Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Categories:

Опять осмысление "опыта ПМВ" (tm) в приложении к будущей войне (II)

III. Новое

Новые средства — ОВ, танки, авиация

1915—16 гг. — это в целом годы исправления на ходу коренных и грубейших ошибок в предвидении характера предстоящей войны и во всей подготовке к этой войне. Наиболее характерная черта этих лет — это выправление «количественных» ошибок. Накапливаются и используются все большие средства. Вместе с тем, в ногу с этим процессом не идет выработка и использование новых тактических способов, новых организационных форм, новых приемов управления войсками.

Однако исподволь это новое начинает проскальзывать, выявляться, оформляться и крепнуть. Грань между старым и новым никогда не может быть проведена в виде отчетливой прямой линии. Так и здесь. Новое появляется разновременно и развивается разным по скорости и равномерности темпом.

К новым средствам и приемам действий при наступлении я отношу:

1. Использование отравляющих веществ как нового средства подавлений противника.

Уже в 1914 г. и начале 1915 г. имело место первое применение химических снарядов. Применяли их очень мало и в ничтожном количестве. Значения это никакого не имело и что самое главное, первые попытки использовать ОВ не обратили на себя почти никакого внимания.

Первое широкое использование ОВ в виде газобалонной атаки имело место со стороны германцев 22 апреля 1915 г. на западно-европейском фронте. Результаты этого неожиданного газового нападения были очень велики: около 15 тыс. газоотравленных на участке 6—8 км (из них умерло около 5 тыс.), сильнейшее моральное впечатление. Действие было неожиданным для обоих сторон. Германцы его никак не использовали. В 1916 г. начинают широко применять стрельбу артиллерии химическими снарядами (впервые французы под Верденом). В 1917 г. англичане впервые использовали новый способ химнападения — газометы. В 1917 г. германцы впервые применяют иприт. В 1918 г. 50% всех снарядом, выпущенных германской артиллерией, были снаряды химические. Эти снаряды применялись не только как основное, а почти как исключительное средство борьбы с артиллерией противника.

2. Использование нового средства подавления противника в виде танков. Тапки впервые были использованы англичанами в боях на Сомме 15 сентября 1916 г.

Для этой первой танковой атаки предназначалось 49 танков. Из них только 32 дошли до исходных пунктов. Из этих тридцати двух 9 действовали в непосредственной связи с пехотой, 9 — самостоятельно; все 18 достаточно успешно. Из остальных 14 — 9 вышли из строя из-за порчи механизмов, 5 увязло в грязи. Потери в танкистах незначительны, в машинах — 10 повреждены на поле боя серьезно, 7 — легко и могли самостоятельно вернуться в исходное положение.

Такие результаты могли заставить слабовольное и не верящее в технику командование отказаться от дальнейшего использования танков. Людей сильной волн и убежденных в громадных возможностях современной техники такие результаты могли лишь заставить работать еще более настойчиво. Случилось последнее.

В результате уже 20 ноября 1917 г. в сражении у Камбрэ танки выступают как основное средство подавления и действуют без предварительной артиллерийской подготовки. В этом сражении приняло участие 378 танков на участке около 12 км. Об этом сражении г. Фуллер говорит:

«20 ноября с исходной линии протяжением около 13.000 ярдов (около 12 км. — Р. Ц.) в течение 12 час. был выполнен прорыв не меньше, чем на 10.000 ярдов (около 9 км) вглубь неприятельского расположения; во время третьего сражения у Ипра такой же прорыв потребовал трех месяцев. Было захвачено 8.000 пленных и 100 орудий, причем одни эти пленные вдвое превышали потери, понесенные III и IV корпусами в течение первого дня сражения. Интересно отметить то обстоятельство, что в этом сражении атаковавшую пехоту поддерживало 690 офицеров и 3.500 нижних чинов корпуса танков, немного больше 4.000 чел., т. е. состав сильной пехотной бригады, и что эти люди заменили артиллерию при уничтожении проволоки и сделали излишней прежнюю артиллерийскую подготовку. Больше того, держась вплотную около пехоты, они осуществили более тесное взаимодействие с ней, чем когда-либо достигавшееся ею с артиллерией. Когда 21 ноября в Лондоне колокольным звоном ознаменовали победу у Камбрэ, то те, кто его слышал, сознательно или бессознательно чувствовали, что он отпевает старую тактику и провозглашает новую. Камбрэ стало Вальми новой военной эпохи, эпохи машинной войны» (Фуллер — «Танки». Рус. перев. М. 1923 г., стр. 128):

8 августа 1918 г. в сражении у Амьен танки являются основным средством катастрофического разгрома германских войск. Всего в этом сражении на фронте около 20 км участвовало 688 танков (из них 480 пришли в полную негодность).

