Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Category:

Как нам защитить Польшу (II)

Соотношение сил. Не следует обманывать себя, что Германия в течение ближайших лет будет слабее нас в техническом отношении. Время в отношении Германии может быть нашим союзником в одном только случае, т.-е. в вопросе количества обученных нами сил. В настоящее время Германия располагает громадным резервуаром офицерских и унтер-офицерских сил и старых, знакомых с войной солдат, которых в течение нескольких дней можно собрать в их старых частях. Только когда это поколение начнет стареть или умирать, положение начнет меняться не в пользу Германии. В настоящем положении мы не можем отдаваться никаким надеждам. Качество большевистской армии постоянно улучшается при помощи немецких инструкторов(1) и будет возрастать пока в какой-нибудь момент голод или переворот не подорвут его.

В численном отношении наши соседи превосходят нас значительно. При нынешнем положении Россия может располагать на западном фронте 57 дивизиями, 39 бригадами пехоты, а также 18 дивизиями и 5 бригадами кавалерии с соответствующим количеством артиллерии и технических войск. Это составит около 1071 батальона и 976 эскадронов или в среднем, считая 90 дивизий численностью в 1½ миллиона человек с многомиллионными резервами. Конечно, не вся эта сила может быть использована на фронте против Польши, часть ее, естественно, должна остаться внутри государства. Однако, не менее половины сил может действовать против Польши. Вероятным является также выступление против нас литовской армии силой в 4 дивизии. Что касается Германии, то она может располагать 40—50 дивизиями, из которых в случае участия Франция в войне только часть может быть использована против Польши. Против этих неприятельских сил, а, следовательно, не менее чем 65—70 дивизий, должно сражаться 30 польских дивизий небольших — трехполковых. Наши силы не позволяют нам увеличить эту армию вдвойне. Трудности в снабжении армии и отсутствие обучающих кадров не позволяют пока подготовить резервных частей. В этом направлении должны быть направлены все наши усилия в. течение ближайших лет для организации армии.
____________________
1. Какого только вздора не пишут про нас на Западе! Ред.


Атака и оборона. Нынешнее политическое положение ставит нас перед двумя возможностями войны: будем бороться исключительно против России или будем иметь войну русско-германскую против Франции и нас с возможными осложнениями также с юга. Возможность польско-германской войны без участия в ней России является мало правдоподобной. Россия не могла бы смотреть со сложенными руками на разгром Германии, разбивающий ее надежды.

Но возможен однако подобный случай, как в 1920 году, т.-е., что немцы выжидать будут возможного поражения или ослабления польской армии, чтобы только потом соединиться с Россией и общими силами напасть на Францию. План этот с точки зрения русско-германского союза имеет тот плюс, что нейтралитет Германии не позволил бы непосредственной интервенции Франции.

В случае войны на одном только русском фронте наше положение было бы несравненно лучше, хотя нужно считаться с тем, что мы не сможем использовать всех наших сил на русском фронте, так как необходимо будет держать наблюдательные корпуса на германской границе для защиты на всякий случай Поморья и угольного бассейна. При таких условиях мы сможем сосредоточить против России не более 70—75% наших сил, которые, конечно, уступали бы численно противнику. Устранить эту невыгоду можно было бы только усилением технических средств или привлечением новых союзных сил. Так как неизвестно, могла ли бы одновременно атакованная Румыния дать свои силы, то речь может итти только о силах французских или венгерских. Но и без этих подкреплений наша армия имела бы шанс на победу, если бы решилась на энергичную наступательную операцию на северном или южном участке фронта, где, конечно, нужно было бы сосредоточить главные силы, решаясь даже на потери на другом участке. Что касается наступательных операций России, то Польша должна считаться с возможностью сильных ударов на флангах, а не в центре. Русская армия может наступать лишь через т.-н. смоленские ворота на Вильну, или на юго-восточную Мало-Польшу (Галицию), или через эти два пункта с стратегической целью обхода и уничтожения польской армии. Если бы нам удалось избежать этого удара, русские выиграли бы огромные цели политического характера и столкнули бы польскую армию на ее этнографические земли. Остается открытым вопрос, каким путем Польша сможет отпарировать эти удары. Наша восточная граница такова, что концентрация войск может оказаться более легкой и целесообразной в центре страны. Исходя из этого, можно решиться или на немедленное перенесение войны в неприятельскую страну, предупреждение ударов противника и решительное сражение на Днепре или Березине, или — что в некоторых случаях было бы менее рискованным — принятие боя на собственной территории и только после удачи поход на Восток. В этом случае неизбежной была бы временная оккупация части нашей страны, но на это мы должны быть готовы.

