Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Categories:

Шапошников комментирует "Соображения" Свечина (III)

VI. Основы подготовки Красной Армии

«Оперативно-тактическая доктрина Штаба нуждается, во избежание неприятнейших разочарований с началом войны, в серьёзнейшей критике». Таков основной вывод А. Свечина.

Громадный источник доктрины — наш Полевой устав 1929 г[ода] подлежит, по мнению автора записки, категорическому и немедленному изменению в некоторых своих главах.

Какие же недостатки ошибочной доктрины Штаба [РККА]?

А. Свечин их видит: 1) в неправильной установке, что по качеству вооружения мы сможем в пятилетку сравниться с буржуазными армиями; 2) в пренебрежении обороной; 3) в слишком узких фронтах для дивизии, корпуса, определённых Полевым уставом; 4) в уничтожении полковой системы в пехоте.

Прежде, нежели подробно остановиться на этих сомнениях А. Свечина, я хочу сделать предпосылку, что Полевой устав каждой армии должен отвечать её военной грамотности. Я думаю, что А. Свечину как историку очень хорошо известно, что Наполеон в своих директивах до мелочей наставлял маршалов, так как знал хорошо подготовку каждого из них.

Наш первый Полевой устав в ст[атье] 2 указывал на «временное техническое превосходство главнейших буржуазных армий над Красной Армией». Устав 1929 года об этом не говорит, и я считаю правильным, так как, может быть, в процессе самой войны поляки будут иметь над нами техническое превосходство, когда им Франция и другие державы дадут новейшую материальную часть, но в начале войны этого превосходства не будет.

Да и вообще учить свои войска бою, заведомо указывая, что смотри, мол, ты идёшь с палкой, а тебя будут бить ружьем и пушкой, по-моему, не является правильным путём к воспитанию войск. Как бы мы ни были бедны техникой, но уже не настолько разоружены, чтобы подрывать в войсках уверенность в своё[м] вооружении. Конечно, можно сказать, что таким сокрытием нашей отсталости в технике мы хуже поставим войска перед неожиданностью. Но, по-моему, в нашей литературе столько пишется о наших недочётах в вооружении, что они ни для кого не тайна.

Как известно, рейхсвер не имеет тоже на вооружении новых образцов, совсем не имеет тяжелой артиллерии, танков, авиации. Правда, он может в случае войны их скорее получить, чем мы, но всё же первые 2—4 месяца для него будут тяжёлыми в техническом оснащении. Но из этого не вытекает совершенно, чтобы рейхсвер обучали тактическим приёмам времен Фридриха, а то, может быть, и древних веков.

В своём приказе от 1 сентября 1921 года, являющемся вводным к германскому Полевому уставу, Сект писал: «В основу устава приняты мощь, вооружение и снаряжение армии одной из современных великих держав, а не стотысячной лишь немецкой армии, установленной мирным договором».

«Только в том случае, если мы будем живо помнить отнятые у нас боевые средства, мы найдём пути и способы, чтобы и без них вести борьбу против современным образом вооруженного противника».

«Отсутствие этих средств не должно заставлять нас бояться наступления».

Далее Сект поучает, как нужно вести и занятия. Правда, это до известной степени маскировка будущего вооружения рейхсвера, но к началу войны — и действительность.

Нельзя писать уставы под каждую пушку или пулемёт, который имеется в армии.

Наш устав совершенно не стоит на пути «шапками закидаем» в техническом превосходстве, как это думает автор записки, а в ст[атье] 2 устава ясно указывается на необходимость всем начальникам следить за появлением новых средств борьбы у противника и тотчас же о них доносить и учитывать при своих действиях.

Наконец, в завершении пятилетки мы всё же двинемся вперёд в нашем вооружении и техническом оснащении армии.

