными революцией, и только прорыв коалиционного кольца противников боевым натиском или изменениями во внутренней политической обстановке государств Согласия может изменить указанный основной характер будущих операций Красной армии.

Успешность действий по внутренним операционным линиям зависит, главным образом, от своевременной и быстрой переброски потребных сил к пункту удара, а это требует особенно тщательной работы разведки и транспорта».

Тем временем события на Южном фронте принимали серьезный характер. Противник самым недвусмысленным образом угрожал выйти за пределы Донской Области. Приняты были меры по усилению Южного фронта, как это и предусматривалось докладом Главкома Правительству от 7-го октября 1918 года. Подкрепления должны были дать Восточный фронт и центр. Восточный фронт должен был перебросить всю первую армию, одну бригаду из 5-й армии, несколько латышских полков и т. д. Предполагалось даже, что на Южный фронт будет переброшена целиком вся 2-я армия. События не позволили осуществить этот план. Латышские полки отправились на Западный фронт, вместо 1-й армии отправили только Инзенскую дивизию, 2-я армия и части 5-й армии в значительной мере остались на месте; таким образом Восточный фронт не особенно усилил Южный фронт. Винить никого в этом нельзя, так как в действительности на Восточном фронте противник, под руководством адмирала Колчака и при поддержке союзников, создал довольно большую белую армию. Центр то же самое не многим помог Южному фронту: целый ряд пополнений в эти дни был отправлен на Западный и Северный фронты; необходимость занять Украину вслед за отступающими немцами точно так же отвлекала войска центра от донского направления. Фактически Южный фронт усилился за счет местных средств, продовольственных отрядов и одной лишь 11-й дивизий. Такое слабое усиление Южного фронта сразу нашло отражение в замедлении наступательного темпа операций красных. Благодаря этому замедлению добровольческая армия успела впоследствии разгромить на Северном Кавказе наши силы и переброситься против нашего Южного фронта как раз тогда, когда он заканчивал разгром Красновской армии. Если бы сразу можно было дать еще осенью 1918 года достаточные силы Южному фронту, то весна и лето 1919 года на том же фронте проходили бы в другой стратегической обстановке. Первый план переброски крупных стратегических резервов в виде целых армий на Южный фронт, таким образом, остался не выполненным.

Куда же ушли эти резервы? 11-го ноября на Западный 15 фронт отправляется Псковская дивизия. Из 1-й и 3-й армий Восточного фронта перебрасываются на Прибалтийской театр военных действий все эстонские и финские части. 17-го ноября 10-я дивизия из Вятки перебрасывается в район Новгород, Старая Русса, Дно, Луга. На Северный фронт также перебрасываются резервы — несколько полков, эскадронов и батарей. Таким образом стремление развить активные действия на нашей западной границе, вызванные общей политической обстановкой, привели к раздвоению внимания между Южным и Западным фронтами. Сейчас можно теоретически рассуждать о том, что быть может было бы более целесообразно временно на 6—9 месяцев воздержаться от активных действий на Западной границе и первоначально покончить с югом, но все эти рассуждения были бы оторваны от жизни, ибо властная политическая обстановка на западе не могла там диктовать иных решений, кроме активных. Достаточно вспомнить для этого бурное революционное движение, охватившее Среднюю Европу после окончания Мировой войны. Переброски Красной армии в 1918 г. указаны в приложении № 8.

Pril_08.jpg
Оперативное ориентирование:

а) сведения за первую половину 1918 г. крайне скудны и неполны;

б) переброски за №№ 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7 вызваны выступлением чехо-словацкого корпуса на Волге и Урале;

в) переброски за 8, 9, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 22, 23, 26 вызваны нашим переходом в наступление против Краснова;

г) переброски за №№ 10, 17, 18, 24, 25, 27 вызваны развитием активных действий Красной армии на западной границе после революции в Германии и ухода немцев.

Выявившееся значение стратегических резервов очевидно продолжало озабочивать наше Высшее Командование, что можно найти в докладе «Наше стратегическое положение и качество резервов» (дело Архива Красной армии № 18, стр. 35). В начале этого доклада констатируется, что к началу 1919 года Советская Республика имеет ряд серьезных успехов и территориальных приобретений на Восточном, Кавказском, Западном и Прибалтийском направлениях. Почти вся Европейская Россия в руках Советской власти. В боевую линию влилось много войск, которые, «не взирая на свое постоянное увеличение, все-таки в настоящее время представляют собою не более, не менее, как тонко вытянутую линию без достаточно сильных резервов. Это обстоятельство заставляет нас сугубо заботиться о создании в тылу боевых фронтов значительных боеспособных резервов для того, чтобы иметь возможность парировать в любом направлении те многочисленные удары, которые готовятся против нас со многих сторон». Таким образом этот доклад основную установку видит в оборонительном значении резервов; здесь, несомненно, чувствуется влияние позиционной войны, которая через военных специалистов старой армии просочилась и в ряды Красной армии. Вряд ли политическая обстановка тогда диктовала оборонительные тенденции, иначе мы не имели бы активных действий на западной границе. Переходя к оценке отдельных фронтов, этот доклад указывает, что на Восточном фронте мы овладели Уфой, должны овладеть Пермью и Уралом. На стороне красных никаких боеспособных фронтовых резервов нет. У белых на этом фронте имеются какие-то резервы, но их размеры не установлены.

Доклад в этом вопросе прав, так как, действительно, у Колчака в тылу были крупные резервы, которые затем лесной 1919 года обрушились на нашу 5-ю Красную армию. Доклад признает необходимым усилить Восточный фронт, но тут же указывает, что «создать фронтовые резервы из штатных формирований внутри Республики не представляется возможным, так как таковые формирования оказались ниже всякой критики по боеспособности». Тут сказалось разочарование первыми формированиями, которые неподготовленными были брошены на фронт и, действительно, сразу показали себя в невыгодном свете, но затем, под влиянием боевого опыта, выровнялись. На Северном фронте надо обороняться, но зато на эстонской границе у нас неудачи. Такие же неудачи и в районе Перми. Доклад предполагает, что эти действия на эстонском и пермском участках проходят в каком-то согласовании, имеющем конечной целью захват Петрограда, и поэтому нам нужно либо против Эстонии, либо против Перми сосредоточить превосходные силы и в одном из этих районов одержать решительную победу.

На Латвийском фронте доклад отмечает слабое качество наших войск. На Западном фронте наше продвижение входит в зону претензий польского государства. На Украине в качестве противника мы имеем мало боеспособную армию Петлюры, но докладчика гораздо больше смущает не столько противник, сколько наши украинские формирования. Слишком медленный темп этих формирований и пестрый состав украинских войск, по мнению докладчика, не позволят нам закрепить за собой быстро освобождаемую территорию Украины. Главное внимание центра обращено сейчас на Дон, и снимать оттуда части для закрепления Украины никак нельзя. В самом центре нет в наличности никаких боеспособных частей. Поэтому действия против Украины должны носить характер постепенного продвижения при помощи регулярной вооруженной силы, за формирование которой и должно было приняться командование Украинского фронта. Этот раздел доклада подтверждает, что факт наличия или отсутствия стратегических резервов в центре тотчас же отражался на оперативных предположениях Главного командования по отношению к отдельным фронтам. Далее доклад останавливается на Южном фронте и дает мрачную оценку боеспособности наших сил: 10-я армия накануне развала, 9-я армия как-будто бы уже развалилась, необходимы непредвиденные мероприятия по усилению этой армии свежими резервами. Как вывод из оперативной части доклада — надо иметь внутри страны сильные резервы и безотказную работу железных дорог по переброске этих резервов. В конце доклад оценивает наши формирования. Внутри страны формируется семь дивизий по 9 полков. Резервы будут готовы приблизительно к 1-му марта 1919 г., но только в том случае, если на это будет обращено внимание, и если части будут снабжаться продовольствием, обмундированием и будут иметь казармы. До настоящего же времени этого нет: «некоторые формирования под влиянием голода не удались, часть солдат разбежалась, в некоторых частях настроение солдат в высшей степени неудовлетворительно, даже контрреволюционно. На воспитание и обучение новых формирований необходимо обратить самое серьезное внимание. Что же касается численности, то она будет достаточна для действий на одном фронте; если же действия развернутся одновременно на нескольких фронтах, то этих резервов не хватит».

В этой оценке, несомненно, сказалось тяжелое экономическое положение 1919 года. Вместе с тем, колебания в крестьянских массах, которые в частичной степени были изжиты лишь к концу 1919 года, также сказались на настроении формирующихся частей. Можно совершенно определенно сказать, что план формирования мощных резервов внутри страны в те дни еще не имел достаточной материальной базы.

Путем целого ряда организационных мероприятий в тылу и на фронте численность Красной армии беспрерывно росла. К концу февраля 1919 года на различных фронтах и во внутренних округах Красная армия насчитывала 125 стрелковых и 9 кавалерийских бригад, т.-е. свыше 40 стрелковых и 3 кавалерийских дивизий. В боевом соотношении это составляло около 400.000 штыков, 40.000 сабель, 2.000 орудий, в то время, когда по плану формирования надо было иметь еще 250.000 пехоты, 30.000 конницы и 2.000 орудий. Главное командование предполагало следующее использование этих сил: на Западный фронт против 250.000 противника — наших 200.000; на Украинском фронте — против 150—200 тыс. противника — наших 100.000. Остальные 300.000 против Северного, Восточного и Южного фронтов. Все эти цифры носят бесспорно условный характер, так плохо был тогда налажен учет, и так велика была текучесть частей. Ориентация в это время Главного командования менялась от Южного фронта на Западный и Украинский фронт. На последнем не исключались активные действия против Румынии, в целях соединения с Венгерской Советской Красной армией. Боеспособность всех этих сил внушала Командованию серьезные опасения. Войска были утомлены, растянуты в одну нитку, не имели сильных резервов. Формирование в центре стратегических резервов также не могло порадовать, большинство из них было растаскано по отдельным фронтам до конца формирования. Неудачи на Южном фронте, падение Перми, неудачи на Ревельском направлении — заставили истратить 11-го, 10-ю, 7-ю и 6-ю дивизии, за которыми последовали 9-я, 1-я и 5-я дивизии. К концу февраля 1919 г. в стратегическом резерве остались только четыре дивизии (2-я, 3-я, 4-я и 8-я), при чем последняя уже имела предназначение на Западный фронт. Забегая вперед, можно сказать, что, хотя эти резервы а были поданы на фронт в неготовом виде, тем не менее, прибытие этих частей сильно сказалось на наших успехах первой половины 1919 года на всех фронтах.

Наше тяготение главной массы стратегических резервов к Западному и Южному фронтам подверглось в марте 1919 года тяжелому испытанию. Противник на Восточном фронте превосходными силами перешел в наступление, готовился соединиться с Деникиным и тем самым создал для Советской Республики тягчайший кризис. До сего времени нашим многочисленным врагам не удавалось тесно объединиться в одном непосредственном усилии. Отвечало ли распределение сил Красной армии создавшейся обстановке? На это надо дать отрицательный ответ. На Западном фронте мы имели 84.000 штыков против 104.000 штыков противника, на Украинском фронте мы имели 47.000, на Южном фронте мы имели 117.000 против 85.000, на Каспийско-Кавказском фронте мы имели 35.000 против 7.500, на Северном фронте мы имела 17.000 против 12.000, а на Восточном фронте мы имели 84.000 против 140.000 противника. То, что мы были сравнительно сильнее на западе и на севере и слабее на востоке — определило ту стратегическую конъюнктуру, в которой протекало сражение с Колчаком. К этому же 15-му февраля в военных округах формировалось в запасных частях 60.000 штыков и сабель и 314 орудий, из коих несколько полуготовых бригад уже получили предназначение на разные фронты.

Мы имеем в деле Архива Красной армии № 18, стр. 207, «Краткий доклад о положении на фронтах к 17 апреля 1919 года». На Северном фронте, который был усилен Камышинской дивизией, успехов нет, и надо перейти к обороне. На Восточном фронте, противник имеет серьезный успех, и туда спешно перебрасываются свежие силы. На Каспийско-Кавказском фронте после разгрома белыми наших 11-й и 12-й армий, части приводят себя в порядок. На Южном фронте мы имеем значительные силы, которые должны овладеть побережьем Азовского моря, Ростовом, Ставрополем и двинуться на Северный Кавказ. Этот фронт усилен 2-й бригадой 7-й дивизии, но отмечается одновременное усиление противника. Противник подтянул свои резервы и начинает сравниваться в числе с нами. В нашем тылу Южного фронта кулацкое восстание. Фронт усиливается переброской 18 полков пехоты. Если восстание будет быстро ликвидировано, то еще освободятся 15.000 войск. На Украинском фронте продолжается закрепление за нами всей Украины, ибо войска Антанты оттуда ушли, равно как и Петлюра. На Западном фронте положение без перемен. Таким образом, основным фронтом является Восточный, и туда надо направить все резервы. В центре страны останется лишь 3-я стрелковая дивизия, формирование которой задерживается неполучением пополнений, 35-я дивизия в тылу Восточного фронта и 2 бригады Всевобуча. Придется, очевидно, снимать войска с менее активных фронтов для переброски на Восточный фронт. Таким образом весна 1919 года характерна тем, что поток стратегических резервов пытается повернуться от Западного и Южного фронтов на Восточный. Фактически же мы увидим, что этот фронт получил две бригады 7-й дивизии из центра, затем 2-ю дивизию, а остальное уже не в виде готовых частей, а в качестве крупных маршевых пополнений. Для пополнения Восточного фронта объявлены дополнительные призывы, в прифронтовой полосе Командармам разрешено объявлять местные мобилизации и, что самое главное, было решено укрепить Восточный фронт политически крепким элементом. ВЦСПС мобилизует от 10 до 30% профорганизаций. Центральный комитет РКП мобилизует членов партии, при чем некоторые Губкомы отправляют на фронт до 50% своих членов. Не уступает и РКСМ, который точно так же доводит мобилизацию до 10% своих членов. Благодаря такому усилению Восточный фронт получил перевес в силах и, как мы увидим далее, под руководством тов. Фрунзе, одержал первую крупную победу над Колчаком.

Приведем два примера из области применения резервов на Восточном фронте. Первый из них будет относиться к началу 1919 года, второй — к концу того же года. До сего времени боевые действия в течение 1918 года на Восточном фронте были характерны отдельными оперативными толчками без решительных успехов. Частичные успехи, как-то— взятие красными Уфы или взятие белыми Перми, не смогли привести боевые действия на этом фронте к состоянию стратегического кризиса. Под прикрытием этих боевых действий обе стороны усиливались главным образом за счет местных формирований. К февралю 1919 года красные насчитывали на этом фронте более 70.000 штыков, около 10.000 сабель, 400 орудий и 1.500 пулеметов. Белые на самом фронте имели в июле 1918 года—150.000. Внимание центра красных было в это время отвлечено на запад, и Восточный фронт остался беспризорным. Все формирования центра ушли на запад, и даже предполагалось сильно ослабить Восточный фронт. Тем не менее красные на Восточном фронте собирались весной 1919 года форсировать Уральский хребет и занять снова Сибирь. Белые, в свою очередь, стояли перед стратегической дилеммой — куда им направить свой удар? С одной стороны, их тянуло через Пермь и Вятку на соединение с англичанами, а с другой стороны — через Уфа—Самара — на соединение с Деникиным. Вокруг каждого операционного направления разгорелась борьба как среди отдельных союзных миссий при Ставке Колчака, так и среди колчаковских генералов, которые не особенно были склонны слишком подчиняться своему адмиралу. Ставка Колчака предполагала после того, как кончится весенняя распутица, подтянуть свои резервы и нанести красным решительный удар. В качестве такого крупного стратегического резерва намечался корпус Каппеля — новое формирование в английском снаряжении и обмундировании. На этот корпус Колчак возлагал особые надежды. Пока в ставке Колчака разрабатывались разные оперативные варианты, на месте один из энергичных командиров белых дивизий решил поставить Ставку перед фактом перехода в наступление. Командир 4-й дивизии нащупал, что у красных на стыке между 5-й и 2-й армиями почти нет никаких сил. Он самостоятельно, не дожидаясь резервов, переходит в стремительное наступление и наносит красным сильный удар во фланг и тыл 5-й армии. Соотношение сил и без ожидавшихся резервов было не в пользу красных на этом участке: 5-я красная армия насчитывала 11.000 штыков, а против нее западная белая армия насчитывала 40.000 штыков. Удар в тыл и во фланг 5-й армии расчленил ее на две части, заставил быстро отходить и тем самым обнажить фланг и тыл соседней к югу 1-й армии, которая в это время уже втягивалась в южно-уральские горные проходы. Попытка остановить отход 5-й армии, путем переброски отдельных полков и бригад из состава 1-й армии, ни к чему не привела. 5-я армия, а вслед за ней и 1-я армия, были вынуждены отходить к Волге.

Подсчет времени и сил показал, что, если не будут приняты решительные меры, то Колчак захватит Самару, прервет Волгу и подаст руку Деникину. Нужны были какие-то героические меры. Весь Восточный фронт поделен на две группы — северную и южную, во главе южной группы поставлен тов. Фрунзе. Ему обещаны крупные пополнения с тыла, в частности, 2-я и 35-я дивизии. На Восточный фронт брошено несколько десятков тысяч пополнений и тысячи партийного и пролетарского состава; в частях создан соответствующий перелом. Тов. Фрунзе до этого времени должен был во главе Туркестанской армии пробиться к окруженному белыми Туркестану. Центр тяжести его сил находился на крайнем правом фланге нашего Восточного фронта в то время, когда события развернулись почти в центре. Командование Восточного фронта сильно беспокоилось за симбирское направление и, когда в районе Чистополя был налет белых, то оно туда двинуло 35-ю дивизию. Прибытие 2-й дивизии точно так же замедлялось, и поэтому тов. Фрунзе решил искать решения путем перегруппировки своих сил. Он отказывается от наступления на Туркестан, совершенно обнажает южное направление и снимает оттуда целый ряд частей. Дабы сохранить на этом обнаженном участке хоть какие-нибудь возможности для возобновления наступления, тов. Фрунзе прибегает к формированию местных рабочих полков, которые должны взамен уходящих полевых частей, оборонять Уральск и Оренбург собственными силами. Эта ставка на сознательность и преданность рабочего класса целиком себя оправдала, и благодаря ей тов. Фрунзе имеет возможность усилить до крайних пределов те резервы, которые он бросит навстречу ударной группе Колчака. Тов. Фрунзе избирает для сосредоточения ударной группы район к северу от Бузулука. Он прикрывает этот район действиями 20-й и 24-й дивизий

1-й армии, одновременно усиливает всемерно отходящую 5-го армию, и в силу этого ее темп отхода постепенно замедляется, и на несколько дней положение даже стабилизируется. На помощь красным приходит разлив некоторых речек, что само по себе замедлило темп продвижения белых. В ударную группу назначаются 26-я дивизия, 25-я дивизия, 31-я дивизия, кавалерийская бригада Каширина, 24-я дивизия. В виду того, что 35-я дивизия не прибыла в этот район, а 2-я дивизия затем была брошена в лоб навстречу ударной группе белых, общий размах охвата был сокращен.

28 апреля начинаются активные действия ударной группы. Через несколько дней был взят Бугуруслан, а затем наши части подошли к району Белебея; вот здесь они и встретились с корпусами Каппеля. Он прибывал на фронт отдельными полками и бригадами и такими же пакетами вводился в бой. Знаменитая 25-я дивизия красных под командованием легендарного тов. Чапаева поочередно громила корпус Каппеля. Остальные части ударной группы тов. Фрунзе весьма усердно содействовали при этом 25-й дивизии. Затем эти удары слились в общую картину отхода колчаковской армии за реку Белую, где она снова получила мощный удар от красных и откатилась за Уральский хребет. В этой операции тов. Фрунзе мы видим блестящий пример использования стратегических резервов. Решительно и смело действуя, обнажая второстепенное направление, не имея реальной поддержки со стороны фронтового управления, тов. Фрунзе блестяще разрешил проблему применения стратегических резервов в обстановке перехода от отступления к наступлению. Бугурусланская операция надолго останется одной из лучших операций гражданской войны.

Tags: ГВ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments