«Краткий курс» живее всех живых
Смотрел на днях дискуссию «Полководческий гений Сталина: историческая реальность или вымысел» (до конца, правда, так и не досмотрел, но неважно). И вот практически сразу (1:35) Алексей Валерьевич показывает пример Сталина как дальновидного стратега, предложившим план по разгрому Деникина, который успешно осуществили. Ознакомиться можно, например, здесь.
Публикация в «Правде» была не сама по себе, а в тексте статьи Ворошилова «Сталин и Красная Армия». Статья задала тон в деле «как надо правильно писать историю гражданской войны в СССР». Процесс перестройки занял некоторое время, но к середине 30-х все писали как под копирку.
Возвращаясь к видеодискуссии, реплика Алексея не вызвала никаких возражений, рассуждения Сталина признали даже очевидными и разговор продолжился. Правда, тем самым присутствующие показали свою недостаточную осведомлённость в этом вопросе. В 56-м и 63-м вышли две журнальные статьи, в которых затрагивался вопрос датировки письма. Если взглянуть на оригинал письма, то в первую очередь бросается в глаза дата — 15/IX, т.е. 15 сентября, а не октября, как в Собрании сочинений. Почему расхождение? В первую очередь потому, что Сталин на Южный фронт в качестве члена РВС был назначен только 26 сентября, а в штаб фронта прибыл и вовсе 3 октября. В письме упоминается Юго-Восточный фронт, созданный на основе постановления РВСР от 27 сентября. Наконец, Латышская дивизия 15 сентября находилась в составе Западного фронта и только 22 сентября получила приказ о перевозке на Южный фронт. Вот составители, видимо, и поменяли дату на более подходящую.
Но и 15 октября при дальнейшем анализе письма и сопоставлении с иными документами не подходит. В письме говорится о Латышской дивизии, «которая через месяц, обновившись, вновь представит грозную для Деникина силу». Из текста следует, что эта дивизия была грозной силой для Деникина, но в момент написания письма таковой уже не являлась. Латышская дивизия начала наступление 11 октября, и по 15 октября серьёзных потерь не имела. Но через 3—4 недели непрерывных ожесточённых боёв оказалась сильно ослабленной: «ведя беспрерывные бои в течение трех недель, почти выдохлась в своем наступательном порыве» (из телеграммы РВС Южного фронта Главкому от 12 ноября).
Также в письме говорится о том, что на днях Главком дал Шорину директиву о наступлении из района Царицына на Новочеркасск (и это ещё одно отличие подлинника от публикации, в последней — Новороссийск). И действительно, такая директива была дана командующему Юго-Восточным фронтом 10 ноября. Наконец, в письме Сталин пишет о том, что главкомовский план переброски и распределения полков «грозит прекратить наши последние успехи на Южфронте в ничто». Но о каких последних успехах Южного фронта можно было говорить 15 октября? Их не было. Наоборот, успехи были у Деникина. Так что всё говорит за то, что письмо было написано 15 ноября, а в дате допущена описка — Иосиф Виссарионович палочку не с той стороны поставил.
Ну а к середине ноября весь этот «план» не имел никакой актуальности — «всё уже украдено до нас», как говорится.
Публикация в «Правде» была не сама по себе, а в тексте статьи Ворошилова «Сталин и Красная Армия». Статья задала тон в деле «как надо правильно писать историю гражданской войны в СССР». Процесс перестройки занял некоторое время, но к середине 30-х все писали как под копирку.
Возвращаясь к видеодискуссии, реплика Алексея не вызвала никаких возражений, рассуждения Сталина признали даже очевидными и разговор продолжился. Правда, тем самым присутствующие показали свою недостаточную осведомлённость в этом вопросе. В 56-м и 63-м вышли две журнальные статьи, в которых затрагивался вопрос датировки письма. Если взглянуть на оригинал письма, то в первую очередь бросается в глаза дата — 15/IX, т.е. 15 сентября, а не октября, как в Собрании сочинений. Почему расхождение? В первую очередь потому, что Сталин на Южный фронт в качестве члена РВС был назначен только 26 сентября, а в штаб фронта прибыл и вовсе 3 октября. В письме упоминается Юго-Восточный фронт, созданный на основе постановления РВСР от 27 сентября. Наконец, Латышская дивизия 15 сентября находилась в составе Западного фронта и только 22 сентября получила приказ о перевозке на Южный фронт. Вот составители, видимо, и поменяли дату на более подходящую.
Но и 15 октября при дальнейшем анализе письма и сопоставлении с иными документами не подходит. В письме говорится о Латышской дивизии, «которая через месяц, обновившись, вновь представит грозную для Деникина силу». Из текста следует, что эта дивизия была грозной силой для Деникина, но в момент написания письма таковой уже не являлась. Латышская дивизия начала наступление 11 октября, и по 15 октября серьёзных потерь не имела. Но через 3—4 недели непрерывных ожесточённых боёв оказалась сильно ослабленной: «ведя беспрерывные бои в течение трех недель, почти выдохлась в своем наступательном порыве» (из телеграммы РВС Южного фронта Главкому от 12 ноября).
Также в письме говорится о том, что на днях Главком дал Шорину директиву о наступлении из района Царицына на Новочеркасск (и это ещё одно отличие подлинника от публикации, в последней — Новороссийск). И действительно, такая директива была дана командующему Юго-Восточным фронтом 10 ноября. Наконец, в письме Сталин пишет о том, что главкомовский план переброски и распределения полков «грозит прекратить наши последние успехи на Южфронте в ничто». Но о каких последних успехах Южного фронта можно было говорить 15 октября? Их не было. Наоборот, успехи были у Деникина. Так что всё говорит за то, что письмо было написано 15 ноября, а в дате допущена описка — Иосиф Виссарионович палочку не с той стороны поставил.
Ну а к середине ноября весь этот «план» не имел никакой актуальности — «всё уже украдено до нас», как говорится.