В отношении того, что наш Полевой устав отдаёт превосходство наступлению над обороной (ст[атья] 3), в этом А. Свечин прав. Однако тот же устав (ст[атьи] 4 и 254) с ясностью указывает, что оборона для решения [поставленной задачи] обязательно должна быть соединена с наступлением. Не приходится скрывать, что в признании обороны как равноценного вида действий с наступлением мы идём медленным эволюционным путём. Оборона труднее наступления, и наши части слабо умеют обороняться, что Рев[воен]совет и указывает постоянно в своих итоговых приказах о боевой подготовке. Однако в этом отнюдь виноват не устав, а известная выдержка, подготовленность войск к упорству. Одной обороной всё же войны и боя не выиграешь. Китайцы упорно обороняются, а поэтому их легко можно обходить и, в конечном счёте, бить. Я с 1924 года всё время стараюсь внушить уважение к обороне, но я отнюдь не решусь понизить, хотя бы на йоту, наступательный порыв Красной Армии. Революционные армии в ходе истории всегда лучше наступали, чем оборонялись. Нужно же всё же учитывать существо Красной Армии и не лишать её духа. Достаточно вспомнить, как мы с наставлением об «огневой роте» темп нашего наступления свели к ползанью, а всякое использование местности для быстрого движения вперёд заменялось схемой из указанного выше наставления.

Итак, оборона не вычеркнута из видов боевых действий Красной Армии, и [на] надлежащее воспитание войск в оборонительных действиях всё время обращается внимание. Но нельзя закрывать глаза на то, что сиденье на месте, а особенно укрепление местности, с большим трудом и медленно внедряется в сознание нашего командного состава.

Автор записки со свойственной ему горячностью восстаёт против оперативных норм, приведённых в ст[атье] 139 Полевого устава 1929 года и указанных в директиве Штаба РККА от 5/XII-29 г. № 013866.

Наличие норм ширины полосы действий войсковых соединений в нашем Полевом уставе является резким отличием его от иностранных, особенно германского.

Прежде всего, нужны ли нормы вообще. Каждое войсковое соединение обладает определённой огневой мощью для решения стоящих перед ним задач и свыше этой мощи проявить силу против нормально дерущегося противника не может. Таким образом, для каждого войскового соединения существует предел его полезного действия, за которым уже начинается его слабость в боевой силе. Норма есть, но, конечно, эта норма не может быть правилом, как всё в боевой деятельности войск.

До выхода первого нашего Полевого устава у нас не было никаких норм, и на занятиях части расползались в пространстве, не было сосредоточения ни огня, ни живой силы. Посетившие в 1925 году первый раз нашу армию германские офицеры как раз именно это и отмечали.

Между тем в той же германской армии никаких норм в уставе не указано, так как там твёрдо привит командному составу принцип всегда действовать на пункте удара (шверпункт) сосредоточенными силами.

Путём нормирования боевых порядков мы начали учить войска именно сосредоточению огня и усилий, без чего победы не достигнешь. Может быть, скоро и мы отменим нормы, но пока они нам нужны. Достаточно сказать, что как только на маневрах наши дивизии попадают на широкие фронты, они сейчас же разбрасывают силы. Постепенный переход от узких фронтов к широким с соблюдением принципа сосредоточения сил (огневых и живых) должен быть поставлен перед нами.

Я приведу сравнение норм по нашим указаниям.
                 Устав 1925 г.         Устав 1929 г.        Директива Штаба 1929 г.
Наступление:
Полк             750 м — 2 км              1—2 км              Уставная 1929 г.
Дивизия              1—4 км               до 2 км                  2—3 км
Корпус            Не указано               4—6 км       5—8 км, может быть и до 10—15 км
Оборона:
Полк                 2—4 км                3—4 км             Уставная [1929 г.]
Дивизия             4—10 км               8—12 км       [От] 12 до 20 км, на главн[ом]
                                                             напр[авлении] до 8 км
Корпус            Не указано             24—30 км            Не указано — уставной
Из этой таблицы видно, что в обороне устав 1929 года уже расширил нормы для дивизии, а директива Штаба даёт ещё больше простора.