«Ужасный материальный, но что еще хуже — моральный удар был нанесен врагу; он потерял не только 22 тыс. пленных и 400 орудий, он потерял также всякую надежду выиграть войну силой оружия...». Это сражение, по мнению Фуллера, можно характеризовать как «триумф механической силы над силой человека, или, если угодно, «бензина над мускулами». Оставляя в стороне эти излишние поэтические высказывания, все же надо признать: в сражении 8 августа 1918 г. у Амьен танки выступают не только как самостоятельное средство подавления, но как основное средство разгрома всей обороны врага от передовых окопов пехоты до артиллерийских позиций и штабов дивизий включительно.

3. Связанное с качественным к количественным ростом авиации все более широкое ее использование не только на театре войны н на поле сражения, но и на поле боя. В начальный период войны и в пограничных сражениях авиаразведка дает командованию и на западно-европейском и на восточно-европейском фронте ценнейшие сведения. Без всякого пристрастия и преувеличения можно признать, что уже в то время авиаразведка давала командованию сведения и гораздо более ценные и гораздо более быстро, чем конница. Те сведения о противнике, которые не могли добыть многотысячные кавалерийские дивизии и корпуса, уже тогда смогли добить немногочисленные летчики, работая на крайне несовершенных самолетах.

1915—16 гг. — годы все более широкого использования авиаразведки на поле сражения и авианаблюдения на поле боя. Устанавливается и крепнет, как важнейшая отрасль работы авиации, корректирование огня артиллерии. Зарождается и быстро развивается истребительная авиация для противодействия авиаразведке и авианаблюдению.

1917 г. — год решительного сдвига в развитии бомбардировочной авиации. Мощные бомбовозы становятся очень действительным средством нападения на жизненные центры врага. Продолжается быстрое развитие разведывательной и истребительной авиации.

К 1918 г. авиация на западно-европейском театре уже применяется в массах, появляются и используются авиадивизии.

К 1 апреля 1918 г. французская авиация имеет 2.750 самолетов (разведчиков 1.400, истребителей 930, бомбовозов 320). Авианападение на войска в позиционные периоды войны 1914—18 гг. не могло иметь особенно широкого применения и из-за несовершенства средств нападения, и из-за положения и свойств объектов действий. Однако уже в сентябре 1916 г. на Сомме германское командование отмечает значительное, главным образом моральное действие налетов английских и французских боевиков на германскую пехоту, артиллерию и обозы. К 1918 г. с угрозой авианападения на колонны как при наступлении, так главным образом при обороне, уже приходилось считаться как с одним из основных и важнейших факторов боевой обстановки.

Неумение войск маскироваться от авиации и отражать ее нападение уже тогда в отдельных все более частых случаях приводило к временной утрате боеспособности, а иногда и к полному расстройству частей.

Новая пехота

Ставка не на количество, а на качество пехоты, выработка новых тактических и организационных форм ее использования, отчетливо наметившаяся к 1917 г. и окончательно закрепленная к 1918 г., была для империалистских армий вынужденной. Огромные потери пехоты с самого начала войны вовсе не были только лишь неизбежным следствием особенностей боевой работы пехоты по сравнению с условиями боевой работы других войск. Эти потерн в очень значительной мере были следствием неудачной, шаблонной, непродуманной тактики. Вместо того чтобы выявить, выработать, уточнить и развить систему новой тактики, соответствующей обстановке современного боя (пулеметы, многочисленная артиллерия, сильно развитые укрепленные полосы), высшее командование с тупым упрямством воспроизводит не то картины мирных маневров, не то боев середины XIX века. Неразумное расходование пехоты привело и к количественному и к качественному ее кризису.

Какой остроты достиг количественный кризис германской пехоты к июню 1918 г. показывают следующие данные, взятые на выдержку.