Не нужно забывать, что в характере всякой борьбы с Россией лежит необходимость нападения на нее в известный момент не только военными, но и политическими средствами. Такой момент наступил бы тогда, если бы нам не удалось разбить противника между Зап. Бугом и Днепром. Тогда нам придется начать с Россией политическую войну, т.-е. в той или иной форме оторвать от нее Белоруссию и Украину.

Другой военной возможностью, и наиболее вероятной, является одновременная борьба с Россией и Германией при участии Франции. Русское наступление в данном случае происходило бы теми же путями, но на северном участке были бы сконцентрированы главные силы противника. В случае этой невозможности неизбежно участие Литвы на стороне русско-германского союза, вследствие чего удержание Виленской области, угрожаемой с трех сторон, по крайней мере в первой стадии войны было бы не только трудным, но почти невозможным. Первой целью Германии должно было бы быть овладение приморским коридором (образование связи с Вост. Пруссией и Россией и изолирование нас от моря). Одновременно из Вост. Пруссии сделана была бы попытка наступлении на линию Вислы с угрозой Варшаве. Для этой операции немцы могли бы использовать 6—9 дивизий. Если бы немцам удалось осуществить эти планы, они создали бы себе превосходные условия для крупного плана окружения польской армии в Познанской области и на западе королевства и уничтожения ее до прихода французов. Наступление советской армии обеспечивало бы эти операции от неожиданностей, особенно с северо-востока.

Как должна поступать польская армия в случае русско-германского наступления? Она должна решиться на наибольшее ослабление одного фронта и сконцентрирование сил на другом и сделать попытку наступательных действий, если не для уничтожения противника, то хотя бы для того, чтоб оставить за собой свободу действий. Возникает вопрос, какой из фронтов ослабить. При сконцентрировании, например, ¼ наших сил на русском фронте мы должны были бы считаться с фактом, что наши слабые силы были бы выбиты из Поморья, Силезии и Познани и что наступление на Варшаву грозило бы нам катастрофой. Сражающаяся далее успешно, наша армия на Литве была бы отрезана и наверное уничтожена; оставалась бы только незанятая временно Мало-Польша. Следовательно, даже успешная кампания на русском фронте не спасла бы нас от поражения и притом такого скорого, что о помощи французов не могло бы быть и речи.

Значительно большие выгоды представлял бы другой план. Согласно ему на восточный фронт нужно было бы бросить минимальные силы, которые имели бы задачей затруднять продвижение противника, не позволяя однако уничтожить себя. Вследствие значительных пространств на востоке и трудности сообщения наступление можно было бы значительно задержать. Опыт минувших лет указывает, что нельзя не считаться с возможностью в данном случае попыток нападения украинских банд на восточную Галицию и нефтяной бассейн, особенно вследствие поддерживания Чехией украинцев. При этом количество дивизий, предназначенных для операции против Германии, было бы равно предполагаемым силам противника и даже могло бы их превысить, если бы последней не удалось произвести мобилизацию в достаточных размерах.

Такая операция была бы фактически оборонительной до времени, пока на фронте не почувствовались бы результаты французского наступления. Ближайшей ее целью было бы: обеспечение нам доступа к морю и защита угольного бассейна. Для защиты последнего, чтобы не подвергать его полному уничтожению, нужно было бы занять остальную часть Силезии до Одера и удерживаться на нем в течение некоторого времени.

Значительно труднее была бы оборона Поморья, неудобное географическое положение которого требовало бы больших сил без особенных надежд на удержание его в наших руках. Прочное обладание им может быть обеспечено только занятием правого берега Вислы. Если бы мы не могли одновременно атаковать прусское Поморье и Восточную Пруссию, необходимо было бы ограничить оборону Поморья с запада до минимума, стараясь единственно задержать наступление противника, а все силы сконцентрировать против Вост. Пруссии и сразу смять сконцентрированные там для наступления на Варшаву немецкие силы. Уничтожение неприятельских сил и овладение Пруссией или ее частью обеспечивает нам три выгоды: первая — устранение опасности, постоянно угрожающей Варшаве, вторая — мы получили бы доступ к морю, наконец — воспрепятствовали бы соединению России с Германией. Такой успех дал бы нам возможность удержать прочно линию Вислы. Проведение этих мероприятий обеспечило бы нам возможность продержаться не только несколько недель, но и месяцев и перебросить силы на восточный фронт или предпринять общее наступление к Одеру и Берлину для соединения с французской армией. Потом только могло бы последовать второе наступление на восток при той или иной французской помощи.

Если бы наступательные планы против Пруссии не удались, нам не оставалось бы ничего другого, как защита линии Летцы, Вислы и Нарева и прежде всего варшавского узла. Положение здесь будет меняться в зависимости от положения на французском фронте. Если же мы будем обречены на оборону, то главной задачей польского командования должно быть спасение нашей армии от уничтожения, хотя бы для этой цели нужно было оставить даже столицу и постепенно отходить на последние оборонительные линии Подкарпатья. Часть верхней Вислы и Сана, опирающаяся на два бассейна, угольный и нефтяной, является последней крепостью сегодняшней Польши, и эту часть страны мы должны были бы защищать напряжением всех сил до момента прихода помощи союзников.

Все расчеты могут оказаться ошибочными: французская армия, например, может встретить в Германии такое сопротивление, что пока она дойдет до Берлина, Россия и Германия дойдут до Варшавы. Отступающие тогда с обоих фронтов польские силы, сконцентрированные в западной Мало-Польше, были бы для нас единственной гарантией, что в случае успехов наших союзников мы могли бы отобрать не только наши западные границы, но и восточные провинции, где установление для нас более благоприятных условий могло бы наступить только при помощи военной силы. Польское общество должно знать, что вследствие нашего географического положения даже успешно кончающаяся война может требовать от нас больших, хотя и временных, территориальных жертв для обеспечения окончательного успеха вашей армии. Положение наше тяжелое, необходимость жертв и потерь велика, но оно не безнадежно и даже обещает успех. Только ценой такой войны мы можем окончательно убедить и Россию и Германию, что Польша останется между ними, как сильное и независимое государство.

Возможность улучшения положения. Возникает вопрос, можем ли мы, и насколько, изменить в течение ближайших лет некоторые неблагоприятные для нас политические моменты, или укрепить и расширить имеющиеся выгоды так, чтобы на случай войны можно было вступить в нее с лучшими шансами, чем те, которые указаны выше. В общем дело сводится к тому, возможно ли укрепление и расширение наших союзов и ослабление наших врагов. Последнее возможно только путем внутреннего разложения обоих угрожающих нам соседей, так как думать, что за какую-либо цену удастся расстроить русско-германский союз, невозможно. Непосредственно только в одном пункте можно ослабить этот союз, а именно путем отобрания у него, с помощью ли мира, соглашения или борьбы, Ковенской Литвы. Это означало бы не только уменьшение военных сил противника и увеличение наших, но давало бы значительные выгоды вследствие сведения до минимума надежд на соединение Германии и России над нашими головами, открыло бы Польше второй путь к морю и прежде всего укрепило бы владение Вильной, которое без этой поддержки висит на волоске.

Ось обороны, а особенно стратегического отступления, проходит, как это показывают теория и опыт последних 150 лет, из Вильны на Ковну. Кто не обладает Ковной, должен в случае первой неудачи на востоке от Вильны ликвидировать весь фронт и отступать неудобной дорогой на юго-запад с ничтожными шансами для реванша. Поэтому, оставляя польской политике выбор путей и цены для привлечения к Польше Ковенской Литвы, нужно констатировать, что не только в политическом, но и в военном отношении оно является для нас необходимым. Благоприятное разрешение этого вопроса до возможного конфликта с Россией или Германией значительно увеличило бы шансы нашей обороны, а затем и наступления в районе севернее Припяти. Кроме разрешения литовского вопроса, мы должны стараться не допустить, чтобы Германия находила новых союзников, а в особенности привлекала на свою сторону немецкую Австрию.

Вместе с тем нам открывается широкая возможность в сфере укрепления и расширения наших союзов. Затрагивая этот вопрос, нельзя не вспомнить, что наш основной союз, на котором основываются расчеты польской политики, союз с Францией, не является законченной постройкой. В целом ряде вопросов заложены, можно сказать, только фундаменты. Прежде всего стоит открытым вопрос польско-французского сотрудничества на случай польско-русской войны, оговоренной только в общих чертах.

Задачей польской политики должно быть установление деталей совместной деятельности против Германии и помощи Франции против России. В случае войны на два фронта Польша берет на себя роль громоотвода, который, привлекая к себе значительную часть сил русско-германского союза, облегчит Франции быструю победу на своем фронте. Если бы нам пришлось уступить, вследствие превосходства сил противника, наша роль должна бы была быть признана крупной заслугой. Задача Франции должна заключаться в том, чтобы заставить Германию оттянуть наиболее сил с нашего фронта.

Польша, сражаясь с Россией, даже в случае исключительно польско-русской войны, будет сражаться не только для своей личной обороны, но одновременно бороться с союзником злейшего врага Франции и тем самым не допустит, чтобы русские силы сошлись вместе с немецкими на Рейне. По этой причине в интересах Франции лежало бы поддерживать нас против России не только военным материалом. Сам факт появления французских дивизий в каком-нибудь пункте России, — а пунктов таких, кроме польской границы, можно найти немало, — повлиял бы охлаждающе на военные порывы русских, а в случае войны связал бы часть сил противника. Польско-французский союз должен быть построен таким образом, чтобы война России против Польши была одновременно для Франции казусом белли с практически-интересными последствиями.

Недавно мы заключили союз с Румынией против России и находимся с первой формально в хороших отношениях. Повторяю — формально, т. к. практически ни в Польше, ни в Румынии никто не мог бы дать ответа на вопрос, не станет ли на случай войны этот союз клочком бумаги.

Укрепление блока балтийских государств зависит в значительной степени от благоприятного разрешения для нас литовского вопроса. Не подлежит сомнению, что этот блок может обеспечить нам скорее политические, чем военные выгоды. В последнем случае максимум наших требований в отношении балтийских государств сводился бы к тому, чтобы в случае войны с Россией они могли бы защитить себя или хоть некоторое время защищаться, не нуждаясь в нашей помощи, и удерживать часть неприятельских сил, пока мы не добьемся решения на нашем фронте.

Остается еще для обсуждения вопрос об обеспечении нашей южной границы, хотя непосредственно ничто ей не угрожает. Неожиданности в этом направлении не исключены даже при самом лойяльном отношении Чехии и устранении с этой стороны поддерживаемых там русинских движений. Мы можем подвергнуться нападению через чешскую границу, особенно в том случае, если, в случае неудач на севере, наше сопротивление сконцентрируется у подножья Карпат. Наиболее тогда возможным является, что Германия, найдя силы, чтобы отбросить нас и соединиться с русскими, выделит несколько дивизий, чтобы ворваться в Чехию. Прямым последствием этого было бы то, что враг очутился бы на тылах нашего карпатского фронта, что является тем более легким, что в чешском коридоре могут очутиться и русские силы, идущие с востока.

Второй случай это тот, что Венгрия, лишенная нынешней политикой французской группы европейских государств каких-либо надежд на улучшение своего действительно отчаянного положения, или сразу, или под влиянием германских успехов, займет Словакию и, если не сама вторгнется в Польшу, то облегчит это Германии и России. Единственным моментом, могущим удержать Венгрию от участия в этой операции, могла бы быть политика России. Если бы Россия, идя по линии славянофильской политики, стала бы на чехофильскую позицию и застраховала Чехию от уничтожения Германией, Венгрия должна бы воздержаться от участия в этой войне, так как она не принесла бы ей никакой пользы. В последнем случае нужно рассчитывать, что Россия сумеет перетянуть чехов на сторону русско-германского союза, или же Россия и Германия, встретив в этом направлении препятствия со стороны правящих в Праге сфер, заставят Чехию изменить курс и тем самым завершат дело окончательного окружения Польши. Таким образом, чешское государство не только не дает никакой гарантии нашей южной границе, но даже создает для нее угрозу.

Прямым последствием такого положения является необходимость привлечения в той или иной форме Венгрии для совместных действий. Одним из главных условий привлечения Венгрии должно было бы быть образование общей границы между Польшей и Венгрией, хотя бы только на расстоянии в сто с лишним километров у территории русской земли. Это настолько важно, что при отсутствии у нас достаточных технических средств венгерская граница будет единственной границей, через которую мы сможем получать военный материал из Венгрии и далее с запада. Дорога через Чехию является более чем проблематичной. События 1920 г. в совокупности с чешско-русским договором позволяют думать, что чешская граница будет для нас закрыта, если чехи сами не примут участия в войне против Германии.

Привлечение Венгрии должно было бы итти в паре с румынско-венгерским соглашением, которое бы устранило недоразумения и дала бы возможность обоим государствам содействовать друг другу, что является ценным и для Румынии. Если бы даже это соглашение ограничилось только получением Румынией гарантий со стороны Венгрии, оно дало бы Румынии более выгодное положение и возможность использования своих некоторых сил на польской территории. Привлечение Венгрии дало бы нам две выгоды: обеспечило бы нашу южную границу от неожиданностей и усилило бы наше сопротивление и дало бы возможность привлечения больших или меньших венгерских подкреплений для нашего восточного фронта. А это позволило бы успешную оборону на окраинах, а, может быть, даже некоторые наступательные операции в первой стадии войны.

Польша, несмотря на все невыгоды своего географического положения, своих границ и стремлений соседей, имеет много шансов перенести успешно много испытаний, на которые в ближайшем или отдаленном будущем толкнут ее последствия, этих фактов. Но для этого она должна предпринять осторожные и дальнозоркие шаги в иностранной политике, должна, наконец, не доверяя бумажным гарантиям трактатов, готовить, хотя бы ценою больших жертв, армию, способную к выполнению ожидающих ее задач. В этом только случае мы можем не только защищаться, но и благоприятно урегулировать наши границы и политические влияния и раз навсегда вылечить наших врагов, — а даже и некоторых друзей — от предубеждения, что Польша является временным созданием. Однако, это не удается осуществить иначе, как только ценой не нами вызванной, но против нас направленной войны.

Военная мысль и революция. 1923. № 1. С. 147-161.
Tags: 1918-1941, Военная мысль, журналы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 4 comments