При наступлении нормы не расширены, так как именно тут-то и важнее всего мощь огневого удара. А. Свечин остаётся верен себе и предлагает наступать пехотой, не дожидаясь поддержки артиллерии. Это поведёт только к пусканию крови в собственной пехоте, а последнюю нужно беречь, ибо она будет всё же решать участь войны.

Автор записки о будущей войне предлагает норму фронта дивизий при наступлении 7,5 километров и считает, что при норме Штаба в 2 км на дивизию мы перейдем к пассивным действиям на 90% нашего протяжения фронта.

Никто в армии, а равно и Штаб РККА, не предполагает на 600 вёрст фронта выстраивать все дивизии, нарезая им полосы по 2 километра. Большинство наших дивизий будет наступать на более широких фронтах, но на этом-то широком фронте в ударных группировках дивизии будут атаковывать на 2-х километрах, чтобы добиться успеха.

«Назначение чрезмерных фронтов приводит только к общей обороне после отдельных кровопролитных неудач». Так в своей «Тактике» пишет Кюльман, правда, француз, которому вообще в активности отказывает А. Свечин. Между тем мы видим, что французы также думают о силе удара при наступлении.

А. Свечин рассчитывает, имея 12 орудий на 1 километр фронта, оказаться сильным в наступлении. Наш Боевой устав артиллерии изд[ания] 1927 года [в] ст[атье] 184 требует на 1 километр фронта 7 батарей, т.е. 21 орудие. И нужно сказать, что эти нормы были в маневренный период 1915 года в германской армии даже на русском фронте.

Предложение А. Свечина расширить нормы для атаки дивизий ведёт к распылению огневых сил, к трате лишь напрасно снарядов и к большим потерям пехоты.

Важно приучить драться дивизии всеми своими силами, а не распылять их.

Ширина фронта атаки дивизии в маневренной войне.

СССР: 2 км, по дирек[тиве] Штаба [РККА] — 2—3 км,
Франция: 2,5—3,5 км,
Англия: 3—6 км,
Америка: 3,5 км.

Если наши нормы скромны, то нужно учесть, что и огневые средства нашей дивизии также очень скромны по сравнению с приведёнными армиями.

Ширина оборонительной полосы дивизии.

СССР: 8—12 км, а по дирек[тиве] Штаба до 20 км;
Германия: 5 км;
Англия: 5—8 км;
Франция: 3—5 км (в особых условиях 10—15 км);
Америка: 3—6 км.

Как видно, наши нормы даже выше иностранных.

Автор записки протестует против остальных норм, указанных в директиве Штаба РККА от 5 декабря 1929 года, определяющих насыщение дивизий, корпусов и армий авиацией, зенитной артиллерией, химией и указывающих на нормы темпа восстановления дорог.

Должен указать, что на одной из задач, проводимой на КУВНАСе, мне пришлось столкнуться с фактом, когда слушатели решали задачу на дивизию и оперировали ни много ни мало как с 13 б[атальо]нами танков. Такому извращению должен быть положен конец, и директива Штаба даёт насыщение техникой примерно по нашим действительным возможностям.

Что же предлагает А. Свечин — сбросить при занятиях и эту технику?

Наконец, автор записки, усмотрев наличие в нашем Полевом уставе передовых б[атальо]нов, решил, что Штаб РККА вообще уничтожает полковую организацию. Ст[атьи] 161 и 182 ясно определяют роль и назначение передовых батальонов, которых считается не более 2-х в дивизии при нормальных условиях. Введены они для того, чтобы, уничтожая полосу охранения расположившегося для обороны противника, командир дивизии не расходовал напрасно и не вводил в дело целые полки преждевременно. Приходить к такому выводу, к какому приходит А. Свечин, совершенно нельзя.

На вышеизложенных доводах по сомнениям автора записки я старался показать, что ломать доктрину Красной Армии не следует. Она неплоха. К ней присматриваются и прислушиваются за границей. Сломать наш устав легко, но не нужно забывать, что вместе с ним ломается боевая подготовка целой армии.

А. Свечину, наверное, как историку известно, что Наполеон все свои войны провёл еще на «королевском» уставе и от этого не терпел поражений. Позволяю думать, что и наша доктрина, не старая, а наша новая, революционная, едва ли даст нам неожиданные сюрпризы.


VII. Дискуссия в Красной Армии по оперативному искусству

Автор записки о будущей войне недоволен той дискуссией, которая развернулась вокруг книги тов[арища] Триандафиллова.

Эта дискуссия имеет и свои положительные, и свои отрицательные стороны.

К первым я отношу то, что у нас начало изучаться оперативное искусство, правда, не совсем тем путём, которым бы хотелось.

В[о] введении я указывал, что изучать современное оперативное искусство можно и без особой нужды набросков актуальных для нас вопросов, в смысле нашей организации или изучения вероятных наших театров военных действий.

Однако у нас почему-то принято, прежде всего, бить по конкретности.

Насколько мне известна иностранная литература, я этой конкретности в отношении своих армий находил очень мало.

Большей частью её можно найти у французов, когда военные писатели, чтобы получить кредиты на армию или на укрепление границы, начинают пугать мирных буржуа нашествием немцев. Или последние, плачась на свою судьбу, пальцем показывают на вооружение Франции. Если же и выходят какие-нибудь книги о конкретных планах будущей войны, то они являются не чем иным, как книгами для лёгкого чтения.

До мировой войны также изучалось искусство ведения операций, вождения армии, поворота её к тому или иному флангу, но разбиралось всё это схематично, без отношения к тому или иному театру военных действий.

Мне кажется, что и ныне можно бы следовать тому же методу, а конкретные вещи предлагать в докладах.

Книга тов[арища] Триандафиллова вводит нас в «европейское» искусство, в «европейское» вооружение и снабжение, к которому мы также стремимся, но по своим экономическим условиям ещё не подошли.

Наконец, плохо то, что у нас не считаются, что мысли эти принадлежат «автору», а обязательно к нему же прибавляют и его должность. Правда, я думаю, что и за границей также поймут эту книгу как известную доктрину Красной Армии. По крайней мере, в рецензиях на мои книги обязательно пристёгивают и мою должность.

Я намеренно не выступал в этой оперативной дискуссии, так как считаю, что у нас существуют определённые и утверждённые уставы и наставления, а раскрывать наши организационные и технические возможности я не считаю нужным.

Не собираясь здесь делать разбор книги тов[арища] Триандафиллова, я должен указать, что наша военная чисто теоретическая и в особенности историческая литература слаба ещё. Здесь не место излагать причины этого.

Поэтому я считаю, что, может быть, книга тов[арища] Триандафиллова и имеет ряд недостатков, но во имя посылки вперёд нашей творческой мысли молодых сил не следует к ней относиться с сильным осуждением.


Заключение

На этом я позволю себе закончить свой разбор предложений автора записки А. Свечина.

Я прочёл её с большим и н т е р е с о м. П о п ы т а л с я взвесить все затронутые им вопросы и дать на них ответы.

Моя записка вышла длиннее, но для того, чтобы доказать неприемлемость предложений автора записки, приходится быть более пространным. Легче предлагать, чем отвергать.

Подробный разбор «Будущей войны» является лишней поверкой наших существенных вопросов, а поэтому я надеюсь, что, потратив время на его чтение, я получу и указания в выправлении нашей военной линии, если она будет признана уклонившейся с того пути, по которому должна следовать по укреплению мощи Красной Армии и обороны Советского Союза в целом.

П р и л о ж е н и е: с х е м ы № 1 и 2-й [не публикуются].
Tags: 1918-1941, ВИЖ, Военная теория, журналы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 2 comments