К 13 июня 1918 г. в полках 237 пехотной дивизии было: в 460 п. п. — 21 офицер и 575 солдат, в 461 п. п. — 12 офицеров и 429 солдат, в 462 п. п. — 14 офицеров и 478 солдат (Vachsende Schwieriegkeiten Reichsarchiv. Band 33, стр. 191), 237 пех. дивизия вовсе не была исключительной, а была типовой для того времени германской дивизией.

Не менее показательны данные о германских полках, разгромленных английскими танками в сражений у Амьен 8 августа 1918 г. Количество бойцов в батальонах разных полков без пулеметных рот было таково. 18 п. п. — 255, 148 п. п. — 286, 152 п. п. — 404, 13 п. п. — 268, 15 п. п. — 276, 55 п. п. — 309, 201 п. п. — 183, 202 п. п. — 155, 203 п. п. — 165 и т. д. (Reichsarchiv, Die Katastrophe des 8 August 1918, Band 36, стр. 28—36). Основой боеспособности всех этих частей были исключительно пулеметы.

Очень жестокий количественный кризис переживали французская и английская армии. Но армиям Антанты решительно помог к 1918 г. массовый подвоз американского пушечного мяса. Качественный кризис выявился с исключительной силой в русской и французской армиях уже в 1917 г., в германской — годом позже. Такова была расплата за парадные атаки 1914 г., за «волны» 1915—16 гг.

Большая заботливость о пехоте сказывалась в армиях Антанты и в армиях германской коалиции по-разному. Командование Антанты стремилось облегчить задачи пехоты все более широким использованием техники. Французы при этом делали почти исключительно ставку на артиллерию, англичане к 1916 г. прощупали самостоятельный путь — ставку на совсем новое средство борьбы — на танки. Тактика же самой пехоты в армиях Антанты решительным и даже особенно значительным изменениям не подвергалась. Германское командование с большей внимательностью относилось к выработке новых организационных и тактических форм действий пехоты.

В организационном отношении интересна дифференциация пехоты по качественному признаку. Так в австро-венгерской армии, не имея возможности обеспечить желательную наступательную силу всех дивизий, выделяют определенные ударные дивизии со специально подобранным и отлично тренированным для наступательных действий составом. Вместе с тем эти дивизии богато оснащаются техникой. Наряду с этим и в германской армии, и в армиях ее союзников формируются специальные ударные батальоны. Правда, инициатива в этом отношении принадлежит англичанам, создавшим на западно-европейском театре первые ударные отряды еще в 1915 г. Однако полностью развили это начинание и окончательно его оформили германцы.

Создавая ударные батальоны, руководились в основном следующими мыслями.

При атаке укрепленных полос пехота песет наибольшие потери, преодолевая заграждения (проволоку). Потери эти тем больше, чем больше силы пехоты и тем самым, чем гуще ее построения. Количество пехоты играет таким образом исключительно отрицательную роль. Надо сделать ставку на качество. Благодаря относительной малочисленности ударных батальонов легче подобрать для них и подготовить высококачественный личный состав. Специально и отлично подготовленные для атаки укрепленных полос отряды добьются победы с малыми потерями именно благодаря своей малочисленности. Высокое качество их бойцов полностью возместит малое их количество.

В бою малочисленные, отлично подготовленные ударные части очень управляемы и подвижны. Действия их внезапны и быстро развиваются. При вторжении в расположение обороны и в схватке быстро скажется моральное превосходство и превосходство выучки бойцов ударных батальонов над обычной пехотой противника.

Ударные батальоны с большим успехом могут быть использованы также и при обороне для коротких стремительных контрударов, особенно если противник атакует массами.

Ударная пехота использовалась или в виде самостоятельных ударных батальонов (рот) или непосредственно в обычных пехотных частях например в виде ударных отделений в ротах. Ударные батальоны целиком и полностью себя оправдали. Именно им германская пехота в значительной мере обязана своими величайшими победами.

В тактическом отношении для высшего германского командования 1917 г. и особенно 1918 г. очень характерно стремление (увы, запоздалое!) беречь пехоту, устранить окучивание пехоты при наступательных действиях.

Особенно показательным и интересным свидетельством этого являются руководящие указания германской ставки войскам перед наступательными операциями 1918 г. во время них и после них.

Приведу из этих указаний краткие выдержки (Ludendorf. Urkunden der Obersten Heereslitung стр. 643—686).

«53. Для успеха наступления пехоты имеет решающее значение не число введенных в бой пехотинцев, а достигнутая пехотой благодаря отдыху, подготовке и вооружению — боевая сила, тщательность подготовительных мероприятий, искусство командования и войск, а также быстрота и решительность действий (стр. 654).

с) При планомерно подготовленных наступательных операциях пехота может атаковать в более плотной группировке, уже при развитии наступления эшелонируясь в глубине. В общем сохраняет значение основное положение, что использование пехоты в массах не ведет к цели. Мы все еще ведем бой в слишком плотных и сжатых в передовой линии построениях. За первой совершенно редкой цепью стрелков, которая должна установить положение противника, должны следовать легкопулеметные группы. Бой выльется затем в продвижение вперед скачками в совершенно разреженных порядках пулеметных групп, поддержанных стрелками. Движение обеспечивается станковыми пулеметами, легкими минометами, орудиями сопровождения, которые следуют за передовыми частями тоже скачками (стр. 675—676).

15. Новая тактика пехоты — поменьше стрелковых цепей, массовых атак, побольше «пулеметного натиска» в редких группах, при огневой поддержке винтовок, легких и станковых пулеметов, ружейных гранат, минометов и артиллерии сопровождения — дает пашей пехоте верное превосходство над противником. Она приносит нам успех и уменьшает потери. Воспитание в этой тактике впредь, как и до сих пор, — важнейшая задача подготовки (стр. 680).

...Мы должны безусловно избегать старых ошибок наступления в слишком густых строях и всеми средствами должны стремиться уменьшить наши потери» (стр. 686).

Все это несомненно верно и ценно не только для прошлого, но и для будущего, особенно если учесть, что в так называемое мирное время подлинный опыт войны сравнительно быстро стирается и забывается и, что еще хуже, подменивается мнимым, измышленным «опытом», под стать вкусам мирного временя и под стиль батальных картин и картинок, разыгрываемых на больших маневрах.

Для 1918 г. все эти указания были несомненно «запоздалой мудростью». Переутомленная, обескровленная германская пехота могла еще крепко бить врага, но разбить врага, добиться окончательной победы она уже не могла. Стойкая оборона, энергичное наступление могли лишь оттянуть час окончательного поражения, но предотвратить окончательное поражение было невозможно.

1918 г.

Все действительно новое в войне 1914—18 гг. естественно проявилось с наибольшей полнотой к концу войны. С этой точки зрения понятно наибольшего внимания заслуживает 1918 г. Однако особенно в исследовании опыта 1918 г. для его использования в предстоящей войне ни в коем случае нельзя ограничиваться узко тактическими рамками. Надо обязательно учитывать все исключительное своеобразие политико-экономической, стратегической и оперативной обстановки.

При изучении наступательных действий каждой из сторон привлекает внимание следующее:

на германской стороне — наступление с целью добиться мира решительного успеха не дало; как и прежде блестяще удалось вторжение в оборонительную полосу, разгром ее, довольно удачно началось развитие прорыва и все же, как и прежде, развить прорыв до конца не удалось.

Все это несомненно в первую очередь — следствие применения тактики больших количеств, хотя бы и доведенной до предельного за всю войну совершенства. Однако как тактику больших количеств ни совершенствовать, глубокие органические причины предопределяют конечную ее безуспешность.

Самая слабая сторона германских наступлений весны 1918 г., это основная ставка, как и прежде, на пехоту как на основную ударную силу. Несостоятельность этой тактики выявляется еще более отчетливо на фоне отлично решенных задач борьбы с артиллерией противника (использование химобстрела как основного средства) и взаимодействия пехоты с артиллерией. На очень большой высоте несомненно стояло также управление германскими ударными армиями. И несмотря на все это блестяще начатое наступление выдыхается.

В тактическом отношении самыми слабыми местами германского наступления было: отсутствие массового использования танков, отсутствие массового использования авиация для сковывания и подавления глубоких резервов противника, слабость автотранспорта, ставка, как и прежде, только на артиллерию и пехоту. Именно по этим причинам германские наступательные операции весны 1918 г. недостаточно показательны для будущего. Все же самого тщательного изучения заслуживают: вождение ударных армий в целом, подавление неприятельской артиллерии с помощью главным образом химобстрела, формы и организация взаимодействия пехоты с артиллерией.

Почти целиком обратное наблюдается при наступлении армий Антанты. Командование ударных армий, методичное, уверенное в себе и искусное в момент прорыва, быстро теряется в полевой обстановке. По замечанию французского же высшего командования (Lucas, L’evolution des idees tacticues, стр. 247):

«Командование никак не может освободиться от правил и навыков позиционной войны, предусматривания деталей и разнообразных подсчетов, которыми оно занимается; перед лицом непредвиденного оно дезориентируется; действия его полны медлительности и колебаний; оно упускает поэтому часто благоприятные условия для действий, оно разучилось быстро ходить».

Пехота менее энергична, настойчива и маневроспособна в наступлении, чем германская:

«Пехота не знает ничего кроме шаблонных построений линиями или волнами. Она утратила понятие о маневре. К тому же она привыкла получать со стороны тяжелой и полевой артиллерии такую поддержку, которую ей невозможно обеспечить в маневренном бою; кажется, что она не может и не хочет действовать без такой поддержки; она игнорирует свои собственные величайшие возможности для маневра».

Об этом же свидетельствует крайне медленный темп продвижения армий Антанты за отступающими германцами в июле-ноябре 1918 г. В среднем в сутки наступающие армии Антанты продвигались всего лишь на 2 км. Чем же все-таки наступающие армии Антанты были сильнее германцев, что заслуживает у них особого внимания для использования в предстоящей войне?

Прежде всего заслуживает особого внимания широкое использование танков как средства подавления пехотной обороны, а затем и обороны в целом. Причем танки применяются в массах, внезапно, взамен прежней многодневной или многочасовой артиллерийской подготовки. Затем массирование, использование авиации как средства сковывания и подавления контрманевра противника. Эти сильнейшие сродства борьбы в руках армий Антанты были особенно опасны не только выявленной и выявляемой силой своего действия, но и перспективами очень быстрого своего дальнейшего совершенствования. Именно этим средством борьбы германцы ничего существенного противопоставить не могли. Одних же советов пехоте сохранять хладнокровие перед лицом неприятельских танков было явно недостаточно.

Конечно нельзя считать танки и авиацию чуть ли не единственной причиной успехов армий Антанты. Это было бы вредным упрощенством. Однако безусловно, что именно в этом отношении техника проявила себя в 1918 г. наиболее сильно. По этому, по сути говоря, всего лишь намеку (если учесть дальнейший прогресс) можно судить, с какой силой танки и авиация проявят себя как средства наступления в предстоящей войне.

Нельзя умалчивать еще об одном сильнейшем козыре в руках командования. Антанты — американской армии. Для будущего оценка этого фактора не может, однако, иметь какого-либо существенного тактического значения. США поставили Антанте в лице своей армии всего лишь пушечное мясо. Всю почти технику американцы получили у французов и англичан. Поспешно и не особенно хорошо обученные, предводимые очень плохо подготовленным и неопытным командным составом, при недостаточно налаженной работе органов управления, американцы при всех своих недостатках выявили на полях боя одно здесь крупное достоинство, которое в обстановке 1918 г. сыграло важнейшую роль, — это свежая, неистощенная, с крепкими еще нервами живая сила. Американская пехота не знала еще опасностей войны. Это предопределяло ее своеобразную храбрость, которую можно определить как особую «храбрость новичков». Не зная опасностей они шли напролом. Если бы война еще затянулась, американцы неизбежно и быстро встретились точно с теми же явлениями разложения, что и французы в 1917 г. На протяжении всего лишь пары-другой месяцев до этого не дошло. В целом наступательные операции американцев отличались большой напористостью, большой энергией и очень малым искусством исполнения. Для будущего этот опыт имеет весьма ограниченное значение.

В целом следовательно для использования в предстоящей войне наибольший интерес в наступлениях армий Антанты имеет опыт использования танков и авиации, в остальном же в области тактики опыт наступательных операций армии Антанты мало чем отличается от опыта наступательных действий германцев.
Tags: 1918-1941, Военная теория, Военный вестник, ПМВ, журналы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments